ООС информация
Имя/прозвища — Её Милость, леди Амалия Тереза Вероника фон Макензен-Унгерн-Штернберг-Готская, дочь эрла Мезенбергского, внучка и племянница курфюрстов Регена; леди Вероника; Ника;
ООС ник — будет когда мне дадут новый слот на анкету;
Раса персонажа — человек (родом из Фрейхетланда);
Возраст — 17-ти годов отроду;
Вера — Западное Флорендство;
Характер — Её ум - её главное оружие. Она не просто умна, она мыслит категориями кампаний, многоходовых комбинаций и долгосрочных инвестиций (будь то деньги, люди или информация). Она видит связи там, где другие видят разрозненные факты, и способна годами выдерживать роль, чтобы достичь цели. Вероника лишена сантиментов. Люди для неё - либо ресурс, либо помеха, либо фигуры на шахматной доске. Смерть матери и кормилицы, гибель жениха - все эти события она оценивает не с точки зрения горя, а лишь как потерю актива, изменение баланса сил или возможность для манёвра. Её месть - не вспышка ярости, а хладнокровная спецоперация. Она - виртуоз социальной мимикрии. Её "маски" ("солнечная леди", набожная девушка, любящая сестра, заботливая внучка) настолько безупречны, что становятся её второй натурой. Она считывает окружающих и выдаёт именно тот образ, который от неё ждут, чтобы получить нужную реакцию. Ею движет не эмоция, а решение. Решение не быть жертвой, не смириться, не прожить предписанную жизнь. Эта воля позволяет ей годами вести двойную жизнь, терпеть скуку и глупость, тренироваться в тайне, копить ресурсы. Это воля полководца, закалённая в осознании своего изначально "неправильного" пола. За всем её расчётом скрывается трагическое отчуждение. Она не может быть собой ни с кем. Родители разочарованы, молочная сестра завидует, покойный жених - инструмент, дед видит в ней лишь милое дитя. Её команда - заслуженная или купленная преданность. Её жестокость не садистична. Она инструментальна и пропорциональна угрозе или нанесённому ущербу;
Таланты, сильные стороны — стратегическое и тактическое мышление; феноменальная обучаемость и аналитический ум; знание пяти языков; виртуозная актёрская игра; хореографическое мастерство; музыкальный дар; талант манипулятора; освоенное искусство верховой езды; меткость в стрельбе из дальнобойного оружия;
Слабости, проблемы, уязвимости — глубочайшее одиночество; эмоциональная депривация и алекситимия; травма отвержения; завязанность всех секретов и сети влияния лишь на ней - её внезапная смерть или недееспособность может обрушить всю конструкцию; гендерная уязвимость;
Привычки — молитва как первое и последнее дело дня, постоянный контроль "нужной" внешности; бокал вина перед сном; ведение дневника личным шифром (смесь дартадского и скральдсонского языков, записываемых странными символами и в определённом порядке, чтобы понять - /roll 12, результат больше 9 (+1 к броску за знание дартадского, +1 за знание скральдсонского) - понимание 50% от написанного); пьёт алкоголь только наедине с собой или в присутствии доверенных служанок, а на званых вечерах в её кубке лишь ягодный сок; привычка проверять еду и питьё - их всегда дегустирует кто-то из слуг в её присутствии;
Мечты, желания, цели — выжить и обеспечить физическую безопасность; приобрести реальную, неоспоримую власть; обеспечить будущее своему дому; оставить след в истории; утопическая мечта о мире где женщине не нужно прятать свой гений;
Языки, которыми владеет персонаж — фрейхетландский, флоревендельский, дартадский, скральдсонский, амани.
ООС ник — будет когда мне дадут новый слот на анкету;
Раса персонажа — человек (родом из Фрейхетланда);
Возраст — 17-ти годов отроду;
Вера — Западное Флорендство;
Характер — Её ум - её главное оружие. Она не просто умна, она мыслит категориями кампаний, многоходовых комбинаций и долгосрочных инвестиций (будь то деньги, люди или информация). Она видит связи там, где другие видят разрозненные факты, и способна годами выдерживать роль, чтобы достичь цели. Вероника лишена сантиментов. Люди для неё - либо ресурс, либо помеха, либо фигуры на шахматной доске. Смерть матери и кормилицы, гибель жениха - все эти события она оценивает не с точки зрения горя, а лишь как потерю актива, изменение баланса сил или возможность для манёвра. Её месть - не вспышка ярости, а хладнокровная спецоперация. Она - виртуоз социальной мимикрии. Её "маски" ("солнечная леди", набожная девушка, любящая сестра, заботливая внучка) настолько безупречны, что становятся её второй натурой. Она считывает окружающих и выдаёт именно тот образ, который от неё ждут, чтобы получить нужную реакцию. Ею движет не эмоция, а решение. Решение не быть жертвой, не смириться, не прожить предписанную жизнь. Эта воля позволяет ей годами вести двойную жизнь, терпеть скуку и глупость, тренироваться в тайне, копить ресурсы. Это воля полководца, закалённая в осознании своего изначально "неправильного" пола. За всем её расчётом скрывается трагическое отчуждение. Она не может быть собой ни с кем. Родители разочарованы, молочная сестра завидует, покойный жених - инструмент, дед видит в ней лишь милое дитя. Её команда - заслуженная или купленная преданность. Её жестокость не садистична. Она инструментальна и пропорциональна угрозе или нанесённому ущербу;Таланты, сильные стороны — стратегическое и тактическое мышление; феноменальная обучаемость и аналитический ум; знание пяти языков; виртуозная актёрская игра; хореографическое мастерство; музыкальный дар; талант манипулятора; освоенное искусство верховой езды; меткость в стрельбе из дальнобойного оружия;
Слабости, проблемы, уязвимости — глубочайшее одиночество; эмоциональная депривация и алекситимия; травма отвержения; завязанность всех секретов и сети влияния лишь на ней - её внезапная смерть или недееспособность может обрушить всю конструкцию; гендерная уязвимость;
Привычки — молитва как первое и последнее дело дня, постоянный контроль "нужной" внешности; бокал вина перед сном; ведение дневника личным шифром (смесь дартадского и скральдсонского языков, записываемых странными символами и в определённом порядке, чтобы понять - /roll 12, результат больше 9 (+1 к броску за знание дартадского, +1 за знание скральдсонского) - понимание 50% от написанного); пьёт алкоголь только наедине с собой или в присутствии доверенных служанок, а на званых вечерах в её кубке лишь ягодный сок; привычка проверять еду и питьё - их всегда дегустирует кто-то из слуг в её присутствии;
Мечты, желания, цели — выжить и обеспечить физическую безопасность; приобрести реальную, неоспоримую власть; обеспечить будущее своему дому; оставить след в истории; утопическая мечта о мире где женщине не нужно прятать свой гений;
Языки, которыми владеет персонаж — фрейхетландский, флоревендельский, дартадский, скральдсонский, амани.
Дом
Дом Макензен-Унгерн-Штернберг-Готских представляет собой весьма обширный и влиятельный род во Фрейхетланде, коий может похвастаться древней историей и множеством славных мужей, из него происходивших. Испокон веку они держат за собой титул курфюрстов Регена. Несколько поколений назад, путём брака, они присоединили земли Княжества Гесс и получили титул «князья Гесса» вместе с территориями, а к фамилии Макензен-Унгерн присоединилась фамилия Штернберг. Фактически они поглотили род, оставшийся без наследников по мужской линии. Уходя корнями в эпоху ещё единого Фрейхетланда, исторически они имеют полное право владения Готскими холмами, за кои уже много лет ведут непрекращающиеся битвы, включая не столь давно проигранную «Войну Плачущих Холмов».
Биография
Что происходит в знатном доме, когда на свет появляется первенец? Чествование наследника, пышные крестины... Это если речь идёт о мальчике. Если девочка — крестины поскромнее и срочная реализация появившегося брачного актива. Именно это ожидало новорождённую Амалию Терезу Веронику. Помолвка в колыбели с сыном... её родного дяди. Кузен Ульрих был старше всего на год. Разумеется, сам брак отложили до взросления детей.
Своих же родителей Вероника весьма и весьма разочаровала, родившись девкой. Отец, герр Ганс, ждал сына — продолжателя династии, мать стремилась укрепить свои позиции при дворе... Но дочь для того не годилась. Действительно ли у госпожи Терезы (второе имя девочка получила в честь матери) не было молока или она попросту спихнула рыжеволосую малютку на кормилицу? Увы, этого уже не узнать. Однако вскоре после родов во дворце шестого сына курфюрста появилась крепкая, молодая матрона из крестьянской семьи — Грета. Не одна, поскольку ей любезно позволили взять собственное дитя с собой, а не бросать на попечение деревенских родственников. Так у Вероники, которая пока была не в силах того осознать, появились молочная мать и молочная же сестра. Ильза была старше господской дочери на пару недель.
Своих же родителей Вероника весьма и весьма разочаровала, родившись девкой. Отец, герр Ганс, ждал сына — продолжателя династии, мать стремилась укрепить свои позиции при дворе... Но дочь для того не годилась. Действительно ли у госпожи Терезы (второе имя девочка получила в честь матери) не было молока или она попросту спихнула рыжеволосую малютку на кормилицу? Увы, этого уже не узнать. Однако вскоре после родов во дворце шестого сына курфюрста появилась крепкая, молодая матрона из крестьянской семьи — Грета. Не одна, поскольку ей любезно позволили взять собственное дитя с собой, а не бросать на попечение деревенских родственников. Так у Вероники, которая пока была не в силах того осознать, появились молочная мать и молочная же сестра. Ильза была старше господской дочери на пару недель.
Пока рыжеволосая малютка сладко спала в золочёной колыбели, Ильзе приходилось довольствоваться плетёной корзиной. Грета старалась успевать уделять внимание обеим девочкам, но Веронике неизбежно доставалось его больше. Ещё бы, кормилица ведь не желала, чтоб её с малолетней дочерью выбросили из дворца за недогляд за маленькой госпожой! Может, ещё тогда в крестьянской дочери и поселилась первая ревность и зависть к Нике...?
Годы шли, и Веронике уже исполнилось пять. Ребёнок был шустрым, сообразительным, любопытным... и быстро понявшим, что лучезарная улыбка и умоляющий взгляд серых глаз могут дать ей куда больше, чем истерики и топанье ногами. Что значит «наречённая невеста», она пока не знала. И всё-таки поняла, что с Ульрихом надо подружиться... А как? Как заинтересовать ребёнка? Игрой. К счастью, в то время она и кузен как раз гостили в имении деда, пока отцы пребывали в очередном военном походе. В большой гостиной, где Ульрих сидел, слушая какую-то ужасно занудную балладу о каком-то там витязе и едва не зевая, Вероника устроилась с Ильзой за низеньким столиком, играть в напёрстки. Ничего сложного — три напёрстка, одна бусина. Кручу-верчу... И Ульрих заинтересовался. Сначала косился на девочек, потом почти перестал слушать свою няньку, подошёл и...
— Здесь!
И не угадал. И попробовал снова. Дальше, день ото дня, Вероника стала потихоньку приручать своего жениха, становясь ему... Подругой, сестрой, первой любовью, необходимой деталью интерьера? Да хоть кем, лишь бы работало! А когда дети большую часть времени проводят вместе, вполне закономерно, что рано или поздно учитель, позвав одного на занятия, наткнётся на мольбу во взгляде второй.
— Дяденька... Можно?
Посылать внуков великого курфюрста не рекомендуется. Даже более того — их надо слушать. Просто дети — они глупенькие. Их можно отвлечь, подкупить сладостями. Поэтому наставник Ульриха согласился, рассчитывая по ходу урока сплавить малявку, когда Вероника начнёт капризничать или кривляться. Сдать кормилице со всем возможным правом. А потом разводить руками — мала она ещё! Да и к чему вообще бабе учение?
Годы шли, и Веронике уже исполнилось пять. Ребёнок был шустрым, сообразительным, любопытным... и быстро понявшим, что лучезарная улыбка и умоляющий взгляд серых глаз могут дать ей куда больше, чем истерики и топанье ногами. Что значит «наречённая невеста», она пока не знала. И всё-таки поняла, что с Ульрихом надо подружиться... А как? Как заинтересовать ребёнка? Игрой. К счастью, в то время она и кузен как раз гостили в имении деда, пока отцы пребывали в очередном военном походе. В большой гостиной, где Ульрих сидел, слушая какую-то ужасно занудную балладу о каком-то там витязе и едва не зевая, Вероника устроилась с Ильзой за низеньким столиком, играть в напёрстки. Ничего сложного — три напёрстка, одна бусина. Кручу-верчу... И Ульрих заинтересовался. Сначала косился на девочек, потом почти перестал слушать свою няньку, подошёл и...
— Здесь!
И не угадал. И попробовал снова. Дальше, день ото дня, Вероника стала потихоньку приручать своего жениха, становясь ему... Подругой, сестрой, первой любовью, необходимой деталью интерьера? Да хоть кем, лишь бы работало! А когда дети большую часть времени проводят вместе, вполне закономерно, что рано или поздно учитель, позвав одного на занятия, наткнётся на мольбу во взгляде второй.
— Дяденька... Можно?
Посылать внуков великого курфюрста не рекомендуется. Даже более того — их надо слушать. Просто дети — они глупенькие. Их можно отвлечь, подкупить сладостями. Поэтому наставник Ульриха согласился, рассчитывая по ходу урока сплавить малявку, когда Вероника начнёт капризничать или кривляться. Сдать кормилице со всем возможным правом. А потом разводить руками — мала она ещё! Да и к чему вообще бабе учение?
К счастью или сожалению — не начала. Пятилетняя кроха слушала со всем возможным прилежанием, хотя история войн ей была не особо интересна. Но надо. Может пригодится. (Ага, как говорится: «Ватикан — сильное государство? А сколько у него дивизий?») Даже задала пару не самых глупых вопросов. Глядя на неё, меньше отвлекался и Ульрих... Всё-таки коллективом осваивать информацию легче. Потому, досидев до конца, Вероника подошла к наставнику брата.
— Можно завтра? Ещё можно?
Колебания мужчины были почти очевидны, но в конце концов тот кивнул. Так Вероника стала учиться наравне со своим кузеном. Счёт, грамота, история, богословие... Мелюзге немного надо. Их дед, когда узнал, махнул рукой — пускай... Чем бы дитя ни тешилось. Однако отчёт преподавателя спустя пару месяцев после начала таких уроков его немало удивил. Курфюрст отнюдь не был глупцом и понимал: будь внук даже твердолобее барана — ему так категорично никто ничего не скажет. Но и таких похвал...
— Дети освоили азбуку и начали читать по слогам, дети бойко считают до ста, дети интересуются флорским, дартадским и скральдсонским языками... Почему последние два? Так вдруг воевать придётся! Ваш внук? Просто гениален - весь в вас! Внучка...? Э-э-э... Тоже в вас, определённо. Удивительно живой ум! Ей бы мальчиком родиться...
— Можно завтра? Ещё можно?
Колебания мужчины были почти очевидны, но в конце концов тот кивнул. Так Вероника стала учиться наравне со своим кузеном. Счёт, грамота, история, богословие... Мелюзге немного надо. Их дед, когда узнал, махнул рукой — пускай... Чем бы дитя ни тешилось. Однако отчёт преподавателя спустя пару месяцев после начала таких уроков его немало удивил. Курфюрст отнюдь не был глупцом и понимал: будь внук даже твердолобее барана — ему так категорично никто ничего не скажет. Но и таких похвал...
— Дети освоили азбуку и начали читать по слогам, дети бойко считают до ста, дети интересуются флорским, дартадским и скральдсонским языками... Почему последние два? Так вдруг воевать придётся! Ваш внук? Просто гениален - весь в вас! Внучка...? Э-э-э... Тоже в вас, определённо. Удивительно живой ум! Ей бы мальчиком родиться...
Курфюрст почесал в затылке и распорядился попробовать учить остальных внучек. Однако это благое дело погибло в зародыше. Те учиться толком просто не хотели! А зачем? "Немногому жену мне надо научить — меня любить, молиться, прясть да шить..." И всё! А языки, история, науки... Можно и без них прожить! С тем что можно — Вероника и не спорила. Вопрос лишь в качестве жизни. Мысль, как бабушка, родить восемнадцать детей и благополучно умереть в сорок лет, её не прельщала с каждым годом всё сильнее. Хотелось чего-то иного... Хотя и сказки о сбежавшей принцессе, которая стала вольным рыцарем, переодевшись в мужское платье, и странствовала в поисках чести и славы, её не устраивали. Скорее уж легенда одного из северных народов о княгине, которая, оставшись вдовой с малолетним сыном, сожгла град своих врагов и стала регентом при малыше... А потом и правила, пока уже взрослый сын был в воинских походах. Которую называли «Великой», «Святой»... Быть «Святой», сжигая заживо врагов — это надо постараться.
Языки стали для Вероники особым увлечением и оружием. Флорский — язык дипломатии и изящной литературы, на нём говорили при многих дворах. Его учили по пыльным фолиантам, разбирая витиеватые обороты посольских реляций. Дартадский — мелодичный и ритмичный, в нем много согласных звуков и намного меньше гласных, что могут иметь длинную или короткую продолжительность звучания. Его преподавал старый монах, бывший воин, знавший язык не из книг, а из окопов и переговоров с перебежчиками. Скральдсонский... Отрывистый и резко звучащий язык, что отличается чёткостью согласных и некой плавностью гласных, как ни странно, дался тяжелее всего. Ввиду долгих поисков учителя. Но и эта трудность была разрешена примерно спустя полгода. Ульрих часто отставал в изучении языков, и Вероника, под видом помощи, мягко направляла его, закрепляя за собой роль незаменимой советчицы.
Книжки принесли Веронике и ещё одно приобретение. Даже три! Библиотека курфюрста, и так весьма обширная, постоянно пополнялась. И вот однажды, в одном сборнике "сказов земли хакмаррской", девочка наткнулась на любопытную деталь. Фамилия автора — Крэйтон. И книга была совсем новой... Пришлось топать с этим к учителям, которые и поведали, что некая фрау Кира Крэйтон действительно автор книг, но та покинула Хакмарри — далёкий, дикий край — после извержения там вулкана. Вероника не остановилась. Ей нужна была эта женщина, которая явно знала больше, чем Грета. Та хоть и любила девочку, но... Крестьянка. Что ещё сказать? Узнав, что фрау нынче на Треливе, её, по умолению юной леди, пригласили ко двору курфюрста. И та не только согласилась, но и прибыла в компании двух внучек. Грета фыркала, Ильза бесилась, но Веронику это волновало мало. Полцарства... Не за коня. За людей. Девочка понимала: СВОЯ команда ей нужна как воздух. Не отца, не деда, не жениха... Её личная.
От няни, родом из Флореведеля, она добилась не только новых уроков флорского и распространённого на Флоресе амани, но параллельно с языками Вероника тихо выпросила у той же ещё один навык. Речь шла об арбалете. Уроки проходили в глухом углу замкового сада, под строжайшим секретом. Первый раз, когда она взяла в руки учебный, облегчённый станковый арбалет, её едва не опрокинуло назад от веса и отдачи. Но упрямство взяло верх. Кира учила её не просто натягивать тетиву воротом и класть болт, а чувствовать оружие: как распределить вес тела, как прицелиться, затаив дыхание, как учесть ветер. Она говорила, что арбалет — оружие умного и терпеливого, а не горячего. Оно не требует богатырской силы, но требует расчёта. Вероника, чьи пальцы привыкли к тонкой работе с иглой и пером, быстро освоила механику. Скоро она могла поражать мишень размером с обручальное кольцо с десяти шагов. Этот навык она прятала глубже любых других своих секретов, понимая его ценность. Это был не спорт и не забава. Это был последний, железный аргумент.
От няни, родом из Флореведеля, она добилась не только новых уроков флорского и распространённого на Флоресе амани, но параллельно с языками Вероника тихо выпросила у той же ещё один навык. Речь шла об арбалете. Уроки проходили в глухом углу замкового сада, под строжайшим секретом. Первый раз, когда она взяла в руки учебный, облегчённый станковый арбалет, её едва не опрокинуло назад от веса и отдачи. Но упрямство взяло верх. Кира учила её не просто натягивать тетиву воротом и класть болт, а чувствовать оружие: как распределить вес тела, как прицелиться, затаив дыхание, как учесть ветер. Она говорила, что арбалет — оружие умного и терпеливого, а не горячего. Оно не требует богатырской силы, но требует расчёта. Вероника, чьи пальцы привыкли к тонкой работе с иглой и пером, быстро освоила механику. Скоро она могла поражать мишень размером с обручальное кольцо с десяти шагов. Этот навык она прятала глубже любых других своих секретов, понимая его ценность. Это был не спорт и не забава. Это был последний, железный аргумент.
Когда девочке было шесть, мечты её родителей о сыне всё-таки сбылись. А потом и ещё раз спустя два года. Фройлян было не до того чтобы возиться с мелкими (откровенно страшненькими, по её мнению, и чего все умиляются?)... Вероника начинала долгую и продуманную кампанию по созданию своего образа. Прелестная, рыжеволосая дурочка... С последним было сложнее всего. Однако и преимуществ слишком много. Пока все вокруг уверены, что у тебя в голове ничего, кроме балов и нарядов, не помещается — тебя считают безопасной. Тем временем можно собирать информацию... Жена барона А спит с эрлом В, а барон в курсе и не препятствует? Запишем. Герцогиня Ц больна падучей? Запомним.
И так много-много раз... Владеющий информацией владеет всем. Но была в пазле её маски и ещё одна немаловажная деталь — показная набожность. Бог есть? Безусловно. И пусть никто не сомневается, что "солнечная леди" — ангел. Не больше, не меньше. Каждое её утро начиналось с молитвы, хоть девочка пока и не постилась ввиду юности. Занятия с Ульрихом пришлось официально оставить, но выпускать братца из цепких лапок та не спешила. Блестящий рыцарь всегда пригодится — её перчатку на шлем и в бой! За честь прекрасной дамы. Вероника, как истинный стратег, находила подход ко всем. Ульрих? Весёлая и всепонимающая невеста, искренне восхищающаяся им. Дед? Любящая и покорная внучка, которая всегда вовремя поинтересуется здоровьем, принесёт чай или, открыв рот, выслушает истории о его военных подвигах, или сыграет в шахматы. Служанки? Добрая и милостивая госпожа, к которой всегда можно прийти за защитой и помощью. И за всё это — всего лишь робкая просьба или вежливый приказ о какой-то безделице.
Мать и кормилицу она похоронила в один год. Мор... Грету было откровенно жальче, чем Терезу, которая перед смертью умоляла дочь позаботиться о судьбе младших братьев... Что ж, ладно. Ещё одна забота на её плечи. Пришлось приручать мальчишек, как Ульриха когда-то. Учить, наставлять, присматривать... И всё это тихо, исподволь. Мальчишкам нашли невест? И что, что те пока под стол пешком ходят? Подослать к девочкам служанок, заполучить их портреты от проверенного художника... Веронике надо знать, с кем она породнится. Выпихнуть из свиты братьев лизоблюдов, которые своей деятельностью подрывают всю её работу! Ещё и натаскать братишек...
— Видишь этого лорда? Без году неделя как дворянином стал, а гонору-то... И сына тебе в ближники пропихнуть пытается. Ничего для того не жалеет — управляющему нашему кошелёк всунул... Вдруг да подружитесь? Не охота?
А ведь ещё об Ульрихе надо помнить... На чём чаще всего ломаются мужчины? Деньги, власть, женщины... Первого и второго вроде как в достатке, а вот с последним... Неэтично подсовывать собственному жениху девку? Так и что — ждать, пока его какая-то особо наглая уведёт? Сдавать крепость под названием "девичья честь" Вероника до свадьбы не собиралась, а тут... Служанка. Здоровая, тоже рыжая... И ни на что не претендующая. Даже если будет ребёнок — бастард от прачки ни на что не сможет наследовать, а Вероника получает ещё и компромат на ненаглядного жениха... Все в плюсе. Если б о её махинациях узнали — неделю бы сидеть не смогла, но пока ей всё сходило с рук.
Торговля — не дело знати? Возможно, однако, это дело прибыльное. Особенно если вкладываться в некоторые авантюры... Официально, Вероника никогда к такому не приближалась. Как можно? Но вот некий "герр Вальтер" через своих доверенных лиц вёл активную переписку, увеличивая и без того нескромные суммы, которые выделялись леди на булавки. Хорошо, что её платья никто не пересчитывал — половины из тех, за которые выставлялись счёта её отцу, никогда и не существовало. А что, откуда ещё Веронике было брать стартовый капитал? Вот так, под маской мнимого рантье, скрывалась очаровательная барышня. О чём никто не знал...
И так много-много раз... Владеющий информацией владеет всем. Но была в пазле её маски и ещё одна немаловажная деталь — показная набожность. Бог есть? Безусловно. И пусть никто не сомневается, что "солнечная леди" — ангел. Не больше, не меньше. Каждое её утро начиналось с молитвы, хоть девочка пока и не постилась ввиду юности. Занятия с Ульрихом пришлось официально оставить, но выпускать братца из цепких лапок та не спешила. Блестящий рыцарь всегда пригодится — её перчатку на шлем и в бой! За честь прекрасной дамы. Вероника, как истинный стратег, находила подход ко всем. Ульрих? Весёлая и всепонимающая невеста, искренне восхищающаяся им. Дед? Любящая и покорная внучка, которая всегда вовремя поинтересуется здоровьем, принесёт чай или, открыв рот, выслушает истории о его военных подвигах, или сыграет в шахматы. Служанки? Добрая и милостивая госпожа, к которой всегда можно прийти за защитой и помощью. И за всё это — всего лишь робкая просьба или вежливый приказ о какой-то безделице.
Мать и кормилицу она похоронила в один год. Мор... Грету было откровенно жальче, чем Терезу, которая перед смертью умоляла дочь позаботиться о судьбе младших братьев... Что ж, ладно. Ещё одна забота на её плечи. Пришлось приручать мальчишек, как Ульриха когда-то. Учить, наставлять, присматривать... И всё это тихо, исподволь. Мальчишкам нашли невест? И что, что те пока под стол пешком ходят? Подослать к девочкам служанок, заполучить их портреты от проверенного художника... Веронике надо знать, с кем она породнится. Выпихнуть из свиты братьев лизоблюдов, которые своей деятельностью подрывают всю её работу! Ещё и натаскать братишек...
— Видишь этого лорда? Без году неделя как дворянином стал, а гонору-то... И сына тебе в ближники пропихнуть пытается. Ничего для того не жалеет — управляющему нашему кошелёк всунул... Вдруг да подружитесь? Не охота?
А ведь ещё об Ульрихе надо помнить... На чём чаще всего ломаются мужчины? Деньги, власть, женщины... Первого и второго вроде как в достатке, а вот с последним... Неэтично подсовывать собственному жениху девку? Так и что — ждать, пока его какая-то особо наглая уведёт? Сдавать крепость под названием "девичья честь" Вероника до свадьбы не собиралась, а тут... Служанка. Здоровая, тоже рыжая... И ни на что не претендующая. Даже если будет ребёнок — бастард от прачки ни на что не сможет наследовать, а Вероника получает ещё и компромат на ненаглядного жениха... Все в плюсе. Если б о её махинациях узнали — неделю бы сидеть не смогла, но пока ей всё сходило с рук.
Торговля — не дело знати? Возможно, однако, это дело прибыльное. Особенно если вкладываться в некоторые авантюры... Официально, Вероника никогда к такому не приближалась. Как можно? Но вот некий "герр Вальтер" через своих доверенных лиц вёл активную переписку, увеличивая и без того нескромные суммы, которые выделялись леди на булавки. Хорошо, что её платья никто не пересчитывал — половины из тех, за которые выставлялись счёта её отцу, никогда и не существовало. А что, откуда ещё Веронике было брать стартовый капитал? Вот так, под маской мнимого рантье, скрывалась очаровательная барышня. О чём никто не знал...
Доходы росли, связи множились, а сама девушка медленно, но верно входила в возраст дебютантки. Первый бал... Эх, иногда Веронике даже самой было чуть грустно, что она умнее тех куриц, мечтательно вздыхающих об этом. Готовилась она долго. Одно только платье шили почти два месяца. Эдельвейсы и жемчужная нить в рыжих локонах, капля сурьмы, чтоб подчеркнуть глаза... Чуть-чуть белил, румяна, карминовый порошок на губы... Белое платье со сложной вышивкой белыми же и серебряными нитями, жемчугом... Скромный серебряный крестик на груди. Очень просто. Очень дорого. Образ ангела, сошедшего с небес, надо было поддерживать. Она смеялась, краснела, опускала взгляд от комплиментов. И танцевала столько, что под конец бала готова была лично проклясть всех присутствующих. Один заикающийся, но явно очарованный кавалер во время танца наступил ей на ноги трижды! Но можно было лишь охать и продолжать хлопать ресницами.
Дебют удался. Вероника была вполне довольна произведённым в обществе эффектом. Её отец тоже. Увы, но последовавшее за этим событие было не столь удачным. Ульриха отравили. Он умирал два дня от болей в животе, а княжне ничего не оставалось, кроме как глотать слёзы у его изголовья. Показные слёзы. На деле же Вероника отнюдь не скорбела — она была в бешенстве! Какая-то тварь посмела ломать ей всю игру! Ногти впивались в ладони от желания отнюдь не милосердно, лоскуток за лоскутком, сдирать кожу с виновника и всех пособников. Они ей ответят. Молитесь, черти.
Юная госпожа, как и полагается, облачилась в траур. Почти полгода не появлялась на балах, заперлась в покоях... Спасибо верным Амелии и Эмилии — две горничные, почти её тезки, были внучками той самой Киры Крэйтон. Ильзе... И ей спасибо. Неправдоподобно изображала сочувствие, но так как сама на траур «сестрёнки» купилась — разносила по дворцу ту информацию, коей Вероника и добивалась. А сама леди... Писала. Едва ли не дни напролёт. Увы, не стихи о любви, а всего лишь письма своим информаторам. "Герр Вальтер" и тут оказался очень кстати. Официально — он отбыл во Флоревендель, вот пусть там и ищут. Она даже и впрямь отослала туда аж четверых подставных лиц. Вот и пусть гадают: "герр Вальтер" — полноватый шатен, юный блондин с состоянием, жгучий холостяк-брюнет или отмеченный сединой старик?
А следы надо было заметать тщательнее, особенно когда она узнала личность виновника того, что, ещё не выйдя замуж, стала вдовой. Бадские... А если быть конкретнее — один из них. Брат нынешнего курфюрста Диких Земель. Что ж, она рассчитается и с ним. Кровь за кровь... А не пора ли ей съездить на богомолье в монастырь? Явно пора. И лишних людей с собой на эту молитву брать нельзя... Поедет Эми, она её прикроет. Госпожа никого не желает видеть!
Дебют удался. Вероника была вполне довольна произведённым в обществе эффектом. Её отец тоже. Увы, но последовавшее за этим событие было не столь удачным. Ульриха отравили. Он умирал два дня от болей в животе, а княжне ничего не оставалось, кроме как глотать слёзы у его изголовья. Показные слёзы. На деле же Вероника отнюдь не скорбела — она была в бешенстве! Какая-то тварь посмела ломать ей всю игру! Ногти впивались в ладони от желания отнюдь не милосердно, лоскуток за лоскутком, сдирать кожу с виновника и всех пособников. Они ей ответят. Молитесь, черти.
Юная госпожа, как и полагается, облачилась в траур. Почти полгода не появлялась на балах, заперлась в покоях... Спасибо верным Амелии и Эмилии — две горничные, почти её тезки, были внучками той самой Киры Крэйтон. Ильзе... И ей спасибо. Неправдоподобно изображала сочувствие, но так как сама на траур «сестрёнки» купилась — разносила по дворцу ту информацию, коей Вероника и добивалась. А сама леди... Писала. Едва ли не дни напролёт. Увы, не стихи о любви, а всего лишь письма своим информаторам. "Герр Вальтер" и тут оказался очень кстати. Официально — он отбыл во Флоревендель, вот пусть там и ищут. Она даже и впрямь отослала туда аж четверых подставных лиц. Вот и пусть гадают: "герр Вальтер" — полноватый шатен, юный блондин с состоянием, жгучий холостяк-брюнет или отмеченный сединой старик?
А следы надо было заметать тщательнее, особенно когда она узнала личность виновника того, что, ещё не выйдя замуж, стала вдовой. Бадские... А если быть конкретнее — один из них. Брат нынешнего курфюрста Диких Земель. Что ж, она рассчитается и с ним. Кровь за кровь... А не пора ли ей съездить на богомолье в монастырь? Явно пора. И лишних людей с собой на эту молитву брать нельзя... Поедет Эми, она её прикроет. Госпожа никого не желает видеть!
Лучшая молитва — делом. У брата Бадского трое сыновей... Старший Петер, двадцати лет, семнадцатилетний Людвиг и двухлетний Грегори. Интрига вышла долгая и сложная... Вероника не считала себя умнее всех, но преимущество у неё было. И оно же — её главный недостаток. Она девка.
Первым удалось добраться до среднего. Юноша на охоте отстал от группы и наткнулся... на лесную нимфу. Воздушное видение у ручья в облаке рыжих кудрей и полупрозрачной рубашке, сквозь которую виднелись просвечивающие от лесной прохлады соски. Он не знал внучку Готского в лицо... А та пришла по его душу. Стоило Людвигу, увлекшись чудесным видением, расслабиться и подойти к призывно улыбающейся деве ближе, как в живот ему вонзился арбалетный болт с ядом. Тот самый, отточенный годами на импровизированном стрельбище навык сработал безупречно: чёткий выстрел с двадцати шагов, без промаха. Сопротивление? Какое? Боль была настолько адской, что и шевельнуться у него не получалось. А ангел, принёсший ему смерть, пропал, как и не было. Но рана не пропала.
Этого олуха нашли лишь к ночи. Без сознания и бредящим от загноившейся раны и яда в ней. Сколько Вероника на тот яд денег потратила — сказать страшно. Людвиг сдох на руках у отца. Однако следующий акт этого спектакля был не на ней. Его Светлость Петер пожелал спустить пар, уединившись с одной из служанок... И на следующее утро служанки не обнаружилось. Зато обнаружился труп герра Петера, чьи кишки были живописно развешаны по его же покоям. Младший же... В детской нашли три трупа. Нянька, кормилица, стражник. Сам Грегори исчез, а похититель оставил записку о выкупе кустскими чернилами и, как нарочно, с оттиском гравюры местночтимого в Побережье святого.
Если вас волнует судьба малыша — он остался жив. Через пару недель Вероника забрала его от "злых дядей" (которых сама и наняла). Невинный не должен страдать просто так, но и возвращать того семье девушка не собиралась.
— Ты поедешь в Арварох. Там есть настоящие верблюды. И море... Ты видел море? Ну-ну, тебя больше никто не обидит, мой хороший.
Племянник Бадского был переправлен на юг с парой доверенных её людей. Много ли запомнит двухлетний о прежней жизни? А в этой у него будут любящие родители... Он — сын торговца из Фрейхетланда. Не более того. А младший брат Бадского за какой-то месяц остался без наследников. Так-то.
Первым удалось добраться до среднего. Юноша на охоте отстал от группы и наткнулся... на лесную нимфу. Воздушное видение у ручья в облаке рыжих кудрей и полупрозрачной рубашке, сквозь которую виднелись просвечивающие от лесной прохлады соски. Он не знал внучку Готского в лицо... А та пришла по его душу. Стоило Людвигу, увлекшись чудесным видением, расслабиться и подойти к призывно улыбающейся деве ближе, как в живот ему вонзился арбалетный болт с ядом. Тот самый, отточенный годами на импровизированном стрельбище навык сработал безупречно: чёткий выстрел с двадцати шагов, без промаха. Сопротивление? Какое? Боль была настолько адской, что и шевельнуться у него не получалось. А ангел, принёсший ему смерть, пропал, как и не было. Но рана не пропала.
Этого олуха нашли лишь к ночи. Без сознания и бредящим от загноившейся раны и яда в ней. Сколько Вероника на тот яд денег потратила — сказать страшно. Людвиг сдох на руках у отца. Однако следующий акт этого спектакля был не на ней. Его Светлость Петер пожелал спустить пар, уединившись с одной из служанок... И на следующее утро служанки не обнаружилось. Зато обнаружился труп герра Петера, чьи кишки были живописно развешаны по его же покоям. Младший же... В детской нашли три трупа. Нянька, кормилица, стражник. Сам Грегори исчез, а похититель оставил записку о выкупе кустскими чернилами и, как нарочно, с оттиском гравюры местночтимого в Побережье святого.
Если вас волнует судьба малыша — он остался жив. Через пару недель Вероника забрала его от "злых дядей" (которых сама и наняла). Невинный не должен страдать просто так, но и возвращать того семье девушка не собиралась.
— Ты поедешь в Арварох. Там есть настоящие верблюды. И море... Ты видел море? Ну-ну, тебя больше никто не обидит, мой хороший.
Племянник Бадского был переправлен на юг с парой доверенных её людей. Много ли запомнит двухлетний о прежней жизни? А в этой у него будут любящие родители... Он — сын торговца из Фрейхетланда. Не более того. А младший брат Бадского за какой-то месяц остался без наследников. Так-то.
Эта месть Веронику вполне удовлетворила, а по возвращении с «богомолья» её ждал новый сюрприз. Гувернантка. Спасибо, папенька, удружил... Ладно, лишней не будет. Прокормим как-нибудь. География, экономика, каллиграфия, основы архитектуры... Н-да. Как будто у неё на это есть время. Благо, леди Ингрид хоть можно было приставить к помощи в организации "потехи" для её младших братьев. Детские полки. Ну, как детские... От восьми до пятнадцати лет. Сотня ребят, набранных из сирот. Благо, её братьям уже и самим было одиннадцать и девять лет соответственно.
А дети имеют свойство расти... Пройдёт десяток лет, и у мальчишек будет сотня СВОИХ воинов. Дальше они и сами разберутся, коль не дураки. А ещё всё это надо было обеспечить жильём, провизией, оружием... Детским. Не наточенным. Но ведь его и наточить можно, как срок придёт?
Письмо от деда, отбывшего в далёкий Предел, пришло неожиданно. Вызывает? Что ж... Здесь ей теперь ловить особо нечего. Жених умер, другие претенденты... Или кто-то из младших кузенов, или и вовсе вассал. Словом — перспектив нет. Заокеанье... Земля новая, дикая, опасная. Земля, ещё не выбравшаяся из хаоса. А хаос — это возможности, правда, ставка чаще всего — жизнь... Но и Вероника не из тех, кто боится риска. Вещи собраны и погружены на корабль, свита так же. Юная госпожа смотрела на водную гладь как на шахматную доску, пребывая мыслями далеко отсюда. Получится ли задуманное? Должно! Игра только начиналась.
А дети имеют свойство расти... Пройдёт десяток лет, и у мальчишек будет сотня СВОИХ воинов. Дальше они и сами разберутся, коль не дураки. А ещё всё это надо было обеспечить жильём, провизией, оружием... Детским. Не наточенным. Но ведь его и наточить можно, как срок придёт?
Письмо от деда, отбывшего в далёкий Предел, пришло неожиданно. Вызывает? Что ж... Здесь ей теперь ловить особо нечего. Жених умер, другие претенденты... Или кто-то из младших кузенов, или и вовсе вассал. Словом — перспектив нет. Заокеанье... Земля новая, дикая, опасная. Земля, ещё не выбравшаяся из хаоса. А хаос — это возможности, правда, ставка чаще всего — жизнь... Но и Вероника не из тех, кто боится риска. Вещи собраны и погружены на корабль, свита так же. Юная госпожа смотрела на водную гладь как на шахматную доску, пребывая мыслями далеко отсюда. Получится ли задуманное? Должно! Игра только начиналась.
Последнее редактирование:
