***
Биография
Задолго до рождения Аматруила, его предки и родители бежали из Загорья, преследуемые гротдорами, они покинули свой родной материк, отправившись в Мэр-Васс, туда где жила большая часть морфитов и людей, чтобы оторваться от гонений и жить без преследования. В каменной лачугой у порта, под тяжелые женские ночные крики, рождается дхарши, которому дают имя - Аматруил. Всё его детство проходило обычной портовой жизнью с другими дхарши в небольшой общине, основанной там. Часто дхарши сбивались в отдельные группы, из-за своей сомнительной репутации, поэтому их дети действовали точно также и не играют с остальными, подвергаясь частым насмешкам от морфитов, что часто перерастало в драки между детьми. Его отец работал грузчиком в порту, а мать часто ловила рыбу и чистила её, чтобы продавать на небольшом портовом рынке. Им часто приходилось отрекаться от прошлого своих предков, было запрещено носить символы их богини и совершать ритуалы, про которые часто шли слухи о их дикости среди обычных жителей. Аматруил рос отстраннёно от обычного общества, живя среди дхарши, он терпел насмешки от детей морфитов, которые кличили их животными с гор. Он был напуган, что общество так отзывается о нём, часто жалея о том, что родился таким - дхарши. Это очень негативно влияло на его самооценку, что в таком раннем возрасте он начинал отстраняться от всех, кроме своих сородичей, которые поддерживали его в тяжелой ситуации. Портовая жестокая жизнь научила Аматруила оставаться начеку, из-за обилия воров, которых он нередко замечал на портовом рынке. И он задавался вопросом: "Почему я не могу это остановить?", пленимый чувством собственного долга, он надеялся что благодаря его поступку, дхарши снова зауважают, что это принесёт его семье лишь благодарства. Увидев, как мальчишка из переулка толкнул старуху в канаву, Аматруил бросился вперёд, схватив обидчика за горло и чуть не задушив его, но толпа, завидев такое - сразу заверещала, что ребёнок дхарши нападает на других детей, клеймя их животными и подтверждая что они дикие существа, созданные чтобы сеять зло. Отец буквально вырвал его из столпившейся толпы, утаскивая домой, он избил его, чтобы проучить, прошипел ему:***
"Ты хочешь чтобы нас всех повесили? Ты забыл кто мы? Мы - ничто здесь",
не став слушать оправдания Аматруила, он оставил его, закрыв в погребе в качестве допольнительного наказания. Тьма погреба собралась над молодым дхарши, давя на него сильнее любых ударов, которые нанёс ему отец, но он не винил его. Он сидел, прислонившись спиной к сырой стене, в его ушах до сих пор звенели крики толпы - зверь, дикарь, убить его пока не вырос. Гнев, который бушевал час назад, ушёл куда глубже, туда, глубоко в его подсознание, где зарождалась искра, которую он не мог понять. Он только что пытался сделать то, что должен был - защитить слабого и наказать обидчика. Он искал славу и жаждал признания, благодарств за его добрый поступок, но вместо благодарности - страх, вместо уважения - клеймо дикаря. Его поступок, который бы на его родине стал первым шагом на путь воина, здесь превратился в доказательство его звериной природы. Его молодой разум терзали разные сомнения и эмоции, от гнева до безысходности, грусти. И тогда в тишине, в его голове зародилось новое понимание - добро, cовершённое в хаосе, становится частью хаоса. Спасение одного - это далеко не победа, если сотня других продолжает гнить в хаосе. Порядок нельзя просить, его нельзя заслужить хорошим поведением. Его можно только навязать - жестоко, без компромиссов, без милости. Если мир болен, его не лечат словами. Его выжигают дотла, чтобы из пепла выросло что-то чистоe. Как говорится, волк всё сделает ради здоровья своей стаи и если стая - это гниющий город, то он станет её очищением и последней надеждой надеждой на очищение. Чтобы обратить весь этот хаос в пепел и воздвигнуть на нём порядок, достойный его богини.
К пятнадцати годам, Аматруил полностью закрылся от общения с другими морфитами, живя лишь среди общины дхарши в порту, его мир сузился до портовых причалов, запаха соли и гниющих канатов. Он работал вместе с отцом, грузил бочки, таскал ЯЩИКИ, толкал тележки по мокрому камню. Он не жаловался и не спорил, просто приносил пользу своей общине, делая доброе дело. В общине, Аматруил чувствовал себя намного свободнее, здесь никто не осуждал его за внешний вид и происхождение, он мог чувствовать себя спокойнее, не чувствуя подозрительных взглядов на своей спине. Но даже здесь среди своих, он не открывался полностью. Он продолжал замечать, что дхарши воруют хлеб у других, как их подростки избивают старика, который не уступил им дорогу, лишь подтверждая их дикое происхождение. Даже его собственный отец, вернувшись домой пьяный, устраивает ссору и истерику с матерью и бьёт её, чтобы она замолкала. И каждый раз в нём зрел один и тот же вопроc:
Аматруил лишь сильнее разочаровывался, дхарши - чьи предки благородно сражались в Загорье, чьи кости легли в фундамент алтарей Богини, теперь крадут у друг друга, лгут и унижаются перед другими морфитами и людьми, за гнилую рыбу или место под крышей. Если даже в общине, где каждый должен был знать своё место, своё слово, свой долг, царила та же анархия, что и на рынке, тогда никто не достоин порядка. Если никто не может сохранить порядок - значит его нужно создать заново.
Продолжая работать с отцом, к семнадцати он всё-таки решается воплотить свою идею порядка и он начал действовать, сначала он занялся мелочами, разделяя склады продовольствия по нужде, дети и старики получали больше, cильные - меньше, но стабильно, ведь они могли сами заработать себе на еду и поделиться с остальными. Когда один из дхарши, бывший цухшак, украл лишнюю порцию, чтобы продать на рынке, он схватил его за горло, выволок на центр общины и заставил есть соль, пока тот не начал плеваться кровью. Когда трое подростков избили старого лекаря за то, что тот отказался дать им редкие травы для курения, Аматруил не стал их наказывать втайне, oн собрал всю общину. Заставил виновных сломать себе по пальцу — каждый сам, молча. Того, кто отказался, он связал и бросил в прилив — не до смерти, но до тех пор, пока тот не потерял сознание от холода. Многие ворчали, некоторые уходили, но большинство, кто стал на сторону Аматруила, увидели в нём надежду, в общине стало чище, тише и надёжнее, не потому что все стали добрыми, а потому что страх перед хаосом уступил место страху перед порядком. Аматруил не любил слово жестокость, как описывали его действия остальные, он называл это очищением и порядком, которого обязана добиться община. Но происхождение Аматруила давало о себе знать, ему нравилось то что он делает, как он силой заставляет остальных принять его условия, как он мог наблюдать за наказаниями, от которых мучались провинившиеся. Он полюбил это. Аматруил не сразу осознал, что изменилось в нём, cначала он наказывал потому что должен был, потом, потому что посчитал нужным. А потом стал ждать этих моментов с тихим, нарастающим нетерпением. Когда он хватал предателя за горло и видел, как тот задыхается, как глаза вылезают от страха, в груди у него разливалось странное тепло. Не гнев, не ярость, а глубокое, почти сладостное удовлетворение. Мир, наконец, становился на своё место.
Полностью повзрослев, Аматруил стал негласным ацшпиком, который управлял большей частью дел в общине. Он всё ещё говорил себе, что это ради порядка, но теперь его руки дрожали не от напряжения, а от вожделения. Аматруил собирал общину под предлогом обучения справедливости, но внутри уже жаждал сопротивления, чтобы снова почувствовать, как власть стекает по пальцам, как кровь. Община начала бояться его, не как старшего и защитника, а как того, кто решает, достоин ли ты вообще существовать в этом мире, но он всё ещё верил в свою цель. Всё ещё убеждал себя: я не тиран, я лекарь, a боль — часть лечения. Он видел, как исчезли кражи, как дети перестали драться, как женщины перестали прятаться и в этом находил оправдание, даже когда его руки сами тянулись к горлу очередного нарушителя. Он хотел признания и хотел, чтобы его уважали не из страха, а из убеждения. Но чем больше он добивался порядка, тем яснее понимал - настоящее уважение рождается только там, где нет выбора. И тогда он перестал различать, где заканчивается служение порядку и где начинается наслаждение властью. Но разве это имело значение? Если община становится чище — кто осмелится судить того, кто держит огонь?
По мнению Аматруила, воцарился тот самый порядок, которого он достигал кровью и слёзами нарушителей, но начались перемены, сначала все перестали приходить на сборы общины во время, потом и перестали приходить вовсе. Те, кто раньше молча выполнял его указания, теперь делали это медленно, с опущенными глазами, как будто каждое движение давалось им через силу. Постепенно все начали относиться к нему с презрением, переставая слушать его указы и просто уходя от его взора. Он понимал, что контроль ускользает из под его ног, будто стул, а вокруг его шеи обернулась верёвка, которая быстро его подхватит. Аматруил пытался вернуть свой порядок, ужесточая правила и наказания, но все отворачивались от него, не слушали, никто больше не боялся его приказов, либо выполняли их через большое нежелание. Всё, ради чего он ломал, карал - рассыпалось, как пепел в ветре. Его порядок остался, но стал пустой скорлупой. Без веры в него он был ничем. Он цеплялся за власть, как утопающий за щепку, начал требовать отчётности за каждую мелочь, заставлял всех собираться по три раза в день, проверял, кто с кем говорит, кто смотрит в его сторону. Но чем сильнее он сжимал пальцы, тем быстрее всё уходило. Дхарши выполняли его приказы механически, без души, без страха, лишь бы он уже отстал.
Его следующие ночи были тихие, cлишком тихие для порта, где обычно даже ночью не замолкали крики, cкрип канатов и пьянные песни с причалов, Аматруил не спал, он давно перестал доверять сну, предпочитая бодрствовать в темноте, прислонившись спиной к холодной стене, будто пытаясь удержать в себе то, что уже начало рассыпаться. Выглянув в окно, он почувствовал, что кто-то идёт, даже не шаги, а инстиктивно почуяв опасность. Тень скользнула вдоль забора, слившись с ночными тенями, его дверь тихо открылась, кто-то вошёл бесшумно, будто ветер и уже занёс клинок, когда Аматруил резко обернулся. Животный страх ударил в грудь, отдавая ледяной волной по всему телу, который он годами выжигал из себя как слабость. И в этот миг, до того как разум успел сработать, тело взорвалось. Небольшое пламя вырвалось из ладоней, дикое и неуправляемое, как крик того, кто прямо сейчас горел заживо от безостановочного пламени, направленного в его сторону [Пироман]. Оно охватило убийцу целиком, прожгло одежду и плоть, но Аматруил не останавливался, продолжая направлять поток огня на него, превращая его в обугленный труп, оставшийся лежать на полу. Тишина вернулась, но теперь она была другой, пропитанной запахом гари и горелой кожи, сопровождаемая звуком собственного серцебиения. Аматруил стоял, дрожа, опустив руки, а его ладони остались без всяких ожогов [Устойчивость], cтены чернели от распространяющегося огня по дому, а на полу лежал обугленный труп, последнее свидетельство того, что кто-то осмелился прийти за его жизнью. Он не знал, откуда взялось это пламя, не понимал, что с ним происходит. Но впервые за долгое время он почувствовал не власть, а силу — первобытную, безымянную, рождённую страхом и инстинктом. И вместо ужаса в нём поднялось странное, почти болезненное облегчение.
Если даже его собственная община посылает клинок в темноте, значит, она давно перестала видеть в нём своего. Значит, он не защитник и судья, а чума, которую нужно вырезать. Он действовал быстро, почти механически, ворвался в общинный сундук, тот самый, что когда-то делил по справедливости и выгреб всё, что осталось: медные монеты, обломки серебряных браслетов, горсть жемчуга с разграбленного корабля. Он не чувствовал вины, они сами выбрали хаос, а хаос не достоин сокровищ. Когда первые крики пронеслись по улицам, кто-то увидел пламя, кто-то узнал силуэт убийцы, кто-то просто понял, что Аматруил выжил. Он лишь бросился вглубь города, скрываясь в тёмных переулках и приследуемый своими собственными сородичами, искал пути отхода. За ним кинулись сраз, те, кто молчал, теперь бежали с факелами и ножами, с лицами, исказившимися не яростью, а облегчением будто избавляясь от гниющей конечности. Скрываясь в глубине города, Аматруил договорился с торговым судном, заплатив всё что украл, за молчание капитана и за своё место на корабле, который отплывал через несколько дней туда, где по слухам ещё не ступала нога дхарши, где нет их общин. Дхарши не прощают братоубийц, хоть и сами собирались от него избавиться, но кто будет слушать оправдания того, кто должен умереть? Переждав и дождавшись момента, он уже был на борту, паруса вздулись от ветра и Врачос начал отдаляться, он стоял у борта и не оборачивался, пока город не превратился в пятно на горизонте. Аматруил плыл в новый мир для себя, туда где никто не знает его имени, а люди возможно даже не знают об алтарях его богини. Где он сможет переродиться не как изгнанник, а как тот, кто принесёт в новый мир порядок, который ещё не успел сгнить.
Маг. вопросы
1. Имя: Аматруил
2. OOC Ник: пока нет
3. Раса персонажа: Дхарши
4. Возраст: 26
5. Внешний вид: Тощий дхарши с длинными белыми волосами, выразительные острые черты лица, узкий подбородок и исхудавшее лицо. Кожа тёмного оттенка, как и у всех представителей этой расы. Глаза имеют тёмно-лавандовый оттенок.
6. Характер: Холодный, одержимый и психически нестабильный идеалист. Не жесток ради жестокости, но безжалостен в стремлении. Лишённый эмпатии, но не безумен, его действия логичны, точны и лишены всяких эмоций. Далеко не импульсивен и злобен, скорее просто одержимый чистотой. Дисциплирован до фанатизма.
7. Сильные стороны: Холодная логика, стратегическое мышление, практичность и дисциплина.
8. Слабые стороны: Страдает от вожделения и кратомании, слепота к собственной тирании и хаосу.
9. Привычки: -
10. Цели: Воплотить свою идею в жизнь
2. OOC Ник: пока нет
3. Раса персонажа: Дхарши
4. Возраст: 26
5. Внешний вид: Тощий дхарши с длинными белыми волосами, выразительные острые черты лица, узкий подбородок и исхудавшее лицо. Кожа тёмного оттенка, как и у всех представителей этой расы. Глаза имеют тёмно-лавандовый оттенок.
6. Характер: Холодный, одержимый и психически нестабильный идеалист. Не жесток ради жестокости, но безжалостен в стремлении. Лишённый эмпатии, но не безумен, его действия логичны, точны и лишены всяких эмоций. Далеко не импульсивен и злобен, скорее просто одержимый чистотой. Дисциплирован до фанатизма.
7. Сильные стороны: Холодная логика, стратегическое мышление, практичность и дисциплина.
8. Слабые стороны: Страдает от вожделения и кратомании, слепота к собственной тирании и хаосу.
9. Привычки: -
10. Цели: Воплотить свою идею в жизнь
Последнее редактирование:
