Оформу запилю когда-нить. Храпака пора давить
Биография.Глава первая. Из крови и плоти.
Очнулся конструкт, ощущая легкую, неприятную вибрацию по всей площади своего худосочного тельца. Это был дождь, проливной ливень, колотивший деву по ее обожженному лбу, словно намекая, что пребывание в небытии окончено, а самому существу наконец позволили вернуться в это богомерзкое местечко. Проснулись проприоцепция и тактильные ощущения, пускай и искаженные природой этого не совсем живого существа.
Следующим чувством, что вернулось к ней, стал слух. И насколько же все было оглушительно громким, ярко контрастируя с той тишиной, что была в Небуле. Капли отбивали случайный ритм, соприкасаясь с травой, промерзшей осенней землей и кажется.. Камнями? Верно, ей не показалось. Дева четко осознавала до момента полного пробуждения, что та сырая грязь, в коей ей пришлось вновь пережить пришествие в этот мир, была усыпана гладкими, почти наверняка созданными человеком, камнями.
Наконец, спустя пару-тройку десятков секунд к ней пришло зрение, развеивая весьма нелепый ворох догадок. Это было место, усыпанное множеством резных камней с выбитыми на них символами и деревянными, покосившимися табличками. Пускай она не могла разобрать надписей, стало понятно, что пребывала она на каком-то мемориале или кладбище. Кем бы ни был ее создатель, иронии ему было не занимать.
И быть может именно в запахе таилось бесчисленное количество ответов на те вопросы, что роились в ее пустой головушке, но отчего-то обонятельный мозг - одна из древнейших анатомических структур любого разумного - не отвечал. Да и кажется ни одно из сработавших чувств не получило реакции на переданную в сознание информацию, что являлось привычным для конструкта механизмом. Наверняка то были проблемы лимбической системы головного мозга, что весьма четко перекликались с каждым из вышеописанных механизмов. Однако, что о столь сложных материях могла знать марионетка мага прямиком из четвертого столетия четвертой эры? Кажется, немногим больше, чем обо всем прочем, что окружало ее в этот миг.
Существо неспешно выбралось с чьей-то фамильной усыпальницы, бредя в неизвестном направлении. Ноги работали сами собой, цепляясь то за корни роящихся вокруг девы деревьев, то за непролазный бурьян, вероломно раскинувшийся на всей площади тропинки, коей, кажется, пользовались не столь часто.
Не смотря на то, что условия для пешей прогулки были наихудшими из возможных, а из достопримечательностей Ультрамара ей встретился лишь ядовитый плющ, в который она чудом не впечаталась поверхностью своего лица, она не стеснялась вслух рассуждать о живописных красотах этого чудного уголка Кеменлада, перебивая ритмичные удары капель дождя, что за часок-другой прогулки стали надоедать своей монотонностью.
Наконец, ближе к сумеркам, когда солнце неумолимо заходило за горизонт, где-то там же, в легкой дымке, показались огни города. Любой житель Предела, кроме героини этой истории, прекрасно был знаком с ним - торговая гавань и порт Заокеанской лиги, зовущийся Хендельспортом. Именно на каменистую брусчатку этого злосчастного городка ступают содешие с корабля исследователи, коим не повезло по тем или иным причинам покинуть родной дом.
Борясь с непреодолимым желанием исследовать его вдоль и поперек, безымянная зашла в первую попавшуюся той дверь. Быть может, не будь эта история пронизана жесточайшей иронией, конструкт могла заглянуть в случайный кабак, чью-то кузницу или даже чужое жилище, не ведая ничего о здешних правилах, нормах приличия и любви местных к раздаче тумаков непрошенным гостям. Но девчушка заглянула в библиотеку, в коей она проведет целый месяц своей жизни.
Однако же, первым препятствием, вставшим меж ней и спокойным существованием в окружении бесчисленного количества пергаментов стал один из местных жителей, что мастерски умещал в своей личности две невероятных черты, являющиеся для оного верно камнем краеугольным. То был библиотекарь и по совместительству невообразимый зануда, наверняка лучший из лучших в своем деле. Вывод такой кукла сделала, бросив один единственный взгляд на его лицо. Оно было багровым, подстать наиболее дорогим и почти драгоценным книгам позади него. На висках вздулись вены, зрачки сузились, веко задергалось, вторя дождю, что все еще барабанил на улице.
Тяжело сказать, что его разозлило больше: жирные и неприятные кляксы грязи, оставшиеся на красном арварошском ковре или мокрые разводы на листах одной из сотен его ненаглядных книг, которую столь вероломно читала гостья. Впрочем, перед тем, как она сумела утолить свое любопытство бестактным вопросом, в их молчаливую баталию вмешался высокий, гладко выбритый мужчина, жестом призвавший господина библиотекаря к смирению и покаянию. То был Бейн о’Грейтон, коего Агнесс (именно так она представилась ему, вырвав имечко из случайной книжки) на долгие месяцы запомнит как добродушного помощника библиотекаря, позволившего ей без зазрений совести отдыхать в этом захудалом, потертом и почти жалком, но все же храме знаний.
Глава вторая. За стенами града.
Неделя. Неделя - срок достаточный для того, чтобы любой разумный впал в состояние глубокой, беспробудной апатии и искреннего ужаса в столь плачевном положении. Не имея за душой ни капли чистой воды, ни ломтя хлеба, ни хотя бы жалкого медного флоринга с маркой, мозг быстро теряет волю к жизни. Подкрепилось бы это полным незнанием окружающей среды и обычаев местных или столь же полным отсутствием памяти о своей природе и сути пребывания в этой дыре. Разобралась девчушка лишь с именем и фактом того, что ей безмерно нравятся книги, текст из которых спешно попадал в ее голову следующую неделю.
Отчего же сущность прекратила свой литературный экскурс углубления в научные изыскания величайших умов Кеменлада? Все до нелепости просто! Прежде всего, ее проживание на территории библиотеки шло вразрез с попытками владельца, как оказалось, книжного магазина, вести предпринимательскую деятельность. После же возникли вопросы к тому, что дева не спешила угощаться ни едой в корчме, ни чьим-то оставленным завтраком за случайным столом, ни даже помоями. А ведь именно к таким вещам должен прибегнуть обыкновенный человек, не пробовавший яств с неделю другую. И наконец, финальным и непреодолимым толчком стала бесконечная, ни с чем несравнимая тяга к тому, чтобы посмотреть окрестности?
И не сочтите Агнесс девушкой ветренной или легкомысленной, предпочевшей компанию книг бессмысленному наблюдению за весьма невыразительной округой. Дева провела бесчисленное количество часов за чтением романов о рыцарях и пажах, героях и драконах, исторических справочников и географических атласов. Конечно, слог в оных был неоспоримо хорош и велик, но ни одно перо с чернилами не передавали всей той невообразимой глубины красок окружающего мира, что искренний, почти детский разум существа видел через весьма узкую призму книжного мира и чужого, субъективного и в конце-концов далекого от ее собственного оценочного суждения.
Первым делом сущность навела порядок в библиотеке. Насколько это конечно возможно для существа, что видело уборку в своей собственной, уникальной и почти извращенной манере, чуждой местным жителям.
Стоило уставшему библиотекарю покинуть лавку, как Агнесс принялась за сортировку. Книга к книге, буква к букве. Манускрипты выстроились сперва в алфавитном порядке, после по числу страниц и толщине, на другой полке их взгромоздили по цветам и оттенкам, создавая весьма различимый и завораживающий градиент. Одну она отсортировала по звуку хлопка, что издавал твердый переплет при резком закрытии, что впрочем было известно лишь ей самой. И быть может, посети это захудалое местечко настоящий педант, он бы и оценил столь виртуозное владение сортировкой. Но на свое рабочее место поутру вернулся все тот же библиотекарь, выгнавший несчастное создание прочь. Прочь не только из его помещения, но и подальше - куда-нибудь за стены города.
Но унывать Агнесс не стала. Напротив - прибилась к группе из нескольких бродяг и путешественников, что вероятно и не заметили, как жуткого вида незнакомка затесалась в их не самые ровные ряды. Они же и показали ей самые занимательные места этой дикой, почти необжитой части Ультрамара.
И быть может, нашлось бы в этом тексте местечко и для описания Сен-Франа, да монастыря Святого Флоренда с его сестрами и инквизиторами, что не спешили делиться священными писаниями с девчушкой или пара строчек о сожженных Дредморе и Дорпате, непримиримых врагах, истлевших задолго до того, как дева проснулась на кладбище. Не найдется тут и ни единого описания жуткого, неприветливого и заросшего мхом Чарнхольда, землей лорда Дойла Кодлата из Гнилой реки с его кланами или солнечного и пустующего Азурва’ала, хранимый драконами и волею семейства Лантар, что корнями уходит то ли к кальдорским знатным домам, то ли к Божеству солнца, в коего те столь отчаянно верят.
Нет-нет, совсем нет. Агнесс остановилась в Лоренвале - крохотной деревушке, что имела три единственных достопримечательности: винокурня семьи Сорель, прибывшей с берегов Флореса; виноградники, что чудом пробивались из здешней промерзшей земли; да огро-омная корчма, что в свои стены приветливо впустила всех, начиная авантюристами и разбойниками, да заканчивая рыцарями и магами. И пускай о магах дева слышать не слышала, но рыцари завоевали ее абсолютное внимание, став тем связующим звеном между прочитанным в паре десятков библиотечных книг и весьма блеклой, почти заурядной действительностью.
К группе латников она и прибилась, стащив у какого-то выпивохи плащ, впитавший в себя содержимое его желудка с кровью, да случайную саблю друнгарского мастера, оставленную кем-то ну уж очень невнимательным у входа в питейное заведение.
Глава третья. И жили они.. Не столь долго и счастливо.
Латники взяли девчушку с собой. Нет, совсем не от ее грозного вида или превосходной, определенно точно не украденной сабельки. Даже не из-за ребячьего восторга при виде дождя или какого-нибудь уж слишком увесистого и разноцветного жучка на травинке. Взяли ее прежде всего от жизни не самой лучшей. Отряд терпел потери на каждой своей вылазке, денег хватало в лучшем случае на простой и выпивку, а сами заказы к ним в руки не плыли. В конце-концов, кем бы она там не была, дева не просила платы, не вопила и не плакала, охотно затягивая какой-то случайно вычитанный мотивчик, уходящий корнями к флорскому фольклору.
Первый поход за серебром выдался почти праздничным. Насколько это, конечно, возможно для подобной авантюры. Погода была замечательная, местный корчмарь угостил их выпивкой за милую улыбку жуткого вида девчушки, а дорога лениво стелилась перед группой разношерстных рыцарей. Куда же они шли? Вероятно, то была самая невероятная часть этой занимательной истории. Конструкт по слепому наитию привела отряд к давно заброшенной штольне, уверяя, что именно в ее глубинах найдется хоть что-то интересное.
Нашлось ли? Разумеется. Сперва им повстречались настоящее семейство голодных и потерянных арахнидов, что невероятным образом отпочковались от гораздо большей, потерянной в сети пещер семьи. После же, к еще большему удивлению группы, из-под груды погибших тел, на Агнесс напал настоящий драугр-полководец, верно когда-то давно руководивший точно таким же отрядом приключенцев. Что же сторожили умертвия? Груды, настоящие груды серебра: кубки, непригодные для боя кинжалы и самые настоящие слитки с украшениями, которые перешли из-под власти нежити в ладошки рыцарей гораздо более удачливых. Это же примечательное событие и укоренилось в сознании магического существа неразрывную связь ее донельзя романтизированных образов, прямиком из библиотечных книг и настоящей, весьма жестокой действительности, ярко контрастирующей с тем, что порождало сознание беловласки.
Радужная, восторженная картинка получала удар за ударом непрерывно на протяжении следующего месяца: то рыжий алхимик отправит их в глубокие пещеры за реагентами, брошенными толпой перебитых и донельзя жадных гротов, то уже гротдор отправит бедняжек в богом забытые штольни, принадлежащие Флоренд весть знает кому, то сама Агнесс заведет их в глубины сети пещер, коими кишмя кишит толща земли Предела.
Быть может в излюбленных книжках Агнесс рыцари верили в братство и единство, честь и отвагу. Некоторые из героев манускриптов предпочитали тем добродетелям совсем иные причины для столь безрассудных поступков - попытки завоевать сердце дамы или разжиться богатством и славой, вырывая из лап жестокого мира желанное. Так за что же сражались эти рыцари, учтиво взявшие под свою опеку девчушку? Точно ни за что-либо из вышеперечисленного, что она поймет по завершении их совместного приключения, что неумолимо двигалось к катарсису.
Группа, вечным спутником которой была напускные бравада и веселье, в тот день была сама не своя. За прошедший срок, несмотря на череду побед и самых настоящих подвигов, число поголовья заметно снизилось. Корчма, обычно гудящая и шумная, была похожа на траурное мероприятие.
И нет, быть может человек далекий от реалий бытия вольного рыцаря и наемника, мог представить у себя в голове душещипательную картину скорби по погибшим коллегам, с коими собравшиеся делили хлеб и вино, да крышу над головой, но реальность обстояла иначе. Отряд лишился всего бережно собранного и накопленного запаса зелий и отваров, серебро затерялось где-то в глуши, а алхимики не спешили с тем, чтобы как следует отплатить бригаде по счетам. Что же до редеющих голов - то не было героической смертью. Солдаты и наемники дезертировали и бежали прочь, то завидев очередную орду нежити и арахнидов, то стоически принимая тот факт, что у этой шайки нет ни страхования жизни, ни даже жалования, оттого и предпочитая бегство несению службы.
В попытках исправить столь плачевное положение вещей Агнесс призвала остатки отряда на путешествие вглубь уж слишком далеких подземелий на севере, куда не ступала нога их современников. Девчушка искренне верила, что именно там лежит мифический ключик от метафорического замка, висящего тяжким грузом на судьбе каждого из них. Оголодавшие и изможденные, лишенные всякой надежды, те по своей глупости поверили в росказни столь мечтательной девицы.
По своей абсолютно чистой, незапятнанной корыстью воле, дева, не желая того, мастерски обольстила жадных солдат красивыми речами о признании и награде за их непосильный труд. Заплетаясь и падая, опираясь о свои клинки и валясь с лошадей, сопровождаемые аккомпанементом из невероятных историй, те наконец добрались до жуткого вида пещер, завершая свое трехдневное путешествие, вместе с тем занося дамоклов меч над каждым из собравшихся близь входа в эту жуткую расщелину.
Вернулось существо в Лоренваль немногим позже их отбытия из этой чудесной деревеньки - по прошествии пяти суток с момента последней брошенной, необычайно душещипательной истории, что дева рассказывала, взобравшись на стойку корчмаря обеими ногами. Не было в ее походке прежней прыти, плащ мерзкими лоскутами повис на той, будто на белесом суку, а лицо (и без того не самое красивое) обзавелось десятком новых шрамов.
Что же случилось с группой авантюристов? Ну, почти наверняка ответу на этот вопрос предстояло оказаться запертым в глубине сознания магической гадины, не встреться ей загадочный путник. То был звересь, весьма блеклой и оттого почти плутоватой наружности, коего Агнесс почти сразу, безошибочно опознала, как представителя лисьего семейства. Опознала, да рухнула наземь подле, измотав свою магическую тушу этим марафоном, давая мимолетную передышку сознанию. Или скорее тому, что мимикрировало его в конструкте.
Глава четвертая. Кто есть человек и что есть Агнесс?
Очнулась пепельноволосая сильно позже, ощутив на себе тяжеленный, почти свинцовый взгляд того, кто решился приютить под своей крышей случайную оборванку, встреченную на большой дороге. В обыкновении бойкая, живая и восторженная сущность, отчего-то медлила, оценивающе вглядываясь в само естество стоящего перед ней. И стоило ей попытаться раззявить рот, как тот дал понять, что не она одна пытается заглянуть за легкую дымку загадочности, повисшую меж ними. Лис заговорил. Не просто заговорил, но обезоружил нечто, что сейчас столь вальяжно развалилось на его кровати и столь упорно претворялось странницей.
Ви’Солистер - так его звали - был из той особой породы существ, о коих Агнесс знала чуть больше, чем ничего - магов. На ее собственные счастье и беду, магов-астрологов, что за версту чуяли все присущие этому нелепому созданию нестыковки, которые та по незнанию ворох волочила за собой. Он почти сразу очертил каждую из них, тешась своим полным и безоговорочным контролем как над информацией, так и над самим фактом ее существования.
Сколько бы он не следил за той, сущность никогда не ревела, предпочитая залиться хохотом. Хохотом донельзя артистичным, но оттого ни на пинту не ставшее глубоко искренним. Дева всегда отказывалась от еды в присутствии других господ, рассказывая небылицы о внеочередном пропущенном остальными ужине. Она не пьянела, сколько бы не пила, не визжала при виде арахнидов и нежити, не давилась слезами при соприкосновении ее бледной плоти с хладной сталью. И наконец, он знал, что в ее голове было столь же пусто, сколь и в ее бесчувственном поневоле сердце. В конце-концов, то был астролог, видевший всю подноготную ее оболочки, умело скрывающей призму. И энигма не сдержалась. Агнесс принялась тараторить так, как верно не тараторила никогда. И о своем пробуждении на кладбище, и о странствиях, и о жутких библиотекарях, да о любви к книгам. Рассказала она и о своем расчудесном отряде, приподнимая для читателя завесу тайны, окружающую конец этой крохотной главы жизни девушки. О том, как те встретились с полчищами драугров, заполонивших штольни долгие столетия и быть может эры назад. Об оторванной ржавым тесаком ноге одного из солдат, о розовых кристаллах в глубине шахт, о погибших и брошенных ей. И излила она ему не душу, нет. Душ у конструктов не бывает, это ей Ви’Солистер популярно объяснил в первые же минуты их странного, одностороннего диалога. Излила она ему то, что эту душу заменяло, наконец приходя в состояние покоя.
Чем же ответил магик? Быть может строгим наказанием нерадивому существу или грубой насмешкой? Нет. Ответ был донельзя сумбурным и циничным, под стать природе столь могущественных существ, что окружали ее все это время.
Солистер решил оставить девчушку на попечении, предлагая кров и тепло. Было то не милосердие и даже не сочувствие, коие разглядела Агнесс в этом поступке по своей неопытности и доверчивости, но обыкновенный сухой расчет. Бесхозный, донельзя ведомый и впечатлительный конструкт, не знающий ни сна, ни боли. Идеальный инструмент в руках мага метаморфозы, не требующий ничего за слепое следование чужим амбициям. Энигма обзавелась домом.
Впереди Агнесс ждала настоящая эпопея, достойная тех самых книг, что она столь жадно глотала в захудалой библиотеке Хендельспорта. Знакомство с разношерстным магическим сообществом - от кичливых темных магов и жителей университета, до молчаливых рунных мастеров, чьи пальцы были испещрены шрамами или ее темноволосой приятельницы. Получение в собственные ладошки первой руны - руны порчи, что казалось вредила всем, окромя нее самой. Обучение всему-всему, что маг мог вложить в ее пустую, столь восприимчивую к новому знанию головушку. Идиомы, языки, история Кеменлада, да правила поведения в магическом мире, в который сущность только неспешно вступала.
Но отчего-то впереди остается одна единственная глава. И это не просто так. Ибо любой, кто хоть немного знаком с законами повествования, знает: хорошую историю в одно оглавление не упрятать. Агнесс ждала до иронии печальная участь.
Глава пятая. Издохла.
Утро то было донельзя обыденным - ни одной вылазки, ни единого знакомства с каким-то уж слишком загадочным Иным, ни даже внеочередного урока.. Чему-то! Нет-нет, то был час настолько спокойный, что мог у любого иного разумного существа вызвать легкое недомогание и недоверие, ярко контрастируя с привычным времяпрепровождением беловласого конструкта, что все никак не мог найти себе место в попытках усидеть без дела. Увы, таких мыслей в ее сознании не возникало. Ее внимание было приковано к четко различимому звуку лат, да цокоту копыт. Это все дева спутать не могла, даже лиши ее Флоренд всех органов осязания.
Спешно напялив на себя привычный, будто снятый с умершего, наряд, да заштопанный плащик, отдававший какой-то почти осязаемой нелепостью на фоне дражайшей гарды ее ненаглядного оружия, пребывающего в ножнах на поясе, дева выбежала на улицу, спешно перебирая босыми ногами и размахивая руками. Пользуясь своим искренним обожанием любого разумного, нацепившего жестянку поверх плоти, Агнесс почти сразу сошла за свою в этой разношерстной, слабо известной и бесконечно поддатой группе господ, принимаясь наперебой разбрасываться небылицами. Куда же они шли? Верно, куда глаза глядели. К близлежащей опушечке, быть может чтобы прикорнуть или развеяться.
Лес встретил их тишиной, лишь изредка нарушаемой карканьем воронья. Рыцари переговаривались лениво, дева шагала чуть в стороне, но была приятно воодушевлена, узнавая в этих людях образы, знакомые по сотням прочитанных страниц и ее старым приятелям. Конечно, реальность быстро внесла свои коррективы. Банда, что высыпала из-за деревьев, была не живописной шайкой разбойников из манускриптов библиотека, а сбродом озлобленных и голодных мужиков с дрянными тесаками, да стянутыми у кого-то панцирями и саббатонами. Вместо милой беседы немытых господ с Агнесс раздался лязг стали о щит одного из солдат.
Вокруг завертелась самая настоящая свалка, хаотичная и лишенная всякого благородства. Кто-то из рыцарей матерился, призывая Флоренда иль Асграаля в свидетели, да чтобы те вырвали нападающим гузна. Кто-то из бандитов визжал, получив по шлему рукоятью или кистенем по шее. Дева выхватила саблю рефлекторно, с тем же искренним любопытством, с каким прежде разглядывала жучков на травинках или паучат в пещерах. Ее клинок встретился с чужим, высекая сноп искр, раззадорив беловласку. Драка была обыденной, верно из тех, что случались с ее прежним отрядом десятки раз. Агнесс уже предвкушала, как будет после рассказывать Ви’ Солистеру об этой маленькой победе, приукрашивая детали ровно настолько, чтобы вызвать у мага хотя бы тень интереса, даже не представляя, что история превзойдет любые ее выдумки.
Столь же столь занимательного в самой заурядной потасовке? Ее руна. Руна порчи, коей любили побаловаться умелые фехтовальщики и солдаты в бою с живыми существами, желая преподать урок. Руна, вероломно потерявшая свой заряд в этот самый момент.
Поняла Агнесс это случайно - заслышав вместо привычного звона стали и воплей воинов шипение, под стать тем, что может услышать деревенские ребенок, надувший кузнечными мехами бараньих кишок, да ткнувшись в гладкую, перепончатую плоть заостренной палочкой. Конструкт хотела верно переспросить кого-то о природе звука, обращаясь то ли к ближайшему рыцарю, то ли к самой себе. Быть может даже бросить какую-то колкость или нелепицу, но слова застряли где-то глубине магической тушки, так и не добравшись до нелепой улыбчивой рожицы.
Нелепая, бесконечно шутливая гримаса сменилась столь же бесконечно искренним удивлением, что бесперебойно сменяло ее браваду и гоготливость. Ее руки не было на прежнем месте, плоть чернела и подбиралась к предплечью, опадая кусками. Сабля, что дева столь бережно держала при себе даже во время пребывания в стенах дома, пропала в то же мгновение, когда руна рванула в ее ладошке. Сознание, что ранее не смело покинуть ее головы даже во время тщетных попыток уснуть, в одно мгновение улетучилось, выводя ее из боя.
Кончилась история до боли нелепо. Астролог нашел ее искореженное тело в момент, когда баталия перебралась с этих мест куда-то прочь, унося за собой еще живых вояк, коих произошедшее кажется не смутило ни на одно мгновение. Лис поднял тело, дурно пахнущее порчей и сырой землей, но еще сохраняющее видимость формы, на руки, спешно направляясь к хижине на отшибе Лоренваля.
Дома, уложив ее на постель и пытаясь влить в призму хотя бы поток-другой магических ветров, он ждал, что конструкт откроет глаза, разразится потоком сумбурных извинений, зальется своим неискренним, артистичным хохотом или примется хлопать в ладоши. Но дева не ответила, молча истлев к утру, оставив вместо себя одинокий ранратовый шестигранник, да невыносимое зловоние, что видит Флоренд, так и не покинуло стен халупы звереся.
Эпилог.
Той ночью, когда тушка существа успешно истлела, оставив на чужой постели лишь дурно пахнущую дымку, да призму, являющуюся по-прежнему темницей для энигмы, в дверь этого нелепого гнезда раздался стук. То был Бейн О’ Грейтон, что с первых минут пришествия существа в этот мир наблюдал за ней, появляясь то среди посетителей библиотеки Хендельспорта, то среди отдыхающего в корчме люда. Безутешный астролог, на свою собственную беду, решился отворить дверь незнакомцу, впуская его в дом.
Стигиец, повинуясь зловещему шепоту, что кажется отголосками вырывался из его родного дома, без проблем обнаружил забавную безделушку, оставленную Агнесс после своей кончины. Не стесняясь взглянуть на лучи света, играющие в отражении сердца некогда почти живой, но абсолютно бездушной беловласки, господин Зеркало сделал звересю предложение от коего тот не смел отказаться. Непомерно высокая цена была уплачена в попытке ухватиться за хвост синички, выпорхнувшей из рук. Что, в прочем, обитателя Стигии лишь позабавило. Детали той ночи неизвестны даже самой Агнесс, что впредь носила имя Аурелия - в честь одного из известных лордов Предела, случайно попавшегося на глаза магикам в одной из сотен книг, коими полнился захудалый домик.
Известен лишь тот факт, что Ви’ Солистер без колебаний отдал остатки своей бесконечно горделивой и надменной души, а также тело погибшей возлюбленной, чтобы вернуть Аурелию к жизни, разрываясь меж своими личными, почти низменными желаниями и искренней заботой о ком-то, кто его верно не вспомнит.
Вместе с первым вздохом, что раздался в тот момент, когда энигма окончательно растворилась в теле, одноручка и двое ее спасителей, обнаружили в блондинке никуда не девшуюся способность понимать аркану, вызывая у собравшихся непомерное количество вопросов. Вместе с потоком чувств и эмоций, что сущность доселе не ощущала, Аурелия обзавелась настоящим ядром, став [Аколитом].
(Все эти события были отражены на сс, что попадут в топик после одобрения. Финальная глава была обсуждена с магическим разделом и вышестоящей администрацией. В случае надобности - отображу эти события еще и в финальной главе)
✦ 1. Какие дисциплины планируете взять, зачем они вам и как будете их использовать? В ходе игры список заклинаний можно будет изменять, но следите за тем, что из-за утраты некоторых заклинаний может посыпаться и весь концепт мага. Подробнее в объяснении сути первого маг. вопроса.
МИСТИЦИЗМ
Единственной опциональностью при составлении билда мистика является выбор энигм на соответствующих этапах.
На ступени Подмастерья выбирается [Поток боли], необходимый в будущем для связи с представителями магического сообщества или теми несчастными, коим не повезет оказаться в числе подопытных. Спектр использования тяжело недооценить - от поддержания простой деловой беседы с иными и запроса помощи от оных, до прямого воздействия на обезумевших морталесов, коим не повезет оказаться под действием данного заклинания.
На ступени Мага выбирается [Тень безумия], необходимая для проведения незамысловатых манипуляций над сознанием окружающих существ, насылая или останавливая жуткие видения, формируя привязанность или отвращение к тем или иным феноменам/людям/местам и в конечном итоге - создавая образ спасителя в лице Аурелии, что одной мыслью может остановить кошмарные образы, настраивая потенциального "подопечного" на нужный ей или товарищам лад.
Все прочие (базовые и дополнительные заклинания Мистицизма) будут использоваться для изучения природы Энигм, поиска Иных, работы с Небулой, пребывания в оной в случае возникновения непосредственной угрозы жизни мага или ее окружения, а также для заурядных сражений при необходимости.
✦ 2. Распишите ПОЛНЫЙ концепт своего персонажа, его жизненные цели, ориентиры и роль в этом мире. Также укажите сюжетные события в вашем топике или за игру на сервере, которые подталкивают персонажа именно к таким действиям. Обдумайте полноценно интересную идею, что не будет напоминать банальный набор слов, от которой можно будет развивать свою игру и следить за её прогрессией. Подробнее в объяснении сути второго маг. вопроса.
Можно ли излечить человека от него самого?
Лоботомия (I)
«У тебя всегда такой бардак в голове? Какой кошмар! Давай исправлю?»
Аурелия, вчерашний конструкт. Создание, лишенное любого из привычных настоящему человеку чувств, уже сегодня оказалась в тушке живого и вполне разумного существа, следуя неумолимой воле своего покровителя и результату его сделки со стигийцем. Самым тяжким бременем для мистика стала не потеря памяти о многочисленных приключениях, прочитанной библиотеке книг или товарищах, что всегда помогали девчушке, но вполне настоящая, почти заурядная сенсорная перегрузка.
Агнесс, коей та некогда была, не чувствовала ничего. Ей не были известны ни голод, ни страх, ни сочувствие. Не было каких-либо нужд и потребностей. Но после возвращения энигмы в Кеменлад дева ужаснулась. Дыхание, жажда, искренний ужас, глубокая печаль и конечно же кожа. Кожа, покрывавшая все ее тело, казалась чужеродной, тяжелой и вечно зудящей. Она, как и все вокруг, ощущала целый спектр эмоций и ощущений, для смиренного принятия которых у людей уходили годы, коих у нее не было. И это ужаснуло мистика, подтолкнув деву к ее бесчеловечным экспериментам.
Первичной задачей магички является отделение людского сознания от неподъемного груза эмоций и ощущений, приближение окружающих к состоянию безмятежности, в котором она пребывала ранее. Для этого дева не постесняется прибегнуть к использованию [Тень безумия] на разбитых, слабых и беззащитных людей, коим не светит поддержка окружающих, подталкивая их к принятию своей помощи, в дальнейшем вовсе выжигая наиболее проблемные участки сознания. Конечно же, подобные взаимодействия афишироваться на широкую публику маг. сообщества не будут. Вряд ли Иные поймут ее священную миссию.
Для достижения своей цели мистику потребуется установка взаимовыгодного сотрудничества с прочими Иными или их организациями, что существуют в Пределе. Деве необходим анализ фрагментов памяти от магов Темпориса, обман и подчинение воли от магов Света, блокирование воспоминаний от магов Молнии или внедрение различных модификаций в организмы подопытных от магов Метаморфозы или Нечестивцев. Взамен Аурелия может предложить свою поддержку в работе с наиболее проблемными представителями магического сообщества, используя [Дитя Гейи] и [Ищейка] в связке с астрологами для поиска беглецов и маг. преступников или [Тень безумия] в связке с магами света/темпориса для усмирения наиболее буйных элементов общества. В конечном итоге, это лишь расширит спектр доступных ей существ для экспериментов и освобождения от лишних мыслительных процессов. Быть может именно маги гораздо лучше поддаются таким манипуляциям?
[/SPOILER]- Формирование успешного и понятного механизма по отделению личности человека от его эмоционального багажа, избавления от боли и наконец окончательного слома воли.
- Создание справочной литературы, описывающей основные принципы устройства мозга и личности как таковой, представляя ту магическому сообществу.
- Командная работа с представителями прочих дисциплин, изучение доступного им арсенала и пользы оных в ее ремесле.
- Создание Magnum opus, окончательно знаменующего завершение серии опытов и подводящего черту - существа не обремененного любым из тех качеств, что ей кажутся чуждыми и ненужными. Создать кого-то, больше подходящего на конструкт, нежели обыкновенного человека.
Фолиа де дуэ (II)
«Тебе ведь тоже бывает одиноко? Не бойся. Я знаю одно чудесное местечко, тебе там понравится»
Человек, обездоленный и брошенный, всегда будет тянуться к таким же социальным элементам, формируя воинские отряды, преступные и раубриттерские банды или культы. В конечном итоге, тяжело винить разумного за следование древнейшему из инстинктов. Однако, быть может, Аурелия предложит им лучшее решение?
Мистик ставит своей дополнительной задачей формирование группы лояльных, беспрекословно исполняющих команды разумных. Ей подходит как получение контроля над одним единственным лидером, так и создание независимой и сепарированной ячейки из ранее "обработанных" господ, что будут без участия магика подготавливать неокрепшие умы. В конечном итоге, Аурелия согласна рассмотреть вариант постепенного перехвата власти в уже существующей организации путем работы с низами.
Для проведения столь бесхитростных действий у мистика имеется пускай и скромный, но оттого не менее практичный арсенал.
[Тень безумия] представляет наибольший интерес, позволяя привить разумному страх одиночества, привязанность к новому окружению или недоверие к прежней ячейке, с которой существу приходилось сотрудничать, переключая на необходимую Аурелии волну.
[Поток боли] - второй необходимый Аурелии инструмент, требующий особой осторожности (сокрытие лица и личности). С ним приходит передача команд и приказов "пастве", ввод наиболее безвольных или успешно подавленных в религиозное безумие или экстаз, банальное формирование шпионской/разведывательной сети послушных подчиненных, не осведомленных друг о друге ячейках.
Данная авантюра имеет наибольший потенциал именно при сотрудничестве с магами и их организациями, передавая пассивный контроль над толпами людей. Поиск информаторов, расходного материала для экспериментов или тяжело вооруженный отряд солдат для любой авантюры, избавляя их от риска быть раскрытыми, или что еще хуже, убитыми в различных авантюрах.
Успехом Аурелия считает создание/контроль рыцарского отряда, религиозного культа или любой другой полезной и практически применимой группы лиц, готовой беспрекословно слушать лидера, личность коего им даже не будет раскрыта, а также проводить набор новых участников, подготавливая живой материал для работы магика.
Диспансерное наблюдение (III)
«Погоди, тебе кажется, что тебя преследуют? Тогда можешь оставаться, побеседуем»
Аурелия прекрасно знает о том, что каждый Иной пребывает в нескончаемой гонке со временем и реальностью цена которой есть его жизнь и стремления. Дева знала это не понаслышке, уже успев поучаствовать в сражении с охотником или ведя отвлеченные беседы с магическими преступниками, всячески избегающими ответственности. Мистик готова использовать такое положение вещей себе на пользу, предлагая целый ряд пускай и не универсальных, но решений.
Используя набранную "паству" (см. Фолиа де дуэ), Аурелия готова любыми доступными ей методами доказать что продукт ее изысканий способен принести пользу магическому сообществу: предоставление информации через каждую имеющуюся у той пару ушей и глаз; отлов буйных колдунов или иных что раскрывают магию простому люду, используя весь доступный арсенал мистика; материал для экспериментов. Однако же, если предприятие не дает никаких явных результатов и ее коллеги терпят провал за провалом, магичка вынуждена будет приоткрыть еще одну завесу.
Аурелия согласна использовать [Пространственный разлом] для реализации тысячи и одной хотелки Иных: с целью защиты различных представителей магического сообщества в тех случаях, когда им требуется без единого следа скрыться от преследования, быть может провести уединенную беседу с другим разумным, спрятать безделушку или просто поглядеть на Небулу по мотивам, известным лишь им самим.
За такую услугу деве требуются лишь признание и лояльность различных представителей магического мира, коим потребовалась ее помощь. Для достижения взаимовыгодных условий Аурелия готова провести, как обыкновенную дружескую беседу без применения своих сверхъественных способностей, так и в тайне применить [Тень безумия], не покидая Небулы, “Если в цене господа не сойдутся”.
Успехом Аурелия считает формирование группы доверенных магиков, связанных с ней теми или иными договорами, по возможности согласившиеся на [Поток боли].
Использование их в своих околонаучных изысканиях. Быть может даже решит избавить тех от чувств в ходе эксперимента (см. Лоботомия). В конце-концов, ее масштабные цели не реализовать в одиночку.
В случае, если магическое сообщество сочтет ее манипуляции бесчеловечными, недостойными и непозволительными, дева готова втайне использовать любые грязные способы, как например воздействие через подчиненных ей магов для дискредитации несогласных, продолжая работу.
Когнитивно-поведенческая терапия (IV / Минорная)
«Знаешь, там не было ничего. В голове-то! И это было просто чудесно»
Беловласка считает, что изучение Небулы и жутких обитателей этого безмолвного, черно-белого местечка, было предначертано ей по праву рождения. Не мудрено, учитывая, что Аурелия была создана из растворенной в чужом теле Энигмы.
Ключевой задачей она считает поиск сразу нескольких ответов на остро интересующие ее вопросы, касающихся следующих феноменов: природа энигм и их связь с ранее умершими существами, возможность их существования за пределами Небулы, секрет долгожительства и его практическое применения на живых существах, момент формирования в Небуле Энигмы из только что погибшего существа и тд.
Все это дева собирает в попытке узнать, возможно ли поместить энигму в живое тело, как то было с ней. Быть может устроить симбиоз обитателя Небулы с еще живым морталесом или Иным, не обладающий дисциплиной Мистицизма.
В случае успеха - определить четкий список условий для совершения данной манипуляции и понять, можно ли считать это порчей в привычном понимании.
Манипуляции с Энигмами и прочими живыми существами, вывод нового вида порчи или симбиоза. В случае, если эксперименты не дадут результата - четко определить это и зафиксировать.
Сеанс психодрамы (V / Минорная)
«И быть может, если тебе хватит смелости, ты познаешь то, что я тогда чувствовала. И ты не сможешь отказаться»
Подводя итог, Аурелия занимается всем этим не из детского, примитивного эгоизма, присущего каждому разумному, что не научился отделять свое эго от окружающего мира, не из жажды наживы или власти ради и даже не из глубинной жажды знаний, а из пришедшего с момента перерождения сочувствия ко всем прочим живым существам.
В попытках подчинить людскую волю и сломить разум потерявшихся, дева пытается приблизить простых людей к состоянию, в котором она пребывала прежде сама. Полное отсутствие эмоций, болезненных ощущений, лишних мыслей и даже воли, видя их наличии скорее обузу, инструмент для пастыря, что готов взять на себя столь невыносимую ношу.
Аурелия планирует создать свой собственный, идеальный по ее мнению конструкт, поместив внутрь призму с далеко не случайным существом. А с Энигмой погибшего, искренне верного и преданного, заслужившего покой.
Создание высококачественного конструкта, к коим можно было отнести ее до перерождения. Внутри - энигма наиболее верного существа из числа её "паствы", дабы тот помогал исполнить ее миссию и в посмертии.
1. Имена, прозвища и прочее: Аурелия; Агнесс.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): Tek1la
3. Раса персонажа: Человек
4. Возраст: ???
5. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Невысокая дама, чуть более полутора метров ростом. Волосы оттенка светлого блонда, голубые глаза, спокойные и мягкие черты лица, свойственные существу беззлобному. Темные наряды и платья - самые частые образы в гардеробе. Обычно с ними ярко контрастируют какие-нибудь блестящие побрякушки. Левая рука отсутствует.
6. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): дева, исходя из ее природы, до сих пор до конца не управилась со своей лимбической системой, кроющейся где-то в коре головного мозга. Эмоции, повинуясь не до конца ей ясным механизмам, перебиваются друг-другом, либо же вовсе пропадают в моменты крайней степени исступления или удивления. Пацифист в узком смысле этого слова, испытывая острое отвращение к привычным формам физического насилия и расправы. По крайней мере, избегает оного самолично.
7. Таланты, сильные стороны: Эмпатия и сочувствие, тяга к коллекционированию книг. Бесконечно открыта к общению даже с самыми маргинальными из сущностей.
8. Слабости, проблемы, уязвимости: Доверчива донельзя, избегает физического насилия, прекрасно помня один единственный момент своей прошлой жизни - потерю конечности в бою и взрыв. Беззлобна и чувственна насколько это возможно для живого существа. Легко подвергается сенсорной перегрузке и удивляется базовым вещам и фактам, коих волею судеб не знала.
9. Привычки: Говорить вразнобой и невпопад, загибать пальцы. Бывает вскакивает и ходит взад-вперед, рассказывая небылицы.
10. Мечты, желания, цели: Подчистить людское сознание от тех вещей, что делают человека.. Человеком. Из чистейших жалости и понимания.
11. Языки: Амани, сильный флорский акцент (не знает ни единого слова).
Последнее редактирование:
