1. Сэмюэль Ваймс "Сэм"
2. ООС ник: Warlesh
3. Раса персонажа: Человек-Фрейхетланд
4. Возраст: 24 года
5. Внешний вид:
Черноволосый парень, чье лицо закрыто красной банданой. Коричневого глаза и телосложение выдающего в нем солдата, движения . Волосы обрезаны грубо. Шрамы и мелкие рубцы покрывают все еще красивое лицо.
6. Характер
При этом до крайности флегматичен в те моменты, когда стоит паниковать, но впоследствии начинает рефлексировать и вгонять себя в панику.
Мало кто способен стать ему другом , но за этих людей он будет стоять горой, и сильно переживать их потерю.
Он не любит решать конфликты оружием — может часами разговаривать с оппонентом, пытаясь его переубедить. Каждое убийство чётко отпечатывается в его памяти.
По обстоятельствам — одиночка, и сам не знает, сможет ли это изменить. А это вынужденное одиночество потихоньку выедает ему душу, заполняя её безразличием.
После перенесённых душевных и физических страданий после убийства преподавателя потерял веру в то , что боги способны помочь человеку — ответственность за свою жизнь и жизни других несёт лишь он сам. Живет Сэм по нескольким догмам — не убей , не укради , защити всех кого можешь.
Старается помочь каждому, но не способен попросить помощи.
7. Таланты, сильные стороны:
Боевая подготовка : Хорошо владеет мечом , копьём и шитом , база стрельбы из арбалета. Сохраняет голову холодной во время всего боя.
Полевой медик. Может вытащить товарища на поле боя. Знает , что делать с большинством травм и болезней , которые человек может получить в армии или флоте.
Дипломатичен : Умеет слушать , зачастую больше слушает чем говорит.
Образование: Знает языки : Фрейхетланский (Письменно), Амани (Письменно), обучен математике.
Не пьёт алкоголь (с тех пор как убил на дуэли).
Повышенный болевой порог. До тех ситуаций, когда уместен такой диалог :
— Cэм у тебя рука пробита ?
— А , где ?
— Да смотри у тебя кровь идёт.
8.Слабые стороны
Излишняя самокритика.Те моменты когда он мог предотвратить смерть частенько прокручиваются в его памяти, причитая душевную боль.
Слабо выражает эмоции.
Не знает, что такое забота. — вырос среди слуг, учителей и курсантов; в обществе дам чувствует себя неловко, избегает балов и светских бесед. При проявлении к нему, не будет знать как реагировать.
Патологическая боязнь алкоголя, в некоторых случаях , может подвиснуть видя выпивку.
Собвенная память подводит его в тех моментах, когда он испытывал отрицательные сильные эмоции : страх , смерть , боль. Или ему кто-то помогает это забыть?
9 Привычки
Ранний подъём и ходьба на протяжении нескольких часов.
10 Идеи / Надежды/ Мечты
Лучик света , что будет вести прочь от пропасти,
Люди мелочны и жадны, не способные внять голосу разума и лишь единицы принимают помощь, я не способен спасти каждого, значит буду бороться с тем что может принести вред роду людскому , будь то сами люди или твари. Но не смотря не на что, я всегда на посту.
Служить и защищать.
╔══════🜂 Двенадцать на часах, и все спокойно! 🜂═════╗
Глава Ⅰ Добро пожаловать в реальность
╚══════════ Quis custodiet ipsos custodes? ═════════╝
Место действия : Заокеанье.Глава Ⅰ Добро пожаловать в реальность
╚══════════ Quis custodiet ipsos custodes? ═════════╝
Город Хандельспорт. Пыточная ратного двора.
Время : 316 год 4 эпоха.
Раздается резкий крик:— Очнись! Очнись!
Человек открывает глаза, оглядывается по сторонам. После щурится от яркого света, который залил всю комнату.
— Где я? — хотя по косвенным признакам он быстро узнал помещение.
— Ты будешь отвечать на наши вопросы. Понял?! — Голос человека звучал неестественно, будто его что-то изменило.
— Вы кто вообще такие?
— Это не важно. Важно, кто ты такой.
— Пошел ты, — но голос, не обратив внимания на оскорбление, продолжил:— Где ты родился?
— Глориарбус. Дартат, — ответ прозвучал с явной насмешкой, хотя по акценту пленника было ясно, что он явно фрейхладец.
В этот же момент к руке парня подносят раскалённый металл , который светился белым. Дикая боль пронзает руку. Парень орёт от боли, пронзившей его. Железный прут тут же убрали, и боль прекратилась.
— Тебя зовут Сэмюэль Ваймс. Ты родился в пограничье Фрейхланда в 292 году 4 эпохи. Ты участвовал в осаде ледяной крепости близ Кухулина. Это так? — Вновь боль, дикая, выворачивающая наизнанку. Сэм почти теряет сознание.— Да, да, я был там. — Что вы от меня хотите ?
— Великолепно, память у него сохранилась. Ты слушай внимательно: нам нужно понять, кто ты такой. А дальше... а дальше ты очнёшься в своей кровати, и, вероятно, мы больше не пересечёмся, Сэм.
— Ладно, ладно, я расскажу.
— Расскажешь? А это тебе для правдивости. Человека дергаться от боли.
— Хватит! У него сердце может не выдержать! Прекратите! В прошлый еле откачали! Прекратите!
Женский голос наполняет пыточную, но Ваймс улавливает его лишь краем сознания, отключаясь.
╔══════🜂 Двенадцать на часах, и все спокойно! 🜂═════╗
Глава ⅠⅠ Детство Юность Отрочество
╚══════════ Quis custodiet ipsos custodes? ═════════╝
Глава ⅠⅠ Детство Юность Отрочество
╚══════════ Quis custodiet ipsos custodes? ═════════╝
Учиться, учиться и учиться В.И. Ленин
На этом моменте мы оставим бедного Сэма.
А я хотел бы с вами, дорогие читатели, познакомиться. Я — Рассказчик, персона, которую автор книги обычно использует, не желая просто переводить повествование из первого лица в третье, — лишь для облегчения своей работы.
Так вот… Что-то я заболтался. Вероятно, Сэм сам расскажет своим похитителям о своей жизни, но пока он в отключке — это сделаю для вас я. Несомненно, когда малец очнётся, он продолжит свою историю сам. Я буду появляться лишь тогда, когда юный Ваймс не сможет рассказывать её самостоятельно. Иногда вплетая наиболее интересные моменты из его жизни.
Ну что ж, начнём нашу историю довольно прозаично — с самого начала.
Итак, родился у богатого купца Фридриха Ваймса и Варвары фон Штернберг обедневшего дворянского рода мелкой руки ,(Ну, их брак нельзя было назвать счастливым, но и ненависти в нём не было.), — родился у них сын. Назвали мальчика Сэмюэлем.
Имя-то, признаться, вышло вполне аристократическое! Но вот беда: имя — это одно, а настоящая дворянская спесь — совсем другое. Дворянский титул, конечно, можно было купить — деньги у Ваймса водились. А вот чтобы чувствовать себя настоящим аристократом, одним кошельком не отделаешься.
Да был вариант — жестокий и опасный: служба в армии. Офицерский патент мог дать имя, да и будущее у мальца, по мнению папаши, было отличное. Но знаете ли: одно дело — писарем в штабе отлежаться, другое — быть боевым офицером, прошедшим парочку кампаний.
Сэмюэль рос в большом доме с высокими потолками и тихими слугами. Отец, Фридрих Ваймс, был редким гостем — всё время сидел в конторе или на бирже. Мать, Варвара фон Штернберг, чаще сидела у окна с книгой, будто ждала, что за ним приедет карета из старого поместья… которой уже не было.
Детство у мальчика вышло не как у дворовых ребят — без драк, без свободы. Почти шесть дней в неделю он зубрил уроки: Амани, Фрейхтеландский, математика, и другие точные науки. После обеда — фехтование, потом верховая езда. Учителя были не лучшие, конечно, но такие, за которых отцу не было стыдно перед знакомыми: все с титулами, в мундирах или суртуках, и каждый знал цену своему часу.
Сэмюэль редко выходил за пределы сада. Зато часто подслушивал солдат у казарм — как они рассказывали про походы, про то, как арбалеты сметают лавину конников, слушал про смерть .
Отец мечтал, что сын купит офицерский чин и будет щеголять в мундире на балах. А сам Сэм, а кто его спрашивал, да и мальчик был и не против.
Стиль фехтования у Сэма был, мягко говоря, интересным. Да, мальчик освоил базу — даже парное фехтование мечом и кинжалом с закрытой гардой. Но когда молодому Ваймсу дали щит… Баклер открыл в нем новые особенности. Хотя может это было влияние преподавателя , тот тоже фехтовал со щитом.
...
Двор был вымощен гладким камнем, тень от конюшни ложилась полосой поперёк тренировочной площадки. Сэму было двенадцать. В правой руке — деревянный меч, в левой — баклер, который казался ему слишком маленьким и бесполезным.— Опять прячешься за щитом, как за материной юбкой? — спросил наставник, опираясь на трость. Бывший сержант гвардии, с лицом, изрезанным шрамами, но глазами — спокойными.
— Он же маленький… — пробормотал Сэм. — Как им вообще защищаться?
— А кто сказал, что им защищаются? — Сержант подошёл ближе, взял второй баклер из ящика. — Дай-ка руку.
Сэм протянул левую. Сержант надел на неё баклер, крепко затянул ремешки.
— Смотри. Этот щит — не стена. Это — шанс выдержать один удар. После чего либо ты дерёшься с ним дальше ,или травма руки.
Он сделал шаг назад, поднял свой меч.
— Давай. Попробуй ударить меня.
Сэм замахнулся. Сержант легко отвёл клинок баклером — не блоком, а коротким движением в сторону. Меч Сэма пошёл мимо.
— Ты думаешь, я остановил твой удар? Нет. Я просто сказал ему, куда идти.
— Но… как мне тогда попасть в вас?
— А ты не целись в меня. Целься в то место, где я буду, когда сделаю ошибку.
— А если вы не ошибётесь?
Сержант усмехнулся.
— Тогда подожди. Рано или поздно все ошибаются. Даже курфюрсты . Особенно — когда злятся.
Он подбросил меч в воздух, поймал его за остриё.
— Ещё раз. И на этот раз — не думай, как победить. Думай, как не проиграть.
Сэм кивнул. Поднял меч. На этот раз — чуть ниже. Баклер держал не перед собой, а чуть в стороне — как учили.
...
В четырнадцать лет Сэм поступил в частный закрытый пансионат в Гофбурге.
На момент написания Топика информацию о вузах Фрейхланда нет, так что я взял нейтральный вариант
Вы думаете, этого его сломало? Нет. Учёба и муштра не оставляли ему ни минуты на общение. Он почти всё время либо спал, либо зубрил.
Так прошёл первый год.
На втором курсе стало легче в учёбе: нагрузка снизилась, преподаватели переключились на младших, и пришло время выбирать направление. Зато стало тяжелее морально. С уходом усталости Сэм вдруг ощутил всю ту неприязнь, что окружала его с первого дня.
Но были и те, кто не бранил его, а, видя упорство, поддерживал. В основном — несколько преподавателей да участники дуэльного клуба. Простолюдин, а дрался лучше некоторых аристократов — и при этом никогда не унижал их достоинства. За это его ценили.
Именно среди этих отчаянных юнцов он обрёл первых в жизни настоящих друзей. Так прошел еще один год жизни юноши.
...
Пыль поднималась от ботинок на тренировочном дворе. Воздух был резкий — после утреннего дождя, но уже прогрет солнцем. Сэм стоял напротив фон Райха — высокого, широкоплечего курсанта , с рапирой в руке и лёгкой усмешкой на губах.— Ну что, Ваймс? — бросил Райх, слегка покачивая клинком. — Сегодня снова будешь отсиживаться за своей дощечкой?
Сэм спокойно поднял короткий меч, левой рукой чуть выдвинул вперёд маленький баклер — круглый щиток едва больше ладони. Принял стойку: колени согнуты, вес на передней части стопы, взгляд — не на лицо, а на плечо противника.
— Я не отсиживаюсь, — сказал он без тени раздражения. — Просто жду момента.
Райх кивнул — как будто принял ответ — и рванул вперёд. Его выпад был быстрым и чистым: прямой удар в грудь. Но Сэм уже ушёл в сторону. Баклер мягко коснулся лезвия, направив его мимо цели. Сталь звякнула — и всё.
Райх тут же пошёл в связку: удар сверху, затем обманный замах, третий — в бок. Он фехтовал уверенно, как учили . Но Сэм не пытался парировать всё. Он уходил — коротко, точно, без лишних движений. Отбивал только то, что мог задеть. Остальное — пропускал мимо.
— Ты хоть попробуй атаковать! — бросил Райх, слегка запыхавшись.
— Атакую, когда есть шанс, — ответил Сэм, не повышая голоса.
И в этот момент Райх, резко меняя темп, сделал широкий замах — красивый, но слишком смелый. Перенёс вес вперёд, оставив правый бок незащищённым.
Сэм шагнул внутрь дистанции. Баклер мягко прижался к предплечью Райха — не для удара, а чтобы остановить движение. И тут же — короткий, чёткий укол деревянным концом меча в плечо.
Тук.
Райх замер. Потом медленно опустил рапиру и усмехнулся — уже без злости.
— Ловко… Ты каждый раз находишь эту щель.
— Ты сам её даёшь, — сказал Сэм, опуская оружие. — Ты дерёшься честно. Просто слишком горяч.
Райх кивнул, протянул руку.
— Завтра?
— Завтра, — согласился Сэм, пожимая ладонь.
Где-то за забором переговаривались другие курсанты. Никто не смеялся. Даже те, кто раньше шептал «лавочник», теперь молчали.
...
И я бы хотел извиниться за то, что не предупредил вас сразу: мой мальчик уже очнулся и рассказал часть своей жизни — хоть и не так подробно, как это сделал я.╔══════🜂 Двенадцать на часах, и все спокойно! 🜂═════╗
Глава ⅠⅠⅠ Роковая дуэль и Флот
╚══════════ Quis custodiet ipsos custodes? ═════════╝
Глава ⅠⅠⅠ Роковая дуэль и Флот
╚══════════ Quis custodiet ipsos custodes? ═════════╝
Если у вас достаточно денег, вы просто не можете совершить преступление.
То, что вы творите, – всего-навсего маленькие невинные шалости.
Терри Пратчетт К оружию! К оружию!
— Какая трогательная история! — насмешливо протянул голос. — Прямо в глазах защипало. Бедный-бедный мальчик… Шестнадцать лет жизни — и ни с кем не общался, кроме папеньки, маменьки да пары слуг? Да вы, сударь, чуть ли не из леса вышли!То, что вы творите, – всего-навсего маленькие невинные шалости.
Терри Пратчетт К оружию! К оружию!
Сэм стиснул зубы. Он узнал эту интонацию — ту самую, что звучала в академии за его спиной, когда он проходил мимо аристократских группок.
— Ой, да пошли вы к чёрту, — бросил он, не скрывая раздражения. — Я вам честно всё рассказываю. Слово офицера.
— Офицера? — Голос фыркнул. — Что-то я не вижу у тебя патента. Ни золота на погонах, ни герба на пуговицах. Только мозоли да старый мундир.
— Ну… — Сэм помолчал, глядя в пол. — Это долгая история. И причина, почему я служил во флоте, а не в гвардии.
— У нас полно времени, — ответил голос, уже чуть тише, но всё так же колко. — Продолжай.
На этом мы вновь оставим Сэма. Да, он бы сам отлично справился с этой миссией… но тогда в чём был бы смысл моего существования?
А вам, дорогие читатели, наверное, интересно: почему такой человек — с таким будущим, с такой блестящей карьерой — оказался в захолустье вроде Заокеанья?
Сломленный, пережёванный, с уничтоженной совестью, с обрывками чести… и с этим синдромом стражника, что доводит его до хронического недосыпа?
Сэму семнадцать. Выпускной курс. Он — подающий надежды почти офицер: через месяц получит патент и сможет выбрать любой род войск империи.
Но всё изменил один день.
Как обычно после успешно сданных экзаменов, он со всем курсом завалился в бар. Пили до утра, до полного забвения. А наутро Сэм проснулся в камере — с раскалывающейся головой и кольцом железа на запястьях.
Позже выяснилось: по пьяни он вызвал на дуэль одного из преподавателей… и убил его.
Отец, конечно, заплатил. Дело замяли — ни суда, ни позора. Но у того человека было множество друзей. Влиятельных. Злопамятных.
Так что, чтобы не светиться в Гофбурге, Сэм добровольно записался во флот — младшим офицером, нет не то что бы это была грязная работа , просто у людей во флоте нет будущего. Просто — чтобы исчезнуть.
Служил он на корабле шестого ранга «Фридрих фон Убервальд» — следил за порядком среди матросов и солдат. Военный корабль отличался от пиратского разве что железной дисциплиной: та же теснота, та же вонь, те же глаза, полные усталости и злобы.
После одного из бунтов Сэм ещё долго не мог заснуть. А потом, сам того не замечая, стал ночью патрулировать палубы Просто ходил в темноте, чтобы своим присутствием давить зарождающиеся мысли о мятеже.
Но из всех офицеров на борту он один был готов слушать , простая истина : Предупреждён — значит вооружён. Матросы начали подходить к нему с жалобами, ссорами, недопониманием. Он помогал, по возможности. Пытался хоть как-то заполнить ту пустоту, что образовалась в нём после пансионата — службой о которой так мечтал.
...
После обеда, когда жара ложилась на палубу, как мокрое одеяло, Сэм заметил шум у реи. Двое матросов — Ганс, старый боцманский помощник, и Лука, мальчишка лет пятнадцати — стояли друг против друга, сжав кулаки. Остальные держались поодаль, но глаза всех были прикованы к ним.— Что происходит? — спросил Сэм, подходя не спеша.
— Этот щенок украл мой табак! — рыкнул Ганс, тыча пальцем в Луку. — А теперь ещё и огрызается!
— Я не крал! — выкрикнул Лука, дрожа от злости. — Ты сам его вчера проиграл в кости! Забыл, что ли?
Ганс замахнулся. Сэм не крикнул — просто шагнул между ними и положил руку на плечо Ганса. Не сильно. Но достаточно, чтобы тот остановился.
— Хорошо, — сказал Сэм. — Допустим, ты прав. Ты хочешь вернуть табак — или хочешь устроить драку, из-за которой завтра оба будете лишены грога ?
Ганс фыркнул, но молчал.
— А ты, Лука, — продолжил Сэм, повернувшись к мальчику, — если выиграл честно, зачем прятать? Почему не сказал сразу?
— Потому что… — Лука сжал губы. — Он вчера мне угрожал, если я хоть слово скажу. А сегодня начал орать, что я вор…
Сэм кивнул. Помолчал. Потом достал из кармана свою кистень с табаком — часть своего пайка к которому он обычно не притрагивался.
— Вот, — протянул он Гансу. — Это мой. Пока разберётесь — хватит на пару дней.
— А ему что? — буркнул Ганс, но уже без злобы.
— Ему — урок. А тебе — тоже.
Ты, Ганс, старше. Ты должен был знать: если проиграл — плати. А не кричи на мальчишку через день.
А ты, Лука, — если выиграл, стой за словом. Молчание — не честь, а страх.
Он посмотрел на обоих.
— Завтра после вахты — вместе чистите канатный ящик. Без надзора. Если снова начнёте — тогда я вас без грога оставлю. Поняли?
— Так точно, господин лейтенант, — пробормотали в один голос.
Сэм кивнул и пошёл дальше. За спиной услышал:
— Эй, пацан… извини, что накричал.
— Да ладно… держи табак. Я и так перекурю.
Он не обернулся. Но уголки губ дрогнули.
...
Но однажды произошло то, что рано или поздно должно было случиться — то, что часто случается на флоте.
Ночью, спускаясь с высокой мачты, молодой матрос сорвался и упал на палубу. Обычное дело для корабля.
Единственным, кто оказался рядом, был Сэм.Он подошёл, осторожно перевернул парня — и увидел сломанный нос, запекшуюся кровь под глазами, синяки по всему телу. Не раздумывая, отнёс его к корабельному врачу. Там, в тесной каютке , пропахшей уксусом и ромом, наблюдал за действиями лекаря. На флоте не было ничего волшебного — никаких заклинаний, что бы без боли склеивали кости или заживляли плоть. Только традиционная медицина: трезвый расчёт, грубые руки, острый нож и крепкая выпивка. Но в таких случаях её хватало.
Сэм помогал врачу во время операции — подавал инструменты, держал свет, запоминал каждое движение. Он знал: когда-то он будет в подобной ситуации , когда врача рядом не будет. Когда кровотечение удалось остановить, они молча сели за узкий стол в кормовой кают-компании и выпили ромашковый чай. Ваймс не пил алкоголь с тех пор, как покинул Гофбург. А врач был при исполнении — на флоте это святое. Тот лекарь стал для Сэма чем-то вроде наставника в полевой медицине. Он показывал, где проходят главные кровеносные сосуды, сколько времени у человека есть, чтобы истечь кровью — до суха — если повреждён каждый из них. Научил накладывать жгуты, делать временные шины из обломков дерева, фиксировать сломанные конечности так, чтобы кость не проткнула кожу по дороге к врачу. Теоретической базы, как в академии, он не давал — не было ни книг, ни времени. Но теперь, даже без диплома, лейтенант Ваймс мог спасти жизнь на палубе или в окопе. Врач пытался учить его и хирургии — хотя бы основам. Но случаев почти не было. А кораблю Сэм был нужен больше как офицер, а не как целитель. Так что скальпель оставался в ящике, а Сэм — на вахте.
...
Поздняя ночь. В кормовой кают-компании горит один фонарь. Врач склонился над матросом с перебитой рукой. В дверь врывается Сэм, неся на плече окровавленного матроса.— Доктор! — выдыхает Сэм, опуская парня на свободную койку. — Упал с грот-мачты. Пульс есть, но дышит плохо. Нос сломан, подозреваю рёбра.
Врач даже не отрывается от своего пациента. Его руки в крови, но движения точны.
— Живой?
— Живой.
— Тогда держись. Сейчас закончу.
Он делает последний стежок, быстро перевязывает рану и только теперь поворачивается. Окидывает взглядом нового пострадавшего — и сразу понимает.
— Лёгкое пробито?
— Не уверен. Но хрипит, и слева грудь не двигается.
— Хорошо. Помогай.
Врач подходит к столу, хватает нож и иглу.
— Держи его за плечи. Крепко. Он очнётся — будет биться.
Сэм молча занимает позицию. Юнга стонет, глаза закатываются.
— Что будем делать? — спрашивает Сэм, не отводя взгляда.
— Спускать воздух из плевры. Иначе лёгкое сожмётся совсем.
— Понял.
— Подай мне иглу с трёхходовым краном. Та, в жёлтой коробке.
— Есть.
— Теперь зажми ему нос. И держи голову. Не дай захлебнуться кровью.
Сэм выполняет. Руки не дрожат.
Через несколько минут врач отступает, вытирает лоб тыльной стороной ладони.
— Выживет? — тихо спрашивает Сэм.
— Если не начнётся воспаление — да.
— А если начнётся?
— Тогда будем молиться. Или резать снова.
╔══════🜂 Двенадцать на часах, и все спокойно! 🜂═════╗
Глава ⅠV Заокеанье
╚══════════ Quis custodiet ipsos custodes? ═════════╝
Глава ⅠV Заокеанье
╚══════════ Quis custodiet ipsos custodes? ═════════╝
Вновь — допросная комната в подвале ратного двора.
Сырость въелась в стены, слякоть хлюпает под ногами. И снова та же тройка: человек в чёрном, Сэм на допросном стуле — привязан, но спокоен — и дама, что наблюдает за всем из тени.
— Какая занимательная история, — произносит человек в чёрном, складывая руки на груди. — Ты не только боец, но ещё и умеешь шить раны, как лекарь.
— Что есть — того не отнять, — отвечает Сэм без тени волнения.
— Так вот, — продолжает тот, наклоняясь чуть вперёд, — как ты попал в это забытое богом место — Заокеанье?
— Попробуй угадать.
— Не знаю… Бунт на корабле? Или что-то ещё?
Человек в чёрном усмехается.
— Вы поразительно догадливы.
Сэм молчит. Потом тихо говорит:
— Я был в хорошем счёту у команды. Когда начался бунт, меня не тронули. Даже дали выбор: остаться с ними… или уйти.
— И ты выбрал уйти. Как видно.
— Да.
— Что ж, отлично. А теперь расскажи нам, — вмешивается дама, делая шаг вперёд, — как тебе так удачно удалось устроиться здесь?
На этом я завершаю предысторию моего мальчика и дальше все зависит только от него
Последнее редактирование:
