ООС ИНФОРМАЦИЯ
1. Имена, прозвища и прочее: Аннеке Марли; Энни
2. OOC Ник: Anneke_Marley
3. Раса персонажа: Человек
4. Возраст: 23
5. Религия: Вера в мать Тилею
6. Внешний вид:
7. Характер: Человек тихий, наблюдательный и внутренне напряженный. Снаружи она умеет держаться спокойно, говорить ровно и не поддаваться панике даже там, где другие теряют голову, но внутри в ней постоянно идет борьба между верой, виной и желанием оправдать собственную жизнь. Она привыкла смотреть на людей не как на толпу, а как на тела, судьбы и раны, поэтому редко бывает по-настоящему легкой в общении. В ней мало простодушия, зато много терпения, осторожности и привычки сначала думать, а потом действовать.
8. Таланты, сильные стороны: Главные достоинства ее врачебные руки, а также выдержка. Аннеке привыкла к боли, крови, страху и виду смерти, поэтому там, где другие отшатнутся, она сможет продолжать работу.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Самая большая слабость это ее внутренняя раздвоенность. Она выросла в вере, где жизнь и смерть тесно связаны с волей Тилеи, и до сих пор не может полностью освободиться от этого. Любое решение, связанное с беременностью, телом женщины, смертью или спасением, вызывает в ней тяжелые сомнения. Из-за этого она нередко мучается виной даже тогда, когда поступает разумно. В ней живет болезненное ощущение, что она однажды уже переступила черту, и это делает ее уязвимой для самобичевания. Физически не слишком крепка, так как слабое здоровье детства не исчезло бесследно, а постоянные нагрузки, голод, тревога и тяжелая работа только усилили хрупкость тела. Она не выносит долгих лишений без отдыха, плохо переносит холод и сырость, а при сильном истощении может становиться рассеянной и замедленной.
10. Привычки: Постоянно носит бинт на руке — не столько из необходимости, сколько по привычке и как напоминание о прошлом. Этот бинт для нее почти как часть одежды: он скрывает старые порезы, защищает кожу и одновременно служит своеобразным талисманом, удерживающим ее от воспоминаний о пережитом. Часто проверяет собственные сумки и инструменты по нескольку раз, прежде чем тронуться в путь.
11. Мечты, желания, цели: Она хочет заслужить право жить без постоянного страха и без клейма предательницы. Ей нужно не просто выжить на Пределе, а доказать самой себе, что она может быть полезной не через тайные сделки и чужую боль, а через настоящее врачевание. Еще одна ее цель это найти внутреннее примирение с верой. Она не обязательно хочет отречься от Тилеи окончательно, но стремится понять, можно ли служить жизни, не становясь орудием жестокости. Аннеке хочется верить, что ее руки еще могут приносить добро и что прошлые ошибки не перечеркнули ее навсегда.
12. Языки: Кригский
БИОГРАФИЯ
ДЕТСТВО
ДЕТСТВО
Аннеке Марли родилась в Жэмаре, столице Крига, в скромном доме у торговых кварталов. Это было двадцать три года назад, в год, когда штормы особенно яростно бились о прибрежные скалы. Роды ее матери обернулись трагедией, молодая женщина, крепкая и полная жизни, истекла кровью прямо на грубой соломенной постели, так и не успев взглянуть на дочь. Отец Аннеке служил стражником в городской страже Жэмара, и его жалованье позволяло семье держаться на плаву. Те покупали хлеб, простую ткань для одежды, иногда даже гостинцы с базара. Однако девочка с первых дней жизни была слабой и хилой. Легкие ее с трудом справлялись с влажным морским воздухом, ноги подкашивались на мощеных улицах, а упорный кашель преследовал ее с осени и до самой весны. Основной уход за ребенком взяла на себя бабушка. Она лечила внучку отварами из трав, что продавали на рынках, пела тихие колыбельные о великой Матери Тилее. Её рассказы становились для Аннеке опорой и утешением в ее немощи.
ПОДРОСТКОВЫЙ ПЕРИОД
Когда Аннеке исполнилось четырнадцать, бабушка повела ее на очередной ритуал жертвоприношения в главном храме Жэмара. Толпа замерла, пока жрицы возносили гимны, а ножи опускались на шеи жертв, тела которых затем с почестями уносили в склепы. Среди шума и аромата фруктовых корзин Аннеке, стоя рядом с бабушкой, не отводила глаз от происходящего. Ее не пугали стоны или кровь, напротив, хрупкая девочка тихо плакала, шепча молитвы за души, уходящие в перерождение, и почему-то протягивала ладошку к алтарю, словно пытаясь коснуться фиалкового огня. Старшая жрица, проводившая обряд, заметила этот необычный жест из толпы. Не страх, не равнодушие, а глубокий, почти мистический интерес, смешанный с состраданием, редкий для столь юного возраста. Через пару лун в дом девочки зашла жрица со своими послушницами. Она вошла без стука, оглядела скромное жилище и обратилась прямо к девочке. Жрица поведала, что во время ритуала увидела в Аннеке редкий дар, а именно способность
чувствовать переход душ, не ужасаясь, а понимая цикл жизни. Так Аннеке Марли избрали младшей жрицей королевского культа не по рождению в знати, а по божественному знаку, что сулило семье особые привилегии в столице. Однако позже отец девушки тяжело заболел, из-за чего ему пришлось сдать пост и жить вместе с бабушкой Аннеке. За былую отвагу ему полагались небольшие жалования. Девушка во время своего служения в роли жрицы жила то в основном храме, то перебежками до родного дома, принося разные угощения своим близким.
НОВАЯ ЖИЗНЬ
Статус младшей жрицы радикально изменил мировоззрение Аннеке. Раньше она видела королевство глазами ребенка, как воинственное, раздираемое междоусобицами княжеств, строгое в своем матриархате. Теперь, сопровождая сестер-
жриц в проповеднических походах по окраинным городам и селам, она замечала социальные язвы. Крестьяне, согнутые полевой работой и нищетой, страдали от болезней гораздо чаще, чем зажиточные купцы Жэмара. При отборе жертв для ритуала в столице первыми брали больных и слабых: младенца, юношу, старца. Эти наблюдения пробудили в Аннеке вопрос. Нельзя ли их исцелить, продлить путь к новому перерождению? В памяти всплыл рассказ о смерть матери при родах, которая стала первой трещиной в ее вере. Далее последовало воспоминание о заболевшем отце и пожилой бабушке, которые ждали её дома.
Девушка обратилась к Атлаге, верховной жрице. От девушки прозвучала просьба о разрешении на изучение врачевания во имя защиты женского чрева, источника жизни Тилеи, а также и других жителей. Атлага передала дело в королевскую организацию и вскоре обучение началось прямо в Жэмаре.
жриц в проповеднических походах по окраинным городам и селам, она замечала социальные язвы. Крестьяне, согнутые полевой работой и нищетой, страдали от болезней гораздо чаще, чем зажиточные купцы Жэмара. При отборе жертв для ритуала в столице первыми брали больных и слабых: младенца, юношу, старца. Эти наблюдения пробудили в Аннеке вопрос. Нельзя ли их исцелить, продлить путь к новому перерождению? В памяти всплыл рассказ о смерть матери при родах, которая стала первой трещиной в ее вере. Далее последовало воспоминание о заболевшем отце и пожилой бабушке, которые ждали её дома.Девушка обратилась к Атлаге, верховной жрице. От девушки прозвучала просьба о разрешении на изучение врачевания во имя защиты женского чрева, источника жизни Тилеи, а также и других жителей. Атлага передала дело в королевскую организацию и вскоре обучение началось прямо в Жэмаре.
ОБУЧЕНИЕ ОСНОВАМ
Наставником стал мужчина по имени Торвальд. Старый хирург с чужих земель зачитывал Аннеке длинные, чуть монотонные объяснения о медицинской теории. Для девушки это было так непривычно, что сначала та едва успевала осознавать, что именно ей требуется предпринять при разных ситуациях. Как отмечалось ранее, Аннеке с самого начала не вписывалась в ритм учебы. та тратила как минимум месяц только на то, чтобы свыкнуться с темпом, привыкнуть к языку науки. Со временем стало легче, термины и анатомия перестали казаться чужими, а увиденные на практике случаи стали соотноситься с тем, что она слышала от своего наставника. Торвальд любил вставлять в рассказы опыт о своих путях. Он говорил о дальних краях, где лечил людей совсем иные народов, а также разных рас, с непривычной кожей, чертами лица и привычками. Часто старый наставник описывал какие болезни встречались у северных кочевников, а какие у южных торговцев, какие раны получали моряки, а какие строители. В его рассказах звучали разные климаты, еда и воды, из-за которых недуги проявлялись по-особенному. Наблюдая за небольшой растерянностью девушки, наставник старался объяснить всё достаточно открыто. Он показывал на нарисованных картинках папируса, какие недуги отображают похожие узоры на теле, а какие выглядят по-разному, но рано или поздно приводят к конечной фазе заболевания. Также на своих лекциях Торвальд всегда подчёркивал, что теория и практика это не отдельные вещи. а две стороны одного и того же пути. Он говорил Аннеке, что без понимания того, как живёт болезнь в теле, каждый разрез становится ослепленной дерзостью, а без руки, имеющая опыт, теория превращается в пустые слова. Постепенно девушка стала спокойней относится к занятиям. У нее было строгое расписание, утром она проводила со своим наставником и слушала лекции, а ближе к обеду бежала к своим сестрам-жрицам. Торвальд объяснял Аннеке гуморы и миазмы. Про гуморы он говорил так, будто вспоминал старые рисунки из детства. Рассказывал про кровь, флегму, жёлтую и чёрную желчь. Для Аннеке сначала это звучало абстрактно, но чем чаще она держала раненого в руках, тем понятнее становилось. По лицу, руке, дыханию и влажности кожи она уже сама чувствовала, где тело кидало в жар, а где топило. Торвальд участвовал во всех практиках своей ученицы. Тот наглядно показывал на симптомы пострадавших, так если был жар и краснота, то было много крови; если вялость, то много флегмы; если злоба и жёлтая кожа, то много жёлчи. Старый хирург объяснял девушке, что в случае заболевания человека, основные его соки теряют баланс между друг другом, поэтому врачевателю необходимо было привести больного в тот баланс, в котором он был до болезни. Пути лечения были разными, в зависимости от конкретных симптомов, начиная от кровопускания, вызыванием рвоты и заканчивая диетой. Каждый человек был разным по темпераменту, поэтому лечение должно было подстраиваться под него. Девушке было не легко, однако постоянное присутствие наставника дало ей больше уверенности в своих действиях. Так, однажды она спасла ребенка, болевшего лихорадкой, проведя ему кровопускание совместно с наставником. Миазмы Торвальд объяснял Аннеке достаточно строго. Тот рассказывал, что болезнь может висеть в воздухе, как дым от костра, как вонь из-под земли. Если в помещении вонь, грязь и трупная западина, то как бы не старался врачеватель проводить лечение, рана бы не зажила. Старый наставник учил Аннеке внимательно смотреть, где лечить, а не только как лечить. Поэтому когда те выходили в поселения, девушка хоть и обрабатывала раненые участки на телах крестьян, но понимала, что в условиях, в которых те живут, тяжело соорудить место, где точно не могла летать болезнь в воздухе. Как практикующий врачеватель, девушка предупреждала крестьян о том, чтобы те тесно не контактировали с трупами, старались держать свои дома в чистоте. Также Торвальд объяснял, что болезнь может быть не только в теле, но в божественном порядке. Он трактовал, что болезнь часто выступает как наказание за грех, испытание или знак свыше. Аннеке долго пыталась понять данные медицинские догматы, даже иногда разговаривала на эти темы со старшей жрицей. Ей было трудно сопоставить это с тем, что видели её руки. Как рана приходит не по вине, как роженицы умирают, не совершив ничего дурного, как дети, те, что меньше всего могли грешить, страдают больше всех. Однако она продолжала молиться матери Тилее, даже за других больных людей. Так и проходило её обучение. Наставник упоминал о том, что врачеватели никогда не перестают учиться и в будущем Аннеке с этим столкнётся. К концу теоеретического обучения Торвальд провёл небольшой экзамен на основные знания о медицине. Девушка ответила и продемонстрировала свои навыки хорошо, но с некоторыми недочётами. Наставника удовлетворили знания ученицы, и они стали уделять больше времени практике, но не оставляли теорию и иногда её повторяли, просто в непривычной обстановке. Где-то повторяли в хлеву, когда зашивали ногу бедолаги, где-то повторяли у стен замка, когда после осмотра больного простудой ребенка держали свой путь ближе к выходу.
ПРАКТИКА
Аннеке особенно интересовал женский организм, его тайны рождения и хрупкость, но для понимания основ пришлось изучать и мужской. Практика шла на трупах, холодных телах, пропитанных запахом земли и морской соли. Учитель, Торвальд из дартадских земель, опытный хирург с седой бородой и шрамами на руках, показывал, как надрезать кожу, отсекать мышцы, обнажать органы. Во время походов жриц Аннеке с наставником оказывали первую помощь. Та зашивала рваную рану крестьянину от неудачного взмаха косой, промывая, стягивая края нитью и прижигая раскаленным железом, чтобы предотвратить гниение. Фиксировала сломанную руку девочке, упавшей с лестницы во время игр: вправляла кость с характерным хрустом, обматывала корой и тряпками для неподвижности. Торвальд учил грамотно и последовательно. Заставлял повторять разрезы на свиньях и тушах, пока рука не ложилась ровно. Демонстрировал жгуты из конского волоса для артерий, кипячение ножей в рассоле для стерильности. Объяснял, как различать здоровую плоть от гниющей по цвету и запаху. К концу обучения задания усложнились. Приносили раненых с полей сражений мужчин Крига, бившихся за княжества. В данных палатах были проведены много операций. К примеру ампутация пальца, с последующим аккуратным разрезом кожи, перерезом сухожилий, где пила ходила по кости под стоны. Половина пациентов умирала от неостановимой лихорадки или кровотечения, но выжившие хромали обратно в строй. Полные ампутации ног по локоть или бедро были тяжелее. Пила визжала по толстой кости, осколки разлетались, выжигание артерий раскаленной сковородкой наполняло воздух запахом паленого мяса. Из десяти оперированных трое вставали на костыли или протезы. Однако ночи напролет она боролась с сомнениями, не крадет ли она божественный порядок, продлевая то, что богиня хочет забрать? Сострадание к женщинам, рождающим перерождения, сплеталось с виной за мертвых воинов, рождая внутренний разлад.
ЗАГОВОР
В одну из ночей Торвальд привел взволнованную беременную крестьянку. У той был плод от морфита. Она предложила денежное вознаграждение, чтобы избавиться от нежеланного полукровки. Для семьи Аннеке, где отец состарился и потерял пост, бабушка хирела от хворей, это был шанс на дополнительный заработок. После долгих колебаний она провела полосную операцию в тайной комнате. Та сделала продольный разрез живота, раздвигла мышц пальцами и вскрытие матку. После чего извлекла крошечный плод в потоке крови. Далее девушка затыкала сосуды жгутами, сшивала слой за слоем брюшину и кожу. Женщина выжила, оклемавшись через дни. Аннеке мучилась угрызениями: это был не ритуальный дар Тилее, а убийство зародыша перерождения, прямое нарушение веры в священность чрева. Всё, что произошло в ту ночь можно было назвать заговором. Девушка поделилась с наставником вознаграждением. Аннеке понравился вкус денег, что принесла крестьянка. Девушка понимала, что делает ужасные вещи, но подкупившись и почувствовав новый интерес к изучению медицины, та продолжила совершать подобные операции. Вскоре они проводили прерывания нежелательных беременностей у крестьянок от пьяных наемников или чужаков, у служанок знати от рабов или купцов. Вспарывали животы в сараях, извлекали плоды, зашивали раны медовыми повязками, стерилизовали инструменты кипятком. Однако наставник и ученица пытались держать всё в тайне, одновременно подготавливали как могли каждое новое место для проведения операций. Так как полностью стерильных условий не было, те старались как могли. Заговор Аннеке и Торвальда вскрылся не сразу, но драматично, через цепочку смертей, что встревожила даже королевскую стражу Жэмара. После нескольких месяцев тайных операций, прерываний нежелательных беременностей у крестьянок и служанок, слухи поползли по портам и кварталам. Сначала умерла молодая жена купца из западного княжества. Она тайком приехала в столицу, чтобы “избавиться от плода любовника", как шептались. После операции в заброшенном сарае у храма ее швы разошлись от лихорадки. Гниль пробралась внутрь, несмотря на мед и кипяченые ножи. Тело нашли в канаве у Дворца, с разрезанным животом под платьем. Стражники, патрулируя ночью, заметили странный запах и вызвали жриц на осмотр. Атлага, верховная, сразу заметила, что швы напоминали ритуальные узоры. Вторая смерть ударила ближе. Служанка одной из королевских фавориток, беременная от морфита-купца. Она тоже обратилась к Аннеке через слухи в порту. Операция прошла в подвале таверны. Но через два дня женщина слегла с жаром, бредила о "проклятом ноже Тилеи". Ее нашли мертвой в покоях знатной дамы. Живот вздулся от гноя, швы лопнули. Хозяйка, в панике, вызвала стражу. Дозорные, расследуя, опросили соседей и слуг. Частая смертность среди женщин, особенно в период беременности и после родов является относительно нормой, однако стража видела в данных смертях причинно-следственную связь, из-за чего и начало расследование. Девушка со стороны видела интерес стражи к новым смертям, так как слухи распространялись с бешеной скоростью. Аннеке прибывала в страхе, когда к ней подходили стражники и когда она давала им показания. Таким образом, ниточка расследования привела к Торвальду, которого видели с подозрительными травами у рынка. Стражники, подчиняясь Атлаге напрямую, обыскали его жилище и нашли окровавленные лоскуты, ножи с засохшей плотью и монеты из княжеств. Торвальд сломался на допросе, выдав Аннеке. Наставника и его ученицу ждала казнь.
ОТСТУП ОТ РЕАЛЬНОСТИ
В ночь разоблачения заговора и признания наставника, Аннеке узнала о беде от бабушки. В тот момент девушка возвращалась с корзиной овощей, что бы угостить их. Пока Жэмар спал под фиалковым лунным светом, Аннеке собрала скромный узел: хирургический нож, пучки сушеных трав, моток бинтов, плащ с капюшоном и горсть монет. Внутри было огромное количество переживаний. Девушка пыталась сдержать слёзы, но всё было напрасно. Особа понимала, если остановиться и начнет плакать, то пути к побегу не будет. Сосредоточившись, девушка вдохнула полной грудью воздух, поцеловала бабушку на прощание и выскользнула через черный ход в лабиринт портовых переулков. Сердце колотилось, как барабан. Шаги патрулей эхом отдавались в ушах. Она петляла между бочками с пряностями и тавернами, где пьяные моряки горланили о далеких морях. В "Ржавом Якоре", притоне у доков, Аннеке услышала спасительный слух: капитан "Стального Прилива" набирал колонистов и лекарей для экспедиции на Предел, который обознчил как загадочный новый континент за Великим Океаном. Корабль уходил на рассвете с припасами для пионеров: семенами, оружием, скотом. После пиратских набегов команде не хватало врача. Аннеке, укрыв лицо капюшоном, подошла к капитану. Капитан оглядел ее хрупкую фигуру и выслушав речь о присоединении, кивнул. На рассвете "Стальной Прилив" отвалил от жэмарской гавани под крики лебедок и хлопанье парусов. Аннеке стояла на корме, впиваясь взглядом в тающий силуэт: алтаря Тилеи, суда Атлаги, прошлого с кровью на руках. Девушка понимала, что не сможет вернуть обратно на Родину. Её ждал совершенно другой путь, о котором она совсем скоро и узнает...
Последнее редактирование:
