✾- Имя персонажа; Ра`Мирэя Сар-Джалан сценическое имя “Василиса”
✾- ООС ник; ???
✾- Раса; Звересь [котовидный]
✾- Возраст; 25 лет
✾- Вера; Световера
✾- Внешность; представляет собой звероподобную котовидную женщину с чертами крупной северной кошки, несмотря на свою худобу из-за шерсти может казаться “при весе”, взгляд часто кажется умиротворенным и дружелюбным из-за строения черепа, имеет гетерохромию глаз; один желтый, другой голубой. Шерсть белого цвета с рыжими пятнами, хвост длинный и пушистый, уши с длинными кончиками-кисточками, имеет загривок что имитирует в простом понимании волосы, но на те далеко не похожи.
✾- Характер; Авантюристка со стажем, любит риск если тот справедлив и несет за собой честную награду, крайне подвижная, суетливая и беспокойная девушка которая не может долго усидеть на одном месте, не славится филантропией но любит заставлять окружающих испытывать лишь положительные эмоции, из плохих черт характера можно выделить лицемерие, азартна и сплетнива.
✾- Таланты и навыки; Искусно играет на скрипке, знает много языков, легенд, обычаев народностей, где побывала сама, предприимчива.
✾- Привычки; никогда не принимает ванны вместе с кем то, ибо сильно смущается своего мокрого забавного кошачьего вида. Носит скрипку с собой, перьевую ручку, что "прикупила" в Мэр-Вассе, не выйдет из дома без этих вещей.
✾- Слабости; дальтоник(ахроматопсия) - видит мир в серых красках, клептомания.
✾- Мечты/желания/цели; открыть свою галерею и гильдию, собрать единомышленников.
✾- Языки; Хобсбургский, [Словарный/письменный] амани, [Словарный/письменный] флоревендельский[Словарный], говарь[Словарный], хакмаррский[Словарный], кальдорский [Словарный]
✾- Профессия; Живописец-Иллюстратор.
Всё начинается с Хобсбурга. Крупнейшей торговой площадки во всём Кеменладе. Здесь тебе смогут продать любой ненужный хлам за огромные деньги. Почему? Потому что главная сила жителей этих земель - речь! Следующий персонаж родилась в караване таких же, как она, существ - котовидных звересей. В её таборе были выходцы из разных уголков стран: Крига, Хобсбурга, Флодмунда, Хакмарри, даже Дартадцы встречались среди них. Кто-то был выкупленным рабом, кто-то торговцем, кто-то простым наёмником. Мирэя родилась хобсбуржанкой, поэтому первые годы её жизни прошли именно здесь, среди шумных рынков и бесконечных торгов. Ра'Мирэя Сар-Джалан - так назвали девочку, смесь культур в караване дала о себе знать уже в её имени.
Раннее детство можно опустить, ведь оно мало отличалось от обычных детских радостей и шалостей. Мирэя не жила и не живёт в трауре или бедствии, та росла в движении, вместе с караваном, среди торговли, дорог и сменяющихся городов. В шестнадцать лет девушка вместе с роднёй впервые посетила необычайно красивый край - Монзан.Земля, выкованная войной; её укрепленные стены до сих пор напоминали об этом, караван прибыл туда, чтобы распродать “найденные”, выкованные или перекупленные товары. С рождения зверолюдам известно, что им рады далеко не везде, однако караваны всё же ценятся: у них можно что-то купить, заказать редкий товар или найти то, чего нет у местных мастеров. Мирэя в юном возрасте не особенно стремилась к торговле, как истинной искательнице своего дела, ей было интересно всё вокруг до того момента, пока она не увидела мужчину, рисующего пейзаж в стороне от городской суеты. Он явно не был рад, что его отвлекают, это стало понятно уже после первой попытки заговорить. Мирэе было любопытно наблюдать, как на холсте ложатся серые оттенки, как мужчина сосредоточенно подбирает краску, стараясь добиться точного совпадения с цветом вокруг. Трава зелёная, для тени к ней добавляют легкий синий оттенок; небо сине-белое; вода кристально чистая, с мягким светлым отблеском. Так описывали окружающий мир другие. Но Мирэя не видела естественных цветов, для неё подбор красок на холсте и в реальности вызывал искреннее недоумение. Как можно так точно различать эти оттенки? Как их вообще отличают друг от друга. В её восприятии всё было серым, разной глубины, разной плотности - но серым. И потому сам процесс выбора краски казался ей чем-то излишним. Зачем так стараться, если различий почти нет? Но всё таки в этом есть что то притягательное, желаемое. Быть может мир действительно выглядит не таким, каким его видит Мирэя всё время? Интерес преодолел ту, и когда мужчина отвлекся, та подкралась к его мольберту с красками и схватив пару банок - юркнула за дома, и только бело-кремовый хвост тот успел увидеть. Чувство скорости и адреналина было настолько сильно, что спрыгивая с высокого уступа - та и не почувствовала боли, всё же.. кошки? [Легкость бытия] Это была первая ее кража, не столь большая, но дорогая для простого художника, ведь краски что покупать, что создавать самому - нелегкая задача. Прибыв в попыхах обратно к каравану, что ютился чуть дальше по тракту основного города, Мирэя свалила аккуратно мешочек с красками на стол, набирая в стакан себе воды.
- [Ра`Ваур] К чему тебе этот брак? Мусор да и только. - проговорит дядя Мирэи, скидывая кинжал с точилом на стол.
- [Лу`Ава] Не сказала бы! Ты смотри что она нашла! Это дорогие краски, мне ли как художнику не знать? Не влазь и иди точи свой кинжал, арх-.. зануда. Зачем они тебе, милая? Ты ведь… - не договорила сводная сестра, как Мирэя тут же буркнула на нее, перебив.
- [Ра`Мирэя] Ава, ты не понимаешь! Этот цвет - выглядит так ярко, не словно обычный черный, а что то среднее между ним, этот - словно угольное пятно, а этот светлый, как моя шерсть. Научи меня чувствовать цвета. Ты ведь говорила, что рисуешь.
Лу'Ава некоторое время молчала, перебирая баночки с краской в пальцах и все же согласилась, перенеся желаемое Мирэи еще на пару дней, ведь надолго оставаться в Монзане тем не пришлось, да и шуму из-за малышки Ми поднялось слишком много.. семья никогда не ругала никого за кражу, но если она выполнена некачественно - “еще один город вычеркивается из списка потенциальных покупателей”.
Поездка должна была случится в Хакмарри. Наступали заморозки, когда девушке стукнуло за 18. По меркам ее расы - зрелость в полном разгаре, так глядишь и старость скоропостижна. Караван двигался на двух больших, но старых повозках. Цель была простой - закупить продовольствие, времена стояли тревожные: на трактах пробуждалась разная погань, и речь шла уже не о разбойниках - тех будто кто-то истребил. По дороге попадались трупы лошадей, людей, разбитые повозки. Каравану повезло и беда их миновала, но к возможной встрече были готовы. Старик Ваур держал при себе пару-тройку алхимических огней, а брат Брейр два острых меча. Хакмарри встретил их густыми, труднопроходимыми лесами. Культура здесь держалась на лесе и охоте. Опасности были привычными: медведицы с медвежатами, стаи волков, дикие тропы. В Кельде караван приняли сдержанно. Открытого негатива не проявляли, либо действительно не было причин, либо его просто скрывали. Продовольствие удалось закупить, и караван решил задержаться на зиму. Работы хватало: торговля, мелкие заказы, помощь в лесу. Охоте Мирэю учили с шести лет - сначала ставить ловушки на зайцев, затем выслеживать лис и белок. Это считалось обязательным навыком, как умение торговаться или держать нож. Поэтому некоторое время она подрабатывала охотой, хотя не любила это дело, и потому той пришлось выучить Хакмаррский, трудный и непонятный язык если сравнивать с родным, да и еще какой то слишком грубый.
Убийство животных казалось ей чем-то неприятным и чуждым, несмотря на то, что сама она звересь. В один из дней она устроилась в тени леса, поставив ловушку на кроликов. Ждать пришлось долго, та лежала, покусывая тростинку, пока не услышала шорох. Дернув ухом, перевалилась на живот и стала высматривать добычу. Кролик осторожно подполз к ловушке, оставалось лишь дернуть за ниточку. Ветер внезапно ударил в лицо. Концентрация была настолько сильной, что она не сразу поняла, что это сделала она сама. [Ветер в глаза] Ловушка захлопнулась! Радости небыло предела, но в лесу она оказалась не одна. На писк зайца выбежал крупный волк, непривычно большой, с густой серой шерстью, или таким он показался Мирэе. Зверь сразу нацелил на неё взгляд и приготовился к броску но ветер снова ударил в морду. [Ветер в глаза] Волк зарычал, замотал головой, Мирэя не стала ждать второго шанса. Развернувшись, она ринулась прочь, спасая себя и длинный хвост от клыков. Пока та бежала, та сама и не поняла, как чуть ли не передвигается на четырех своих конечностях от шока, но волк, кажется, не отставал от нее, та бежала далеко не в сторону города, ее скорость была сравнима со скоростью лани, которую гонит хищник, пока та не добралась до выступа, но не большой, но шанс сломать себе руки и ноги - был велик, слыша треск и хруст сзади, не долго думая та решает рискнуть, не желая оставаться один на один со зверем, [Легкость бытия] прыгая вниз та сама и не ощутила боли, словно сам ветер придержал ее от неминуемого падения, а волк что гнался за той остановился в ступоре, сощурив свои зеньки, - бегство от мага было невозможным, вдруг лианы под ее ногами словно зашевелились сами, окутав ее конечности в тиски и резко подняли над землей, не давая дальше бежать. [Дары природы] - волк оказался не простым, когда та увидела вместо него - мужчину лет так 40ка.
- [Друид] Далеко собралась, дитя ветра? Не хватало мне, чтобы ты еще одного моего разведчика жизни лишила. - говорил тот явно о зайце, что угодил в ловушку, к слову заяц - был освобожден.
Описать словами реакцию Мирэ - это ничего не сказать, визгу было на пол леса, пока старик не применил на той очередные чары, ибо звересь снова пыталась неосознанно применить на старике свои чары. Это оказался маг, да не один. Тот попытался объяснить, что все трюки девушки против него - не были человечны, сказать честно опытному магу было легко заметить странности в колывании самого ветра в его сторону, и сторону ловушки целых два раза, а неразумное использование своих чар может привести к неминуемым последствиям. Так той и послучалось попасть небольшой “шалостью” к группе магов из Хакмарри - хранители местных лесов, так они себя кличали, под руководством одного из архимагом друидизма. В этой компании были практически все стихии, кроме огня; вода, воздух, земля маги. Стало очевидно, что Мирэя - ничего не смыслит в том, кем та является, а потому было принято решение в “помощи”, ибо как объясняли те - они не берут себе учеников с “тропы”, но и отпускать просто так - ждать беды, а потому пояснили, что та останется до весны с ними. Звересь объяснила, что оставаться с друидами та даже при всем желании - не сможет, однако держа свои обеты, и гарантируя помощь - те не стали менять своего решения, ведь пока та здесь - познать о том, кем та является шанс понять себя настоящую.
Месяца шли быстро, но вместе с друидами та-а-ак нудно.. среди них не было молодых людей, все казались начитанными и слишком мудрыми, вбивающими в голову кошки истоки ветров магии, откуда они исходят - кратко что такое Умбра, ядро в целом и прочее, учили медитировать и контролировать ветра, проводить те, рассказывали суть аэротургии и все гадали - какая следующая способность раскроется у той. Помимо типичных лекций Мирэю водили по лесам и обучали разной растительности, в основном магической, ибо та не особо рвалась в травничество, ведали о интересных растениях по типу Глаза Тигра или же Минутки, а также поведали о законах и коллегиях известных на сегодняшний день и обучили аркане, но только словарной. Всё для звереся казалось подобием сказки, не существующим, невозможным, но всё же было одно но - медитация. В ней краски словно становятся реальными, как описывала их сестра, приобретая оттенки, только вместе с этим они отдавали теплом, холодом и другими разными ощущениями. И это пугало её больше, чем волк в лесу. Если краски могут существовать внутри нее - значит, проблема не в мире? С узнаванием нового звересь вовсе отвлеклась от своей родни, посвящая время самой себе, уходя в медитации, пока подобная практика стала для нее чуть ли не наркотиком. Скума и рядом не стояла! Однако время подходило к концу и последние месяца были подготовкой к отъезду, а друиды же дав полную базу знаний о магии - со спокойной душой готовы были отпустить ее в “вольное плавание”, попросив об одной услуге - передать письмо одному из известных им друидов в Кальдоре, ведь предстоящий путь в будущем - будет именно туда.
Как уже говорилось, караван семьи Мирэи редко задерживался на одном месте больше года - иногда на два или три, если заказов было достаточно. Понятия “дом” для зверолюда не существовало, бывало лишь простое правило: сухо и тепло - значит хорошо. Мирэя с детства жила в условиях, близких к военным. Холода и дожди переживали в палатках, готовили на костре, завтракали свежепойманной дичью. Со стороны это могло показаться тяжелым бытом, но для котолюда подобная жизнь не была чем-то исключительным, ведь шерсть спасала от холода, а подвижность от застоя. Для Мирэи такая жизнь порой казалась сказкой: чистый воздух, постоянное движение, новые места и знакомства. Переезжая из столицы в столицу, из города в город, она всегда старалась выхватить что-то важное; историю, привычку местных. Позже всё это превращалось в байки длятрактира: например, как крот едва не утащил под землю целую буханку хлеба. Флоревендель славился своим достатком и богатой историей. В столице, Эирини, караван встретил дальних родственников, которые также кочевали по миру в поисках выгодной торговли. Родом они были из Арвароха. Там Мирэя ещё не бывала, но слышала о пыльных песках и невыносимой жаре. Во Флоревенделе караван задержался на полтора года - торговля шла хорошо. Продавали ювелирные украшения, парфюмерию и, разумеется, скуму - особенно среди бандитов и жадных баронов. За это время Мирэя выучила местный язык. Как уже говорилось, торговцы обязаны понимать всё и всех. Дальше разговорной речи она не продвинулась, письму её не учили, да и сама она к нему не стремилась. Во Флоревенделе Мирэя сумела отложить для себя небольшую сумму и по совету Авы купила дешёвые краски, мел, уголь и немного пергамента. Разглядывая местные конечно, серые для неё красоты, она продолжала учиться “понимать” цвета. Ава помогала ей запоминать, какой цвет как называется, чтобы Мирэя хотя бы приблизительно различала, где зелёный, а где красный. Пусть все оттенки в её глазах оставались серыми, плотность и глубина у них были разными и на этом приходилось строить различение. Поначалу угадывать цвета у неё не получалось. Она часто путалась, ошибалась, смешивала не то. Но это не мешало ей создавать рисунки, отличные от других. Трава у неё выходила нежно-красной, с переходом в бордовый, словно пропитанная кровью. Небо - серым, с желтоватым оттенком. Мир она передавала не таким, каким его видели остальные, а таким, Ава постоянно указывала на ошибки! Но Мира утверждала, что так красивее. Первая картина, созданная собственными руками - прямоугольного размера рисунок “гор” Флоревенделя, оформленного цветами черного, желтого и серого оттенков с ребристыми елками поверх гор. Мазанина получилась не идеальной, но стилистика просматривалась интересная, от вида того, что получилось - Мирэ хотелось нарисовать каждую часть новой столицы или города, оставляя память своих прожитых дней в подобных местах. Загоревшись идеей рисовать, ведь по сути кроме как сидеть вместе со своей родней той пока ничего делать не оставалось - та ходила по местным лавкам пока не увидела очередного торгаша. Торговец держал разные краски под стеклянным колпаком и назначал цену, явно завышенную. Говорили, что он скупает краску у бедных художников за бесценок, а затем перепродает втридорога! Мирэя несколько дней подряд приходила в лавку якобы просто посмотреть. Задавала вопросы, делала вид, что не разбирается. Путала названия цветов, специально ошибалась, чтобы торговец терял терпение и начинал говорить лишнее. На четвертый день она пришла ближе к закрытию. Задержала его разговором о поставках из Арвароха, нарочно упомянув знакомых торговцев. Пока мужчина спорил и доказывал своё превосходство, ветер резко хлынул ему в лицо, сбросив пергамент на землю [Ветер в глаза]. Когда он наклонился собрать пергамент, та она незаметно подменила одну из баночек с краской на пустую, заранее спрятанной в рукаве, фыркнув на торговца и молча скрывшись за торговыми лавками.
В остальном жизнь мало чем отличалась от простой крестьянской рутины. Разница была лишь в том, что Мирэя посвятила себя не тяжелому труду в поле, не работе с кувалдой и не службе с мечом в руках - она выбрала творчество! Её старший брат по прозвищу “Струна” ловко владел бардовским ремеслом, если так можно было сказать. Он играл на флейте и укулеле, бегал по крышам, устраивал представления прямо оттуда, вставал на руки и удерживал равновесие на узких карнизах. Люди смотрели, кто с раздражением, кто с восхищением, но равнодушных почти не было. Именно он научил Мирэю играть на флейте, гитаре и других струнных инструментах. Когда Мирэя играла на флейте или гитаре, она ощущала легкость. В такие моменты мир будто становился глубже, насыщеннее. Она не видела настоящих цветов, но ей казалось, что музыка способна их заменить - хотя бы на время. Люди вокруг улыбались чаще, кто-то задерживался послушать дольше обычного. Иногда мелодия действительно меняла настроение толпы. Несмотря на настороженное отношение к зверолюдам в городах, Мирэя редко унывала. Трудностей у каравана хватало, но личных поводов для отчаяния у нее почти не было. И если у неё появлялась лишняя монета, она могла без особых раздумий отдать её бездомному ребенку - не из показной доброты, а потому что не видела в этом потери, ведь еду и кров та всегда найдет в семье, некоторые считали это не расчетливо, но не Мира.
Перед самым отъездом, пока родня собирала вещи и проверяла повозки, внимание Мирэи привлёк ворон. Одного из них настойчиво пытался продать торговец. Странно, что такую ценную птицу до сих пор не купили - почтовые вороны всегда пользовались спросом. Мирэя подошла ближе, чтобы рассмотреть птицу. Торговец тут же начал расхваливать товар, не давая вставить ни слова. Он говорил о выучке, скорости, надёжности, уверял, что птица понимает команды и приносит письма без промаха. И вдруг ворон хрипло выкрикнул:
— Он лжец! И идиот!
Мирэя не сдержала озорного смешка. Торговец покраснел, начал оправдываться, объясняя, что птица “иногда повторяет услышанное”. Но впечатление уже было произведено. Недолго думая, Мирэя выкупила ворона. Зачем - она и сама толком не объяснила бы. Почтовая птица в дороге вещь полезная, а говорящий ворон ещё и занятный собеседник. В караване лишние уши и лишний голос никогда не помешают! К слову Мирэя никогда его не привязывала к себе и давала свободу полета, и он всегда возвращался к ней назад, принося что то с собой, раз даже монету принес! Точно верного спутника она прикупила.
Чародейство - дело, без сомнений, славное. Учения друидов никак не выходили у неё из головы. Но грядущие переезды в начале весны требовали совсем иного бытового, приземленного. По мере взросления Мирэю всё чаще нагружали ответственностью: сборы, организация переходов, проверка провизии, распределение поклажи ведь семья доверяла ей, и это доверие обязывало. После нескольких месяцев среди магов ей стало трудно уживаться в прежнем, простом ритме жизни. Обычные разговоры казались пустыми, заботы мелкими, мир словно потускнел и интерес к неизведанному стал сильнее, чем усталость. И потому после тяжёлых дней она уходила подальше, туда, где никто не задаст вопросов, в тень деревьев, к кромке поля. Садилась, закрывала глаза и позволяла потокам развернуться перед ней. В медитации ветра были не бесцветными, они пульсировали, переливались, меняли оттенки, и каждый раз, возвращаясь, она бралась за кисть; Пергамент покрывался странными линиями - изгибами, спиралями, надломами потоков, та рисовала то, что видела закрытыми глазами.
Звересь жаждала встретить себе подобных дабы поговорить, обменяться знаниями, увидеть чужую магию в действии, но слухи о магах Мэр Васса остужали её пыл. Говорили, что способных здесь замечают быстро, а тех, кто не принадлежит ни к одной школе, ещё быстрее. Использовать силу в городе она не решалась, слишком велик был риск оказаться в четырех стенах под надзором, в строгом академическом обучении. И пусть это не звучало дурно… ограниченность, расписания, запреты - всё это пугало её больше, чем незнание, да и покидать семью она тоже не желала. Потому та просто жила себе как обычно, позволяла себе лишь изредка глубоко в лесах, вдали от дорог и чужих глаз воспользоваться тем, что уже умела. В остальное время она уходила в ремесло, все глубже погружалась в живопись: скупала краски, иногда не слишком честно добывала пергамент, изучала местную культуру, прислушивалась к языкам, городским легендам дабы после слагать их в любой следующей таверне как хороший бард. Большой город дал ей неожиданное увлечение - скрипку, странный инструмент; узкий, будто хрупкий, но звучащий пронзительнее птичьего крика. При обучении пальцы болели, слух резало, соседи ворчали, в караване никто не знал этого инструмента, учить было некому. Потому она подслушивала у уличных музыкантов, бродячих артистов, трактирные вечера. Повторяла, ошибалась, начинала снова и даже однажды её даже втянули в городской ансамбль - скорее из любопытства, чем из признания. "Певчий круг", как их называли, там она впервые почувствовала, как звук может вести за собой толпу почти как ветер листья и ей это понравилось. К слову скрипку саму она утянула у одного из тех самых игроков в тавернах, нечего было спать и оставлять столь прекрасный инструмент наедине.. в тот день та насколько хотела прибрать к себе этот дивный инструмент, что ненароком воспользовалась [Игнис фатус], дабы создать практически такую же рядом с ним, но задержать надолго подобную волшбу не удалось, как только та вынырнула из таверны - та тут же пропала, хоть и дав деве время на бегство.
Выбравшись из Мэр-Васса спустя пару месяцев, ведь цель остановки была простой: закуп и продажа - караван наконец двинулся дальше. Почти всё удалось реализовать, ремесло не подвело. Запасы пополнили, взяли несколько новых заказов, и путь лёг в сторону Кальдора. Для Мирэи эта дорога была особенной, там она должна была встретить тех самых магов, о которых говорили друиды и передать письмо. Верная данному слову, она даже не попыталась его прочесть и ни единого взгляда внутрь. Но интерес жёг изнутри и ей хотелось увидеть лицо того, кто разломит печать, хотелось понять, что такого скрыто в строках, раз друиды сочли важным передать его именно через неё. О Кальдоре она слышала многое: древняя история, каменные башни... и драконы. Она не могла отделаться от мысли - если кто-то способен приручить столь огромное, древнее создание… остаются ли они людьми? Или становятся чем-то иным? Маги?Поделиться этими мыслями было не с кем, в караване не было магов а друиды твердили о скрытности сие способностей не магам.
Добравшись до Кальдора а точнее, до его столицы, Динасддрайга - караван остановился там на время. План был привычный: набрать заказов, обменять товар, двинуться дальше. Но спустя пару недель стало ясно, что задержка будет куда дольше обычного. Высокие горы, изрезанные скалы, длинные, холодные реки всё это пробудило в Мирэе то самое желание творить, которое иногда затихало в суете дорог. Здесь природа не казалась мягкой или уютной, она отдавала собой грубость и хладнокровие сие земель. Остановившись в одном из трактиров, девушка стала расспрашивать местных о быте, о традициях, о песнях и праздниках и довольно быстро поняла: драконы здесь не последние. Драконы были вплетены в жизнь крестьян так же естественно, как урожай и смена времён года. Истории о них передавались поколениями, становились частью песен и клятв и именно здесь Мирэя написала свою первую картину с участием этой мифической бестии. Дракон на её полотне не был алым или золотым, как в легендах, в глазах других он вышел тёмно-фиолетовым, почти уходящим в чёрный, с редкими всполохами золото-оранжевого, будто тлеющие угли в глубине чешуи, в картину та вложила практически всю свою душу, это был ее первый проект который вызвал большой фурор, а в момент письма столь большой по размерам картины Мирэя ощутила тоже самое, что и во время простой медитации; краски стали созерцать ярче, а цвета стали приобретать цвет, хоть и в глазах простого люда цвета вышли не особо простыми для столь прикрепленной к реальности цветам дракона - звересь нарисовала теми цветами, что видела ветра [Блаженный дар]. Картина привлекла внимание почти сразу, обычных посетителей трактира а потом и тех, кто смотрел на полотно так долго, что после не сводил внимание с самой художницы, когда та уже собиралась уходить за руку ее подхватил один очень на вид статный мужчина, это оказался колдун, что тут же заговорил с девушкой на аркане, видимо о появлении юного мага знали задолго до ее прибытия.
Мирэе пришлось покинуть караван - временно или насовсем, она тогда ещё сама не понимала. Её пригласили в одну из башен-академий Кальдора. Девушка откровенно страшилась участи мага, который проводит всю жизнь в четырёх стенах, погружённый лишь в книги и практики без возможности увидеть мир. Ей казалось, что подобная изоляция неизбежно приведёт к застою и лишит её той свободы, к которой она привыкла в дороге с караваном. Однако всё оказалось куда проще и спокойнее, чем она ожидала. Письмо друидов было передано по назначению, и по реакции магов стало понятно, что о ней действительно знали заранее. Никакого допроса или подозрений не последовало - напротив, её приняли без лишней суеты. Мирэю не запирали и не ограничивали жёсткими рамками, но дали понять, что её способности требуют систематизации. В кругу опытных магов она наконец смогла разобраться в том, что именно успела освоить за время путешествий. Именно в академии ей объяснили, почему последняя картина с драконом произвела такой фурор. Наставник, изучив её работу и понаблюдав за тем, как она взаимодействует с потоками, сделал вывод: она рифтург, чародей аэротургии и трансфигурации. Для самой Мирэи это открытие стало одновременно воодушевляющим и тревожным. С одной стороны, она наконец получила объяснение своей инаковости. С другой стало ясно, что её путь куда сложнее, чем она предполагала, и обычным управлением ветром дело уже не ограничится.
Там же, в Кальдоре, та увидела в магах некую автономность, ни радости, ни счастья - суматоха в изучении миров, добыче разной магической редкости и прочее.. нет красок, нет вдохновений и нет счастья. Магия - словно оковы, что сковывают и заставляют двигаться так, как привыкли все. Потому Мирэя пока изучая свои возможности - та стала углубляться в суть и проявление ветров магии, ей было интересно как работает ее колдовство, на что та способна и как та может вылить свое творчество и магию - в “люди”. Созерцая новые красоты магии, девушка стала познавать искусства трансфигурации, аэротургии и рифтургии. Немного больше узнав о своей гибридной дисциплине та стала упираться именно в нее, заметив в этом шанс проявиться миру в красках. Там та разучила новое колдовство как [Живительная песнь] воодушевляя и излечивая раны любого, кто послушал бы ту песнь, что та играет на скрипке. Дивно, но даже ее не особо умелая игра вызывала у слушателей восторг. Далее в дело пошло [Управление воздухом] как практическое колдовство против врагов, либо же заставлять звуки своих мелодий улетучиваться ветром дальше и дальше.
Проходили годы, и звереси исполнилось двадцать пять. В Кальдоре она провела около двух лет, за это время успев выучить местные языки, разобраться в обычаях и проникнуться культурой. Если смотреть глубже, Мирэя стала напоминать живую географическую книгу - в её памяти переплелись легенды разных земель, обряды, песни, предания. Порой они смешивались между собой, накладывались одно на другое, и даже ей самой становилось трудно отделить, где история Кальдора, а где рассказы, услышанные ещё в Мэр-Вассе или среди друидов. От Хобсбургской крови, казалось, в ней осталось разве что стремление зарабатывать больше монет и не упускать выгодных возможностей… хотя и это уже нельзя было назвать чистой жадностью, скорее привычкой выживать и рассчитывать наперёд. Достигнув в обучении своеобразного "потолка" по крайней мере того уровня, который академия могла дать без полного посвящения в их внутренние круги, - Мирэя вновь почувствовала знакомое беспокойство. Оставаться на одном месте слишком долго она не умела. Каменные стены, какими бы величественными ни были башни Динасддрайга, постепенно начинали давить. В итоге она приняла решение вернуться к каравану. Когда Мирэя разыскала своих, те как раз готовились к отъезду. С академией она договорилась поддерживать связь и время от времени возвращаться для обмена знаниями и отчёта о своих исследованиях. Это было их условие. Мирэя согласилась без споров: ей оставили свободу передвижения, не отпустив полностью.
О Пределе караван узнал так же как и о других государствах, только то место было неизведанным и путь был относительно долгим через океан, караван надеялся найти новые лица и новые жили для заработка, потому те и отправились туда. Мирэе же было интересно изучить новые земли и возможно на время.. освободить себя от внутренних законов и забот, продолжив изучить свое дело.
Последнее редактирование:
