Жизнь Эймона КодлатаНекоторым временем ранее, Эспен Кодлат Замудренный связался с дамой под именем Анна, что была деревенской простолюдинкой. От неё у Эспена родился сын, а спустя некоторое время сам Эспен ушёл к другой, Бронне, от которой на свет появились три брата – Каладог, Эйгар и Снорри. Сына Эспена от первого брака звали Рагналлом и тот быстро отделился от общей толпы. Он не был бастардом, его также обучали военному делу, но он иногда отклонялся от общего пути. Однажды, так он отклонился в сторону врачевательского дела. Любому, даже самому доблестному рыцарю нужен хороший лекарь. Рагналл связался с военными лекарями ещё в юности и принял решение стать таким же.
Спустя десяток лет он уже был хорошим лекарем. Хорошим, естественно, лишь для земель в которых жил. Он обрёл жену и произвёл на свет двух дитя, вернее, детей то он плодил как надо, да вот только дохли они как мухи, так-что осталось только двое самых крепких везунчиков, и ещё пару девок, которых быстро сбагрили куда-подальше, ибо флодмундцы редко фиксируют рождение женщин, так-что в основном на воспитание остались пацаны, коих батя также желал посвятить в своё дело. Одного из них с рождения окрестили Хоганом, младшего на всего год – Эймоном.
Рагналл был довольно добрым отцом, для Кодлата. Бил не так часто и был не таким уж идиотом, но точно помешан на своём деле как никто другой. Способы лечить у того были действенными, если тот того хотел. Мелкие всегда росли под присмотром, жёстким, но зато он любил своих детей, хоть и по-своему.
Эймон в целом был довольно спокойным отроком, рос изначально чисто с батьком и братом, потому-что отдавать куда-то его не собирались до лет так восьми. До этого времени ему только Рагналл иногда показывал на практике лечение и даже давал Эймону иногда себя попробовать. Получалось херово, всё-таки давать семилетнему ребёнку право помогать в лечении было плохой идеей, но, видимо, Рагналлу это даже нравилось. Эймон с самого начала видел страдания людей из-за своих действий, этим закалял своё ментальное состояние, так-что уже с восьми лет он наблюдал за сражениями на похер.
Точно также он обучался простым, начальным делам военным. Под присмотром отца, Эймона и его брата обучали простому владению мечом и седловой езде. Дети росли жестокими, херачили зверьё, много дрались, но не друг с другом. Всё-таки в Флодмунде всегда если кого побить, да вот со своим братом, Хоганом, всегда шли за руку, никогда друг друга не предавали.
Со своими родственниками, что у Рагналла, что у самих братьев никогда ничего не выходило. Уроды с дома Кодлатов больше мешали, тот-же главный ублюдок, ненавистный всеми Каладог, что заставлял мальчиков буквально пресмыкаться пред собой, до боли мешал обоим братьям, да даже другим своим потомкам, вроде Гисли. Который, к слову, был не намного лучше. Шизофреник, что бегал и всем утверждал, мол мог будущее видеть, хотя когда Эймон был мелким, он в это даже мог верить.
Из-за всего этого Рагналл больше предпочитал меньше давать отрокам контактировать с родственниками, а потом пристроил их при септонах Ведьминого Холма. Там юноши обучались хирургии, а Рагналл и некоторые другие вояки помогали воспитывать из пацанов настоящих рыцарей. Хоган иногда противился обучению делу врачевателя, зато Эймон всегда больше склонялся в сторону именно лекаря. Оттого, быть может, он и вырос чуть мягче своего брата, но всё ещё мог набить морду дворовым псам в новой стычке с соседними детьми.Тогда в целом Эймон любил мордашники квасить своим недругам. С братом они были не разлей вода и вместе бегали драться со всякими мальчуганами. Эти двое держали в страхе даже тех, кто был старше их. Вывозили чистой уверенностью, хотя иногда по шапке получали, когда уж совсем в крайности переходили.
С четырнадцати лет оба отрока получили свои мечи, уже более серьёзно обучались военному делу у “профессионалов”, насколько их можно такими назвать, конечно. Всё дальше и дальше от дома Кодлатов были Эймон и Хоган, при это черты предков в них сохранялись. Септоны, конечно, замечали все эти проблемы, вроде чрезмерной жестокости, но не придавали значения, ведь для кого как, но для Кодлатов такая херня это ещё цветочки. А жестокость порой переходила все рамки нормальной для обычного подростка. Эймон с Хоганом тогда столько хери творили, могли убивать всяких птичек ножами, а потом зашивать им раны как учили септоны, хотя и то получалось криво. В целом стать хирургами Эймону и Хогану не светило, последнему просто было похер и он сильно не сторался, а первый старался, но его, мягко говоря, странное мышление, не давало просто так обучить его всему что надо. По сорок раз отвечать на вопросы, которые чаще всего звучали как-то так: “а если я это не так сделаю, он сдохнет, или дальше будет мучаться?” – это было невыносимо даже для самых терпеливых.
В целом обучение лекаря шло хуже, чем обучение травничеству. Из-за специфической веры септонов Вороньего Кладбища в духов, лес почитался будто бог и знаниям по базовым травам обучались все. Да вот только Эймон этому заинтересовался дико, а отказать ему не могли, а то боялись разгневать кого из Кодлатов и подохнуть потом в канаве, тут репутация сыграла положительную роль. Так-что травам обучали Эймона очень хорошо, любимым снадобьем для него стал сок цветка Райя, уж очень смешно было дать этот сок пациенту и не предупредить, что надо бы поторопиться в нужник ближайший. Первый раз так Эймон совершил ошибку, не сообщив про это, а дальше уже делал специально как темку просёк.
А так обучение травам шло легко, благодаря желанию мальчика этим заниматься. В основном, конечно, он учился противостоять ранам, полученным в боях, всякие лечебные мази и травы для срастания костей после переломов, ну и самое любимое — прижигание ран. Этим мальчик любил заниматься, даже когда не так надо было. Ну а что толку? Скажешь вояке мол “тут надо прижечь чутка”, а он, если тупой, не догадается в чём дело, а ты понаблюдаешь за тем как этот идиот мучается от больного прижигания, вот умора!
В практике дел было много, Флодмунд далеко не спокойное место и примерно с шестнадцати лет юношу стали допускать к более серьёзным делам, связанным с большими стычками вояк и сильными повреждениями. Хоган там уже почти полностью забил на дело врачевателя, а вот Эймон делал успехи как в травничестве, так и в обычном лекарском деле, практикуясь на удачно попавших к нему вояках. Практика там была сомнительная правда, иногда ошибки совершались просто из-за желания самого Эймона, но, как говориться: чтобы сделать всё слишком херово надо знать как сделать всё слишком ахеренно! Значит, всё правильно.
Тогда уже были и первые бои, сначала дуэли, а потом и стычки с прошлыми недругами. Одним из таких оказался идиот Ахрен с какого-то нищего дома. В целом его имя часто могли коверкать как “ахер” и именно это встречало каждого, кто когда-либо его встречал. Напыщенный, вечно бегающий под юбкой своей мамаши, такого зарубить было бы очень круто. Так ещё и в один из вечеров, на небольшой прогулке такая возможность упала на голову Эймона. Он встретился с Ахреном и тот как обычно стал выговаривать всякую херню. Давний соперник в глазах Эймона уже был врагом полноценным и завязалась целая дуэль. На удивление для одного из идиотов… ну, то есть для Ахрена, дуэль то, прошла как надо! Но для Эймона, он выиграл. Уже подставив меч к горлу Ахрена он готовился убить, но ему помешали друзья Ахрена. Они вмешались и сильно избили юношу, даже меч чуть не отобрали, но быстро на помощь пришёл Рагналл с Хоганом, отогнав беду и позор, который могли наслать на дом Кодлатов.
При том, не дворовое, а полноценное обучение военному делу также в сторону не шло, Рагналл давал продвижение и тому, и другому делу. Частенько приходилось подгонять Хогана на обучение бытию лекаря, а Эймона на обучение бытию воина. И в том, и в другом случае всё сопровождалось скандалами и рукоприкладством, но это уже постоянно бывает. Эймон пока не мог оказать толкового сопротивления, так-что злость отрабатывал на неудачно попавшимся под руку пациентам, ну или просто рядом пробегавших по лазарету крысах. Ну и по своему желанию на этих крысах он обучался зашивать раны, так-что это уже было отточено очень хорошо.
Зато фехтование у Эймона получилось отменным. Ловкость рук, отработанная у септонов при обучении мелким операциям, давала о себе знать, в этом Эймону не было равных. Его стиль боя более был элегантным и чётким, нежели просто агрессивным, это отличало его от брата.
Однако время шло, у септонов уже учиться было нечему, почти, но идти в полноценную хирургию у Эймона не выходило и он полноценно перешёл в работу над уже полученными знаниями, ну и на навёрстывание упущенного по делу воина. Теперь контактов с другими ублюдками дома Кодлатов было больше. Батёк уже на сыновей хер забил к их двадцати годам, так-как те уже и отпор дать могли, да и в целом уже из тряпок мужиками потихоньку становились, можно было забить, воспитывать то нечему.
Так что там по дому Кодлатов? В целом никогда с ними контактировать Эймон не любил, ибо для него даже собственные родственники были странными, скорее даже, очень тупоголовыми по его мнению. Что Каладог, который заставлял пресмыкаться, когда братья были ещё маленькими, что Гисли, вёл себя как провидец, думал что крутой, а на деле всё также тупой. Эймон, росший с отцом и септонами, привык видеть более адекватных людей вокруг себя, хотя самого его адекватным назвать было сложно, но хер с ним. Короче, дела со своими не задались, а буйный характер давал о себе знать. Да в целом его горячая кровь всегда подначивала на какую-то херню. То в драку ввязался, то сам её начнёт, то аж до дуэли насмерть дойдёт, да вот до смерти доходило редко, хотя и некоторые противники Эймона успели подохнуть, жаль, не от его рук.
Работа лекарем шла своим чередом также, как и кукуха съезжала всё больше от контактов с другими Кодлатами и ахрененного прошлого, но это ладно. Опять объявился сукин сын Ахрен, будь он проклят. Эймон ненавидел его всем сердцем, ибо после той дуэли он вечно бегал со своими друзьями, да под юбку мамке забирался и плакался когда рядом Эймон появлялся. Юноше то больше доставляло удовольствия, но только по началу. Потом уже стало надоедать и они друг друга стали ненавидеть, то, кстати, было не просто предположением. Хер пойми к чему, но Ахрен доставал Эймона везде и пытался поднасрать под дверь, мягко говоря, так даже “компромат” собирал и всякое рассказывал септонам и друзьям.
Да вот идиоту однажды не повезло. Ахрен связался в какой-то бойне, то-ли с разбойниками, то-ли по тупости ещё одну дуэль завязал, без разницы. Попал он в лазарет и, ой какая удача! Эймон в этот момент был на рабочем месте и попал к койке этого маминого сынка. Фактически, спасти идиота было невозможно, он уж в обмороке пролежал день, еле дышал. Эймон конечно постоял, посмотрел, а потом забил на пациента, ради вида перевязав тому пару конечностей и пошёл дальше работать. Ахрен скопытился, а обвинить его мамке было некого, кроме Эймона, потому-что тех разбойников, что её сынка подстрелили найти было невозможно, а про годовой конфликт Кодлата с Ахреном молва уже шла давно.
Сначала Эймон забил на это, но друзьяшки мёртвого Ахрена начали близко караулить юношу, стараясь подловить на ошибке. Наученный горьким опытом Эймон, будучи ещё и параноиком, порой спал в лазарете, выходя с него только днём чтобы на улицах ещё был кто-нибудь и пацаны не смогли подловить его так просто. Ну и брат помогал проходить чтобы никто не заметил до дома.
В один день пришла весть, Хогана избили те ублюдки, отобрали меч и оставили в лазарете. Опросив брата Эймон загорелся обидой и жаждой мести, охота началась уже на друзей уже мёртвого Ахрена. Нахрена те вообще пошли против Кодлатов было не ясно, но благодаря помощи немногочисленных кентов Эймона удалось найти почти все личности совершивших сие проступок. Хоган к тому моменту вылечился, но навсегда остался хромым на правую ногу, а также один из его очей более не видел, что сделало его инвалидом на всю жизнь. Месть должна была свершиться.
Эймон отправился искать всех ублюдков из друзей Ахрена. Первым стал самый тупой, но сильный из них, один юноша лет девятнадцати, выглядел крепким, но Эймон подкараулил его и нанёс удар прям по мордашнику, а потом и в затылок, избил до полусмерти и бросил где-то у реки. Остальные по той-же схеме, да вот только парочку из избитых так домой и не вернулись. Это можно было назвать преступлением, однако кроме пустых слов в сторону Эймона ничего не было. Обвинить его в этом могли толком только пару пацанов, что домой после такого вернулись, да вот только доказать никак не могли. Противников у Ахрена было дюжину и у его друзей тоже. Оказалось, что Кодлат тут вообще не один кого можно было обвинить. После действий Эймона такое стало повторяться постоянно, из-за чего бывшие друзья этого идиота страдали не хуже него.
Теперь мести хотели те ублюдки, что выжить смогли. По итогу те выследили Эймона с Хоганом и втроём напали. Честно? Хер знает на что надеялись. Втроём против двух Кодлатов, да вот как бы не так! Хогана успели сильно ранить в бок, а Эймону медлить было нельзя и тот зарубил двоих, пока с первым в начале успел разобраться Хоган. В итоге, трое придурков подохли, а Хоган попал в лазарет, где Эймон и другие лекари пытались сделать всё возможное чтобы тот выжил.
К сожалению, сохранить жизнь Хогану не удалось, но месть уже была исполнена. Юношу похоронили с почестями, коих он заслуживал и, не удивительно, Хоган успел дать потомство, да и Эймон был в относительном порядке и продолжение ветви лекарей у Кодлатов не было обречено. Но боль Эймона за брата всё-равно оставалась очень большой раной на его чёрством сердце.
Эймон продолжал работать в лазарете, да вот только пропустить смерть аж четверых человек, почти полноценных вояк местные не могли, вопросов к Эймону появилось много и того с трудом могли держать в лазарете, ведь многие, связанные с домом мёртвого Ахрена были возмущены и желали суда.
Желая избежать суда и успокоить себя после смерти брата, Эймон решает уплыть в Предел, услышав о новых землях где можно всё начать с чистого листа. Так, быстро собравшись в путь, Эймон попрощался с отцом, в последний раз послал Каладога, в своих мыслях, конечно же, и поплыл на новые земли.
Попав туда, Эймон первое время вёл более-менее отшельническую жизнь, живя подальше от людей, так-как многие ему были противны, а где-то он просто проявлял свою паранойю и боялся всего попало. Там удалось найти лишь одного знакомого, что успел обучить Эймона амани, на слабом уровне, но достаточном для простого общения.
Потом он узнаёт о Дойле из Гнилой Реки и его поселении Чарнхольд, после чего направляется туда, дабы хоть где-то проявить себя, пусть и большинство собственных родственничков ему не нравились, но попытка не пытка, наверное.
Общая информация:
2. ООЦ ник: ???
3. Раса: человек
3. Возраст: Двадцать четыре.
4. Вера: в духов (Флодмундская, барго)
5. Внешность: x
6. Характер: Эймон один из самых адекватных Кодлатов, но это не делает его адекватным в общем, проблем достаточно. При этом он хладнокровен и вообще не восприимчив к смертям, может лишь расстроиться или, скорее, разозлиться от смерти близких людей. Характер в целом неоднозначный, присутствует паранойя, но лёгкая и проявляется редко. В остальном характер нейтрален, его нельзя назвать весёлым, но и грустным тоже нет, скорее простым мужичком.
7. Сильные стороны:
- Знания врачевателя.
- Крепкое телосложение.
- Хладнокровность и расчётливость.
8. Слабые стороны:
- Жестокость и хладнокровность (в некоторых ситуациях излишни).
- Лёгкая паранойя и сложности с доверием.
9. Привычки: Эймон любит тренировать всякие навыки на мёртвых зверях, но старается не перебарщивать с убийствами зверья чтобы не злить духов. Также с десяток привычек по части дела лекаря.
10. Мечты: продолжать совершенствоваться в деле лекаря и травника. Найти дом и жить спокойно.
11. Языки: амани, флодмундский
12. Роли: воин-выпускник, полевой лекарь, травник-собиратель
