История Радцига из Зальцара
Рождение
Под приглушённые крики лесной совы в затерянной деревне Зальцар, что примостилась близ города Узден в землях Фрейхетланда, на свет появился Радциг. Его матерью была простая, но статная крестьянка Керин. Имя отца осталось скрыто туманом тайны, хотя деревенские кумушки наперебой шептались, будто в жилах мальчика течёт благородная кровь самого графа Альдрика Градуэя. Впрочем, стоит ли доверять досужим слухам? Керин слыла искусной травницей и единственным лекарем в Зальцаре. Её доброе сердце и отзывчивый нрав знали в каждом доме, и эти же качества она с великим терпением стремилась взрастить в своём сыне. Предполагаемый отец Радцига - Альдрик из дома Градуэй, граф окрестных земель, был человеком исключительного богатства и доблести. Он прославился в хрониках своей непоколебимой справедливостью и рыцарской честью. Говорили, что он стал отцом мальчика в те суровые времена, когда вёл своих людей через эти края. Его отряд на время встал лагерем в Зальцаре во время очередной мелкой усобицы против барона Де Пюса. Этот бесчестный дворянин получил в народе презрительное прозвище «Крыса» за своё гнусное отношение к подданным и трусость, граничащую с безумием. Несмотря на частые войны и вражду курфюрстов которой пылала страна, Радциг рос счастливым ребёнком. Окружённый заботой матери и верными друзьями, он проводил долгие часы в играх на вольном воздухе. Керин же понемногу открывала ему тайны природы: она часто водила его на залитые солнцем луга, учила распознавать редкие травы среди сорняков и терпеливо объясняла, какой отвар может спасти человеку жизнь, а какой - стать ядом.
Рождение
Под приглушённые крики лесной совы в затерянной деревне Зальцар, что примостилась близ города Узден в землях Фрейхетланда, на свет появился Радциг. Его матерью была простая, но статная крестьянка Керин. Имя отца осталось скрыто туманом тайны, хотя деревенские кумушки наперебой шептались, будто в жилах мальчика течёт благородная кровь самого графа Альдрика Градуэя. Впрочем, стоит ли доверять досужим слухам? Керин слыла искусной травницей и единственным лекарем в Зальцаре. Её доброе сердце и отзывчивый нрав знали в каждом доме, и эти же качества она с великим терпением стремилась взрастить в своём сыне. Предполагаемый отец Радцига - Альдрик из дома Градуэй, граф окрестных земель, был человеком исключительного богатства и доблести. Он прославился в хрониках своей непоколебимой справедливостью и рыцарской честью. Говорили, что он стал отцом мальчика в те суровые времена, когда вёл своих людей через эти края. Его отряд на время встал лагерем в Зальцаре во время очередной мелкой усобицы против барона Де Пюса. Этот бесчестный дворянин получил в народе презрительное прозвище «Крыса» за своё гнусное отношение к подданным и трусость, граничащую с безумием. Несмотря на частые войны и вражду курфюрстов которой пылала страна, Радциг рос счастливым ребёнком. Окружённый заботой матери и верными друзьями, он проводил долгие часы в играх на вольном воздухе. Керин же понемногу открывала ему тайны природы: она часто водила его на залитые солнцем луга, учила распознавать редкие травы среди сорняков и терпеливо объясняла, какой отвар может спасти человеку жизнь, а какой - стать ядом.
Отрочество
Когда Радцигу исполнилось двенадцать лет, в его душе, прежде занятой лишь травами и детскими забавами, пробудился живой и неугасающий интерес к искусству войны. Вероятнее всего, на это повлияло само время и окружение: баронство, в котором он рос, оставалось крайне неспокойным местом даже после падения тирана Де Пюса и краха его ненавистной династии. Политический вакуум, оставшийся после «Крысы», заполнили амбиции мелких лордов, жаждущих урвать себе кусок побольше.
Границы Фрейхетланда то и дело вспыхивали огнем локальных конфликтов. Короткие стычки, кровавые засады в густых лесах и внезапные набеги стали обыденностью, и нередко они происходили совсем близко от Зальцара. Для Радцига война перестала быть сказкой из песен бродячих бардов; она обрела запах горелого дерева и привкус меди на губах. Как только лязг металла на лесных дорогах затихал, а яростные боевые крики сменялись надрывными стонами и мольбами о помощи, Керин брала сына за руку. Они не бежали от беды, а шли ей навстречу - прямо на поля недавних битв, дабы помочь тем, в ком еще теплилась искра жизни. Керин считала своим долгом спасать каждого, невзирая на цвет его знамени. Часто они забирали самых тяжелых раненых к себе в хижину. Дом превращался в небольшой лазарет, пропитанный запахом горьких настоек и чистой ветоши. Пока мать колдовала над ранами, мальчик часами сидел у изголовий солдат. Он не просто подавал воду; он жадно впитывал каждое их слово. Радциг расспрашивал воинов о том, как они впервые взяли в руки меч, какие обеты приносили и каково это - стоять в первой шеренге, когда на тебя несется конница. С особенным трепетом он разглядывал их снаряжение. В то время как Керин видела в пробитой кирасе причину смертельной раны, Радциг видел в ней историю. Он проводил пальцами по зазубринам на щитах, изучал причудливую геральдику на обрывках сюрко и узоры, выгравированные на эфесах мечей. Для него эти вещи были символами силы, которой ему так не хватало.
Один из таких «гостей» особенно полюбился обитателям маленького дома. Этого воина звали Дирион. Он был крепким, широкоплечим мужчиной с открытым лицом и мозолистыми руками пахаря. Вероятно, Дирион понравился Керин именно из-за своего простодушия и отсутствия той звериной жестокости, которой часто заражаются профессиональные воины. В его глазах светилась та же тихая грусть и доброта, что и у самой травницы. Дирион не был героем по призванию. На войну он попал не по своей воле - его и младшего брата, совсем еще юного мальчишку, призвали по праву феодального ополчения для очередной мелкой распри между местными лордами. Дирион часто рассказывал об их родном доме, о золотистых полях пшеницы, которые они оставили, чтобы проливать кровь за интересы людей, имен которых они даже не могли запомнить. К несчастью, брат Дириона не обладал ни его силой, ни его удачей. Во время последней засады, когда отряд попал в окружение в узком овраге, мальчишка испугался и замешкался. Дирион пытался закрыть его собой, рвался сквозь гущу врагов, но сталь оказалась быстрее. Брат погиб прямо у него на глазах, пронзенный копьем наемника. Эта потеря оставила в душе Дириона рану куда более глубокую, чем те, что Керин пыталась залечить мазями. Слушая эти рассказы, Радциг впервые начал понимать, что война - это не только блеск доспехов и почет, но и невосполнимая утрата.
Однако, вопреки ожиданиям матери, эти истории не отпугнули его. Напротив, он видел в Дирионе пример того, как человек может сохранить человечность даже среди ужасов битвы. Мальчик твердо решил для себя: если миру суждено быть жестоким, он должен стать достаточно сильным, чтобы защитить тех, кто ему дорог, как Дирион пытался защитить своего брата. Постепенно Дирион пошел на поправку. Он начал помогать Керин по хозяйству, чинил забор, колол дрова, а в свободное время учил Радцига правильно держать нож и балансировать на ногах, словно в настоящем бою. Керин смотрела на это с тревогой, но в глубине души радовалась, что у ее сына наконец появился наставник, способный научить его не только убивать, но и выживать в этом суровом мире. Она видела, как между мужчиной и мальчиком росла крепкая связь, заменяющая Радцигу отца, которого он никогда не знал.
Когда Радцигу исполнилось двенадцать лет, в его душе, прежде занятой лишь травами и детскими забавами, пробудился живой и неугасающий интерес к искусству войны. Вероятнее всего, на это повлияло само время и окружение: баронство, в котором он рос, оставалось крайне неспокойным местом даже после падения тирана Де Пюса и краха его ненавистной династии. Политический вакуум, оставшийся после «Крысы», заполнили амбиции мелких лордов, жаждущих урвать себе кусок побольше.
Границы Фрейхетланда то и дело вспыхивали огнем локальных конфликтов. Короткие стычки, кровавые засады в густых лесах и внезапные набеги стали обыденностью, и нередко они происходили совсем близко от Зальцара. Для Радцига война перестала быть сказкой из песен бродячих бардов; она обрела запах горелого дерева и привкус меди на губах. Как только лязг металла на лесных дорогах затихал, а яростные боевые крики сменялись надрывными стонами и мольбами о помощи, Керин брала сына за руку. Они не бежали от беды, а шли ей навстречу - прямо на поля недавних битв, дабы помочь тем, в ком еще теплилась искра жизни. Керин считала своим долгом спасать каждого, невзирая на цвет его знамени. Часто они забирали самых тяжелых раненых к себе в хижину. Дом превращался в небольшой лазарет, пропитанный запахом горьких настоек и чистой ветоши. Пока мать колдовала над ранами, мальчик часами сидел у изголовий солдат. Он не просто подавал воду; он жадно впитывал каждое их слово. Радциг расспрашивал воинов о том, как они впервые взяли в руки меч, какие обеты приносили и каково это - стоять в первой шеренге, когда на тебя несется конница. С особенным трепетом он разглядывал их снаряжение. В то время как Керин видела в пробитой кирасе причину смертельной раны, Радциг видел в ней историю. Он проводил пальцами по зазубринам на щитах, изучал причудливую геральдику на обрывках сюрко и узоры, выгравированные на эфесах мечей. Для него эти вещи были символами силы, которой ему так не хватало.
Один из таких «гостей» особенно полюбился обитателям маленького дома. Этого воина звали Дирион. Он был крепким, широкоплечим мужчиной с открытым лицом и мозолистыми руками пахаря. Вероятно, Дирион понравился Керин именно из-за своего простодушия и отсутствия той звериной жестокости, которой часто заражаются профессиональные воины. В его глазах светилась та же тихая грусть и доброта, что и у самой травницы. Дирион не был героем по призванию. На войну он попал не по своей воле - его и младшего брата, совсем еще юного мальчишку, призвали по праву феодального ополчения для очередной мелкой распри между местными лордами. Дирион часто рассказывал об их родном доме, о золотистых полях пшеницы, которые они оставили, чтобы проливать кровь за интересы людей, имен которых они даже не могли запомнить. К несчастью, брат Дириона не обладал ни его силой, ни его удачей. Во время последней засады, когда отряд попал в окружение в узком овраге, мальчишка испугался и замешкался. Дирион пытался закрыть его собой, рвался сквозь гущу врагов, но сталь оказалась быстрее. Брат погиб прямо у него на глазах, пронзенный копьем наемника. Эта потеря оставила в душе Дириона рану куда более глубокую, чем те, что Керин пыталась залечить мазями. Слушая эти рассказы, Радциг впервые начал понимать, что война - это не только блеск доспехов и почет, но и невосполнимая утрата.
Однако, вопреки ожиданиям матери, эти истории не отпугнули его. Напротив, он видел в Дирионе пример того, как человек может сохранить человечность даже среди ужасов битвы. Мальчик твердо решил для себя: если миру суждено быть жестоким, он должен стать достаточно сильным, чтобы защитить тех, кто ему дорог, как Дирион пытался защитить своего брата. Постепенно Дирион пошел на поправку. Он начал помогать Керин по хозяйству, чинил забор, колол дрова, а в свободное время учил Радцига правильно держать нож и балансировать на ногах, словно в настоящем бою. Керин смотрела на это с тревогой, но в глубине души радовалась, что у ее сына наконец появился наставник, способный научить его не только убивать, но и выживать в этом суровом мире. Она видела, как между мужчиной и мальчиком росла крепкая связь, заменяющая Радцигу отца, которого он никогда не знал.
Юность
Шли годы. В пламени бесконечных междоусобиц загорались и затухали сражения, перекраивая карту земель. Радциг рос среди этих всполохов войны и к шестнадцати годам превратился в крепкого, жилистого юношу. Дирион, ставший ему отцом, понимал, что в этом мире доброго слова и целебных трав недостаточно для выживания. Он начал активно обучать парня стрельбе из длинного тисового лука и искусству владения мечом. Первые месяцы тренировок давались Радцигу тяжело: мышцы ныли от непривычной нагрузки, а меч казался неподъемным куском железа. Отработка блоков и выпадов превращалась в череду скверных неудач и синяков. Однако голубая кровь и упорство матери дали о себе знать. Радциг научился преодолевать боль, отточил координацию и со временем стал двигаться в бою с пугающей легкостью. Он освоил стремительные рывки и научился чувствовать малейшее движение оппонента. Дирион смотрел на успехи воспитанника с нескрываемой гордостью - он видел в нем человека, способного не только нанести удар, но и выстоять под градом чужих. Но тихая идиллия была обречена. Война, что годами тлела где-то за горизонтом, наконец пришла в Зальцар. На мирную деревню обрушились всадники очередного самозваного барона, который силой захватил власть в округе. Этих людей было сложно назвать воинами - это были бездушные стервятники и разбойники, прикрывающиеся гербами. Они ворвались в селение на рассвете. Половину жителей вырезали в их же постелях, дома предали огню, а скудные запасы еды и крохи ценностей были разграблены. Дирион до последнего вздоха защищал Керин и их порог. Радциг сражался плечом к плечу с наставником, но что могли сделать два бойца против слаженной кавалерии?
Радциг пришел в себя среди пепелища. Он не знал, сколько часов пролежало его бесчувственное тело в дорожной пыли. Первым, что он увидел, был Дирион. Тело старого воина было изрублено и окровавлено; он застыл в последнем броске, сжимая в руке обломок клинка. Радциг бросился к нему, надеясь на чудо, но ветеран был мертв. Свою мать юноша так и не сумел отыскать среди дымящихся руин Зальцара. В тот день он потерял всё, кроме жажды справедливости. Заткнув за пояс фальшион - прощальный дар Дириона - и взяв сумку с остатками бинтов и мазей, он отправился в путь, не оглядываясь назад.
Его скитания длились недолго. В дремучих лесах его нашли «Лесные братья» - отряд вольных людей, решивших объявить войну тирании. Они скрывались в чащах, нападая на обозы аристократов и заносчивых властей, но никогда не поднимали мечей на простых крестьян. Предводитель шайки, старый ветеран, увидел в глазах юноши не просто горе, а холодную решимость. Он предложил Радцигу стать частью их лесного братства и вместе карать угнетателей народа. И Радциг согласился - иного пути для него более не существовало. В отряде Радциг стал не только воином, но и лекарем. Его знания трав, привитые матерью, спасали братьев после стычек чаще, чем сталь. Они были странными разбойниками: после каждого удачного налета они тайно наведывались в бедствующие деревни, раздавая излишки добычи тем, кто голодал. За это крестьяне платили им преданностью и молчанием.
Свое первое серьезное дело Радциг запомнил навсегда. Был душный вечер, когда лидер отряда прошептал: «Выходим на охоту». Они затаились в густом подлеске у городской площади, наблюдая за страшным зрелищем. На эшафоте стоял изможденный простолюдин - его собирались повесить лишь за то, что он, доведенный до отчаяния голодом, украл свинью из баронского хлева. Радциг чувствовал, как ярость вскипает в груди, он хотел выхватить меч и броситься на помощь, но товарищи удержали его. Преждевременная атака сорвала бы план и погубила всех. В центре толпы, на возвышении, восседал сам барон - тот самый жестокий ублюдок, чьи люди сожгли Зальцар. Он упивался своей властью, глядя, как несчастный бедолага бьется в петле. Барон считал себя всемогущим богом этих земель. Но вдруг раздался резкий свист. Из лесной тени в сторону высокомерной свиты полетел град стрел. Стража не успела даже обнажить клинки. Радциг первым выскочил из укрытия, его фальшион блеснул в свете заходящего солнца, завершая правосудие над бароном и его свитой. Они сняли тело крестьянина с дерева, чтобы предать его земле по обычаю, а трупы врагов свалили в безымянную яму, предварительно очистив карманы тирана. Стоя над могилой, Радциг осознал горькую истину: любой подвиг, любое стремление к свету в этом мире требует большой и кровавой жертвы.
Шли годы. В пламени бесконечных междоусобиц загорались и затухали сражения, перекраивая карту земель. Радциг рос среди этих всполохов войны и к шестнадцати годам превратился в крепкого, жилистого юношу. Дирион, ставший ему отцом, понимал, что в этом мире доброго слова и целебных трав недостаточно для выживания. Он начал активно обучать парня стрельбе из длинного тисового лука и искусству владения мечом. Первые месяцы тренировок давались Радцигу тяжело: мышцы ныли от непривычной нагрузки, а меч казался неподъемным куском железа. Отработка блоков и выпадов превращалась в череду скверных неудач и синяков. Однако голубая кровь и упорство матери дали о себе знать. Радциг научился преодолевать боль, отточил координацию и со временем стал двигаться в бою с пугающей легкостью. Он освоил стремительные рывки и научился чувствовать малейшее движение оппонента. Дирион смотрел на успехи воспитанника с нескрываемой гордостью - он видел в нем человека, способного не только нанести удар, но и выстоять под градом чужих. Но тихая идиллия была обречена. Война, что годами тлела где-то за горизонтом, наконец пришла в Зальцар. На мирную деревню обрушились всадники очередного самозваного барона, который силой захватил власть в округе. Этих людей было сложно назвать воинами - это были бездушные стервятники и разбойники, прикрывающиеся гербами. Они ворвались в селение на рассвете. Половину жителей вырезали в их же постелях, дома предали огню, а скудные запасы еды и крохи ценностей были разграблены. Дирион до последнего вздоха защищал Керин и их порог. Радциг сражался плечом к плечу с наставником, но что могли сделать два бойца против слаженной кавалерии?
Радциг пришел в себя среди пепелища. Он не знал, сколько часов пролежало его бесчувственное тело в дорожной пыли. Первым, что он увидел, был Дирион. Тело старого воина было изрублено и окровавлено; он застыл в последнем броске, сжимая в руке обломок клинка. Радциг бросился к нему, надеясь на чудо, но ветеран был мертв. Свою мать юноша так и не сумел отыскать среди дымящихся руин Зальцара. В тот день он потерял всё, кроме жажды справедливости. Заткнув за пояс фальшион - прощальный дар Дириона - и взяв сумку с остатками бинтов и мазей, он отправился в путь, не оглядываясь назад.
Его скитания длились недолго. В дремучих лесах его нашли «Лесные братья» - отряд вольных людей, решивших объявить войну тирании. Они скрывались в чащах, нападая на обозы аристократов и заносчивых властей, но никогда не поднимали мечей на простых крестьян. Предводитель шайки, старый ветеран, увидел в глазах юноши не просто горе, а холодную решимость. Он предложил Радцигу стать частью их лесного братства и вместе карать угнетателей народа. И Радциг согласился - иного пути для него более не существовало. В отряде Радциг стал не только воином, но и лекарем. Его знания трав, привитые матерью, спасали братьев после стычек чаще, чем сталь. Они были странными разбойниками: после каждого удачного налета они тайно наведывались в бедствующие деревни, раздавая излишки добычи тем, кто голодал. За это крестьяне платили им преданностью и молчанием.
Свое первое серьезное дело Радциг запомнил навсегда. Был душный вечер, когда лидер отряда прошептал: «Выходим на охоту». Они затаились в густом подлеске у городской площади, наблюдая за страшным зрелищем. На эшафоте стоял изможденный простолюдин - его собирались повесить лишь за то, что он, доведенный до отчаяния голодом, украл свинью из баронского хлева. Радциг чувствовал, как ярость вскипает в груди, он хотел выхватить меч и броситься на помощь, но товарищи удержали его. Преждевременная атака сорвала бы план и погубила всех. В центре толпы, на возвышении, восседал сам барон - тот самый жестокий ублюдок, чьи люди сожгли Зальцар. Он упивался своей властью, глядя, как несчастный бедолага бьется в петле. Барон считал себя всемогущим богом этих земель. Но вдруг раздался резкий свист. Из лесной тени в сторону высокомерной свиты полетел град стрел. Стража не успела даже обнажить клинки. Радциг первым выскочил из укрытия, его фальшион блеснул в свете заходящего солнца, завершая правосудие над бароном и его свитой. Они сняли тело крестьянина с дерева, чтобы предать его земле по обычаю, а трупы врагов свалили в безымянную яму, предварительно очистив карманы тирана. Стоя над могилой, Радциг осознал горькую истину: любой подвиг, любое стремление к свету в этом мире требует большой и кровавой жертвы.
Новый путь
К тому моменту, когда Радциг повстречал двадцать вторую зиму, над «Лесными братьями» окончательно сгустились сумерки. Власти взялись за регион всерьёз: большую часть шайки переловили и перевешали на придорожных деревьях, в живых остались лишь немногие. Понимая, что в этих землях справедливость окончательно проиграла, Радциг решил двигаться дальше и превратился в авантюриста. Несколько лет он скитался по Фрейхетланду а после решил посетить и Дартад. Путь туда лежал через горные хребты и речные долины Крига. Перейдя их и добравшись до Глориарбуса парень стал выступать на турнирах, учить дартадский и амани. Постоянные странствия не прекращались, они завели его в Ксернон а после и в Литус. Такая жизнь продолжалась до тех пор пока Радцигу не захотелось большего, ему надоело быть простым воином а турниры перестали вызывать интерес. До него дошли слухи о новом и неизведанном крае - Заокеанье. Парень верил, что на новых землях он сможет сделать себе имя. Путь туда был дорогим и долгим. Чтобы раздобыть средства на путешествие, Радцигу пришлось пойти на хитрость: занять деньги у купца представившись чужим именем. Добравшись до небольшого портового городка, пропахшего солью и дегтем, он отдал капитану последние гроши. Когда берега Дартада начал таять в предрассветном тумане, Радциг понял: пути назад нет. Так началась его новая жизнь.
К тому моменту, когда Радциг повстречал двадцать вторую зиму, над «Лесными братьями» окончательно сгустились сумерки. Власти взялись за регион всерьёз: большую часть шайки переловили и перевешали на придорожных деревьях, в живых остались лишь немногие. Понимая, что в этих землях справедливость окончательно проиграла, Радциг решил двигаться дальше и превратился в авантюриста. Несколько лет он скитался по Фрейхетланду а после решил посетить и Дартад. Путь туда лежал через горные хребты и речные долины Крига. Перейдя их и добравшись до Глориарбуса парень стал выступать на турнирах, учить дартадский и амани. Постоянные странствия не прекращались, они завели его в Ксернон а после и в Литус. Такая жизнь продолжалась до тех пор пока Радцигу не захотелось большего, ему надоело быть простым воином а турниры перестали вызывать интерес. До него дошли слухи о новом и неизведанном крае - Заокеанье. Парень верил, что на новых землях он сможет сделать себе имя. Путь туда был дорогим и долгим. Чтобы раздобыть средства на путешествие, Радцигу пришлось пойти на хитрость: занять деньги у купца представившись чужим именем. Добравшись до небольшого портового городка, пропахшего солью и дегтем, он отдал капитану последние гроши. Когда берега Дартада начал таять в предрассветном тумане, Радциг понял: пути назад нет. Так началась его новая жизнь.
1. Имя - Радциг, Радциг из Зальцара
2. Ник - vernalcry
3. Раса - Человек
4. Возраст - 26 лет
5. Религия - Западное Флорендство
6. Внешность - Темноволосый слегка, потрёпанный юноша с бледной кожей - следствие долгих ночей на ветру и редких прогулок под солнцем. Телосложение крепкое и жилистое: мышцы развиты за счёт долгих тренировок и работы с травами. Имеет шрам на правом запястье - напоминает о первых неудачных схватках и учениях у Дириона. Взгляд холодный и внимательный. Нос узкий и прямой, с тонким заострённым кончиком.
7. Характер - Юноша полный решимости, готовый идти к своим целям. Недоверчив, умеет распознавать лицемерие и ложь. Обожает учиться у каждого человека: собирает истории и знания, как драгоценности, чтобы стать мудрее и сильнее. Склонен к меланхолии после ночей в памяти о потерях, но не позволяет ей парализовать себя. Легкая паранойя.
8. Таланты - Фехтование, острый ум.
9. Слабости - Нетерпим к предательству: сильная неприязнь к лицемерам будит в нем ярость и желание мгновенно карать. Не умеет забывать прошлое, потеря "отца" и матери иногда подрывают его решимость.
10. Привычки - Прекрасная наблюдательность, часто тренируется чтобы стать сильнее.
11. Мечты и цели - Хочет стать мастером меча, мечтает получить дворянский титул.
12. Языки - Фрейхетландский, Дартадский, Амани.
2. Ник - vernalcry
3. Раса - Человек
4. Возраст - 26 лет
5. Религия - Западное Флорендство
6. Внешность - Темноволосый слегка, потрёпанный юноша с бледной кожей - следствие долгих ночей на ветру и редких прогулок под солнцем. Телосложение крепкое и жилистое: мышцы развиты за счёт долгих тренировок и работы с травами. Имеет шрам на правом запястье - напоминает о первых неудачных схватках и учениях у Дириона. Взгляд холодный и внимательный. Нос узкий и прямой, с тонким заострённым кончиком.
7. Характер - Юноша полный решимости, готовый идти к своим целям. Недоверчив, умеет распознавать лицемерие и ложь. Обожает учиться у каждого человека: собирает истории и знания, как драгоценности, чтобы стать мудрее и сильнее. Склонен к меланхолии после ночей в памяти о потерях, но не позволяет ей парализовать себя. Легкая паранойя.
8. Таланты - Фехтование, острый ум.
9. Слабости - Нетерпим к предательству: сильная неприязнь к лицемерам будит в нем ярость и желание мгновенно карать. Не умеет забывать прошлое, потеря "отца" и матери иногда подрывают его решимость.
10. Привычки - Прекрасная наблюдательность, часто тренируется чтобы стать сильнее.
11. Мечты и цели - Хочет стать мастером меча, мечтает получить дворянский титул.
12. Языки - Фрейхетландский, Дартадский, Амани.
Последнее редактирование:
