I. Prologue
Южный Остфар. Этот край, кажется, никогда не знал мирных времён — не повезло с соседями. Во тьме ночи отряд солдат, шлёпая кожаными сапогами по грязи и сопровождая свой неустанный ход стуком лат. В руках у каждого – по паре поводьев, и живым грузом за ним плетётся скот. Коровы, свиньи, ослы и неоседланные лошади — все краденные. Пусть войны в этом краю нет, но дартадские пограничные солдаты, пользуясь натянутыми отношениями меж государств, рады были разнообразить рацион и пополнить собственный карман за счёт украденных из пограничных деревень животных. Они громко смеются и шутят, довольные очередной вылазкой, на которой селяне побоялись вылезти из своих скудных домов, чтобы отогнать воров. Пара облачённых в кольчугу ублюдков весело общались между собой.
— Raccoglierò il riscatto per un paio di mucche e chiederò una vacanza. Dio solo sa da quanto tempo non sento il calore di una donna. (Я соберу выкуп за пару коров и попрошу отпуск. Бог знает, как давно я не чувствовал женского тепла.)
Поросший колючей щетиной боец подбивал шедшего рядом товарища локтем, и тот, чуть вжав голову в плечи от ночного холода, призадумался над ответом, чуть сбавляя ход.
— Stavo pensando... Comprare qualcosa di carino per la famiglia. Vino, magari dei bei vestiti? Pagano solo noccioline, e mia figlia-... (Я тут подумал... Купить что-нибудь хорошее для семьи. Вино, может быть, какую-нибудь хорошую одежду? Платят гроши, а моя дочь-…)
Речь солдата была прервана резвым свистом чего-то на ветру. Строй остановился, и говоривший мужчина, успев лишь повернуться лицом к собеседнику, впечатав в его память испуганное выражение своих глаз, рухнул лицом в землю. Череп его был насквозь пробит арбалетным болтом. Где-то выше по оврагу, сидя на своей лошади, над жалкими, будто бы приговорёнными мародёрами возвышалась фигура. Псовая звересь, с мужичалым видом, опускала выстреливший арбалет в руках, властно оглядывая толпу запаниковавших, едва поспевающих выхватить мечи из ножен ратников. Палец её трясся на спуске, и она с трудом пыталась вернуть груди ровный темп дыхания. Это было её первое убийство — и лишать человека жизни не имело никакого смысла. Но край ложа подёрнулся вверх от волнения, и предупредительный выстрел стал смертельным.
Но думать об этом было некогда. Привыкшие к стрельбе и труду лапы потянули за «козью ногу», взводя тетиву и размещая ещё один болт остриём к дуге. Стоило солдатам растеряться в абсолютной тишине ночной природы — как за первым выстрелом последовали десятки других. Конные стрелки, невидимый в темноте ужас окружил их, намеренно стреляя мимо, пугая грабителей мнимой опасностью и… Душераздирающим, потусторонним звуком. Невооружённые люди, сидящие позади наездников, усиленно дули в странного видя глиняные свистки, что превращали напор дыхания в оглушительный звук, походящий на скрежет металла в смеси с агонизирующим криком. Обстрел арбалетными болтами, срастающиеся в единый адский порыв звуки десятков боевых свистков и факт того, что из-за разницы в освещения противник оставался незамеченным вынудил служивых уродов побросать поводья, и, минуя испуганных животных, броситься наутёк, вопя и закрывая уши руками.
Объезжая овраг по кругу, наездники вышли на покинутую отрядом воров дорогу, освещая собственные лица в свету брошенных наземь фонарей. Тьма тканевым мешком сползла с их лиц и одежд, обнажив сущность нападавших. Одетые в бедные, грязные одежды, ожесточённые трудом и злобой… Крестьяне. Рысью подъезжая близь брошенного товарищами тела, убившая его псовая звересь остановила лошадь, плавно утянув поводья на себя — отчего та резко остановилась, забрызгав старую кирасу трупа жидкой грязью.
— RUN, YOU SON OF BITCHES, RUN! COME BACK AND WE WILL SEND YOUR SOULS TO HELL! (БЕГИТЕ, СУКИНЫ ДЕТИ, БЕГИТЕ! ВЕРНИТЕСЬ — И МЫ ОТПРАВИМ ВАШИ ДУШИ В АД!)
Она бесновато кричала, надрывая своё хрипловатое женское контральто, щурясь вслед удирающим в ужасе противникам… Но, несмотря на напускную грозность, взволнованно разворачивалась на соратников за своей спиной — чтобы увидеть их реакцию, в надежде на одобрение. Разъехавшиеся было в разные стороны селяне стягивались в одну кучу, ведя за собой пойманных броском лассо испуганных животных. Хмуро глядя на простреленный болтом в голову труп, седовласый старик подъехал к псовой, касаясь её плеча и неодобрительно качая головой. Между ними состоится краткий разговор на амани — на коем общались между собой сбившиеся в одну общину выходцы со материка.
— Убери тело.
— Я-я не хотела. Простите меня.
Старик, не дослушав, разворачивал лошадь, свистя сквозь пальцы и махая своей шляпой куда-то в сторону, уводя отряд вооружённых скотоводов обратно в деревню. Вздыхая, псовая слезла с лошади, дабы обвязать павшего солдата верёвкой и взвалить позади седла. Она отправится поблизь дартадских аванпостов, бросив тело там, дабы по рассвету сослуживцы смогли сразу его найти. Мертвеца похоронят, виновных опросят, но мер против злых остфарских селян не будет. Имперская армия строго карает виновных в мародёрстве, а карательный поход на территории остфарской деревни мог с лёгкостью распалить ещё один, никому не нужный военный конфликт. Псовая сбрасывает тело с крупа лошади, торопливой рысью укрываясь в зарослях южного смешанного леса. По рассвету жизнь начнёт свой прежний, тихий ход.
II. Flimore poison
Она — дитя двух бежавших из филомских земель рабов. Несчастные люди, большую часть жизни пропахавшие в нечеловеческих условиях ради достатка своего хозяина и, бежав на свободу, продолжили работать — чтобы обеспечить сытую жизнь новорождённой дочери. Что отец, что мать, занимались разведением и уходом за скотом, практически всё своё время работая на скромном участке земли, что достался им из жалости в небольшой деревне при границе. Взращённая на молоке, мясе и тяжёлом сельском труде, названное филомским именем Кэссиди дитя с ранних лет помогало своим родителям, занимаясь уходом за скромным животных хозяйством, пастушьим делом и выполняя мужскую бытовую работу. Соседи, хотя и относились к семейству людоподобных койотов со скрываемым презрением, также активно участвовали в воспитании недоросля, обучая её верховой езде и стрельбе. Едва ли это можно было назвать досугом — эти специфические для крестьян навыки были необходимы для защиты своего жилища, столь далёкого от крупных городов.
Истощённые рабской жизнью родители, пусть и были молоды, рано оставили свою дочь одну — одной зимой оба истощённых звереся не смогли бороться с обычной простудой, погибнув. Оставшись одной на обеспечении своего хозяйства, ещё юная Кэс была вынуждена работать втрое усерднее, закаляясь телом и характером. Глядя на то, как псовая звересь неустанно работает от рассвета до заката, односельчане, хотя и отдавали ей должное уважение, неодобрительно косились. Раса, филомский акцент и одиночество неизменно клеймили койотиху чужачкой, и, несмотря на сносную службу общине, заставляли крестьян относится к ней предвзято, распускать грязные слухи и требовать лишнего, лишь усугубляя и без того шаткое социальное положение звереси. Бойкая мадам, порой, сама лезла в драку, редко когда способная стерпеть очередной колкий комментарий в свою сторону — и лишь усугубляла ситуацию. Впрочем, думать об отношениях с соседями времени у неё не было — хозяйство и скот забирали всё её время и силы. Заводя пару своих коров обратно в загон, выгружая очередную тачку навоза и укладывая очередной сноп сена под крышу, она, бывало, закидывала в пасть горсть жевательного табака, устало массируя свои грубые, массивные, похожие на мужские лапы. Багряный закат ласкал её выпачканную в грязи и пыли шкуру и, выплёвывая в грязь жёванную, едкую коричневую жижу, она уходила в хижину — спать до крика первых петухов.
III. Five fingers fillet.
Скромная деревенская харчевня, разливавшая слабый алкоголь собственного производства и водянистую мясную похлёбку, кажется, пылала пламенем конфликта. Скромная компания деревенщин, взбудоражившись, наблюдала за скоротечным ходом пьяного словесного конфликта. Покрасневший от хмеля лысеющий мужичок, брызжа слюной, активно обменивался оскорблениями со знакомой нам псовой, уложив руку на трактирную стойку.
— …И ты, шлюха, с-бестия, подохнешь так же, как-..
Блеснув в огнях фонарей охотничий нож, выхваченный из поясных ножен, вонзился в ладонь мужчины, прервав его речь хрустом сухожилий и склизким звуком брызнувшей крови. Толпа в доме, как и пара собачившихся крестьян, замолкла на несколько секунд, чтобы после разразится паническим, растерянным топотом и воплями. Пригвоздённый к стойке, пьянь схватила стоявший рядом бутылёк с маслом, и, разбив его, полоснул по морде Кэссиди, едва не выцарапав её глаз — та лишь успела вовремя зажмуриться. Наградив своего обидчика ударом окровавленной лапы по челюсти, псовая поспешила исчезнуть под общий шум, оставив свой нож в ладони пьяницы, уже окружённого шокированным массивом сельчан.
Подступающая осознание холодным потом выступила на ладонях псовой, что уже, спешно раскидывая скромные пожитки по седельным сумкам, спешила бежать прочь из злосчастной скотоводческой общины. Картины неминуемой расправы над собой сами всплывали в её захмелевшем сознании, в отличии от воспоминаний о самой деревне, что так и не стала для неё настоящим домом. Обвязав свой скромный двор из пары свиней и коровы одним мотком верёвки, негласная изгнанница своего племени покинула родные земли, подбивая испуганную от такой спешки лошадь на спешный галоп. Скрываясь за горизонтом большой дороги, погонщица скота, не оглядываясь, начала новую главу своей жизни.
IV. Epilogue. Land of Fools.
Её долгий, беспокойный путь лежал вдоль тракта. Беспокойная, напряжённая и распирающаяся от воспалившейся обиды внутри псовая останавливалась в редких деревнях, распродавая свой скот, голову за головой. Флоринги тихо звенели в её поясной сумке, шепча заманчивые мотивы о спокойной жизни в крупном городе… Которая, впрочем, даже теоретически не была мила скотоводу.
Её дорога кончилась едва не на другом конце страны, в раскинувшемся вдоль берегов океана Стхаёльхейме. Она ходила меж купцов и землевладельцев, растрёпанная, пропахшая табаком и навозом, звенящая целым мешком старых медяков — в наивной надежде купить за эту сумму участок земли, дом или хотя бы курятник с парой куриц. Тщетно. Боеспособная, трудолюбивая и бойкая дева осела в портовых кабаках, с особой любовью пристрастившись к местному виски. И жизнь её казалась законченной — лишь из-за очередного необдуманного проступка в среде, где её, в общем-то, никто и без того не жаловал. Покуда…
Покуда очередным утром, в порту, на глаза ей не попался разодетый в яркие одежды капитан, громко командовавший над матросами, что грузили обыкновенную белую ткань на борт брига с диковинной расцветкой парусины. Подойдя и заведя неловкий разговор, псовая узнала о том, что Хобская Торговая Лига намерена везти ткань в один из крупных городов своего объединения на далёких, девственных и неизведанных землях. И, хотя о пункте назначения она не знала ровным счётом ничего, идея «чистого листа» с избытком целины для каждого, расовом разнообразии и свободе, кажется, вскружила псовой голову. Умоляя взять её на корабль, она выложила горделивому капитану почти все свои деньги, отдав, к тому же, собственную лошадь и арбалет. Несколькими днями спустя судно, заполненное тканями, моряками и шальными авантюристами, покинуло берега Остфара.
Спустя невыносимо-долгий, как для страдающей от морской болезни псовой, путь, смотрящий в вороньем гнизде закричал о земле, выплывающей из-за тумана горизонта. Выблёвывавшая было остатки самой себя за борт псовая, в перерыве между рвотными позывами, облегчённо вздохнула. Вдохновлённая, настроенная на работу и, разумеется, грязная и пропахшая койотиха, ступила грязнющими сапогами на омытую морской волной каменную кладку портовой улицы нового города.
1. Имена, прозвища и прочее: Кэссиди "Кэс", "Койот".
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Marlboro
3. Раса персонажа: Псовый звересь (Койот)
4. Возраст: 22
5. Вера: Внеконфессиональное флорендство
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Трудолюбивая, честная, прямодушная, но нередко грубая и вспыльчивая баба, взращённая тяжёлым фермерским трудом и пренебрежительным к себе отношением. Старается быть внимательнее к людям, но, в силу своей малообразованности и наивности, постоянно ошибается.
8. Таланты, сильные стороны: Нетипичная для приплывших в Заокеанье женщин развитая физическая сила, поразительная трудоспособность, навыки обращения со стрелковым оружием, ведения сельского хозяйства и верховой езды. Обладает хорошим, как для стрелка, зрением и выносливостью.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Необразованность и наивность, простота. Не умеет обращаться с полноценным холодным оружием, помимо, разве что, ножей, серпов и вил. Не умеет ни читать, ни писать, владея лишь двумя устными языками со своими территориальными особенностями.
10. Привычки: Наверное, самая большая любительница жевательного табака во всём Ультрамаре. Постоянно плюётся и чешется, что не придаёт ей должной женственности.
11. Мечты, желания, цели: Обзавестись своим полноценным хозяйством для спокойной жизни, обзаведясь полноценной семьёй и обществом, что жило бы в гармонии вместе с ней. Несёт в себе крайне наивные представления о том, как течёт жизнь на Заокеанье, отчего и её мечта, вероятно, будет покрыта терновыми зарослями.
12. Языки, которые знает персонаж:
Амани (Устный, активно использовался в родной деревне.)
Филомский (Устный, использовался для общения в семье с детства, позже вошёл в привычку.)
Остфарский (Устный, ломанный, редко использовался в поселении, позже - понадобился при отплытии из Остфара.)
Последнее редактирование:
на роль: Воин-Выпускник; Скотовод/Ткач-Кожевник.
