Снежное клеймо.Его рождение не было предначертано. Это знали абсолютно все. И старая знахарка, ощупывающая живот Астрид, и вожак. Дитя от двух ликантропов было грехом и нарушением Литании. Таких отпрысков топят в ледяной проруби сразу после рождения, чтобы стаю не нарекли позором. Но Астрид была упряма. Она ушла в глухую снежную тайгу, родив в старой берлоге. Прорывая когтями собственное чрево, женщина вышла к людям с окровавленным свёртком в зубах. Мальчик выжил, и это стало его первым, и возможно, единственным достижением. Прозвали дитя Торвином. Детство прошло в Йотланде, на юго-восточных склонах, где пихты напоминали непроходимые чащи, а земля промерзала на несколько локтей вниз. Поселение, куда приняли мать, было забытым даже для оборотней. Здесь Торвин впервые узнал, кто такие метисы. Он рос тощим и длинноруким, другие дети избегали его. Чувство чужеродности, будто бы для всех он стоял на перепутье - не волк и не человек. И только мать, Астрид, гладила его по голове шершавой ладонью, шепча о том, что его выживание не случайность, а судьба. Но Торвин не чувствовал в этих словах ничего кроме холода.
Первая рана зимы.
Зима в тот год выдалась ужасающей даже по меркам северных земель Трелива. Снег валил без остановки около двух недель, завалив поселение. Метель и хладный ветер бушевали так, что кроме их звука ночью невозможно было расслышать ничего. Вся живность вымерла, а дичь ушла в глубину лесов, оставив стаю голодной. Взрослые оборотни экономили силы, переходя в формы люпусов, но Торвину этот трюк был не под силу. Ему было семь зим. По человеческим меркам - совсем ребёнок, по меркам метиса - возраст, когда приходит первое превращение.
Это случилось ночью. Торвин проснулся от того, что внутри него будто раскололась огромная льдина. Боль не была физической, она была скелетной. Каждая кость в его теле начала пульсировать, словно пытаясь выскочить из суставов и сложиться вновь. Открыв рот, мальчик захотел закричать от невыносимой муки, но из горла вырывался только хрип. Низкий, влажный, похожий на звук наступившего снега. Мать проснулась от запаха. Её глаза расширились от страха, и лишь шёпотом она умоляла о том, чтобы этого не происходило. Слишком рано, но уже это не имело значения. Тело мальчика уже начало отвечать на инстинкт, который он ещё не понимал. Торвин почувствовал, как позвонки начали расходиться, как суставы ломаются и срастаются вновь, выгибая спину в дугу. Он упал с лежанки на земляной пол, дрожа в конвульсиях. Его руки, точнее не совсем руки, царапали глину, оставляя глубокие впадины. Пальцы утолщались, ногти чернели и вытягивались в когти. Но помимо этой боли, мальчика чувствовал, как его сознание начинает раздваиваться. Вторая часть, что спала в нём все семь лет, просыпалась с неистовым голодом. Голодом быть - стать быстрее, острее, яростнее и злее. Она не боялась боли и страданий, а наслаждалась ею. Мать кричала, пытаясь накинуть на него одеяло, но Торвин уже не слышал никаких слов. Он слышал лишь звуки неспокойной вьюги, скрип снега, испуганное биение сердца матери и шорох мыши под полом. Вдруг настала тишина. Торвин открыл глаза, но смотрел не как человек. Он смотрел лёжа на животе, и попытавшись поднять руку, мальчик увидел серую лапу с растопыренными когтями. Он обернулся в люпуса. Это было не чудовищное трёхметровое создание из мифов и сказов, не кринос. Это был массивный волк с длинными ногами и жёлтыми глазами, которые смотрели на мир иначе. Мир перестал быть плоским и превратился в дышащий гуляш из многообразной информации. Торвин сделал первый шаг. Его лапы скользили по глиняному полу, но он быстро поймал равновесие. Астрид пыталась позвать своё дитя, и Торвин хотел было ответить, но из волчьей глотки вырвался лишь жалкий скулёж. Он попытался вспомнить, как быть человеком. И воспоминание пришло. Медленно, словно вытаскивая себя из трупной ямы, Торвин начал обратное превращение. Это было не менее болезненно. Через пару минут он сидел на полу, голый, мокрый от пота и крови из лопнувших капилляров. Мать накинула на него шкуру и прижала к себе. Пытаясь его успокоить, Астрид обняла сына, который слышал внутри себя тихий и ледяной голос волка.
Изгой среди изгоев.
После первого обращения жизнь Торвина не стала легче. Метисы взрослеют быстрее обычных людей, но гораздо медленнее чистокровных люпусов. Он не мог похвастаться мощью чистокровных, его клыки были тоньше, а когти словно шилья. Но он был очень быстр. В девять лет он впервые осознанно вошёл в промежуточную форму глабро, где человек смешивается со зверем. Это случилось во время зимней охоты, когда старший наставник приказал загнать одного из оленей. Торвин не смог догнать его в человеческом облике, но и в волчью форму пока что переходить не разрешалось. Слишком опасно, ведь могли спутать с диким зверем. Тогда внутри него что‑то щёлкнуло. Он почувствовал, как мышцы на руках набухают, как пальцы удлиняются и сгибаются, как из‑под ногтей вылезают когти. Его лицо вытянулось. Из горла вырвался низкий рык. Не громкий, не полноценный вой, а скорее шёпот, который слышали все в радиусе семидесяти метров. Олень замер. Не от страха, а от холода, который вдруг повеял от Торвина. Он не убил оленя. Он просто вцепился ему в шею и держал, пока подоспели остальные. Кровь била фонтаном, и Торвин лизнул её. Наставник мальчика, на удивление, не отругал его, а наоборот отметил, что Вендиго ждёт, а не догоняет.
Вендиго. Это племя, к которому принадлежала его мать и он сам. Племя вечного холода, голода, бескрайних лесов и ритуалов, от которых у нормальных оборотней стынет кровь. Торвин быстро выучил их традиции. Чистота перед охотой, потлачи, танец по огню. Испытание, которое он впервые прошёл в двенадцать лет, ступая босыми ногами по раскалённым углям и не чувствуя боли.
Бартер смерти.
Это случилось ранней весной, когда снег уже начал подтаивать, но ночи всё ещё держали в крепкой хватке зимний холод и дрожь. Торговец пришёл один. Обычно караваны обходили это поселение стороной. Дурная слава, слишком много пропавших без вести. Но этот человек был или отчаянно глуп, или отчаянно искал помощи. Он наткнулся случайно, видать сбился с тропы в безжалостную метель и вышел к крайнему дому. Встретили его приветливо, пригласили погреться. Торговец согласился остаться на ночь у Бьорна. Торвин видел незнакомца из окна своей хижины, как тот ел похлёбку и благородно кивал за такой приём. Он не знал, что похлёбка была с мясом собаки, которую зарезали вчера, и что старейшина уже отдал приказ. Метиса подозвали, и мальчик сразу улавил тон, которым отдаются приказы. "Настало время. Волк внутри тебя должен узнать вкус человека". Как это? Это же прямое нарушение Литании. Торвин пытался возразить, однако ему заткнули рот. Старейшина пояснил, что закон писали в тёплых землях, где полно дичи. Здесь, в Йотланде, закон - это выживание, а голод Вендиго твоё оружие. Если не кормить его, значит умереть в агониях. Он ещё не понимал всей тяжести этих слов. Убийство произошло за хижиной, где торговца уложили спать на охапке соломы, а Торвину дали нож. Рыжеволосый мужчина похрапывал, а его борода томно поднималась от дыхания. Мальчик стоял над ним около минуты, сжимая нож так, что костяшки руки побелели. За спиной слышались шёпоты о слабости и ничтожестве. Тогда внутри щёлкнула обида. Годы презрения, пинков, прозвищ и мерзостей. Он опустил нож не в горло, так как боялся крика. Между рёбер, туда, где мать показывала ему, когда учила свежевать оленей. Торговец дёрнулся, открыл рот, и из него вырвался внятный выдох. Глаза распахнулись в непонимании. Он попытался встать, но Торвин навалился сверху, прижимая того к земле, продолжая вонзать нож.
Кровь была не такой, как у лесной дичи. Человеческая кровь пахла страхом. Резкий и слабый привкус того, что он ел на ужин, собачьей похлёбки. Торвин не помнил, когда смог остановиться. Очнулся он уже сидящим в луже крови, с ножом в руке и мясом под ногтями. Старейшина подошёл и попросту кивнул. Ночью его вырвало в снег. Он не мог смотреть на мясо три дня, а вместо кошмаров ему снилось лицо торговца.
Ледяное Сердце.
В шестнадцать лет, по обычаю метисов, Торвин должен был пройти обряд перехода. Не такой, как у хомидов или люпусов. Те уходили в лес на несколько дней и возвращались с трофеем. Метисам, грешному и позорному плоду запретного соития, давали испытания, которые должны были либо сломать их, либо доказать, что они достойны называться воинами. Старейшины септа долго спорили насчёт него. Одни предлагали простое испытание с убийством медведя в одиночку. Другие, более жестокие, настаивали на том, чтобы он прошёл через Танцующую Тень. Ритуал, в котором молодой оборотень должен был найти путь через Умбру, не имея даров теурга. В итоге было выбрано испытание, которое в поселении называли «Ледяное Сердце». На северо-востоке, в трёх днях пути, есть ущелье, которое звалось Глоткой Мороза. Там, по словам теурга, за замёрзшим водопадом живёт горный тролль. Не те подвиды, которые ходят по лесам на южных территориях. Потомок древних ледяных чудищ. Он в два роста выше крупного оборотня, а шкуру его не берёт ни сталь, ни коготь. Но есть слабость - сердце. В чём же состояла задача Торвина? Не убить его обычной силой. Вендиго учат убивать страхом, голодом и холодом. Именно так ликантроп должен заставить его сердце остановиться.
Три дня он шёл на северо-восток. Земля становилась всё более дикой, а пихты сменялись голыми скалами. На второй день оборотень перестал есть. Это была тренировка своего голода, которую Вендиго практикуют с детства. На третий день Торвин и вовсе перестал спать. Глотка Мороза открылась перед ним лишь на рассвете. Ущелье было узким, а в конце за толщей льда виднелся тёмный провал в пещеру. Ликантроп прислушался. Запах был острым, звериным, с примесью гнилого мяса, значит тролль был дома. Торвин не полез вперёд, ведь это было бы самоубийством. Вместо этого он нашёл расщелину выше по склону, откуда можно наблюдать за входом. Тролли не любят холода, а терпят его, но в лютые морозы впадают в спячку, по аналогии с медведями. Природа намекала на начало ранней весны, а значит, великан уже проснулся, но был ещё вялым и голодным. Первые два дня Торвин лишь наблюдал откуда тролль выходит, куда идёт, что ест. Как только все повседневные дела были запомнены и проанализированы, ликантроп начал действовать. Он выкрал всю рыбу, которую тролль накопил у входа в пещеру, сделав это ночью, в форме люпуса, как тень. На четвёртый день великан вышел голодным. Торвин подманил его оленьей кровью, которую разлил по камням и тролль побрёл вниз по ущелью. Тем временем оборотень забрался в пещеру и нагадил у самого входа. Запах метиса, смешанный с запахом волка, был для тролля сигналом. Это должно было разозлить его, но не до безумия. На пятый день Торвин начал охоту, однако он не атаковал, а попросту был рядом. Шорох за камнем, тень на краю, выдох в морозном воздухе. Тролль злился, крушил лёд, но врага найти не мог. Ликантроп отступал каждый раз, когда великан приближался, и возвращался, как тот успокаивался. К исходу седьмого дня он не ел, не спал, метался по ущелью, круша всё вокруг. Торвин заметил, что дыхание стало прерывистым, а движения замедленными. Ледяной великан начинал замерзать изнутри, потому что страх и гнев сжигали его собственную сущность. На восьмую ночь Торвин не полез в открытую, как и в начале. Скатив с крутого склона несколько валунов, оборотень засел в ожидании. Тролль услышал шум, обернулся, и в этот момент Торвин выскочил из-за его спины, прямо у ледяного грота. Два быстрых удара пришлись в глаза. Великан взревел, заметался ослепший, но оборотень уже ушёл в сторону, загоняя массивную тушу не силой, а страхом. Тролль натыкался на камни, падал, вставал и снова падал. Удары становились реже, а после хаотичнее. Великан рухнул лицом на ледяную глыбу. Торвин вырвал из груди тролля сердце, которое отнёс в септ. Вернулся он только к девятому дню. Грязный, с обмороженными пальцами на левой руке. Старейшины молчали. Мастер обряда взял сердце, осмотрел, понюхал. Торвина признали клиатом, однако вместо благодарности и поклона он просто лёг на землю и проспал сутки, не просыпаясь.
Кровь чужаков.
Следующие несколько лет Торвин служил клиатом. Он выполнял поручения, ходил в разведку, участвовал в мелких стычках. Со временем старейшины заметили его усердие и хладнокровие. Его повысили до фостерна, после чего долгие девять лет Торвин служил как фостерн. Надёжный исполнитель, который патрулировал границы и занимался разведкой. Он не задавал вопросов, а просто делал. Но внутри него копился голод. В двадцать два года его стая получила задание зачистить территорию на восточном склоне, где неожиданно объявились Костегрызы. Мерзкое племя, состоящее из падальщиков. Всё пошло не по плану. Альфа стаи, чистокровный Вендиго по имени Хьёрвар, повёл за собой в лобовую атаку. Костегрызы знали лес лучше, они заманили врага в овраг, забросав копьями с серебряными наконечниками. Хьёрвар упал первым, и копьё вошло в глаз. Бета, его помощник, попытался отступить, но споткнулся о корень и был разорван на части. Все остальные, кроме Торвина, он упал в снег и замер. Костегрызы прошли в двух шагах от него, не заметив благодаря способности метисов. Он лежал и слушал, как они празднуют победу, как делят шкуры убитых, как смеются. Внутри него Ледяной Напев - голос, что просачивался в разум после первого обращения и сопровождал оборотня всю жизнь, зазвучал на полную. Ликантроп притаился, начав охоту. Личная борьба голода.
Торвин потратил день, просто наблюдая за ними. Изучал, как первый Костегрыз ходит, где справляет нужду, когда отходит от группы и насколько далеко. Ночью оборотень нашёл след его запаха и лёг в снег на тропе, прижавшись к земле так, что его тепло поглотил мороз. Утром Костегрыз прошёл мимо, а Торвин вспорол когтями спину, разорвав мышцы у основания позвоночника. Тот завыл и рухнул, после чего Вендиго растворился в лесу. Он вернулся к вечеру, наблюдая за ситуацией. Костегрыз полз, оставляя за собой тёмный след. Торвин сел рядом и смотрел. Холод и кровопотеря сделали своё к ночи. Племенная слабость Вендиго обернулась оружием - голод требовал насытиться, что ликантроп и сделал.
Вторые сутки принесли две добычи. Эти двое были гораздо осторожнее, держась вместе. Торвин понял, что напрямую их не взять. Тогда он вспомнил слова, которые слышал от старших Вендиго. Нужно было заставить их забыть о том, что такое сон. В течение ночи Вендиго кружил вокруг Костегрызов, постоянно находясь рядом, однако не появляясь на виду. К исходу второго дня оба ликантропа потеряли сон. На третий день они начали смотреть друг на друга с подозрением. На четвёртый день один из них кинулся на другого с ножом. Торвин вмешался только в конце, когда оба едва держались. Это была самая чистая работа из всех, ведь он почти не испачкал рук.
Следующая жертва была гораздо умнее. Почуяв, что происходит что-то нечистое, он не паниковал, а действовал, начав двигаться к городу и придерживаясь открытых мест. Умный Костегрыз, отчего Торвин зауважал его. Именно поэтому он не стал гнаться за ним в открытую. Вместо этого он использовал звук. Торвин потратил ночь, издавая из разных точек леса звуки раненого волка. Зов, которому трудно не откликнуться, когда ты сам наполовину зверь. Четвёртый держался изо всех сил, но физический голод, потому что еды уже не было, сделал то, чего не смог страх. На рассвете он пошёл на звук. Замёрзшее болото и тот, кто ждал его там не пощадило Костегрыза.
Пятый был старше и опытнее из тех Костегрызов, что прожили на улицах достаточно долго, чтобы научиться чувствовать смерть за спиной. Он попытался уйти быстро, в глабро, не теряя времени. Однако Торвин не гнался, а опережал его. Зная лес лучше городского охотника, он срезал путь и оказался впереди. Оставив на пути гриф, нацарапанный когтем на коре, знак Вендиго, который любой Гару прочтёт как предупреждение, ликантроп побрёл дальше, придерживаясь тактики. К третьему разу пятый остановился посреди тропы и долго стоял, переводя дух. Торвин вышел из-за деревьев тихо, находясь в глабро. Вендиго хотел, чтобы последнее, что тот запомнил, было лицо того метиса, которого Костегрызы не заметили в снегу.
Последний был чистокровным и опытным противником. Он понял ситуацию раньше других и заперся в пещере на склоне. Торвин не пошёл внутрь и не стал устраивать засаду у входа. Засев возле камней напротив, Вендиго стал ждать. Около двоих суток мужчина не двигался, лишь наблюдая за входом в пещеру. На третью ночь из пещеры перестал доноситься запах, однако проверять фостерн не решился. На четвёртый день Костегрыз не выдержал истощения, он вышел наружу обезумевшим от голода и бессонницы. Вендиго встретил его стоя, быстро расправившись с усталым противником.
Домой он вернулся через две недели. Торвин волок за собой шесть скальпов, что являлось дурной традицией Вендиго. Его одежда давно превратилась в лохмотья, он потерял два клыка в схватке, а правым глазом почти не видел. Старейшины переглядывались, и среди них был и Мастер вызова, тот самый старый Филодокс, которому в этом каэрне принадлежало последнее слово в делах чести и ранга. Он подошёл к Торвину, заглянув в лицо. Торвин уничтожил шестерых Костегрызов без стаи, охотясь так, как делают это Вендиго. Отныне мужчина стал Адреном. Филодокс сообщил, что слава о том, что он сделал здесь, дойдёт до других септов раньше, чем растает снег на этом склоне. Той ночью Торвин впервые за долгие годы заплакал. Не от слабости, а облегчения. Наконец-то он чего-то стоил в глазах своих.
Глас Ледяного Напева.
Став Адреном, Торвин получил доступ к запретным знаниям, но потерял более важную часть себя. Харано не приходит внезапно, оно медленно подбирается к тебе и растёт, как трещина во льду. После получения значимого ранга Вендиго заметил, что потерял радость в охоте и победах. Всё это стало пресным. Старые товарищи пытались узнать его чувства, беспокоясь о родиче, однако ответы были скудны, а сны серы. Он больше не видел лицо того торговца, лишь бескрайнюю пустоту.
В один из дней его отправили в дальний дозор, на самую границу Йотланда, где кончаются земли ликантропов и начинаются свободные земли. Там, в одиночестве, Харано начал прогрессировать ещё больше. Каждую ночь Торвина постигали ночные кошмары, заставляющие его просыпаться в холодном поту. В моменты сильного стресса Вендиго не мог сдерживать контроль, отчего рука могла превратиться в лапу и обратно без желания.
Спустя три года одиночества он перестал отдыхать во сне. Однажды Вендиго проснулся с человеческим сердцем в зубах и не помнил, где он его взял. Варёное мясо перестало приниматься в пищу на физиологическом уровне, только тёплая и сырая пища. Человеческая форма начала искажаться. Кожа стала бледнее, а другие оборотни чувствовали, что от него пахло не просто кровью. От него несло концом.
Через два года Харано перевалило черту, после которой обратного возврата без чужой помощи попросту нет. Торвин принял голод и полюбил его. Связь с духами значительно ослабла, отчего проведение любых ритуалов стало невозможным. В бою он терял чувство реальности, атакуя без разбора как союзников, так и противников. Тело покрылось шрамами и рубцами, которые заживали всё хуже. Именно на этом уровне он совершил последнее зверство, после которого на границах Йотланда имя Вендиго стали произносить шёпотом даже среди отпрысков Танцоров Чёрной Спирали. Он нашёл небольшую рыбацкую деревню на берегу замёрзшего фьорда. Торвин ждал три недели, пока люди сойдут с ума от страха и голода. Дети пропадали по ночам, а на порогах домов находили откусанные пальцы. Когда жители перестали покидать хижины, их входы были завалены снегом. Как только иссякшие души начали раскапывать дома, Торвин ловил их. После этого происшествия Вендиго перестал считать себя человеком, он стал Голодом.
Пожиратель пустоты.
Он брёл по границе, не зная, куда идти. Внутри была только пустота и голос, который твердил о постоянном голоде и неизбежной смерти, даже если поглотить весь Йотланд. Торвин почти согласился со своей судьбой. Уложившись на снег, готовый замёрзнуть и наконец-то перестать чувствовать этот вечный голод, неожиданный подарок Вирма, Гайи или случайности поднёс ему встречу. Это был Танцор Чёрной Спирали. Оборотень, который давно служил Змею, выползал из своей норы раненый и истекающий чёрной кровью. Готовый убить служителя, тот неожиданно назвал Торвина уже мёртвым, но не понимающим этого в подсознании. Куда он шёл? На запад, далеко за море. Там, как ведал Танцор, есть земля, где реальность буквально трещит от силы по швам. Где можно встретить существ, что жрут саму ткань мира, и если поглотить такого, то голод может уйти навсегда. Вендиго нахмурился, приняв подобные слова за бред. Он убил его одним лёгким ударом, однако слова застряли в голове, как древесная заноза в пальце. Вспомнив старые карты, которые располагались в септе, Вендиго направился к порту. Здесь его больше ничего не держало, а жизнь получила новую цель на исцеление, или же поглощение всего сущего.
Торвин никогда не видел моря. Он родился среди ледяных гор и снега, окружённый пихтами и соснами. Вода для него была только замёрзшей. Тёплое и солёное море пугало больше, чем любой враг. Но голод не боится, он трепещет утоления. Три недели он шёл через земли, которые постепенно меняли свой окрас. Снег становился тоньше, после и вовсе исчез. Портовый городок назывался Хьёрнвик, грязное и вонючее место. Торвин спустился к нему ночью. «Северная Звезда» - посудина, чьи доски расходились прямо на палубе. Денег у мужчины не было, зато была рабочая сила. Капитан взял его лишь из-за этого, однако подозрительно приглядывал за Вендиго, который явно отличался от остальных.
Чужой берег.
Спустя длительное время «Северная Звезда» причалила к земле. Торвин сошёл на берег, не попрощавшись. Капитан только проводил его взглядом и сплюнул, продолжив заниматься своими делами. Вендиго, изгнанный и бывший Адрен, находящийся под потенциальным влиянием Вирма, носитель Харано, ступил на чужую землю. В его глазах горел голод, который не могла утолить ни дичь, ни люди, ни даже другие оборотни. Ему нужно было нечто большее.
Имя: Торвин; Снедъ; Голод
ООЦ ник: временно отсутствует.
Раса: Ликантроп
Возраст: 31 год.
Характер: Торвин беспокойный и антисоциальный, подвержен большой осторожности и недоверием к любому незнакомцу. В людском обществе старается не светиться, выполняя роль наблюдающего с дальнего стола. Открыто презирает любой вид слабости в существе, которое напрямую влияет на возможность выжить. Особенно за "каменными стенами".
Сильные стороны: Нечеловеческая сила, навыки охоты и разделывания животных, ощутимая адаптация к зимней местности, усиленные чувства "ищейки".
Слабые стороны: Вечный голод, слабости ликантропа, постоянные кошмары, сломленный контроль над собой, прогрессирующий Харано.
Цели: Отыскать исцеление, или же поглотить то, что способно утолить бездонный голод от проклятия.
Порода: Метис; Адрен.
Племя: Вендиго.
Архетип: Арун.
Дух-покровитель: Отсутствует.
Харано: 5/10.
Дары: -
Оформление в процессе.
Последнее редактирование:
. Papoi.
Читал историю и плакал
. Рекомендую выпускать посты в текстовом стиле повествования
. У тебя все получится, чемпион
.
