Западные провинции Хобсбурга, зажатые между торговыми трактами и вечно дымящими мануфактурными городами, рождали людей - и не только людей - жёсткими, как подошвы старых сапог. Именно там, в портовом Гальмарре, в году, когда торговый флот Союза потерял в шторм треть своих галеонов, в семье докового надсмотрщика Конала Мёрфи и его жены Сиобан появился на свет один единственный котёнок. Мать нарекла его Мэйвом - по имени деда, сгинувшего ещё в Пограничных войнах. Отец принял это как должное и вернулся к работе.
Детство Мэйва было небогатым, но не голодным - редкая удача для доковых кварталов Гальмарра. Конал держал семью в строгости: ранние подъёмы, счёт и письмо по вечерам, никаких лишних разговоров за столом. Мать иногда рассказывала старые филомские байки о героях и странниках, и маленький Мэйв слушал их с тем особым горящим вниманием, которое взрослые предпочитают не замечать - слишком хорошо понимая, к чему оно ведёт. Порт давал остальное: запах смолы и дальних морей, грубые матросские истории, виды на корабли, уходящие в неизвестность. Отец запрягал на работу, Мэйв во многом ему помогал. Работая с отцом он научился разговаривать с людьми, договариваться и самое важное - распоряжаться деньгами, которые у него были, хоть и очень мало. Уже в том возрасте у кота появилась тяга к золотишку, он устал жить в грязи и желал стать гордостью для своей родословной. К двенадцати годам он знал назубок все маршруты торговых судов Союза и умел держать нож так, как учат не в хороших домах. Работа не терпела остановки; Мэйв научился рыбачить, улучшил свои навыки коммуникации и общения с людьми.
Когда Мэйву исполнилось шестнадцать, умер отец. Тихо, от чахотки, которую скрывал почти год. Долги по дому оказались неожиданно крупными. Мать перебралась к сестре в деревню, а сын остался один на один с городом и необходимостью кормить себя. Несколько месяцев он перебивался случайными работами на доках, пока однажды не натккнулся на объявление, приколоченное к столбу у таверны «Солёный якорь»: вольный отряд наёмников набирал пополнение для охраны купеческих обозов на южном тракте. Жалованье - скромное, условия - суровые, опыт - не обязателен. Мэйву было семнадцать лет, и он вступил в отряд, ведь кормить себя было необходимо.
Наёмники оказались именно тем, чем и должны быть подобные отряды - скромной бандой ветиранов с мутным прошлым и тягой к выпивке, которые, тем не менее, умели держать строй и не бежать при виде разбойников. Мэйв учился быстрол. Фехтование давалось ему от природы - кошачья реакция и чувство дистанции делали из него опасного противника уже на второй год службы. Старший капрал отряда, одноглазый дарец по имени Хорст, как-то раз посмотрел на него во время тренировки и сказал негромко: «У тебя взгляд орла, парень. Высматриваешь всё сразу.» Прозвище прилипло.
Три года в рядах наёмников дали ему навыки. Следующие два, в наёмном отряде «Кленки Хальберта», - опыт. А опыт на войне - вещь обоюдоострая. Мэйв видел, как легко люди начинают оправдывать лишнее: чуть больше взять с поверженного врага, чуть меньше церемониться с мирными, которые «всё равно прячут зерно». Сам он поначалу держался в стороне от подобного - но граница между брезгливостью и привычкой оказалась тоньше, чем казалось. После одного особенно грязного дела на западной границе, где отряд «зачищал» деревню от якобы укрывавшихся там беглых преступников, он впервые взял себе чужое не потому что нужда, а просто - потому что мог. Это ощущение ему не понравилось. Но и не заставило вернуть взятое.
Следующие несколько лет Мэйв ходил из отряда в отряд - таков удел наёмников, которых ценят за умение, но не торопятся держать рядом слишком долго. Характер у него был не из простых: молчаливый в работе и резий в споре, он не терпел командиров, которые считали деньги раньше людей, и не скрывал этого. Репутация складывалась двойственная - надёжный в деле, неудобный в быту. Мараддёрство превратилось из случайности в привычку, которую он сам предпочитал называть «правом сильного» — формула удобная и ни к чему не обязывающая.
Когда ему было под тридцать, случай занёс его в портовый город Ламорру, где вербовщики Хобсбургского Содружества предлагали желающим место на корабле до Ультрамар - нового материка, колонизация которого шла с переменным успехом уже второе десятилетие. Колония Клируотер нуждалась в людях с оружием: местные племеена - коренные жители материка, которых поселенцы обобщённо называли «дикарями» - не спешили уступать земли без борьбы. Жалованье обещали хорошее, землю - возможную, перспективы - туманные. Мэйв подписался без особых мыслей, ведь деньги были нужны всё так же.
Ультрамар оказалс не тем, что он ожидал - впрочем, он и не ожидал ничего конкретного. Клируотер был молодой колонией со всеми болезнями молодости: грязью, спорами о земле, страхом перед лесом и той особой жестокостью, которая рождается, когда люди чувствуют себя одновременно завоевателями и осаждёнными. Войны с племенами шли вяло и жестоко - набеги, карательные экспедиции, переговоры, которые никто не собирался соблюдать. Мэйв воевал исправно, без лишней кровожадности, но и без лишней мягкости. Земля была чужой, противник - незнакомым, логика - прежней.
Именно там, в Клируотере, он впервые услышал об округе Дредмур. Слухи приходили обрывками - что-то случилось на западном побережье, что-то нехорошее, что людей туда зовут добровольцами и платят по-другому. Мэйв расспросил вербовщика Компании Добровольцев, выслушал, помолчал, и на следующее утро подал заявление. Не из благородства - он давно перестал притворяться, что действует из благородства. Просто дело было новым. А новое дело - это всегда что-то, ради чего стоит проснуться утром.
