ОСС НикНейм: В скором
Имена прозвища: (Пока что пусто)
Возраст: 24 лет
Черты Лица: У него взъерошенные каштановые волосы и выразительные зеленые глаза. Выражение лица кажется серьезным и немного хмурым, что отражает его непростую судьбу, пережитые трудности и груз ответственности за чужие жизни.
Одежда: На нем темно-серая или черная куртка/туника с текстурой, напоминающей стеганый доспех или плотную ткань, что обеспечивает минимальную защиту и свободу движений. Рукава имеют практичные детали, возможно, ремни или пряжки
Характер: Устойчив к чему-то или какому-то либо мнению, готов учиться чему-то новому, и всегда ищет выгоду в каком либо деле.
Таланты, сильные стороны: хорошо владеет тактикой боя и искусством. Он физически подготовлен и вынослив, обладает острым умом и хитростью, позволяющим принимать решения даже в пылу боя.
Привычки: Всматриваться на ситуацию и более того идти вперед будто мёдоед.
(Может время от времени дополняться)Цели: Достичь больших высот
Имена прозвища: (Пока что пусто)
Возраст: 24 лет
Черты Лица: У него взъерошенные каштановые волосы и выразительные зеленые глаза. Выражение лица кажется серьезным и немного хмурым, что отражает его непростую судьбу, пережитые трудности и груз ответственности за чужие жизни.
Одежда: На нем темно-серая или черная куртка/туника с текстурой, напоминающей стеганый доспех или плотную ткань, что обеспечивает минимальную защиту и свободу движений. Рукава имеют практичные детали, возможно, ремни или пряжки
Характер: Устойчив к чему-то или какому-то либо мнению, готов учиться чему-то новому, и всегда ищет выгоду в каком либо деле.
Таланты, сильные стороны: хорошо владеет тактикой боя и искусством. Он физически подготовлен и вынослив, обладает острым умом и хитростью, позволяющим принимать решения даже в пылу боя.
Привычки: Всматриваться на ситуацию и более того идти вперед будто мёдоед.
(Может время от времени дополняться)Цели: Достичь больших высот
Часть 1.
Леонгард это мальчишка с зелеными глазами и каштановыми волосами который родился в Глориарбусе, ослепительной и суровой столице Империи Дартад. Его детство прошло среди монументальной архитектуры и бесконечных маршей имперских легионов. Его отец, Гюнтер Доупкнайте, был не просто воином, а десятником в одном из элитных карательных отрядов, чьей задачей было поддержание «чистоты и порядка» в пригородах. А его мать, она скончалась когда мальчик был в раннем возрасте, по этому под опекой был его отец что между службой проводил с мальчиком время
С самого начала жизнь Леонгарда была подчинена строгому ритму. В то время как он с другими детьми играл на улицах, отец частенько оттягивал его от них к себе, и под своим присмотром показывал и старался освоить тяжелыми дартадскими доспехами и полуторным мечем. Для Гюнтера воспитание сына было сродни ковке меча. Леонгард не знал колыбельных — вместо них он слушал уставы и тактические наставления. С шести лет отец брал его на полигоны, где обучал дартадскому стилю фехтования: тяжелому, прямолинейному и беспощадному. Кроме боёв в дальнейшем давал и учения грамматике дабы тот мог работать логически, писать и читать. «Твой клинок — это закон Императора Солфация. Он не знает сомнений», — твердил Гюнтер вместе добавляя – «А твоя голова, это твой верный конь который ведет тебя на твой верный созданый путь», заставляя мальчика часами стоять в стойке под проливным дождем мимолётно всех тренеровок под полной строгостью набивая умений в грамматике, Гюнтер не делал скидок на возраст: «В Дартаде либо ты, либо прах под сапогами легиона», — говорил он..
Леонгард впитал ксенофобию своего народа, привыкнув смотреть на нелюдей с осторожнечиством а на людей с изучением и с высоты, а в магии видеть лишь проклятие. Однако уже тогда в нём проявилось то, что пугало отца: Леонгард был слишком гибким и наивным. Там, где нужно было бить силой, он инстинктивно уклонялся, а его шаги были подозрительно тихими для будущего латника. Становлясь всё более взрослее и проходя от всех провождений отца он старался всё больше и больше оттачивать свои навыки которые давал ему отец, так же наблюдал за всем что происходило в обществе где бывал с своим отцом, кто и как относился друг к другу, кто был больше склонен хотяб к какой-то манерой а тем более и смекалкой, к тем относились более уважительнее и ценнее, так же как и к его отцу, Леонгард время от времени учел это и начал учитывать эти все детали, понимая что он может быть более ценной персоной чем кажеться
К двадцати годам Леонгард превратился в хорошое орудие тактики и войны. Отец, гордясь его успехами, официально зачислил сына в свое подразделение — отряд, занимавшийся патрулированием приграничных территорий и подавлением беспорядков.
Следующие пять лет стали для Леонгарда школой выживания. В составе отряда отца он прошел сотни километров по пыльным трактам Дартада, патрулируя пригороды Литуса и Панктеля. Здесь он научился не только сражаться, но и читать людей, предугадывать засады и сохранять ледяное спокойствие. Гюнтер ставил сына время от времени с собой в самые опасные авангарды, заставляя его набиваться опыта в реальных стычках с разбойниками и дезертирами. Леонгард стал мастером координации и выносливости, однако внутри него зрело странное чувство: его движения становились всё более фелегранному тяжёлыми обращением с оружием, что не соответствовало тяжелому имперскому стилю. Он был хорош в патруле и в битвах, но его дух жаждал чего-то иного, чем просто слепое служение
С самого начала жизнь Леонгарда была подчинена строгому ритму. В то время как он с другими детьми играл на улицах, отец частенько оттягивал его от них к себе, и под своим присмотром показывал и старался освоить тяжелыми дартадскими доспехами и полуторным мечем. Для Гюнтера воспитание сына было сродни ковке меча. Леонгард не знал колыбельных — вместо них он слушал уставы и тактические наставления. С шести лет отец брал его на полигоны, где обучал дартадскому стилю фехтования: тяжелому, прямолинейному и беспощадному. Кроме боёв в дальнейшем давал и учения грамматике дабы тот мог работать логически, писать и читать. «Твой клинок — это закон Императора Солфация. Он не знает сомнений», — твердил Гюнтер вместе добавляя – «А твоя голова, это твой верный конь который ведет тебя на твой верный созданый путь», заставляя мальчика часами стоять в стойке под проливным дождем мимолётно всех тренеровок под полной строгостью набивая умений в грамматике, Гюнтер не делал скидок на возраст: «В Дартаде либо ты, либо прах под сапогами легиона», — говорил он..
Леонгард впитал ксенофобию своего народа, привыкнув смотреть на нелюдей с осторожнечиством а на людей с изучением и с высоты, а в магии видеть лишь проклятие. Однако уже тогда в нём проявилось то, что пугало отца: Леонгард был слишком гибким и наивным. Там, где нужно было бить силой, он инстинктивно уклонялся, а его шаги были подозрительно тихими для будущего латника. Становлясь всё более взрослее и проходя от всех провождений отца он старался всё больше и больше оттачивать свои навыки которые давал ему отец, так же наблюдал за всем что происходило в обществе где бывал с своим отцом, кто и как относился друг к другу, кто был больше склонен хотяб к какой-то манерой а тем более и смекалкой, к тем относились более уважительнее и ценнее, так же как и к его отцу, Леонгард время от времени учел это и начал учитывать эти все детали, понимая что он может быть более ценной персоной чем кажеться
К двадцати годам Леонгард превратился в хорошое орудие тактики и войны. Отец, гордясь его успехами, официально зачислил сына в свое подразделение — отряд, занимавшийся патрулированием приграничных территорий и подавлением беспорядков.
Следующие пять лет стали для Леонгарда школой выживания. В составе отряда отца он прошел сотни километров по пыльным трактам Дартада, патрулируя пригороды Литуса и Панктеля. Здесь он научился не только сражаться, но и читать людей, предугадывать засады и сохранять ледяное спокойствие. Гюнтер ставил сына время от времени с собой в самые опасные авангарды, заставляя его набиваться опыта в реальных стычках с разбойниками и дезертирами. Леонгард стал мастером координации и выносливости, однако внутри него зрело странное чувство: его движения становились всё более фелегранному тяжёлыми обращением с оружием, что не соответствовало тяжелому имперскому стилю. Он был хорош в патруле и в битвах, но его дух жаждал чего-то иного, чем просто слепое служение
Часть 2.
Поворотный момент наступил, когда Леонгарду исполнилось двадцать два года. Отряд Гюнтера отправили в затяжную командировку — долгий сухопутный обход по землям Дартада и его дальним пригородам. Целью была инспекция гарнизонов и обеспечение безопасности торговых трактов на южных рубежах. Леонгард отправился в этот многомесячный марш вместе с отцом, стирая ноги в кровь на имперских дорогах и учась выживать в походных условиях.
Именно на южной границе, где суровые дартадские пейзажи сменялись более теплыми ветрами, их патруль пересекся с крупным купеческим караваном. Его вел Исмаил — пожилый, но жилистый алаотец, с которым Гюнтера связывало давнее, еще со времен прошлых кампаний, знакомство и взаимное уважение. Вечерами у походных костров Исмаил рассказывал юноше об Алаоте — республике, где люди обожествляют реки, а не императоров, и где ум ценится выше грубой силы. Эти разговоры пустили трещину в монолитном дартадском мировоззрении Леонгарда.
Гюнтер, будучи человеком прагматичным, понимал: чтобы побеждать врагов и вести дела с соседями, нужно изучая их всех изнутри. После затяжного месяца пути отряда и каравана начали расходиться, отец принял жесткое, но расчетливое решение, он отсыпав монет отправил Леонгарда вместе с Исмаилом в Алаоту, чтобы сын усвоил ещё один язык и набрался хитрости, пока сам Гюнтер продолжал службу.
Именно на южной границе, где суровые дартадские пейзажи сменялись более теплыми ветрами, их патруль пересекся с крупным купеческим караваном. Его вел Исмаил — пожилый, но жилистый алаотец, с которым Гюнтера связывало давнее, еще со времен прошлых кампаний, знакомство и взаимное уважение. Вечерами у походных костров Исмаил рассказывал юноше об Алаоте — республике, где люди обожествляют реки, а не императоров, и где ум ценится выше грубой силы. Эти разговоры пустили трещину в монолитном дартадском мировоззрении Леонгарда.
Гюнтер, будучи человеком прагматичным, понимал: чтобы побеждать врагов и вести дела с соседями, нужно изучая их всех изнутри. После затяжного месяца пути отряда и каравана начали расходиться, отец принял жесткое, но расчетливое решение, он отсыпав монет отправил Леонгарда вместе с Исмаилом в Алаоту, чтобы сын усвоил ещё один язык и набрался хитрости, пока сам Гюнтер продолжал службу.
Часть 3.
Алаота ошеломила Леонгарда. Фактическая столица, Сикваир, встретила его невыносимым жаром, запахом специй и хаосом бесконечных рынков.
Живя у Исмаила, юноша быстро освоил флоревендельский язык, переводя каждое слово и предложение с амани на флоревендельский а с них и на дартадский, кроме этого Исмаил рассказывал и обучал какой никакой логике в торговле между людом, каждый раз проходя с пожилым он рассматривал прилавки с товарами и понимал что есть ещё какой-то инной путь на получение ценных ресурсов ведь это и есть жизнь богатых торговых и городских путей, он думал - «Может, пользоваться силой и хитростью?», но продолжение его истенного обучение так же проходило в узких улочках Каш-тали и Амукаса.
Гуляя уже самому Леонгард обнаружил, что дартадская муштра — идеальная координация, расчет таймингов и умение читать язык тела — делает его невероятно одаренным вором. Его обучение карманному ремеслу длилось годами. Он начинал с малого: срезал мешочки с монетами у зевак, стягивал мелкие украшения с прилавков. Заполучая всё больше и больше ценного. С временем набирая каких-то ценностей он за них начал обновлять одежду темную и если удавалось с капюшоном который накрывал голову а сам уже и изготавливал маску для прыкрытия лица, находить себе филигранное и блестящие оружие которое прятал под одеяниями, ведь его показывать в людных местах нельзя а так же и для само защиты и отработки техники которой учил его отец.
Проходило время но никто не подозревал статного, по-военному выправленного юношу с жестким взглядом.
Но однажды эта самоуверенность едва не стоила ему руки. Его целью стал флоревендельский купец в сопровождении наемников. Леонгард натянул капюшон и одел маску с своего деяния, подобрался ближе к своей цели, он ювелирно подрезал ремешок тяжелого кошеля, но в этот момент толпа качнулась. Кошель звякнул, ударившись о бедро наемника. Охранник мгновенно развернулся, выхватывая кинжал. Только вбитые отцом рефлексы спасли Леонгарда: Ловко замахнулся и воспроизвел удар прямо между глаз наемника, тот выхватил взявшись одной рукой за лицо, другой рукой выхватывает с своих нож кинжал и замахнулся по Леонгарду, но тот лишь а бы его не зацепило кинул свою добычу кинулся прочь, бежа по торговым переулкам обернулся и увидел что пару наемников ламанулись за ним, он что и делал держал свой капюшон прикрывая свою голову бежит всё дальше и дальше чтобы скрыться от преследования. По его расчетам план был безупречен. Используя свои знания патрульных маршрутов (наследие Дартада) и бесшумность (наследие улиц Сикваира), бежа уже в жилую местность Леонгард обнаружил один из открытых домов, была открыта всего одна дверь, в надежде спасение он забежал туда.. Оглянувшись он обнаружил ЭТО ЛОВУШКА! Все двери были закрыты и.. Наемники настигли его.
Тихо уйти не вышло. Леонгарду пришлось достать спрятанную в одеяниях сталь которую приобрёл за украденное. В тот вечер он вспоминая всё применя дартадское фехтование в защиту собственной жизни.
Первый, второй, третий замах лезвием – началась бойня.. – С каждым ударом были слышны звуки битвы с сопровождением громких и пронзительных звуков удара метал об метал. Прорубив себе путь сквозь охрану, он попытался вырваться из того дома, но его лицо запомнили ближайшие прибежавшие на звуки бойни.
Алаота, строгая к нарушителям священных торговых и имущественных законов, мгновенно стала для него смертельной ловушкой. Исмаил ничем не мог помочь ведь тот был разочарован в поступке Леонгарда когда всё прояснилось, да и более того что укрывательство такого преступника грозило казнью.
Живя у Исмаила, юноша быстро освоил флоревендельский язык, переводя каждое слово и предложение с амани на флоревендельский а с них и на дартадский, кроме этого Исмаил рассказывал и обучал какой никакой логике в торговле между людом, каждый раз проходя с пожилым он рассматривал прилавки с товарами и понимал что есть ещё какой-то инной путь на получение ценных ресурсов ведь это и есть жизнь богатых торговых и городских путей, он думал - «Может, пользоваться силой и хитростью?», но продолжение его истенного обучение так же проходило в узких улочках Каш-тали и Амукаса.
Гуляя уже самому Леонгард обнаружил, что дартадская муштра — идеальная координация, расчет таймингов и умение читать язык тела — делает его невероятно одаренным вором. Его обучение карманному ремеслу длилось годами. Он начинал с малого: срезал мешочки с монетами у зевак, стягивал мелкие украшения с прилавков. Заполучая всё больше и больше ценного. С временем набирая каких-то ценностей он за них начал обновлять одежду темную и если удавалось с капюшоном который накрывал голову а сам уже и изготавливал маску для прыкрытия лица, находить себе филигранное и блестящие оружие которое прятал под одеяниями, ведь его показывать в людных местах нельзя а так же и для само защиты и отработки техники которой учил его отец.
Проходило время но никто не подозревал статного, по-военному выправленного юношу с жестким взглядом.
Но однажды эта самоуверенность едва не стоила ему руки. Его целью стал флоревендельский купец в сопровождении наемников. Леонгард натянул капюшон и одел маску с своего деяния, подобрался ближе к своей цели, он ювелирно подрезал ремешок тяжелого кошеля, но в этот момент толпа качнулась. Кошель звякнул, ударившись о бедро наемника. Охранник мгновенно развернулся, выхватывая кинжал. Только вбитые отцом рефлексы спасли Леонгарда: Ловко замахнулся и воспроизвел удар прямо между глаз наемника, тот выхватил взявшись одной рукой за лицо, другой рукой выхватывает с своих нож кинжал и замахнулся по Леонгарду, но тот лишь а бы его не зацепило кинул свою добычу кинулся прочь, бежа по торговым переулкам обернулся и увидел что пару наемников ламанулись за ним, он что и делал держал свой капюшон прикрывая свою голову бежит всё дальше и дальше чтобы скрыться от преследования. По его расчетам план был безупречен. Используя свои знания патрульных маршрутов (наследие Дартада) и бесшумность (наследие улиц Сикваира), бежа уже в жилую местность Леонгард обнаружил один из открытых домов, была открыта всего одна дверь, в надежде спасение он забежал туда.. Оглянувшись он обнаружил ЭТО ЛОВУШКА! Все двери были закрыты и.. Наемники настигли его.
Тихо уйти не вышло. Леонгарду пришлось достать спрятанную в одеяниях сталь которую приобрёл за украденное. В тот вечер он вспоминая всё применя дартадское фехтование в защиту собственной жизни.
Первый, второй, третий замах лезвием – началась бойня.. – С каждым ударом были слышны звуки битвы с сопровождением громких и пронзительных звуков удара метал об метал. Прорубив себе путь сквозь охрану, он попытался вырваться из того дома, но его лицо запомнили ближайшие прибежавшие на звуки бойни.
Алаота, строгая к нарушителям священных торговых и имущественных законов, мгновенно стала для него смертельной ловушкой. Исмаил ничем не мог помочь ведь тот был разочарован в поступке Леонгарда когда всё прояснилось, да и более того что укрывательство такого преступника грозило казнью.
Часть 4.
Пользуясь ночной суматохой, Леонгард бежал из Сикваира. С помощью последних сбережений он темной ночью пробрался на торговое судно где попытался дать взятку в десяток золотых монет, но они отказывали в помощи приступнику. Оказался лишь одни из не больших торговых суден, который согласился на быстрый заработок и риск.. Уходившее вниз по реке Аксера в открытое море. О возвращении в Дартад не могло быть и речи — там беглого вора, расстроевшого отца, ждала бы еще более суровее история.
Корабль долго скитался по торговым путям, переправляя беглеца от одних островов к другим, пока, наконец, не высадил его на не известных для него берегах..
Корабль долго скитался по торговым путям, переправляя беглеца от одних островов к другим, пока, наконец, не высадил его на не известных для него берегах..
Последнее редактирование:
