Келдрик родился в семье рыбака на одном из островов возле Скральдсона, где море кормило ровно настолько, чтобы не сдохнуть с голоду, но никогда не давало лишнего, и где каждый мужик знал, что его дети, скорее всего, так и останутся здесь, в этих серых водах, ловить ту же рыбу, что ловили деды, и уйдут в могилу, даже не увидев нормального города - Келдрика такая перспектива не устраивала с детства, и в шестнадцать лет он сбежал с первым же торговым судном, что зашло в их захудалый порт, сбежал тайком, зарывшись в тюки с солёной рыбой, и трое суток его тошнило от качки и вони, но он терпел, потому что лучше уж так, чем до старости чинить сети и слушать, как отец матерится на погоду, и когда его нашли уже в открытом море, капитан, старый пропойца по кличке Хромой, только сплюнул за борт и сказал: «Ну раз уж вылез, будешь работать, щенок», - и выпорол для порядка, но оставил, потому что лишние руки в море никогда не лишние, а платить ему всё равно было нечем, вот пусть и отрабатывает кормёжку да место в трюме, где спали вповалку с такими же оборванцами, и Келдрик быстро понял, что жизнь матроса - это не романтика, а вечная вонь солонины, скрип промокших досок и страх, что в шторм тебя смоет за борт, и никто даже не заметит, потому что все заняты своим страхом.
Годы шли, суда ме
нялись, капитаны тоже, и Келдрик уже не был тем зелёным юнгой, что рыгал за борт при первой волне - он стал матросом, умеющим и паруса ставить, и в драке постоять, и нож метнуть так, что муха с доски упадёт, и даже читать немного выучился, потому что один старый штурман по прозвищу Кальмар, который вечно проигрывал жалованье в кости, согласился учить его складывать буквы за чарку рома, но только когда был трезв, а трезв он бывал редко, и поэтому Келдрик одолел грамоту через пень-колоду - зато потом, когда они брали на абордаж купеческий галеон, он не лез в рубку с ножом, а шарил в каюте капитана, искал бумаги, где было написано, какой товар самый дорогой, чтобы не тащить на себе лишнее, и это умение не раз спасало ему шкуру, потому что пока другие резались за мешки с мукой, он знал, где лежит перец и шёлк, и успевал уйти до того, как подоспеет стража или конкуренты, а конкуренты в этом деле были злее любой стражи, потому что страже заплати - и она отвернётся, а конкуренты хотели твою шкуру и твою долю, и с ними разговор был короткий - либо ты их, либо они тебя, и Келдрик за эти годы порезал не меньше дюжины таких, кто хотел забрать его добычу, и у каждого из них осталось на память по шраму - на левом предплечье у Келдрика белеют три тонкие линии от ножа какого-то южанина, который хотел перерезать ему горло со спины, но напоролся на подвернувшуюся кость, и ещё один шрам на щеке, от уха до угла рта, - подарок пьяного боцмана с первого пиратского судна, который не поделил с ним девку в портовом кабаке.
Пиратство пришло в его жизнь не как выбор, а как естественное продолжение всего остального, потому что когда ты уже десять лет ходишь по морям и видишь, как купцы жиреют на твоём труде, а тебе платят медяки, чтобы ты не сдох, рано или поздно в голову приходит мысль, что проще отобрать у них этот товар, чем горбатиться за жалкие гроши - и Келдрик перешёл на пиратское судно, где сразу почувствовал себя как рыба в воде, потому что там не надо было улыбаться капитану и делать вид, что ты рад баланде, там всё было просто: взяли добычу - пожрали, не взяли - голодаем, и никто не обещает тебе золотых гор, но и унижаться не заставляют, а если ты слабый - ты быстро становишься кормом для рыб, и это честнее, чем гнить в портовых трущобах, дожидаясь, пока тебя зарежут за три медяка.
На этом судне он проходил года три, пока их не перехватил флорэвендельский военный корабль, и те, кто не сдох в перестрелке, отправились на виселицу в ближайшем порту, но Келдрику повезло - когда корабли сцепились бортами и пошла резня, он не полез в самую гущу, а метнулся к борту и сиганул в воду, пока его не хватились, и четыре часа плыл в ледяной воде, цепляясь за обломки разбитой шлюпки, пока не добрался до какого-то островка, где прожил неделю на сырых моллюсках и водорослях, сдирая их ободранными пальцами, пока его не подобрала проходящая мимо рыбацкая шхуна, и рыбаки, глядя на его распухшие руки и безумные глаза, решили не сдавать властям, а просто высадили в ближайшем порту, сунув в руку краюху хлеба и посоветовав валить куда подальше и забыть, что его вообще зовут Келдриком, потому что если кто узнает, что они подобрали пирата, их самих вздёрнут на реях без лишних разговоров.
Он валил - сначала в Мэр-Васс, где нанялся на торговое судно, идущее на юг, потом на Морфитские острова, где попал в банду местных контрабандистов, потому что торговля там шла бойкая, а законы были строгие, но если знаешь нужных людей, можно было жить припеваючи, и Келдрик даже начал подумывать, что остепенится, найдёт бабу, купит домик где-нибудь на побережье, но судьба распорядилась иначе - его банду перекупил более крупный игрок, и тех, кто отказался работать на новых хозяев, просто вывезли в море на старой рыбацкой лодке, и когда лодка отошла от берега на милю, начали резать, но Келдрик почуял неладное ещё до того, как ножи пошли в ход, - он заметил, как двое главарей переглянулись и отошли к корме, и понял, что сейчас что-то начнётся, и не стал ждать, а просто перевалился через борт и ушёл под воду, и плыл под водой, пока лёгкие не загорелись, а когда вынырнул, лодка была уже далеко, и оттуда доносились крики, и он снова поплыл, уже не разбирая направления, и через три часа выбрался на берег совсем в другом месте, и снова начинал всё с нуля, и так продолжалось много лет, и Келдрик уже сбился со счёта, сколько раз он смотрел смерти в глаза и сколько раз смерть отворачивалась, потому что ей, видать, было не до него.

В конце концов он оказался в порту Хобсбурга, где вербовали людей в экспедицию в Заокеанье, и вербовщики обещали такие золотые горы, что даже видавшие виды моряки крутили головами и перешёптывались, но Келдрик не верил в золото, он верил только в то, что если не сядет на этот корабль, то, скорее всего, сдохнет в порту от пьяной драки или от ножа какого-нибудь подонка, которому покажется, что Келдрик неправильно на него посмотрел - он сел на корабль, даже не спросив, куда именно они плывут, и только когда берег скрылся за горизонтом, узнал, что путь лежит в Предел, туда, откуда мало кто возвращается, но ему было уже плевать, потому что все места, куда он мог вернуться, давно стали для него чужими, и нигде его не ждали, и нигде он не оставил ничего, что стоило бы беречь.
Плавание было долгим и тяжёлым - люди дохли как мухи от цинги, от дизентерии, от тоски по дому, от того, что пресная вода кончилась на втором месяце, и пришлось пировать дождевую, собирая её в паруса, и от того, что капитана зарезали свои же, когда он объявил, что придётся урезать пайку, и команда разделилась на две враждующие партии, и они резали друг друга в тесных трюмах, пока судно болталось в океане без управления, и Келдрик в этой резне не участвовал - он забился в угол за бочками с солониной и сидел там, сжимая в руке обломок весла, и ждал, пока всё закончится, и когда закончилось, вышел на палубу и увидел, что из сорока человек в живых осталось двенадцать, а штурман, который единственный знал, куда плыть, лежит с проломленной головой у штурвала, и никто не знал, где они находятся и сколько ещё плыть до земли.
Они плыли дальше наугад, питаясь сырой рыбой и молясь всем богам, которых знали, и через три недели увидели берег - чёрный, скалистый, с лесом, который подступал прямо к воде, и с небом такого серого цвета, что казалось, будто солнце здесь никогда не светит, и они причалили к этому берегу, и Келдрик сошёл на песок, и понял, что корабль отсюда уже не уйдёт, потому что днище разворотило на камнях, а команда разбегается в разные стороны, и никто уже не вспомнит, что было вчера и будет ли завтра, и люди уходили в лес поодиночке и группами, и крики тех, кто забрёл слишком далеко, быстро смолкали, и никто не шёл их искать, потому что каждый думал только о себе.Он остался один на этом берегу, без еды, без воды, без оружия, если не считать складного ножа, который чудом сохранился в кармане, и долго смотрел на море, думая о том, что где-то там, за горизонтом, осталась его жизнь, которую он никогда не считал своей, и теперь, когда её не стало, он даже не знал, радоваться этому или горевать, и в конце концов решил, что горевать бессмысленно, а радоваться нечему, и просто пошёл в лес, но перед этим нагнулся, подобрал с песка ржавый гвоздь, обломанный с корабельных досок, и сунул его за пояс - на всякий случай, потому что нож ножом, а лишнее железо никогда не мешает, и если уж подыхать, то в движении, как учил его когда-то Хромой, который давно уже сгнил в земле или в море, и Келдрик пошёл, и лес сомкнулся за его спиной, и больше его никто никогда не видел.
Годы шли, суда ме
нялись, капитаны тоже, и Келдрик уже не был тем зелёным юнгой, что рыгал за борт при первой волне - он стал матросом, умеющим и паруса ставить, и в драке постоять, и нож метнуть так, что муха с доски упадёт, и даже читать немного выучился, потому что один старый штурман по прозвищу Кальмар, который вечно проигрывал жалованье в кости, согласился учить его складывать буквы за чарку рома, но только когда был трезв, а трезв он бывал редко, и поэтому Келдрик одолел грамоту через пень-колоду - зато потом, когда они брали на абордаж купеческий галеон, он не лез в рубку с ножом, а шарил в каюте капитана, искал бумаги, где было написано, какой товар самый дорогой, чтобы не тащить на себе лишнее, и это умение не раз спасало ему шкуру, потому что пока другие резались за мешки с мукой, он знал, где лежит перец и шёлк, и успевал уйти до того, как подоспеет стража или конкуренты, а конкуренты в этом деле были злее любой стражи, потому что страже заплати - и она отвернётся, а конкуренты хотели твою шкуру и твою долю, и с ними разговор был короткий - либо ты их, либо они тебя, и Келдрик за эти годы порезал не меньше дюжины таких, кто хотел забрать его добычу, и у каждого из них осталось на память по шраму - на левом предплечье у Келдрика белеют три тонкие линии от ножа какого-то южанина, который хотел перерезать ему горло со спины, но напоролся на подвернувшуюся кость, и ещё один шрам на щеке, от уха до угла рта, - подарок пьяного боцмана с первого пиратского судна, который не поделил с ним девку в портовом кабаке.Пиратство пришло в его жизнь не как выбор, а как естественное продолжение всего остального, потому что когда ты уже десять лет ходишь по морям и видишь, как купцы жиреют на твоём труде, а тебе платят медяки, чтобы ты не сдох, рано или поздно в голову приходит мысль, что проще отобрать у них этот товар, чем горбатиться за жалкие гроши - и Келдрик перешёл на пиратское судно, где сразу почувствовал себя как рыба в воде, потому что там не надо было улыбаться капитану и делать вид, что ты рад баланде, там всё было просто: взяли добычу - пожрали, не взяли - голодаем, и никто не обещает тебе золотых гор, но и унижаться не заставляют, а если ты слабый - ты быстро становишься кормом для рыб, и это честнее, чем гнить в портовых трущобах, дожидаясь, пока тебя зарежут за три медяка.
На этом судне он проходил года три, пока их не перехватил флорэвендельский военный корабль, и те, кто не сдох в перестрелке, отправились на виселицу в ближайшем порту, но Келдрику повезло - когда корабли сцепились бортами и пошла резня, он не полез в самую гущу, а метнулся к борту и сиганул в воду, пока его не хватились, и четыре часа плыл в ледяной воде, цепляясь за обломки разбитой шлюпки, пока не добрался до какого-то островка, где прожил неделю на сырых моллюсках и водорослях, сдирая их ободранными пальцами, пока его не подобрала проходящая мимо рыбацкая шхуна, и рыбаки, глядя на его распухшие руки и безумные глаза, решили не сдавать властям, а просто высадили в ближайшем порту, сунув в руку краюху хлеба и посоветовав валить куда подальше и забыть, что его вообще зовут Келдриком, потому что если кто узнает, что они подобрали пирата, их самих вздёрнут на реях без лишних разговоров.
Он валил - сначала в Мэр-Васс, где нанялся на торговое судно, идущее на юг, потом на Морфитские острова, где попал в банду местных контрабандистов, потому что торговля там шла бойкая, а законы были строгие, но если знаешь нужных людей, можно было жить припеваючи, и Келдрик даже начал подумывать, что остепенится, найдёт бабу, купит домик где-нибудь на побережье, но судьба распорядилась иначе - его банду перекупил более крупный игрок, и тех, кто отказался работать на новых хозяев, просто вывезли в море на старой рыбацкой лодке, и когда лодка отошла от берега на милю, начали резать, но Келдрик почуял неладное ещё до того, как ножи пошли в ход, - он заметил, как двое главарей переглянулись и отошли к корме, и понял, что сейчас что-то начнётся, и не стал ждать, а просто перевалился через борт и ушёл под воду, и плыл под водой, пока лёгкие не загорелись, а когда вынырнул, лодка была уже далеко, и оттуда доносились крики, и он снова поплыл, уже не разбирая направления, и через три часа выбрался на берег совсем в другом месте, и снова начинал всё с нуля, и так продолжалось много лет, и Келдрик уже сбился со счёта, сколько раз он смотрел смерти в глаза и сколько раз смерть отворачивалась, потому что ей, видать, было не до него.

В конце концов он оказался в порту Хобсбурга, где вербовали людей в экспедицию в Заокеанье, и вербовщики обещали такие золотые горы, что даже видавшие виды моряки крутили головами и перешёптывались, но Келдрик не верил в золото, он верил только в то, что если не сядет на этот корабль, то, скорее всего, сдохнет в порту от пьяной драки или от ножа какого-нибудь подонка, которому покажется, что Келдрик неправильно на него посмотрел - он сел на корабль, даже не спросив, куда именно они плывут, и только когда берег скрылся за горизонтом, узнал, что путь лежит в Предел, туда, откуда мало кто возвращается, но ему было уже плевать, потому что все места, куда он мог вернуться, давно стали для него чужими, и нигде его не ждали, и нигде он не оставил ничего, что стоило бы беречь.Плавание было долгим и тяжёлым - люди дохли как мухи от цинги, от дизентерии, от тоски по дому, от того, что пресная вода кончилась на втором месяце, и пришлось пировать дождевую, собирая её в паруса, и от того, что капитана зарезали свои же, когда он объявил, что придётся урезать пайку, и команда разделилась на две враждующие партии, и они резали друг друга в тесных трюмах, пока судно болталось в океане без управления, и Келдрик в этой резне не участвовал - он забился в угол за бочками с солониной и сидел там, сжимая в руке обломок весла, и ждал, пока всё закончится, и когда закончилось, вышел на палубу и увидел, что из сорока человек в живых осталось двенадцать, а штурман, который единственный знал, куда плыть, лежит с проломленной головой у штурвала, и никто не знал, где они находятся и сколько ещё плыть до земли.
Они плыли дальше наугад, питаясь сырой рыбой и молясь всем богам, которых знали, и через три недели увидели берег - чёрный, скалистый, с лесом, который подступал прямо к воде, и с небом такого серого цвета, что казалось, будто солнце здесь никогда не светит, и они причалили к этому берегу, и Келдрик сошёл на песок, и понял, что корабль отсюда уже не уйдёт, потому что днище разворотило на камнях, а команда разбегается в разные стороны, и никто уже не вспомнит, что было вчера и будет ли завтра, и люди уходили в лес поодиночке и группами, и крики тех, кто забрёл слишком далеко, быстро смолкали, и никто не шёл их искать, потому что каждый думал только о себе.Он остался один на этом берегу, без еды, без воды, без оружия, если не считать складного ножа, который чудом сохранился в кармане, и долго смотрел на море, думая о том, что где-то там, за горизонтом, осталась его жизнь, которую он никогда не считал своей, и теперь, когда её не стало, он даже не знал, радоваться этому или горевать, и в конце концов решил, что горевать бессмысленно, а радоваться нечему, и просто пошёл в лес, но перед этим нагнулся, подобрал с песка ржавый гвоздь, обломанный с корабельных досок, и сунул его за пояс - на всякий случай, потому что нож ножом, а лишнее железо никогда не мешает, и если уж подыхать, то в движении, как учил его когда-то Хромой, который давно уже сгнил в земле или в море, и Келдрик пошёл, и лес сомкнулся за его спиной, и больше его никто никогда не видел.
ООС:
1. Имена, прозвища и прочее: Келдрик Тень Виселицы
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): shootingstars
3. Раса персонажа: человек
4. Возраст: 33
5. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): худощавый парень с сальными волосами, кожа бледная; на голове большая залысина
6. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): жалкий; агрессивный только тогда, когда уверен в безнаказанности; хладнокровный; не доверяет людям
7. Таланты, сильные стороны: хорошие знания морского дела и владения саблей
8. Слабости, проблемы, уязвимости: боится брать на себя ответственность и предпочитает прятаться за чужими спинами
9. Привычки: курение
10. Мечты, желания, цели: не имеет так таковых мечтаний о семье или же доме; его единственная цель - выжить здесь и сейчас, следуя некому кодексу /подыхать в движении/
1. Имена, прозвища и прочее: Келдрик Тень Виселицы
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): shootingstars
3. Раса персонажа: человек
4. Возраст: 33
5. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): худощавый парень с сальными волосами, кожа бледная; на голове большая залысина
6. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): жалкий; агрессивный только тогда, когда уверен в безнаказанности; хладнокровный; не доверяет людям
7. Таланты, сильные стороны: хорошие знания морского дела и владения саблей
8. Слабости, проблемы, уязвимости: боится брать на себя ответственность и предпочитает прятаться за чужими спинами
9. Привычки: курение
10. Мечты, желания, цели: не имеет так таковых мечтаний о семье или же доме; его единственная цель - выжить здесь и сейчас, следуя некому кодексу /подыхать в движении/
Последнее редактирование:
