- Сообщения
- 1
- Реакции
- 1
_____________________________________________________________________
_____________________________________________________________________
OOC INFORMATION
_____________________________________________________________________
1. Имя: Арден Аркенфолл
Арден Аркенфолл2. ООС Ник: KROOSSYN
KROOSSYN3. Раса персонажа: Человек
Человек4. Возраст: 24 год
24 год5. Внешний вид: рост 180 см
рост 180 см_____________________________________________________________________
_____________________________________________________________________
6. Вера: Никакой. Боги молчали, когда горела его деревня. Они не ответили, когда маги вскидывали руки и земля стонала от чужой воли. Единственное, во что Арден верит — это в брата. Если это не религия, то очень близко к ней.
7. Характер
До двенадцати лет Арден был обычным вторым сыном при небогатом землевладельце — чуть насмешливым, чуть ленивым, умеющим увести брата из драки, в которую тот ввязался. А потом пришли маги. Не армия, не орден — просто отряд ищущих силу, для которых живая плоть крестьян была дешёвым компонентом. Дом горел три часа. Мать кричала где-то внутри. Отец упал с проклятием на губах.Арден выжил, потому что старший брат вышвырнул его в окно погреба и накрыл собой. А потом брат взял в руки меч и уже не мог остановиться — стал горячим, вспыльчивым, опасным для своих.
С тех пор Арден играет роль ледяного повода. Он не родился спокойным — он вырастил в себе эту тишину, как растишь дерево на камне. Каждое утро он напоминает себе: если он сорвётся, кто удержит брата? Если он ударит в гневе, кто увидит в маге не чудовище, а врага, которого нужно убить хладнокровно, а не растерзать в ярости?
Поэтому он смеётся редко, молчит много, а когда говорит — режет без ножа.
Но внутри, глубоко, в Ардене всё ещё горит тот самый пепел. И иногда по ночам он не спит — просто смотрит на костёр и вспоминает цвет заклинаний, которые сожгли его семью.
8. Таланты, сильные стороны
- Умение сражаться на мечах — не фехтовальный виртуоз, но крепкий боец, Его удар — быстрый, экономный, без лишнего пафоса.
- Чтение людей — сказывается жизнь рядом с взрывным братом. Арден видит, когда кто-то вот-вот сорвётся, и успевает либо увести разговор, либо придержать руку на гарде.
- Выдержка — почти патологическая. Его можно оскорблять, подначивать, плевать в лицо — он только вытрет щёку и спросит: «Ты закончил?»
- Выживание в диких землях — Кригские земли не прощают романтиков. Арден умеет разжечь костёр в дождь, найти воду и не сдохнуть от лихорадки.
9. Слабости, проблемы, уязвимости
- Тёплое спиртное — это не шутка и не бахвальство. Арден не может пропустить кружку тёплого, грога или подогретого элем. Пара глотков — и он начинает улыбаться слишком открыто, а потом либо засыпает лицом в стол, либо говорит то, о чём жалеет наутро. Поэтому в тавернах он пьёт только холодный эль, а лучше — воду.
- Брат — ахиллесова пята, вырезанная из живой плоти. Если кто-то ранит или оскорбит брата, спокойствие Ардена трескается, как лёд весной. В такие моменты он всё же может ударить первым — и не остановится быстро.
- Недоверие ко всем, кто носит магический артефакт или странный амулет — даже если тот безобиден. Рука сама тянется к мечу. Внутренний зверь, которого он так долго усыплял, ворчит: «
Опять они. Не верь. Жги». - Бессонница — слишком часто снится родной дом. Он научился выглядеть бодрым после трёх часов сна, но однажды это может его убить.
10. Привычки
- Перед сном всегда проверяет засов на двери. Даже если ночует в безопасной цитадели.
- Говоря о магах, не плюётся и не крестится — просто замолкает на секунду и трогает шрам на скуле. Это страшнее любого проклятия.
- Когда брат начинает закипать, Арден кладёт руку ему на плечо или просто встаёт рядом плечом к плечу — без слов. И брат остывает. Почти всегда.
- Никогда не садится спиной к окну или двери. Это не паранойя. Это выживание.
11. Мечты:
Цель — Цель в жизни только одна, Убивать магов. Не из жестокости ради жестокости. А так, чтобы ни одна деревня больше не горела, как его. Чтобы дети не искали мать в дыму.12. Языки:
Кригский - роднойАмани - второстепенный язык
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Предистория
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Первая глава --- Начало
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Дом Аркенфоллов стоял на отшибе. Альдрик не любил соседей — точнее, любил, но не вплотную. «Держи врага близко, а друга — ещё ближе, — говаривал он, — но оставь между вами место, чтобы разбежаться, если что». У них был свой колодец, свой огород, свой сарай для дров и маленький двор, где Каэн и Арден учились фехтовать палками, пока отец не решал, что они готовы к настоящему металлу.Предистория
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Первая глава --- Начало
__________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Отец обучал их без лишней сентиментальности. «Ты, Каэн, — булава. Ты бьёшь первым, бьёшь сильно и не думаешь. Если начнёшь думать — умрёшь». Каэну это подходило идеально. Он врубался в воображаемых врагов с такой яростью, что мать однажды сказала: «Альдрик, он же себе руку вывихнет». Альдрик только усмехнулся: «Вывихнет — вправим. Лучше сейчас, чем в бою, когда вправить будет некому».
Ардену — другое. «Ты, Арден, — нож. Тихо, незаметно, точно. Твоя задача — не быть быстрее врага. Твоя задача — быть там, где он тебя не ждёт». Арден кивал, поправлял волосы и делал то, что умел лучше всего: запоминал. Каждое движение отца, каждый выдох, каждый шаг. Он впитывал бой, как сухая земля впитывает дождь — без остатка.
По вечерам Элинор ставила на стол горячий хлеб с тмином, и семья собиралась вместе. Альдрик доставал свою старую лютню — инструмент, который пережил с ним три кампании, одну осаду и два пожара. Он играл ужасно. Фальшивил, путал аккорды, иногда забывал слова посреди куплета. Но никто не смеялся. Потому что когда отец играл, он переставал быть бывшим наёмником. Он становился просто мужчиной, который любит свою жену и гордится сыновьями.
Арден запомнил эти вечера как лучшие в жизни. Он не знал, что лучшие вещи — самые хрупкие.
__________________________________________________________________________________________________________________________________________
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Глава вторая. Как же сильно пахнет пеплом
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________Это случилось в середине лета. Тепло стояло такое, что даже мох на северной стороне дома начал подсыхать. Каэн в свои шестнадцать уже был выше отца на полголовы — плечистый, с руками, которые привыкли к топору и мечу. Арден — поджарый, жилистый, с вечно растрёпанными русыми волосами, похожий больше на мать, чем на отца.
В тот день они с отцом ходили в лес — проверить капканы и заодно прибить новую перекладину в старой охотничьей землянке, которую Альдрик держал про запас. «Никогда не знаешь, когда пригодится», — бормотал он. Арден потом часто думал: может, отец что-то предчувствовал? Может, старая наёмничья жилка подсказывала ему — готовь убежище?
Они вернулись к обеду. Небо было чистое. Арден поднял голову на полпути к околице — просто потому, что любил смотреть на облака. И замер.
Небо меняло цвет. С голубого на сизый, с сизого на лиловый, с лилового на фиолетовый — неестественный, больной, какой-то даже на вкус мерзкий.
«Отец», — сказал он тихо.
Альдрик поднял голову. И всё понял. В одну секунду его лицо превратилось из усталого и добродушного в каменное — то лицо, которое Арден никогда раньше не видел. Лицо человека, который много раз стоял перед смертью и знает, что она не приходит с пустыми руками.
«Бегом, — сказал он чужим голосом. — В деревню. Сейчас же».
Маг материализовался из воздуха — или из того фиолетового разрыва, который расползся по небу, как гнилая рана. Он был высок. Очень высок. В лохмотьях, которые колыхались без ветра, и с руками, которые светились изнутри, будто под кожей у него горели угли.
Он не кричал. Не объявлял имён. Не требовал выкупа или покорности. Он просто поднял одну руку — и дом старосты лопнул как переспелая тыква. С треском, с фейерверком искр, с криками людей, которые не успели выбежать.
Тихий Лог загорелся за минуту. Дома здесь стояли близко друг к другу — экономили место, экономили тепло. В этот день это экономило смерть.
«К погребу!» — заорал Альдрик, хватая сыновей за плечи. Не за руки — за плечи, как нашкодивших щенков, чтобы не вырвались. «За мной, оба! Быстро-быстро!»
Они бежали. Каэн — впереди, пригнувшись, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Арден — за ним, спотыкаясь, но не падая. Альдрик — последним, прикрывая спины.
Мать была в доме. Она всегда была в доме в это время — пекла хлеб. Арден услышал её крик. Один. Потом — тишина.
Альдрик остановился на секунду. Секунду, которая растянулась в вечность. Посмотрел на горящий дом. Посмотрел на сыновей.
«Я за ней, — сказал он голосом, в котором не осталось ничего живого. — Вы — в погреб. Сидите тихо. Не вылезайте, даже если услышите мои крики. Ничего не трогайте. Ждите. Утро. Запомнили? Ждите утро».
Каэн хотел сказать что-то — возразить, пойти с ним. Но отец уже развернулся и исчез в дыму, прихрамывая так сильно, как Арден никогда не видел.
Погреб был тесный, тёмный и пах сырой землёй. Каэн затащил брата внутрь и задвинул тяжёлый засов — тот самый, который они с отцом ставили прошлой осенью. «На случай зимы», — говорил тогда Альдрик. Не на случай магов.
Они сидели в темноте. Сверху гремело, трещало, визжало — этот звук невозможно описать словами. Арден пробовал потом много раз — и каждый раз язык не слушался. Это был звук горящей жизни. Не дерева. Жизни.
Каэн обнял брата и прижал к груди так сильно, что захрустели рёбра. Арден не плакал. Он просто считал секунды. Раз… два… четыре… десять… через триста двадцать семь ударов сердца погреб перестал содрогаться.
Тишина. Абсолютная. Такая, что звенит в ушах и заставляет проверять — а не оглох ли ты?
Они не вылезали до утра. Хотя дыма уже не было. Хотя огонь стих. Хотя Арден шептал: «Каэн, нам надо…». Каэн сидел каменный, сжимая брата, и повторял: «Ждём утро. Отец сказал утро».
Отец не вернулся ни в полночь, ни под утро, ни на рассвете.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Глава третья. Только ты, я и пепел
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________Они выбрались на заре. Мир стал серым. Не потому, что утро было пасмурным — потому что пепел затянул всё: небо, землю, деревья, даже воду в колодце. Тихий Лог превратился в кладбище. Ни одного целого дома. Ни одного живого человека.
Каэн искал родителей четыре часа. Руками, разгребая горячие ещё головешки, обжигая ладони, не чувствуя боли. Нашёл отцовский пояс — кожа обуглилась до хрупкости, пряжка оплавилась в бесформенную каплю металла. Материно кольцо — тонкое серебряное колечко, которое превратилось в горошину расплава. Упало на пепел и застыло слезой.
Арден стоял на коленях посреди того места, где раньше был их двор. Не плакал. Просто смотрел. И запоминал. Каждую деталь: цвет неба (серый), запах (горелое мясо и мокрая зола), звук (тишина, нарушаемая хрустом углей под ногами).
Он не говорил трое суток. Совсем. Ни слова. Каэн сначала пытался его разговорить — злился, кричал, потом сам замолкал. На третью ночь Арден сидел у костра, который они развели в лесу, в двух милях от того, что осталось от деревни. Долго молчал. Потом посмотрел на брата — и сказал ровно, почти без интонации:
«Мы убьём их всех. Каждого, кто умеет колдовать. Или умрём. Другого не дано».
Каэн тогда не ответил. Протянул руку, сжал братское плечо и кивнул.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________
___________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Глава четвёртая. Жизнь отшельничества
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________Землянка, которую Альдрик держал «на всякий случай», стала их домом на три года. Три кригских зимы — с ветрами, которые продувают до костей, с волками, которые по ночам подходят близко, с голодом, который грызёт живот независимо от того, сколько мяса ты съел на ужин.
Каэн взял на себя всю тяжёлую работу. Он рубил дрова, охотился, чинил крышу, которая постоянно протекала. Он превратился в зверя — не внешне, а внутри. Злость кипела в нём постоянно, и если бы не Арден, он бы, наверное, сорвался давно — на первой случайной повозке или на первом незнакомце, который посмотрел бы не так.
Арден стал его ножнами. Беззвучными, но крепкими. Он варил похлёбку из того, что Каэн приносил — иногда из зайца, иногда из птицы, иногда просто из крапивы и кореньев. Он лечил раны, чинил одежду и — самое главное — останавливал брата в те мгновения, когда тот был готов наделать глупостей.
«Каэн, дыши», — говорил Арден, кладя руку на плечо. И Каэн дышал. Сжимал кулаки, закрывал глаза, делал вдох. Потом выдох. Потом ещё один.
Они почти не говорили о Тихом Логе. Ни к чему. Каждый помнил своё.
Раз в месяц они выбирались в Серый Мост — вонючий городишко, где можно было продать шкуры и купить соль, хлеб и самое важное — новости. Новости были всегда плохие. Маги не исчезали. Они плодились, объединялись в круги и ордены, дрались за власть, а между делом — жгли деревни. Другие деревни. Не их.
Пока не их.
Арден копил. Каждый серебряный обол, каждый медяк — в старый кисет, который носил на поясе. Он не тратил на таверны, на женщин, на тёплую одежду (ходили в лохмотьях дольше, чем следовало). Он копил на месть. И Каэн знал это. И копил тоже.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________Глава пятая. Отцовское наследство
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________Через год после пожара они вернулись на пепелище — уже сознательно, не в поисках тел, а в поисках того, что могло сохраниться. Альдрик был человеком предусмотрительным. Под камнем очага, в жестяной шкатулке, лежало то, что он называл «на чёрный день».
Там было: двадцать три серебряные монеты, старая карта Кригских земель с пометками на полях (чьи-то имена, даты, названия) и — главное — два клинка. Отцовские. Не парадные, не наградные — простые, рабочие мечи из хорошей стали, с потёртыми рукоятями и глубокими царапинами на лезвиях. На одном была выцарапана буква «А», на другом — «Э». Альдрик и Элинор. Отец называл их «наши имена».
Каэн взял тот, что с «А». Арден — с «Э». Они не говорили вслух, что это значит. Но поняли оба.
Через два года, когда Каэну исполнилось девятнадцать, а Ардену — пятнадцать, они накопили достаточно, чтобы купить два настоящих боевых клинка из серебряной стали. Дорогих. Почти неподъёмно дорогих. Пришлось продать всё, кроме отцовского наследства — шкуры, оружие, даже тёплые плащи. Месяц ходили полуголодными. Но оно того стоило.
«Говорят, серебряная сталь режет магию, — сказал кузнец, когда отдавал мечи. — Не знаю, правда ли. Но режет она отлично. Проверено».
Каэн усмехнулся тогда. «Проверим».
_________________________________________________________________________________________________________________________________________
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Глава шестая. Путь обещает быть долгим
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________Они ушли на заре. Позади осталась землянка — три года жизни, три года леса, три года, когда они учились быть не братьями, а оружием друг для друга.
Зима в Треливе — это не время года. Это способ медленной смерти. Холод проникает всюду: под одежду, под кожу, под рёбра. Даже костёр не спасает полностью — он только отсрочивает.
В ту зиму у братьев кончилась соль. И почти кончилась мука. Арден варил похлёбку из кореньев и старого мяса, которое Каэн добыл ещё в ноябре — тощий заяц, пара белок да случайная лесная птица, подстреленная из самодельного лука. Вкуса не было. Был только калорийный пепел, который давал силы не умереть до утра.
Каэн сидел у входа в землянку, закутавшись в плащ, который помнил ещё отца. Плащ дырявый, пропускает ветер, но менять не на что. Он смотрел на снег. На самом деле не на снег — на свои мысли, которые были чёрными, как зола в остывшем очаге.
— Арден, — сказал он вдруг. Не оборачиваясь. Голос глухой, как удар по мёрзлой земле.
Арден помешивал похлёбку. Не поднял головы.
— М-м?
— Сколько мы ещё можем здесь сидеть?
Арден замер. Опустил поварёшку. Посмотрел на брата — на его широкую спину, на напряжённые плечи, на руки, которые даже в покое сжимались в кулаки.
— Ты не про зиму спрашиваешь, — тихо сказал Арден.
Каэн резко обернулся. Глаза — два угля. Не от лихорадки — от внутреннего огня, который горел в нём уже три с половиной года. Который не могли погасить ни дожди, ни снега, ни голод.
— Я про всё спрашиваю, — сказал Каэн. — Сколько мы будем прятаться? Жить в этой норе? Торговать шкурами раз в месяц, чтобы купить хлеба и услышать очередную историю о том, как очередной маг сжёг очередную деревню? Не нашу. Пока не нашу. А когда? Когда наша очередь наступит снова? — Он встал. Землянка была низкой — пришлось согнуться. — У нас есть клинки. У нас есть руки. У нас есть счёт к тем, кто живёт припеваючи в своих башнях и даже не помнит названия Тихого Лога.
Арден молчал. Он умел молчать так, что пауза становилась тяжелее любого удара.
— Ты прав, — наконец сказал он. — Но не в одном.
— В чём?
— Ты сказал «прятаться». Мы не прячемся, Каэн. Мы выжидаем. Это разные вещи. Заяц в норе не прячется от волка — он ждёт, когда волк уйдёт, чтобы выскочить и укусить сзади.
— Волк не уходит, — отрезал Каэн. — Эти волки никогда не уходят. Они множатся. Они строят города. Они называют себя элитой, учёными, благодетелями, магистрами, как их там. А люди под ними гниют заживо.
Арден поднялся. Ниже брата на полголовы, но не уступал в тяжести взгляда.
— Ты хочешь идти в Заокеанье.
Не вопрос. Утверждение.
Каэн не отвёл глаз.
— Да.
— Там их много. Очень много.
— Тем лучше. Не придётся искать.
— Они сильные.
— А мы — злые. — Каэн почти усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Злость, Арден, иногда сильнее магии. Отец так говорил.
— Отец говорил, — тихо поправил Арден, — что злость — плохой советчик. Она ослепляет.
— Он также говорил, — Каэн шагнул ближе, — что лучший удар — тот, которого не ждут. В Треливе нас никто не ждёт. Потому что мы никто. Два голодных мужика в лесу. А в Заокеание нас тоже не будут ждать. Но там — они. Цель.
«Туда», — сказал Каэн, затягивая ремни на поясе. Меч — на левом бедре, хотя он бил правой. Ардену так и не удалось его переучить.
«Туда», — кивнул Арден и поправил свои ножны. На правом бедре. Он был левшой. Ещё одна деталь, которую они берегли как козырь.
Они шли месяц. Иногда — пешком, иногда — на попутных повозках, заплатив шкурой или работой. Арден готовил, Каэн охранял. Никто к ним не лез — вид у братьев был такой, что даже разбойники предпочитали обойти стороной.
По ночам, у костра, Арден иногда напевал. Без слов. Просто мелодию — ту самую, которую отец играл на лютне. Искажённую, фальшивую, но узнаваемую. Каэн слушал, сжимал рукоять меча и смотрел на звёзды.
Однажды, на двадцатый день пути, Арден спросил:
— Не боишься?
Каэн долго не отвечал. Потом повернулся к брату, и в его глазах горело что-то очень старое и очень тяжёлое.
— Я боюсь только одного, — сказал он. — Что однажды мы перестанем помнить их лица. Матери. Отца. А без памяти — зачем всё это?
Арден промолчал. Он помнил. Он помнил всё до мельчайших подробностей: запах маминого хлеба, отцовскую хромоту, цвет неба в тот день, когда оно стало фиолетовым.
Он не забудет. Никогда.
На тридцать первый день они увидели земли Заокеанья. Толком не понятное мне место. Место, где маги не прятались.
«Ну что, брат, — сказал Каэн, доставая меч и проверяя лезвие на свету. — Пора показать им, что бывает, когда жгут дома простых людей».
«Пора», — ответил Арден.
Впереди была война. Своя, личная, никому не нужная и абсолютно святая для них двоих.
И она только начиналась.
_________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________________
Кровный старший брат --- Каэн Аркенфолл: https://forum.votive-rp.com/threads...ytnyj-oxotnik-na-magov-kaehn-arkenfoll.22483/
Вложения
Последнее редактирование:
