- Сообщения
- 2
- Реакции
- 9
⟡༺✦༻⟡
ГЛАВА I. За стенами Эирини
⟡༺✦༻⟡
Эирини умела казаться вечной, не смотря на постоянное движение. Ее взводы, казалось, держали небеса, ее камень хранил тепло даже в сырые сезоны, улицы пахли морем, винами и чужеземными причудами. Внизу, там, где начинались рынки, а дальше - портовые кварталы, град жил громко: музыкой, речами на множествах наречий, звонами чужих монет, смехом и слезами. Поговаривали, здесь можно стать кем угодно. Наверное, это была прадва - если у тебя есть, с чего начинать.
Те, у кого не было ничего, начинали с низов.
За стенами Эирини жизнь не заканчивалась, но становилась более блеклой, дешевой и безвкусной. Дома выглядели не слишком презентабельно - полугнилые доски, глина, обрезки тканей вместо занавесок. Воздух пах мокрой землей, дымом, рыбой и травами - те немногие яркие оттенки, которые кто-то там мог себе позволить. Тессия родилась и выросла в таком месте.
Семиморфитов в Эирини терпели чаще, чем любили, но и за это можно было сказать спасибо. На площадях, если тебя не заметили - это уже было удачей. В ремесленных цехах одаривали улыбкой и приветствовали до того момента, пока не приходилось делить прибыль или доверять дорогую работу. В условиях бедности все было просто: часто обращали внимание не на кровь, а на пользу, что ты можешь принести. И все равно взор иногда задерживался на ушах дольше, чем следовало.
Колокола Флорендства гремели над градом по праздникам, и часто она слышала слово «милость», когда видела, как бросают монетку или кусок хлеба нищему. Тессия запомнила это слово достаточно рано, но быстро поняла, что милость имеет свойство быть мимолетной. В остальное время спасала тяжелая работа, а не она.
Те, у кого не было ничего, начинали с низов.
За стенами Эирини жизнь не заканчивалась, но становилась более блеклой, дешевой и безвкусной. Дома выглядели не слишком презентабельно - полугнилые доски, глина, обрезки тканей вместо занавесок. Воздух пах мокрой землей, дымом, рыбой и травами - те немногие яркие оттенки, которые кто-то там мог себе позволить. Тессия родилась и выросла в таком месте.
Семиморфитов в Эирини терпели чаще, чем любили, но и за это можно было сказать спасибо. На площадях, если тебя не заметили - это уже было удачей. В ремесленных цехах одаривали улыбкой и приветствовали до того момента, пока не приходилось делить прибыль или доверять дорогую работу. В условиях бедности все было просто: часто обращали внимание не на кровь, а на пользу, что ты можешь принести. И все равно взор иногда задерживался на ушах дольше, чем следовало.
Колокола Флорендства гремели над градом по праздникам, и часто она слышала слово «милость», когда видела, как бросают монетку или кусок хлеба нищему. Тессия запомнила это слово достаточно рано, но быстро поняла, что милость имеет свойство быть мимолетной. В остальное время спасала тяжелая работа, а не она.
⟡༺✦༻⟡
ГЛАВА II. Тропа Флории
⟡༺✦༻⟡
За город она часто отправлялась не только из детского интереса, наивности или желания, но и из обязанности, что ложилась на плечи в юном возрасте.
Сначала она не знала ничего. Не названий, не того, как они выглядят. Держала в уме лишь описанные формы и цвета, запахи. То, как должен ломаться стебель, если он созревший и пригодный для чего-либо, и как он крошится, если уже «пуст». Знавала, что некоторые грибы любят прятаться в тени, а другие любят гнилые пни, и что в сезон дождей их можно набрать гораздо больше, если знать, где искать.
Руки достаточно быстро поросли первыми мозолями, порезами и ссадинами от особенно неудачных походов за город. Под ногтями оставалась земля, сколько не выскабливай и не отмывай. От девчушки всегда исходил травянистый запах, вперемешку с чем-то влажным, точно после дождя. Все эти походы не проходили безрезультатно: если она не принесет домой что-то полезное, то усвоит для себя нечто новое.
Сначала ошибки были мелкими, незначительными: сорвала не тот стебель, искала растение не в том краю, продала ценное соцветие слишком дешево. Года шли, на теле оставалось все больше следов ошибок, но жажда возвращаться за город, к травам и полям, не угасала. И именно тогда в ней проснулось не только романтическое «хочу», но хищное, почти болезненное: «почему?».
⟡༺✦༻⟡
ГЛАВА III. Запахи рынка
⟡༺✦༻⟡
Рынок Эирини начинался задолго до прилавков. Первым тебя находил запах - нарастал волнами, что перебивали сами себя. Рыба, дичь, специи, свежее дерево. Пряности слишком дорогие, дабы быть знакомыми. Приходилось прикрывать лицо тряпочкой, дабы запахи не так сильно били в нос. Дым, сладкий и горький. И где-то меж ними объект ее интереса - травы. Самое разное множество, связанные в пучки, разложенные на прилавках или подвешенные под ними.
Тессия редко заходила вглубь рынка без нужды. Там было шумно, тесно, и взглядов, как и рук, всегда было больше, чем хотелось. Но иногда это приходилось делать - если скупщик на окраинах не принимал товар, если хотелось проверить свою удачу и попытаться заработать на несколько монет больше.
Она шла медленно, прижимая к себе свой скудный мешочек с травами, протискиваясь меж прохожих, стараясь никого лишний раз не касаться. У первых рядов она никогда не останавливалась - боялась. Слишком шумно, слишком уверенные в себе люди. Ее тянуло туда, где лавок было меньше, но и гул был тише.
Ее взор зацепила одна лавка. Небольшой стол - чистый, без лишних украшений. Стеклянные сосуды разной формы и размеров. Со знанием дела рассортированные пучки трав, подписанные. Запахи были иными, более манящими. Она засмотрелась на это слишком очевидно, дабы остаться незамеченной.
— За красивые глаза я ничего не продаю, — сказал человек за прилавком, даже не подняв полностью взора на девчонку. Голос его был спокойный, ровный, уверенный.
— Я не... — начинала и тут же замолкала она, не зная, что ответить.
Человек все же удосуживал ее взглядом, окидывал с ног до головы. Не обращал внимания на уши, а лишь на землю под ногтями, на мешочек.
— Сборщица, - констатриовал он факт. — С окраин.
Тессия кивала, делая несколько шагов вперед. Тот взял одну из ее трав, что лежала сверху, придирчиво ее оглядев. Понюхал, надломил ногтем, посмотрел на срез. Ничего не говорил какое-то время, и это молчание давило.
— Влажная, — наконец произнес он. — Собрана после дождя, хранилась неправильно.
— Ее берут... — неуверенно говорила семиморфитка, тихо. — Для настоев.
— Берут, — соглашался он. — И портят свой желудок.
Он вернул траву обратно, с некоторой небрежностью. Тессия в тот день вернулась домой почти ни с чем, но однозначно что-то приобрела.
Она стала возвращаться. Не каждый день, не всегда с товаром, но каждый раз внимательно вслушивалась, останавливалась неподалеку от алхимических лавок. Слушала, как задают вопросы, и какие ответы на них получают. Слова, коих она раньше не знала, заполоняли разум. «Сушка», «доля», «реакция». Они звучали крайне маняще, почти желанно.
Стоило однажды заметить, как мужчина за прилавком одернул руку покупателя.
— Не трогай, - резко, однако без агрессии говорил тот. — Если не знаешь - не трогай.
Эта фраза застряла в ней надолго. Она вспомнила грязь у дороги, горечь во рту. Сердце, что колотится так сильно, что, кажется, вот-вот и проломит ребра. Вспоминала, как умирает просто потому, что не знала. После этого она поднималась с места и уходила обратно к окраинам. Тогда пришло понимание, что ее руки - не только инструмент выживания, но и то, что может ошибаться и учиться.
И если раньше ее влекли поля Флории, то теперь между ними и шумным городом возникла новая точка притяжения. Конечно, это не было обещанием легкой жизни, но чем-то большим, чем слепое потакание случаю. Она еще не знала, как к этому подступиться, но впервые понимала, чего ей хочется теперь.
Тессия редко заходила вглубь рынка без нужды. Там было шумно, тесно, и взглядов, как и рук, всегда было больше, чем хотелось. Но иногда это приходилось делать - если скупщик на окраинах не принимал товар, если хотелось проверить свою удачу и попытаться заработать на несколько монет больше.
Она шла медленно, прижимая к себе свой скудный мешочек с травами, протискиваясь меж прохожих, стараясь никого лишний раз не касаться. У первых рядов она никогда не останавливалась - боялась. Слишком шумно, слишком уверенные в себе люди. Ее тянуло туда, где лавок было меньше, но и гул был тише.
Ее взор зацепила одна лавка. Небольшой стол - чистый, без лишних украшений. Стеклянные сосуды разной формы и размеров. Со знанием дела рассортированные пучки трав, подписанные. Запахи были иными, более манящими. Она засмотрелась на это слишком очевидно, дабы остаться незамеченной.
— За красивые глаза я ничего не продаю, — сказал человек за прилавком, даже не подняв полностью взора на девчонку. Голос его был спокойный, ровный, уверенный.
— Я не... — начинала и тут же замолкала она, не зная, что ответить.
Человек все же удосуживал ее взглядом, окидывал с ног до головы. Не обращал внимания на уши, а лишь на землю под ногтями, на мешочек.
— Сборщица, - констатриовал он факт. — С окраин.
Тессия кивала, делая несколько шагов вперед. Тот взял одну из ее трав, что лежала сверху, придирчиво ее оглядев. Понюхал, надломил ногтем, посмотрел на срез. Ничего не говорил какое-то время, и это молчание давило.
— Влажная, — наконец произнес он. — Собрана после дождя, хранилась неправильно.
— Ее берут... — неуверенно говорила семиморфитка, тихо. — Для настоев.
— Берут, — соглашался он. — И портят свой желудок.
Он вернул траву обратно, с некоторой небрежностью. Тессия в тот день вернулась домой почти ни с чем, но однозначно что-то приобрела.
Она стала возвращаться. Не каждый день, не всегда с товаром, но каждый раз внимательно вслушивалась, останавливалась неподалеку от алхимических лавок. Слушала, как задают вопросы, и какие ответы на них получают. Слова, коих она раньше не знала, заполоняли разум. «Сушка», «доля», «реакция». Они звучали крайне маняще, почти желанно.
Стоило однажды заметить, как мужчина за прилавком одернул руку покупателя.
— Не трогай, - резко, однако без агрессии говорил тот. — Если не знаешь - не трогай.
Эта фраза застряла в ней надолго. Она вспомнила грязь у дороги, горечь во рту. Сердце, что колотится так сильно, что, кажется, вот-вот и проломит ребра. Вспоминала, как умирает просто потому, что не знала. После этого она поднималась с места и уходила обратно к окраинам. Тогда пришло понимание, что ее руки - не только инструмент выживания, но и то, что может ошибаться и учиться.
И если раньше ее влекли поля Флории, то теперь между ними и шумным городом возникла новая точка притяжения. Конечно, это не было обещанием легкой жизни, но чем-то большим, чем слепое потакание случаю. Она еще не знала, как к этому подступиться, но впервые понимала, чего ей хочется теперь.
⟡༺✦༻⟡
ГЛАВА IV. Чрез гул улиц
⟡༺✦༻⟡
Первое время она ограничивалась все тем же наблюдением. Стояла в стороне, стараясь делать вид, что кого-то ждет. Иногда присаживалась на край каменного бордюра, подпирая голову рукой и судорожно, раз за разом перебирая в мешочке собственные травы, будто пытаясь понять - достойны ли она лежать рядом с теми, что были разложены на прилавке. В какой-то момент она стала замечать закономерности.
Одни и те же растения уходили быстрее других, но почему - она еще не могла понять. Некоторые покупатели возвращались регулярно, какие- то - больше никогда не приходили. Иногда кто-то громко спорил, требовал продать товар дешевле и больше. В такие моменты торговец просто убирал товар, не продолжая разговор.
Порой удавалось услышать, как он объяснял покупателям, почему нельзя смешивать одно с другим. Почему важно, когда именно была собрана трава. Почему в сушке стоит относиться ответственно. И все это подавалось удивительно просто, не как тайное знание, каким оно было в представлении Тессии.
Однажды она решилась принесли с собой не мешочек, а целую, небольшую связку. Аккуратную, плотно перевязанную. Высушенную, как она умела - в тени, под крышей, переворачивая каждый вечер. Набравшись смелости, подгадав момент, когда покупателей не будет, она подходила ближе.
— Это... - она запнулась, но не отвела взгляда. - Я собирала.
Он взял связку, осмотрел ее, как и тогда. Принюхался. Более внимательно, чем в прошлый раз.
— Лучше, — говорил он наконец, и это слово отдалось странным теплом под ребрами. - Но все еще опасно. Ты не знаешь, для чего она нужна.
— Я знаю, где она росла, — выдыхала Тессия. — И когда.
Мужчина задержал на ней взор по-внимательнее, прищурившись.
— Знать место, где растет трава - не значит, знать о ней все. Земля меняется, вода меняется, даже воздух, — он положил связку обратно. — Я не куплю это, но и не выкину. Забери.
И она забирала, а после уходила. Не с обидой, но странным, крайне непривычным ощущением того, что ей словно бы приоткрыли дверцу туда, куда раньше нога не ступала.
С того дня она стала иначе относиться к своим находкам. Некоторые травы не трогала вовсе, другие - собирала, но не продавала, а оставляла у себя, дабы наблюдать, как они меняются. Как темнеют срезы, как сок перестает течь, как усиливается или утихает аромат. Пыталась понять для себя что-то. Порой ругала себя за глупость.
Тело все еще напоминало о прошлых ошибках. Сердце иногда срывалось в бешенный, неровный темп, заставляя тяжело дышать. От резких запахов мутило и тошнило, если вовремя не закрыть нос чем-то. Приходилось учиться дышать медленно, глубоко, пережидая, пока пройдет. Травы уже не казались такими же безобидными, как в детстве. Но вместе с этим росло и другое - дисциплина. Она начала делать записи - впрочем, не буквами, ведь грамоте ее не учили, а знаками, образами. Все это помогало ей не забывать мелочи.
Иногда ей казалось, что она ходит по краю чего-то большего, чем обычный сбор трав. Что знания совсем рядом, стоит только руку протянуть. Однако, алхимик на рынке все еще оставался недосягаем, но это расстояние больше не пугало. Оно стало целью.
Одни и те же растения уходили быстрее других, но почему - она еще не могла понять. Некоторые покупатели возвращались регулярно, какие- то - больше никогда не приходили. Иногда кто-то громко спорил, требовал продать товар дешевле и больше. В такие моменты торговец просто убирал товар, не продолжая разговор.
Порой удавалось услышать, как он объяснял покупателям, почему нельзя смешивать одно с другим. Почему важно, когда именно была собрана трава. Почему в сушке стоит относиться ответственно. И все это подавалось удивительно просто, не как тайное знание, каким оно было в представлении Тессии.
Однажды она решилась принесли с собой не мешочек, а целую, небольшую связку. Аккуратную, плотно перевязанную. Высушенную, как она умела - в тени, под крышей, переворачивая каждый вечер. Набравшись смелости, подгадав момент, когда покупателей не будет, она подходила ближе.
— Это... - она запнулась, но не отвела взгляда. - Я собирала.
Он взял связку, осмотрел ее, как и тогда. Принюхался. Более внимательно, чем в прошлый раз.
— Лучше, — говорил он наконец, и это слово отдалось странным теплом под ребрами. - Но все еще опасно. Ты не знаешь, для чего она нужна.
— Я знаю, где она росла, — выдыхала Тессия. — И когда.
Мужчина задержал на ней взор по-внимательнее, прищурившись.
— Знать место, где растет трава - не значит, знать о ней все. Земля меняется, вода меняется, даже воздух, — он положил связку обратно. — Я не куплю это, но и не выкину. Забери.
И она забирала, а после уходила. Не с обидой, но странным, крайне непривычным ощущением того, что ей словно бы приоткрыли дверцу туда, куда раньше нога не ступала.
С того дня она стала иначе относиться к своим находкам. Некоторые травы не трогала вовсе, другие - собирала, но не продавала, а оставляла у себя, дабы наблюдать, как они меняются. Как темнеют срезы, как сок перестает течь, как усиливается или утихает аромат. Пыталась понять для себя что-то. Порой ругала себя за глупость.
Тело все еще напоминало о прошлых ошибках. Сердце иногда срывалось в бешенный, неровный темп, заставляя тяжело дышать. От резких запахов мутило и тошнило, если вовремя не закрыть нос чем-то. Приходилось учиться дышать медленно, глубоко, пережидая, пока пройдет. Травы уже не казались такими же безобидными, как в детстве. Но вместе с этим росло и другое - дисциплина. Она начала делать записи - впрочем, не буквами, ведь грамоте ее не учили, а знаками, образами. Все это помогало ей не забывать мелочи.
Иногда ей казалось, что она ходит по краю чего-то большего, чем обычный сбор трав. Что знания совсем рядом, стоит только руку протянуть. Однако, алхимик на рынке все еще оставался недосягаем, но это расстояние больше не пугало. Оно стало целью.
⟡༺✦༻⟡
ГЛАВА V. Черта
⟡༺✦༻⟡
Город не менялся, как ей казалось. Но она сама - да.
Тессия все еще жила на тех же улицах, ходила теми же тропами, слышала те же голоса. Но что-то внутри неприятно копошилось, не позволяло бездумно слоняться. Каждый раз, доходя до рынка, она видела черту. По ту сторону были знания, которые требовали платы, при этом не обещая ничего взамен. По другую - земля под ногтями, слякоть и безрадужное будущее.
Однажды утром она не пошла за город, корзинка осталась пустой. Теперь она - уже не совсем ребенок, а юная дева. Она стояла в тени лавки куда больше, чем обычно, вдыхая не слишком резкие запахи улицы. Алхимик, как всегда, был на месте. Не смотрел на нее, но она прекрасно знала, почти ощущала, что он прекрасно осведомлен о том, что она здесь. Сменялись покупатели мгновенье за мгновеньем, и вот она делала шаг вперед, хоть решение далось и не сразу.
— Зачем ты здесь? — обращал на нее взор алхимик, изогнув бровь, хотя знал ответ на свой вопрос.
Вопрос был простым, но очень тяжелым. Сердце пропустило удар. Все подготовленные и прокрученные сотню раз фразы в голове сыпались.
— Я больше не хочу ошибаться... — протянула она, понимая, как неуверенно это звучит.
Молчание затянулось. Он смотрел на нее изучающе, словно выносил молчаливый вердикт.
— Ты умеешь читать? — спросил он внезапно.
Тессия отрицательно покачала головой, чувствуя стыд.
— Тогда писать? — снова отрицательный ответ. — Значит, не умеешь фиксировать результат. Не умеешь проверять себя. Это плохо.
Голос его был уставшим, но спокойным. Семиморфитка лишь кивала. Это она знала и так.
— Ты собираешь травы неплохо, - продолжил он. — И умеешь наблюдать. Это хорошо, но этого недостаточно. Все еще мало.
— Я не прошу меня учить, — выдыхала она. — Просто хочу быть рядом. Смотреть, слушать.
— Смотреть - значит хотеть повторить. — усмехался он, и морщины на его лике дрогнули.
Тессия виновато опустила голову, сжав пустую корзинку. Алхимик отворачивался, перебирая склянки, и казалось, что разговор был окончен. Она уже готовилась отступить, как вдруг он заговорил вновь:
— Приходи завтра утром. До рассвета. Будешь мыть полы, сортировать сушку. И, самое главное - молчать, — он окинул ее взором еще раз. — За это я позволю тебе смотреть. Иногда.
Это большее, чем Тессия могла ожидать. Она заулыбалась, воодушевленная. И, ничего не говоря, растворялась в толпе. Словно боялась, что если скажет еще хоть что-то, алхимик может передумать.
Тессия все еще жила на тех же улицах, ходила теми же тропами, слышала те же голоса. Но что-то внутри неприятно копошилось, не позволяло бездумно слоняться. Каждый раз, доходя до рынка, она видела черту. По ту сторону были знания, которые требовали платы, при этом не обещая ничего взамен. По другую - земля под ногтями, слякоть и безрадужное будущее.
Однажды утром она не пошла за город, корзинка осталась пустой. Теперь она - уже не совсем ребенок, а юная дева. Она стояла в тени лавки куда больше, чем обычно, вдыхая не слишком резкие запахи улицы. Алхимик, как всегда, был на месте. Не смотрел на нее, но она прекрасно знала, почти ощущала, что он прекрасно осведомлен о том, что она здесь. Сменялись покупатели мгновенье за мгновеньем, и вот она делала шаг вперед, хоть решение далось и не сразу.
— Зачем ты здесь? — обращал на нее взор алхимик, изогнув бровь, хотя знал ответ на свой вопрос.
Вопрос был простым, но очень тяжелым. Сердце пропустило удар. Все подготовленные и прокрученные сотню раз фразы в голове сыпались.
— Я больше не хочу ошибаться... — протянула она, понимая, как неуверенно это звучит.
Молчание затянулось. Он смотрел на нее изучающе, словно выносил молчаливый вердикт.
— Ты умеешь читать? — спросил он внезапно.
Тессия отрицательно покачала головой, чувствуя стыд.
— Тогда писать? — снова отрицательный ответ. — Значит, не умеешь фиксировать результат. Не умеешь проверять себя. Это плохо.
Голос его был уставшим, но спокойным. Семиморфитка лишь кивала. Это она знала и так.
— Ты собираешь травы неплохо, - продолжил он. — И умеешь наблюдать. Это хорошо, но этого недостаточно. Все еще мало.
— Я не прошу меня учить, — выдыхала она. — Просто хочу быть рядом. Смотреть, слушать.
— Смотреть - значит хотеть повторить. — усмехался он, и морщины на его лике дрогнули.
Тессия виновато опустила голову, сжав пустую корзинку. Алхимик отворачивался, перебирая склянки, и казалось, что разговор был окончен. Она уже готовилась отступить, как вдруг он заговорил вновь:
— Приходи завтра утром. До рассвета. Будешь мыть полы, сортировать сушку. И, самое главное - молчать, — он окинул ее взором еще раз. — За это я позволю тебе смотреть. Иногда.
Это большее, чем Тессия могла ожидать. Она заулыбалась, воодушевленная. И, ничего не говоря, растворялась в толпе. Словно боялась, что если скажет еще хоть что-то, алхимик может передумать.
⟡༺✦༻⟡
ГЛАВА VI. Послушание
⟡༺✦༻⟡
Сначала ей позволяли лишь стоять неподалеку и не мешать. Нельзя было задавать вопросов или что либо трогать. И она не делала этого, не смотря на то, что очень хотелось. Видела, как мужчина перебирает пучки трав, отбрасывает одни, даже не глядя на них, а другие - долго кружит в пальцах, стягивая в узелки. Видела, как он работает с огнем - осторожно, почти уважительно. Пламя всегда казалось таким послушным, когда было рядом с ним. Однако, больше всего ее интересовали сосуды.
Стеклянные, глиняные, с толстыми стенками и тонкими горлышками. Какие-то совсем новые, какие-то мутные, с микротрещинами. Приходилось запоминать, в какой и что кладут, где настой мутнеет быстрее, где осадок ложится ровно, а где - вздымается. Приближаться ей не разрешали, однако порой бросали: «Подай воду», «убери золу», «вынеси отходы». И она делала, молча, осторожно. С тем же вниманием, с каким собирала травы. Запахи при варке становились тяжелее, от чего часто она натягивала на лицо шарф. Приходилось учиться правильно дышать - осторожно, выверено. Получалось не сразу, порой мутило от того или иного запаха, но со временем, понимание пришло. Алхимик видел это, но ничего не говорил.
Однажды она уронила сосуд, но не разбила - звон удара дал по нервам сильнее, чем что-либо. Она замерла, ожидая крика, запрета, иль еще чего схожего. Но он лишь поднял тяжелый взгляд.
— Если боишься - отойди, — сказал он спокойно. — Страх и спешна плохо с огнем сочетаются.
Этой ночью она не спала, в голову лезли старые воспоминания. Ребенок, запах настоя, от которого мутило, урывистое дыхание. Мысль была простой: не стоило лезть туда, в чем ничего не понимаешь. С тех пора она стала более строга к себе. Старалась не лезть туда, куда не понимала. Не брать в руки то, о чем знала мало. Иногда возвращалась домой с головной болью и трясущимися руками, но все равно приходила вновь и вновь.
Первый раз ее подпустили к сосуду неожиданно. Алхимик протянул ей пустую колбу, приказав держать. Стекло было теплым, но не обжигало. Она чувствовала, как в ней вновь разгорается то самое, детское любопытство. С тех пор она стала приходить в лавку даже раньше самого алхимика, оставаясь до поздней ночи. Это стало сказываться на внимательности и здоровье. Недосып, легкая рассеянность. Алхимик подмечал это.
— Ты не станешь алхимиком, если угробишь себя раньше времени. — звучало, почти как забота.
Приходило понимание: как бы молода она не была, и у нее есть предел. И если она его не примет, это может плохо кончиться.
Алхимик никогда не называл это обучением.
— Ты еще не ученик, — говорил он честно, в один из дней, когда лавка еще не успела наполниться покупателями, не оглядываясь на чувства Тессии. — Просто лишние руки.
Мужчина поставил на стол прибор, который она видела и раньше, но не столь близко, потому что ее не подпускали. Стеклянна форма, расширяющаяся к низу, длинное горлышко. Совсем не новое, повидавшее многое - небольшие потертости, следами старых реакций, которые не смыть. Впрочем, было видно, что к инструменту относятся с некоторым трепетом.
— Это - реторта, — он медленно провел пальцем вдоль изгиба, даже не глядя на нее и не вдаваясь в подробности излишне сильно, по какой-то причине. — Дистилляция, перегонка. Ты не «варишь», а отделяешь все лишнее, дабы получить достойный результат.
Алхимик ставил рядом непонятную для нее, мутную, чем-то пугающую смесь и пустой приемник. Лишь после этого наконец-то удосуживал свою слушательницу взглядом.
— Первый прогон убирает «грязь», второй - дает нужную основу, — пояснял он снисходительно, видя растерянный, но заинтересованный взгляд Тессии.
Она смотрела практически завороженно, точно происходит что-то сакральное. Алхимик же не спешил. Сначала показывал, как подготавливают саму реторту. Стекло промывалось не просто водой, а слабым спиртовым раствором. Сушилось, как казалось Тессии, тоже по-особенному: никакого открытого огня, лишь тепло, что поможет влаге раствориться. Ведь она означала одно: пар может повести себя непредсказуемо, конденсат сформируется и соберется раньше, чем нужно. Про осадок и вовсе говорить не стоило. Заготовленную смесь сливали осторожно по стенке - без резких всплесков, не давая образоваться лишним пузырькам, не «испортить структуру», как тогда говорил он. Может, это были мелочи и предрассудки, но Тессия их впитывала.
Огонь разводился маленький. Пламя не должно было касаться стекла напрямую, только прогревать дно. Она внимательно следила за поверхностью: сначала жидкость была неподвижной, постепенно начиная едва заметно дрожать.
— Новички любят кипение. Им кажется, что «что-то происходит» - и это завораживает. Вот только не стоит терять бдительность, контроль легко потерять, — отмечал он.
Первые капли стекали в отдельную чашу - мутные, с неприятным оттенком. Лишь когда прозрачные и похожие друг на друга капли стали стекать, он подставил основной приемник. Тессия держала сосуд, считая каждое падение капель. Сердце билось неровно, но она старалась держать себя в руках. Когда же огонь был убран, реторта не открывалась сразу. Стекло должно было остыть медленно - резкий перепад температур разрушал внутреннюю структуру и мог создать микротрещины, как пояснили ей тогда.
Позже ей поведают о кальцинации.
Алхимик показывал печь, что, как и многое неизведанное ей сейчас, немного пугало. Тигель сначала прогревали пустым, материал укладывался тонким слоем, после - закрывалось.
— Следи внимательно, — говорил он, не давая и шанса отвлечься от процесса. — Пепел - еще не все. Это лишь то, что остается, когда ты убираешь лишнее. Главное не пережечь - основу потеряешь, а если недожжешь - получишь непригодную к работе грязь.
Конечно, она ошибалась. И не раз. Однако, видя неудачные попытки Тессии, алхимик лишь взял неудачные образцы, разложив их на поддонах и капнув на каждый каплю воды. На первом она легла ровно, на другом - скатилась, словно поверхность была покрыта жиром, на третьем - впиталась почти моментально.
— Многое приходит с опытом, сколько не объясняй, — говорил он, может, дабы слегка успокоить нервную полукровку.
Спустя какое-то время он позволил ей впитать еще немного знаний, после вязких дней, полных лишь наблюдения со стороны и мытья полов. Раскладывал перед ней череду составляющих, которые она, безусловно, видела со стороны, но никогда не решалась спрашивать.
— Связующее, — сказал он, показывая Тессии темно-алые стебли без листьев. — Без него любое достойное зелье не получится. Оно дает основу. То, на чем все держится... Слушай и внимай.
Рядом стояла ампула со странной красной пылью, что привлекала внимание. Заметив это, алхимик брал ту, глядя со строгостью на девушку.
— Катализатор. Ускоряет реакцию, — отмечал он, а после добавлял, почти беззаботно. — И твою смерть, если решишь, что добавить «совсем немного больше», чем нужно. Терпение - благо в этом ремесле. И осознание меры.
Сразу после, вот так неожиданно, Тессия получила свое первое задание. Сделать лишь основу для зелья, ведь никто не собирался подпускать ее к чему-то более сложному сейчас. Это стало и подарком, и наказанием, ведь сердце забилось бешено, успокоившись с огромным трудом.
Она брала в длань нож, принимаясь планомерно нарезать нарост. Все казалось каким-то причудливым ритуалом, что безмерно влек. Толкла она осторожно, давя и вращая. Переносила массу в устойчивый сосуд, добавляя всего строго по меткам. Крепко закрывала, дабы не оставалось и маленькой щели. Конечно, без ошибок не обходилось.
Порядок был перепутан, катализатор добавлен раньше времени... Запах был почти незаметным, но врезался в ноздри, как стекло. Сердце пропустило удар, начиная бешено биться, а дыхание стало рваным. Картина мира пошатнулась. Алхимик резко хватал ее за запястье, оттягивая ближе к окну.
— Дыши через ткань, медленно, — говорил он, отдавая ей тряпку, пока сам принимался исправлять сделанное, покачивая головой. — Алхимия - это про дисциплину. Без нее ты погибнешь.
С того дня подобные занятия перестали быть редкостью. Они происходили не каждый день, но тогда, когда он считал допустимым. Алхимик все еще не называл Тессию учеником, но ее обязанности больше не ограничивались мытьем полов и сушкой трав. Иногда он позволял повторять ей лишь уже показанное и поясненное - промывать сосуды, готовить основу, следить за огнем и временем, не прикасаясь к активным компонентам. Зачастую стоял рядом и наблюдал, редко комментируя действия, если урок уже был пройден. Вероятно, хотел от нее того, дабы многое она познала на собственном опыте. Обучение не имело привычной формы уроков: знания приходили через одно и то же действие, повторяемое десятки раз, через ошибки, которые ей позволяли совершать, что работали лучше любых наставлений. Постепенно ее руки совершали действия чуть увереннее, а сама она стала немного спокойнее при кипении очередной основы или простого зелья. Мир наполнялся все более обширными, неизвестными ранее словами - светокаменная пыль, паучьи глаза, огненный порошок и многое другое.
Стеклянные, глиняные, с толстыми стенками и тонкими горлышками. Какие-то совсем новые, какие-то мутные, с микротрещинами. Приходилось запоминать, в какой и что кладут, где настой мутнеет быстрее, где осадок ложится ровно, а где - вздымается. Приближаться ей не разрешали, однако порой бросали: «Подай воду», «убери золу», «вынеси отходы». И она делала, молча, осторожно. С тем же вниманием, с каким собирала травы. Запахи при варке становились тяжелее, от чего часто она натягивала на лицо шарф. Приходилось учиться правильно дышать - осторожно, выверено. Получалось не сразу, порой мутило от того или иного запаха, но со временем, понимание пришло. Алхимик видел это, но ничего не говорил.
Однажды она уронила сосуд, но не разбила - звон удара дал по нервам сильнее, чем что-либо. Она замерла, ожидая крика, запрета, иль еще чего схожего. Но он лишь поднял тяжелый взгляд.
— Если боишься - отойди, — сказал он спокойно. — Страх и спешна плохо с огнем сочетаются.
Этой ночью она не спала, в голову лезли старые воспоминания. Ребенок, запах настоя, от которого мутило, урывистое дыхание. Мысль была простой: не стоило лезть туда, в чем ничего не понимаешь. С тех пора она стала более строга к себе. Старалась не лезть туда, куда не понимала. Не брать в руки то, о чем знала мало. Иногда возвращалась домой с головной болью и трясущимися руками, но все равно приходила вновь и вновь.
Первый раз ее подпустили к сосуду неожиданно. Алхимик протянул ей пустую колбу, приказав держать. Стекло было теплым, но не обжигало. Она чувствовала, как в ней вновь разгорается то самое, детское любопытство. С тех пор она стала приходить в лавку даже раньше самого алхимика, оставаясь до поздней ночи. Это стало сказываться на внимательности и здоровье. Недосып, легкая рассеянность. Алхимик подмечал это.
— Ты не станешь алхимиком, если угробишь себя раньше времени. — звучало, почти как забота.
Приходило понимание: как бы молода она не была, и у нее есть предел. И если она его не примет, это может плохо кончиться.
Алхимик никогда не называл это обучением.
— Ты еще не ученик, — говорил он честно, в один из дней, когда лавка еще не успела наполниться покупателями, не оглядываясь на чувства Тессии. — Просто лишние руки.
Мужчина поставил на стол прибор, который она видела и раньше, но не столь близко, потому что ее не подпускали. Стеклянна форма, расширяющаяся к низу, длинное горлышко. Совсем не новое, повидавшее многое - небольшие потертости, следами старых реакций, которые не смыть. Впрочем, было видно, что к инструменту относятся с некоторым трепетом.
— Это - реторта, — он медленно провел пальцем вдоль изгиба, даже не глядя на нее и не вдаваясь в подробности излишне сильно, по какой-то причине. — Дистилляция, перегонка. Ты не «варишь», а отделяешь все лишнее, дабы получить достойный результат.
Алхимик ставил рядом непонятную для нее, мутную, чем-то пугающую смесь и пустой приемник. Лишь после этого наконец-то удосуживал свою слушательницу взглядом.
— Первый прогон убирает «грязь», второй - дает нужную основу, — пояснял он снисходительно, видя растерянный, но заинтересованный взгляд Тессии.
Она смотрела практически завороженно, точно происходит что-то сакральное. Алхимик же не спешил. Сначала показывал, как подготавливают саму реторту. Стекло промывалось не просто водой, а слабым спиртовым раствором. Сушилось, как казалось Тессии, тоже по-особенному: никакого открытого огня, лишь тепло, что поможет влаге раствориться. Ведь она означала одно: пар может повести себя непредсказуемо, конденсат сформируется и соберется раньше, чем нужно. Про осадок и вовсе говорить не стоило. Заготовленную смесь сливали осторожно по стенке - без резких всплесков, не давая образоваться лишним пузырькам, не «испортить структуру», как тогда говорил он. Может, это были мелочи и предрассудки, но Тессия их впитывала.
Огонь разводился маленький. Пламя не должно было касаться стекла напрямую, только прогревать дно. Она внимательно следила за поверхностью: сначала жидкость была неподвижной, постепенно начиная едва заметно дрожать.
— Новички любят кипение. Им кажется, что «что-то происходит» - и это завораживает. Вот только не стоит терять бдительность, контроль легко потерять, — отмечал он.
Первые капли стекали в отдельную чашу - мутные, с неприятным оттенком. Лишь когда прозрачные и похожие друг на друга капли стали стекать, он подставил основной приемник. Тессия держала сосуд, считая каждое падение капель. Сердце билось неровно, но она старалась держать себя в руках. Когда же огонь был убран, реторта не открывалась сразу. Стекло должно было остыть медленно - резкий перепад температур разрушал внутреннюю структуру и мог создать микротрещины, как пояснили ей тогда.
Позже ей поведают о кальцинации.
Алхимик показывал печь, что, как и многое неизведанное ей сейчас, немного пугало. Тигель сначала прогревали пустым, материал укладывался тонким слоем, после - закрывалось.
— Следи внимательно, — говорил он, не давая и шанса отвлечься от процесса. — Пепел - еще не все. Это лишь то, что остается, когда ты убираешь лишнее. Главное не пережечь - основу потеряешь, а если недожжешь - получишь непригодную к работе грязь.
Конечно, она ошибалась. И не раз. Однако, видя неудачные попытки Тессии, алхимик лишь взял неудачные образцы, разложив их на поддонах и капнув на каждый каплю воды. На первом она легла ровно, на другом - скатилась, словно поверхность была покрыта жиром, на третьем - впиталась почти моментально.
— Многое приходит с опытом, сколько не объясняй, — говорил он, может, дабы слегка успокоить нервную полукровку.
Спустя какое-то время он позволил ей впитать еще немного знаний, после вязких дней, полных лишь наблюдения со стороны и мытья полов. Раскладывал перед ней череду составляющих, которые она, безусловно, видела со стороны, но никогда не решалась спрашивать.
— Связующее, — сказал он, показывая Тессии темно-алые стебли без листьев. — Без него любое достойное зелье не получится. Оно дает основу. То, на чем все держится... Слушай и внимай.
Рядом стояла ампула со странной красной пылью, что привлекала внимание. Заметив это, алхимик брал ту, глядя со строгостью на девушку.
— Катализатор. Ускоряет реакцию, — отмечал он, а после добавлял, почти беззаботно. — И твою смерть, если решишь, что добавить «совсем немного больше», чем нужно. Терпение - благо в этом ремесле. И осознание меры.
Сразу после, вот так неожиданно, Тессия получила свое первое задание. Сделать лишь основу для зелья, ведь никто не собирался подпускать ее к чему-то более сложному сейчас. Это стало и подарком, и наказанием, ведь сердце забилось бешено, успокоившись с огромным трудом.
Она брала в длань нож, принимаясь планомерно нарезать нарост. Все казалось каким-то причудливым ритуалом, что безмерно влек. Толкла она осторожно, давя и вращая. Переносила массу в устойчивый сосуд, добавляя всего строго по меткам. Крепко закрывала, дабы не оставалось и маленькой щели. Конечно, без ошибок не обходилось.
Порядок был перепутан, катализатор добавлен раньше времени... Запах был почти незаметным, но врезался в ноздри, как стекло. Сердце пропустило удар, начиная бешено биться, а дыхание стало рваным. Картина мира пошатнулась. Алхимик резко хватал ее за запястье, оттягивая ближе к окну.
— Дыши через ткань, медленно, — говорил он, отдавая ей тряпку, пока сам принимался исправлять сделанное, покачивая головой. — Алхимия - это про дисциплину. Без нее ты погибнешь.
С того дня подобные занятия перестали быть редкостью. Они происходили не каждый день, но тогда, когда он считал допустимым. Алхимик все еще не называл Тессию учеником, но ее обязанности больше не ограничивались мытьем полов и сушкой трав. Иногда он позволял повторять ей лишь уже показанное и поясненное - промывать сосуды, готовить основу, следить за огнем и временем, не прикасаясь к активным компонентам. Зачастую стоял рядом и наблюдал, редко комментируя действия, если урок уже был пройден. Вероятно, хотел от нее того, дабы многое она познала на собственном опыте. Обучение не имело привычной формы уроков: знания приходили через одно и то же действие, повторяемое десятки раз, через ошибки, которые ей позволяли совершать, что работали лучше любых наставлений. Постепенно ее руки совершали действия чуть увереннее, а сама она стала немного спокойнее при кипении очередной основы или простого зелья. Мир наполнялся все более обширными, неизвестными ранее словами - светокаменная пыль, паучьи глаза, огненный порошок и многое другое.
⟡༺✦༻⟡
ГЛАВА VII. Туманное будущее
⟡༺✦༻⟡
Город не менялся от того, что кто-то в нем рождался, взрослел, умирал, ломался или поднимался. Камень оставался камнем, рынки - рынками. Толпа жила своей жизнью, не замечая чужих судеб. Тессия знала это и... была благодарна.
Комнатка, в которой она теперь ночевала, была тесной и темной, с низким потолком и запахом старой древесины. Стол, полка. Мало, но этого было достаточно, дабы разложить травы и склянки. Ничего сложного или опасного здесь не происходило, было лишь повторение. Привычное. Изменились ее руки.
На пальцах - мелкие шрамы, ожоги, порезы. Движения становились все менее суетливыми, старались быть спокойными и выверенными, как у наставника. Ошибки все еще свершались, а тело напоминало о своей слабости. Сердце порой срывалось в бешенный ритм, особенно в душных помещениях. Тогда она пыталась выровнять дыхание, не паникуя. Резкие запахи все еще ударяли в нос, но она применяла средства защиты, какие могла. Однажды, спеша в лавку, она подвернула ногу. Так сильно, что больше не могла ходить, не прихрамывая.
На рынке некоторые стали ее узнавать. Незаметная, тихая, никогда не спорящая и спокойно принимающая отказы. Алхимик порой одобрительно кивал ей из-за прилавка. Знания были все еще обрывочными, неровными, шероховатыми, но их явно стало больше. Порой, редкими вечерами, алхимик даже брался учить ее читать или писать. Так она узнала и грамоту, правда, самые ее азы, и знатоком ее было трудно назвать.
Она все еще собирала травы за городом, и это было ее любимым занятием. Флория встречала ее так же безразлично, как и раньше, но это не печалило. По вечерам она делала записи, как могла, зная, что теперь стоит... хотя бы что-то.
Комнатка, в которой она теперь ночевала, была тесной и темной, с низким потолком и запахом старой древесины. Стол, полка. Мало, но этого было достаточно, дабы разложить травы и склянки. Ничего сложного или опасного здесь не происходило, было лишь повторение. Привычное. Изменились ее руки.
На пальцах - мелкие шрамы, ожоги, порезы. Движения становились все менее суетливыми, старались быть спокойными и выверенными, как у наставника. Ошибки все еще свершались, а тело напоминало о своей слабости. Сердце порой срывалось в бешенный ритм, особенно в душных помещениях. Тогда она пыталась выровнять дыхание, не паникуя. Резкие запахи все еще ударяли в нос, но она применяла средства защиты, какие могла. Однажды, спеша в лавку, она подвернула ногу. Так сильно, что больше не могла ходить, не прихрамывая.
На рынке некоторые стали ее узнавать. Незаметная, тихая, никогда не спорящая и спокойно принимающая отказы. Алхимик порой одобрительно кивал ей из-за прилавка. Знания были все еще обрывочными, неровными, шероховатыми, но их явно стало больше. Порой, редкими вечерами, алхимик даже брался учить ее читать или писать. Так она узнала и грамоту, правда, самые ее азы, и знатоком ее было трудно назвать.
Она все еще собирала травы за городом, и это было ее любимым занятием. Флория встречала ее так же безразлично, как и раньше, но это не печалило. По вечерам она делала записи, как могла, зная, что теперь стоит... хотя бы что-то.
⟡༺✦༻⟡
ЭПИЛОГ. За линией воды
⟡༺✦༻⟡
Решение не пришло внезапно. Оно зрело долго - между рынком, окраинами, травами и настоями. Заокенанье. То, о чем говорили вполголоса, с усмешкой или страхом. Неизведанные земли, которые хотели покорить многие.
Тессия часто оставалась у гавани. Там было легче дышать, не смотря на запах соли. Ветер разбавлял запахи города, и сердце реже сбивалось с ритма. Она наблюдала за кораблями: за тем, как на них грузят бочки и прочий груз. Как спорят капитаны и матросы. Как люди поднимаются на корабли, оглядываясь на земли, которые оставляют.
Слухи расходились быстро. О травах, что не растут во Флоревенделе. О болезнях, с которыми раньше не сталкивались. О том, что за океаном не обращают внимание на твою кровь... Однажды она услышала разговор, что не должна была.
— Нам не нужен мастер-алхимик. Хотя бы тот, кто с сырьем разбирается, — говорил он грубым тоном.
— За такие гроши никто с головой не пойдет, — отвечали ему.
Тессия стояла в тени, с корзинкой, и понимала: пойдет. Хоть решение и далось тяжело. Она продала почти все лишнее, оставила записи и немногие инструменты, без которых не смогла бы работать. С жильем простилась без сожаления - домом оно никогда ей не было. С городом - легкой улыбкой. Эирини дал ей выжить, а этого было достаточно для нее.
Корабль не был новым, откровенно шатким, а команда - не приветлива. Условия - честно плохие, но Тессия не была при привередливых. Когда она ступила на трап, сердце снова пропустило удар, заставив остановиться, но лишь на миг. Она сделала вдох, и прошла вперед.
Тессия часто оставалась у гавани. Там было легче дышать, не смотря на запах соли. Ветер разбавлял запахи города, и сердце реже сбивалось с ритма. Она наблюдала за кораблями: за тем, как на них грузят бочки и прочий груз. Как спорят капитаны и матросы. Как люди поднимаются на корабли, оглядываясь на земли, которые оставляют.
Слухи расходились быстро. О травах, что не растут во Флоревенделе. О болезнях, с которыми раньше не сталкивались. О том, что за океаном не обращают внимание на твою кровь... Однажды она услышала разговор, что не должна была.
— Нам не нужен мастер-алхимик. Хотя бы тот, кто с сырьем разбирается, — говорил он грубым тоном.
— За такие гроши никто с головой не пойдет, — отвечали ему.
Тессия стояла в тени, с корзинкой, и понимала: пойдет. Хоть решение и далось тяжело. Она продала почти все лишнее, оставила записи и немногие инструменты, без которых не смогла бы работать. С жильем простилась без сожаления - домом оно никогда ей не было. С городом - легкой улыбкой. Эирини дал ей выжить, а этого было достаточно для нее.
Корабль не был новым, откровенно шатким, а команда - не приветлива. Условия - честно плохие, но Тессия не была при привередливых. Когда она ступила на трап, сердце снова пропустило удар, заставив остановиться, но лишь на миг. Она сделала вдох, и прошла вперед.
Последнее редактирование:
