1. Имена, прозвища и прочее: Эмилия.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Emi_Kuznec
3. Раса персонажа: Человек
4. Возраст: 40
5. Вера: Флоренд.
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Пылкая, но добрая дама что желает добра окружающим если они не буду агрессивно относиться к ней. Но может вспылить из-за любого мелкого повода.
8. Таланты, сильные стороны: Высокая ровно два метра. Ей легко дается кузня и всё что с ней связано.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Плохо замечает мелкие детали. Плохо слышит.
10. Привычки: Прикусывает губу когда лжет.
11. Мечты, желания, цели: Приплыть в Предел, и найти сына.
12. Языки, которые знает персонаж: Флорский, Амани.
Глава 1: Тень под сводами
В благородном и гордом баронстве Арториев, чьи земли раскинулись меж лесистых холмов и плодородных долин, под сенью выцветших от времени, но все еще внушительных фамильных знамен, тихо зрела драма, что впоследствии перевернет не одну судьбу. В ту пору у власти стоял суровый и прагматичный барон Вингерт, а сердцем и надеждой рода был его единственный законный сын и наследник - молодой Эдрик Арторий. Юноша обладал приятной внешностью, полученной на рыцарских турнирах сноровкой и темным, капризным нравом, который обычно списывали на горячую кровь и бремя будущей ответственности.
На самой окраине владений, там, где каменная мостовая замкового городка сменялась утоптанной земляной дорогой, стояла кузница. Ее звон был привычной музыкой для этих мест. Но хозяином в ней был не привычный бородатый кузнец, а женщина - высокая, статная Дана, пришлая мастерица с далекого севера. Лицо ее, озаренное не только отблесками горна, но и каким-то внутренним, непокорным светом, руки, знавшие тайну стали, и прямая, гордая осанка выделяли ее из толпы. Она привлекла взгляд молодого барона Эдрика, скучающего в промежутках между охотами и придворными забавами. Однако в его душе, избалованной и не знавшей отказа, благородное увлечение быстро переродилось в низменный, собственнический интерес.
Пользуясь безграничным положением, коварными посулами и грубой силой своих приближенных, он добился своего, безжалостно поправ честь и волю простолюдинки.
Спустя девять месяцев, в бедной комнатке над кузницей, под звон далеких замковых колоколов, появилась на свет девочка. Этому событию суждено было стать не только личной трагедией, но и пешкой в большой игре. Рождение ребенка с самого начала рассматривалось бароном Эдриком как утилитарный инструмент: он планировал использовать внебрачную дочь для установления связей с влиятельными Флорскими баронами, надеясь скрепить союз кровью. Однако эти планы рухнули в тот же день. Дана, обессиленная родами, умерла от потери крови, оставив младенца сиротой при живом отце. Девочку нарекли Эмилией.
Лишившись матери и утратив политическую ценность для отца, Эмилия была обречена на существование в тени. Ее определили на попечение наемных служанок, которые следили скорее за порядком в комнате, чем за воспитанием ребенка. Окруженная холодной строгостью и равнодушием, девочка росла дичком. Единственной ее отдушиной стал старый лес, что шумел за задворками кузницы. Туда она убегала при любой возможности, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость. Она находила толстую корягу или ствол дерева и колотила по нему палкой до тех пор, пока руки не начинали дрожать от усталости. Эта дикая, недетская сила привлекла внимание старого оружейника по прозвищу Медведь. Разглядев в ней потенциал, он, к вящему недовольству барона, начал тайно обучать ее фехтованию. Для Эмилии тяжелый клинок стал продолжением той самой палки, а строгая дисциплина боя - способом обуздать бушующий внутри хаос.
Когда Эмилии исполнилось шестнадцать, барон Эдрик, движимый желанием избавиться от неудобной дочери и пополнить казну, предпринял первую попытку выдать ее замуж. Женихом был выбран немолодой, но зажиточный соседний сквайр. Однако буйный нрав девушки, ее нежелание кланяться и ее репутация «лесной ведьмы», управляющейся с мечом не хуже мужчины, отпугнули жениха. Через два месяца последовала вторая попытка - с вдовым торговцем, закончившаяся скандалом, когда Эмилия на пиру публично осадила жениха за хамство.
Третья попытка, с мечтательным и робким младшим сыном обедневшего рыцаря, провалилась по иной причине: юноша сам испугался невесты, поняв, что не сможет сломить ее волю. Так, благодаря своему неуступчивому характеру, Эмилия осталась в отчем доме, но ее участь была предрешена.
Глава 2: Мираж и клеймо
Годы, прожитые в этой двойственности, закалили Эмилию. К семнадцати годам она была грозой на тренировочном плацу и искусной мастерицей в кузнице, чьи клинки стали ценить даже столичные оружейники. Взгляд ее, некогда ясный, научился скрывать мысли под слоем ледяного спокойствия. Барон Эдрик, видя, что выдать дочь замуж не удается, и желая оградить свою репутацию от новых скандалов, принял жесткое решение. Сразу после наступления ее семнадцатилетия он вызвал Эмилию и сухо объявил, что она должна покинуть родовое гнездо. Никакого приданого, никакой поддержки — только одежда, что на ней, да старый меч.
Собрав нехитрые пожитки, Эмилия отправилась в путь. Ее дорога пролегала через портовые города, где она надеялась найти применение своим навыкам кузнеца. Именно в таверне при портовом тракте она и повстречала его.
Это был семи-морфит, представившийся как Люциус. Довольно высокий, но не настолько как Эмилия, бледный но не сильно, а так-же светлые блондинистые волосы и зеленые глаза. Он говорил тихо, без напыщенности придворных, без скрытого пренебрежения мастеровых. Он говорил с ней как с равной: о твердости стали, о секретах закалки. Для Эмилии, изгнанной и одинокой, он стал олицетворением всего неизведанного, прекрасного и свободного. Он видел в ней не «бастарда Артория», не «девку-кузнеца», а просто Эмилию. Он стал ее отдушиной, ее тихой, запретной мечтой.
Он пьянил ее рассказами о далеких землях говорил об скором возвращение, чтобы забрать ее с собой. Охваченная страхом быть вновь отвергнутой и пьянящей надеждой, Эмилия отдалась этому чувству. Их роман был стремительным и пылким. А на рассвете одного из дней ее ждало леденящее душу прозрение. Комната на постоялом дворе была пуста. На столе лежала короткая записка, нацарапанная твердым, небрежным почерком: «Прости. Мне нужно уплыть. Так будет лучше для нас обоих». Ни обещаний вернуться, ни объяснений. Люциус, испугавшись глубины связи, обязательств или просто груза простой человеческой жизни, сбежал с командой на корабле, бросив Эмилию одну. И ей предстояло нести последствия этой связи не только в сердце, но и под ним.
Спустя девять месяцев, в съемной комнате над конюшней в маленькой деревушке, в муках и одиночестве, она родила сына. Она назвала его Николосом. Скандал, который и так тлел все эти месяцы, вспыхнул с новой, невиданной силой, но Эмилия была уже не той наивной девушкой. Вся боль, весь стыд, вся ярость были спрессованы где-то глубоко внутри в невероятно плотный, холодный шар. Она дала себе клятву у его колыбели: ее сын вырастет не в тени позора, а в силе и свободе. Оставив попытки догнать призрачное прошлое, Эмилия обосновалась на окраине той самой деревушки, где сняла угол. Вспомнив навыки матери, она открыла небольшую кузницу. Сначала это была просто навес с горном, но молва о ее мастерстве и небывалой силе быстро разнеслась среди местных фермеров и окрестных рыцарей. Так Эмилия, кузнец и воин, начала жить своим трудом, растить сына и ковать свое собственное будущее, не оглядываясь на тех, кто ее предал.
Глава 3: Разрыв и путь
Николос, впитавший материнскую стойкость и книжную мудрость, вырос в ловкого, сообразительного юношу с тихим, но упрямым характером. В нем странным образом сочетались практичная, земная твердость Эмилии и мечтательная тяга к далям, доставшаяся от отца. На свое восемнадцатилетие, за скромным ужином, он посмотрел на мать своими серьезными глазами и сказал: «Я еду. В путешествие. Я должен узнать, от кого я. И кто я сам». Эмилия почувствовала, как что-то холодное сжимается внутри. Но она видела в его взгляде не ребяческий порыв, а взрослую решимость. Скрепя сердце, продав несколько своих лучших работ, она снарядила его в путь. «Пиши, — было ее единственное напутствие. — При каждой возможности».
И он писал. Сначала часто: восторженные описания моря, огромного города-порта Хандельспорта, первых шагов в поисках. Потом реже: он нанялся писцом на торговое судно, курсирующее между архипелагами, встретил старика, который, по слухам, знал семи-морфита писаря двадцать лет назад… Каждое письмо, пахнущее солью и чужими чернилами, было для Эмилии глотком свежего воздуха, окном в мир, где она могла бы быть свободной.
Но ее собственная жизнь в деревушке затягивалась, как болото. Прошел год с момента последнего письма от Николоса. Потом второй. Тишина из-за моря стала оглушительной. Она рассылала запросы через торговые гильдии, платила капитанам за расспросы в портах Заокеанья — тщетно. Николос исчез, как и его отец. И тогда в ней, годами ковавшей терпение, что-то окончательно переломилось. На смену тревоге и надежде пришла стальная, непоколебимая решимость. Если мир не принесет ей ответов, она найдет их сама.
Она закрыла кузницу, оставив ее на попечение верного ученика. Снарядилась в путь без помпы, но с тщательностью ремесленника. Выбрала самого выносливого коня, сшила себе практичный дорожный плащ с капюшоном, отложила припасенные на черный день монеты. И, конечно, взяла свой меч — продолжение ее воли, выкованное в горне, закаленное в масле и отточенное до бритвенной остроты.
На рассвете следующего дня Эмилия выехала за ворота деревушки. Она не оглядывалась на дымок своей кузницы, оставшийся позади. Она была дочерью кузнеца и барона, матерью и воином, женщиной, дважды преданной и дважды поднявшейся. Ее путь лежал не в прошлое, за призраком несостоявшейся любви, а в будущее — за единственной нитью, связывавшей ее с этим миром, за ее сыном, ее Николосом. Впереди было море, чужие земли и тайна. А позади оставалась целая жизнь, выковавшая ее душу в плавильном горне обстоятельств, закалившая ее в воде страданий и отточившая до остроты клинка борьбой за свое достоинство. Путешествие только начиналось.
(ООС: Я вернулся ма бои!)
Последнее редактирование модератором:
.