Суровая и негостеприимная земля: на ней нет постоянной власти и порядка, но есть великая история. Народ здесь мрачный и воинственный, а большинство просторов устилает снежное одеяло, которое укрывается величественными горами и хребтами. Эйхель, крайняя восточная часть Скральдсона, занята устланной зелёной хвоей Эйсрких гор, с раскиданными по ним каменными твердынями, бдительно охраняющими границы, в недрах которых скрывается немало природных сокровищ. Далее распростирается громадное Онское плато, занимающее более половины провинции; именно здесь обитает основной процент населения, и именно здесь в роду Гару берет начало история о выродке, рожденном в результате мимолётной увлечённости двух.
ГЛАВА I
Мать, известная Валькирия септы, и не менее воинственный сын "Ужасного Волка" Ангорн совершили ошибку, которая навсегда подкосит их репутацию и доброе отношение к ним обоим. Но былое положение двух всё же спасает их от изгнания, а рождение урода не будет прервано. Потомкам нужны родичи, и даже метисы будут отличным пополнением в их будущие сражения, к тому же из-за своего отношения к щенкам, порог выживаемости тех кто смог пройти свои ранние годы не сломив свою волю – очень мал. Северное племя выращивают своих выводков устраивая для них жесткие эмоциональные, физические, духовные испытания. Потомки Вольдра принимают всех кто достоин, кто выдержал, кто борется за свое.
И так родившийся потомок Ангорна, путём смешения чересчур чистой крови, появляется в этом мире на одной из окраин леса у подножья Эйсрисской горы в тихом, одиноком доме. В полную луну мать Гида и отец Арон принимают на свои поруки щенка, который ещё долго будет расти в волчьем обличии без хвоста, одним рабочим глазом и весьма светлой кожей. Спустя время семья находит силы вернуться с щенком на руках в Каэрн своей стаи, где Сигурд будет заперт на одной из части Лена. Свое взросление новоиспечённый Моди проводил в большинстве своём за становлением быть более разумным до своего первого превращения в человека. Мать совсем не появлялась на глазах у своего сына с момента появления в священном месте, ибо слово отца Арона было куда более значимее, чем их уродливый щенок. Арону было велено найти себе, как полагается, пару, чтобы так или иначе продолжить запятнанный род Ангорна. А Гида отправилась со своей стаей далеко на край севера, чтобы нести ярость “Матери” во имя самых различных целей. Но всё-таки отец не мог оставить без должного воспитания своего сына и будущего воина племени, поэтому он и его ближайший друг и соратник, который был рожден под серповидной луной, принялись за взращивание того, как они очень сильно надеялись на будущего члена стаи, септы, племени. Первые годы мальца кормили чем приходилось, а став постарше, Сигурда учили добывать еду самостоятельно в пределах определённой территории за счёт своего положения. Не редко отец боролся с тем в форме Криноса, чтобы научить его азам борьбы в волчьем обличии, тем самым изматывая парня до бессилия.
ГЛАВА II
В восьмой год своей жизни Моди впервые за столь долгое пребывание в Кринос и будучи в эмоциональной усталости все же смог обернуться в людское обличие, уродливое обличие. Все это произошло на очередной охоте вместе с отцом. Они добывали пищу для в дом. Преследуя косулю, Сигурд упал, потеряв силы недалеко от горячего источника, который был границей контролируемых септом. Отец в свою очередь догнав добычу вернулся к своему сыну спустя время и обнаружил в снегу своё дитя в людском виде. Он молча поднял своего щенка на руки и двинулся вместе с тем к горячим водам, где привёл его в чувства. Сигурд долгое время сидел возле воды, изучая себя, окружение, которое и так уже видел, но на этот раз всё было человеческим глазом. Мальчишка не мог сразу привыкнуть к своему новому телу, а его первые шаги были похожи на младенческие. Но он быстро вспомнил, как ходил до того, как обернулся. Отец и сын впервые находились в столь уютной обстановке за долго время. Двоица принялась разжигать огонь в подгорной части источника, затем освежили кролика и принялись набираться сил, а попутно Арон учил выговаривать некоторые простые слова, которые знал Мелькольв, что не мог произнести до этого момента. Приготовив пищу, перекусив, отец и сын двинулись обратно в Каэрн. Они шли пешком, неся добычу. Дорога была не близкой, и у них было много времени поговорить. Шагая по снежному лесу, отец начал рассказывать сыну больше о волчьих законах и о том, ради чего они бьются. А бьются потомки само собой за Вольдра и матерь неся их волю, будущее племени, которое с годами войн ослабело. Когда самая главная битва ожидала всю нацию Гару, и к ней требовалось подготовиться, никто не знал когда, но никто не относился к этому со смешком. Вернее, серьезнее всего к этому пророчеству относились именно Потомки Вольдра. Но для молодого ума Сигурда пока большинство слов отца — пустой звук, и его сердце загорается только тогда, когда речь заходит о драке, битвах и боевых достижениях его соплеменников.
Как и все потомки "Ужасного волка", он был подвержен суровому воспитанию, постоянным издевкам и напоминаниям о том, кто он такой, и чаще это слышал от молодых и зрелых Гару стаи. У Сигурда не было друзей, поддержки и прочего — ему было тяжелее обычного. Когда другие щенки сбивались в кучку, Метису приходилось быть самому по себе. Но, конечно, это всё был замысел Старейшины септа, дополнительная проверка урода. Старейший дал строгий запрет остальным щенкам разговаривать с сыном Арона, специально на время взросления. Сигурд само собой, когда пытался сблизиться, получал жесткий отказ от других щенков и кинфолков септа. Ближе к пятнадцатому году жизни, он чаще обычного подвергался, скажем так, боевым испытаниям, за счёт того, что он был рожден под полной луной, ему удавалось стойко выдерживать натиски новоиспечённых членов стаи. Ему ничего не оставалось делать, кроме того, чтобы биться за своё место в жизни ибо отец вдалбливал в голову сынка о том, что если он сам за себя не постоит то уж точно не постоит за матерь. В такой ситуации обычно два пути - или человек отпирается и бьётся за свой уголок на свете, или становится лишь игрушкой для битья, и ему ничего не остается, кроме как впитывать. Чаще всего у таких щенков нет будущего. Сын Арона принадлежал к первой группе. Кровь Арагона, кровь отца и матери помогли ему не увянуть в этом гнете. Со временем наскоки от сверстников и так далее были уже бесполезны, все чаще и чаще Метис проявлял свою стойкость и свирепость в этом вопросе, тем самым ему быстро удалось понять порядок вещей. Не редко он проводил ночные часы в охране границ Каэрна с кем-то из родичей, больше как посыльный, чем боец. Арон, как правило, был занят куда более серьёзными вещами в самом септе, его положение в "гвардии" отца всё ещё напоминало ему об обязанностях с смотрителя Каэрна. От того по большей части Сигурду чаще приходилось учиться жить самому, но благо за ним наблюдали. Когда выпадала возможность охранять границы в паре с другом семьи Бардольвом — так его звали. Часто у них заходила речь про отношения к самому молодому щенку: тот не удивительно, хоть и знал, но всё же был не доволен таким поведением к нему, и тем самым Бардольву, как и его мягкому сердцу, ничего не оставалось кроме того, чтобы просто напоминать о судьбе и что она не всегда лицеприятна. Молодой Теург стаи относился к дитя Арона весьма снисходительнее, чем остальные, возможно, это его единственный "друг" в стае и септе, но их встречи были редки. В моменты тишины они заговаривали о духах, матери, тени и жизни за гранью. О Змее и том, насколько он опасен и насколько сильно может повлиять на самого Метиса, нежели на кого-то другого. Всякий раз он напоминал о его крови, о том, что позорить племя и тем более кровь столь почитанных предков будет бесчестно по отношению к ним. Но некоторые темы Бардольв не договаривал до конца, ибо считал, что это может быть зря: хоть он и верил в парнишку, но как и любой другой щенок, он должен заслужить доверие и глубокие тайны. Проще говоря, Теург дожидался момента, когда тот пройдет главный этап, который определит будущее молодого Аруна, и тогда он в полной мере будет готов обучиться всему тому, что потребуется волку для защиты Матери от Змея. Но ко всему прочему Теург не забывает, что щенок — это щенок, и не редкость он напоминает ему об этом и лишний раз не обходится без проверки над ним. Они тренировались на вершинах гор простому ратному делу, так и нередко Дядя заставлял выслеживать добычу, и когда Сигурд достигал успеха, отдавал всё стае и получал с этого лишь маленький кусок. Бардольв учил тех, кто ниже по рангу, очевидно, должен чтить простое правило и доверять старшим в разумном, если не обязательно справедливом распределении достатка разного вида.
ГЛАВА III
В один из вечеров Сигурд сидел дома и готовил очередной колчан стрел для будущей охоты, но его тихое занятие прервал своим резким появлением его Дядя. Он ничего не сказал толком, пару слов, что сподвигли Метиса быстро подорваться с места и накинуть на себя накидку из бараньей шерсти. Оба ринулись из Каэрна в сторону небольшой деревеньки. Обратившись в люпус, те быстро пересекли местность и достигли границ поселения, откуда доносились суетливые звуки людей. Остановившись в лесу, те встретили ещё двоицу гару — соплеменники. Среди них был один взрослый гару и знакомый для Сигурда щенок, что, как и он, не понимали, к чему они здесь. Прервав тишину, Форсети начал говорить об огромном гризли, что напал на пару домов этого поселения и что он погубил человека. Людям, собравшимся недалеко, удалось прогнать зверюгу, а те не отважились его преследовать. Такое поведение животного весьма необычно. Гризли бы не забрел в столь людное место по своей собственной воле, даже если был очень голоден. Долго не рассусоливая, Бардольв сказал, что животное действовало под влиянием змея, и что теперь его телом завладел злой дух - Фомори. Тишина после этих слов заставила на пару минут задуматься щенков, и до тех доперло, что это может оказаться именно тем, что станет их проходом во взрослую жизнь. Филодокс стаи ясно дал понять, задача щенков выследить и разобраться с тварью, овладевшей телом гризли. Перемолвившись насчет плана, напарник отправился вместе с Форсети в само поселение, а Сигурд с Дядей начали обходить лесную часть в ожидании второй пары, которые должны были разузнать побольше о случившемся и попробовать отыскать первый след. Уже через пол часа они встретились на опушке по знаку и выдвинулись на первые следы змея при поддержке Бардольва, который корректировал их в мире духов. Уже был холодный вечер, ветер и снег были первым препятствием для щенков, покинув черту людской активности, они недолго думая обернулись в волков. Сигурд, несмотря на своё покровительство, держался последним в колонне прикрывая тыл, те двигались след в след, чтобы не привлекать внимание местных охотников и не тревожить лишний раз нахождением тут стаи. Уже пару часов они шли по следу змея, нюх и зрение помогали им отлично отслеживать путь зверя. Снегопад становился всё гуще, а воздух холоднее. Но вот, кажется, спустя время показались очертания горы и пещеры, подойдя к подножью, группа поняла, что следы ведут внутрь.
В мгновение ока двое щенков оказались по ту сторону мира, но в то же время эта сторона является везде сущей. Мир грёз и духов. Сигурд шёл впереди по этой темной части, сети паучихи сплетались и создавали очертания пещеры, ведущей куда-то вниз. Единственным источником света в этой кромешной тьме была луна, что пробивалась своими лучами у входа. Метис впервые оказался так близко к Змею. Ощущение даёт понять, что он недалеко, и весь их путь в тени кто-то двигался за ними по пятам. Но не прошло и пяти минут, как их движение вглубь прервали. Нечто вынырнуло из темноты и попыталось вцепиться в потомков. Отпрыгнув в сторону, Сигурд увидел перед собой склизкую, мерзкую и ползучую тварь. Существо, питающееся страхами, грустью и печалями, самого Мелькольва и его напарника. Твари не давали ему и его спутнику двинуться дальше. Обернувшись в боевую форму, Арон ринулся на порождение змея и разорвал его за пару секунд. Но она была здесь не одна. Порождения зла стали выползать из щелей и темноты. Второй щенок, что следовал за Сигурдом, также не стал дожидаться судного момента и бросился вместе с тем в гущу. Спустя какое-то время двоица пробила себе путь, страх уже отступил, и они продолжили идти. Через некоторое время Сигурду удалось увидеть первые проблески, но запах и чувство подсказывали, что это оно. Взвыв к дару, вселив в себя и своего спутника бесстрашие, Сигурд без колебаний ринулся вместе с напарником на выводка змея дабы довершить дело. Вернувшись к началу пещеры с победой, щенков дожидался Бардольв, который вместе с теми вышел из тени на землю. Вернувшись в Каэрн, их встретили соплеменники с тёплым приёмом. Не то чтобы это было великое пиршество после битвы, но теперь им есть место за общим столом, где каждый может отщипнуть себе часть еды и наполнить кубки пойлом, дабы выпить плечом к плечу с потомками. Через некоторое время на плечах двух вырезали руны и забили их пеплом — клеймо потомка Вольдра, что прошёл этап взросления и стал полноценным Гару.
ГЛАВА IV
Его взросление выпало на время буйств Йотлнудов и охотников на границах простора Аехеля. Метиса, как Моди, и новоиспечённого Вольдра отправили на “боевое крещение”, обзавестись новыми шрамами. Ибо шрамы могут сказать о много насчет опытности волка. Предстояла встреча с теми, кто грозил попыткой истребления воинов защищающих матерь. Йотлнуды не на редкость нападали на некоторые участки людских поселений. Все потомки знали о том, что эти великаны — ничто иное, как воля змея. Ещё один свирепый инструмент тьмы. Охотники в свою очередь не наредкость, шли по горячим следам после этих битв. Само собой умелые находили следы, зацепки ибо всё замести не удаётся даже волкам. Иногда Сигурду даже приходилось ловить охотившихся на также на тепленьком, привлекая внимание битвой с великанами, и сразу после одной схватки были следующие. Следующие годы были ничуть не проще. Метис спустя время получил место среди стражей Каэрна за свои успехи, и его положение, его внешность не давали много возможностей, а именно быть среди простых смертных и выполнять работу извне. День и ночь последние лет пять в основном он то и делал, что сторожил границы Каэрна, как это было в юности, но теперь, конечно, он знал больше, был самостоятелен и опытен в этом деле. В эти годы он не забывал обучаться дарам, духовной связи, боевым элементам. Но для молодого Потомка жить в глубине Скральдсона, в самом сердце северного племени — это всё равно, что быть навеки запертым в куполе, где тебя ничего не поджидает и ничего тебе не грозит. Ему оставалось лишь тихо ждать своего шанса или очередной войны, в которую ввяжется север. Сигурд начал чаще слышать на сборищах от странников и провидцев истории о том, что именно за берегами, за океаном, за всем тем, что не известно многим, а лишь тем, кто ищет славы и ответы. Все эти рассказы лишь подогревали в молодом северянине желание выбраться из оков.
Желание встретиться с реальными по его мнению опасностями, со змеем, который терзает все сущее. Сигурд однажды решил попробовать поговорить с Ярлом Каэрна на тему своего будущего. Но всякий раз, когда заходила речь о том, что Метис хочет больше, чем просто оставаться на месте и быть стражем самого безопасного куска земли на Треливе, в ответ он слышал отказ, а попытки возразить лишь усугубляли отношения между старейшиной и молодым. Жизнь с годами для него тухла. Хоть он и становился старше, но для него казалось, что всё проходит мимо. В один из вечеров Метису удалось выцепить своего отца на разговор. Они уселись в доме возле костра, и Страж сообщил о своей душе, о том, чего он думает, о том, что хочет стать чем то большим, и внести ощутимый вклад в борьбе со змеем, но чтобы это сделать, он принял решение найти себя на других землях в которых надеяться найти, что-то новое – неизведанное. Отправиться туда, откуда нет ясных вестей, туда, где почти не ступала лапа потомка. Арон лишь прорычал на это, задержав паузу, и в конце все таки одобрительно и молча кивнул. Хлопнув сына на прощание, чуть приобняв. Ночью, когда Сигурд должен был занять свою территорию для очередной охраны, но вместо этого он ринулся к берегам Скральдсона где сел на торговый драккар и отправился в свое первое странствие.
Последнее редактирование:
