Мазай
В деревушке Хакмаррской, меж лесов дремучих, явился на свет отрок, нареченный Мазаем. Отец его старейшина селенья, а мать ведунья, людьми любимая. Первым чадом Мазай являлся, да любили его отрадно батька с матушкой. Вслед за Мазаем пришли в мир и други дети, числом почти что десять. Хоть и высок был сан отчий, а прокормить столь велико чад одною честью невместно. Потому от малых лет старшие отпрыски на труды разные пошли. Кто зверя добытого разделывал, кто кровлю над новым домом подымал, а иных и на ниву суровую определили. Такова доля и Мазаю малому выпала. Ходил отрок по полю, махал тяжкой мотыгой, тащил плуг непокорный, семена бросал да колос собирал. От трудов сих дитя великую усталь принимало, и бегал он частенько в чащу лесную. Там щебет птичий, журчанье водицы да пробеги звериные ум его от скорби целили и мысли ясные рождали. Еще одну утеху знало сердце отрока так это кобылку темно гривую, что кочевники странные роду их подарили. Холил он ее, чесал гриву, копыта чистил. А как стали коня в ярмо запрягать так ногами топал, гневался, вещая, что тварь сия трудиться не должна, а надобно ей волю даровать. Родные же лишь улыбались, детскую ту наивность провидев. Шли годки, крепчал малый хакмаррец, а от солнца палящего кожа его, словно медь, загорела. Привыкла рука к труду, и даже стала работа ему по сердцу, но лес по-прежнему в душе царил. В тереме же всегда шум стоял знатный, мать врачевала, отец советом людей одарял. Потому отраду находил Мазай лишь в братьях да в тишине природы. Лишь изредка с отцом ходил он на слободу лесорубов, речи с ними ведя. Братья же его, хоть и были рядом, от трудов тяжких руки не покладали, и не всегда время находилось на беседу с пахарем юным. А кобылка, сердцу Мазая столь милая, средь ночи темной из загона бежала. Никто не мог разгадать сего, думая, что старший брат затвор отворил. Но ведали братья, что отрок, шаманом грядущим, сон крепкий в ту пору хранил. Так и шли года его, словно повторяясь год за годом в труде от рассвета до заката. Чем старше Мазай являлся в мир, тем больше ответственности прилагал для работы своей, прослыв трудягой знатным. Да и к лесу тот не стал равнодушным и в сознательном возрасте и позднее, когда батька то готовить его начинал к посту, что ему уготован был. Да вот мало интриговала этакая ниша Мазая, ведь его душу всегда влек труд простой, да лес густой. Расстраивало батьку, что старший сын его мало интереса проявлял к обязанностям грядущим, да поделать нечего было. В таком темпе лихо пробегали зимы, покуда сам уже батька и матушка в себе полных сил не чаяли в виду возраста, хоть и не знали те бед, да горя, поддерживая друг друга в большой семье.
Вот только беда же горькая на дом их обрушилась, когда родителей почивших не стало. Сперва матушка, знахарка опытная, от хвори лютой пала, а за нею и отец старейшина, шестой десяток лет перешагнувший, от земных трудов отошел. Мазай, как отпрыск старший, сам уже не юн, должен был по праву место отца занять. Но не единым был он кандидатом. Уважали его за труд праведный, жалели в горе, но лидерской жилки в нем не чаяли и в управлении селеньем он не искушен был. Тут же братство лесорубов, что на хуторе обитало и товаром всяким богатилось, а
люди их село оборонять могли гласу своему дало волю. Подумали, что тесно им на хуторе и в село перебраться решили. И сколь Мазая ни жалели, а старейшиной избрали не его, а вожака тех дровосеков. Понял тогда Мазай, что дело отца продолжать не судьба, и стал трудиться пуще прежнего, дабы род свой уберечь, а в чащу лесную частенько уходить от тягот земных отдохнуть. В лесу же помогал ему егерь Небойша, страж зверей редких. Небойша, али по воле судьбы, али по собственному гласу рассудка, али от того, что отшельником образ жизни вел, мало с людьми совет держал, так же, пуще Мазая в лесу время проводя. За множество зим, хоть и егерь не был молод, уже как четыре десятка лет, да вот и хворь, и старость его тело не посещала. Отчего у Мазая даже в раннем возрасте часто возникали думы сомнительные, чего ж Небойша-то много лет да зим проживает, да долга бренных лет не познает. Хранитель лесной басни и сказания веровал, мол лес его с духами тамошними хранит, продлевая смертный одр каждый раз. Защищает мол он лесные чащи, следит за зверьем, за теми, кто лес ценит, да теми, кто чаще зла желает. Вот лес и выбрал своего единого хранителя, сразу же сказав Мазаю, что лишь единый фаворит у духов может быть. Сказывал он Мазаю легенды хакмаррские из уст в уста переходящие о духах и силах, что в каждом древе обретаются. Вера, как известно, от тоски спасает и надеждой окрыляет. Так завидев эффект дивный, сам еще большой верой, да любовью пропитался пуще прежнего. Стал жить Мазай по сказам охотничьим. Со временем нес верования и в дом свой, и соседям их излагал. Порой давал народу наставления, как духов умилостивить, водил людей к водам чистым, дабы те и душу, и тело омыли. И на деле помогало то, ибо что во славу веры творится, то и от хворей хранит коль в чистоте телесной живут люди. Может Мазай так и не стал старейшиной деревни, зато не глупым аль юродивым прослыл в кругу деревенском. Теперь еще более насыщенно проходили деньки беспечные, покуда еще десяток лет али два не минуло. Небойшу же знавали от уст Мазаевых, как не менее славного трудягу, что к люду почти не является, да мудрости обучившей Мазая. Стал уже далеко не юный хакмаррец в том видеть наставника своего по делам мирским, не редко по вопросам насущным к нему обращаясь. Хоть и часто Небойша на свет дневной не попадался, по утру из-за работы егеря своей, отчего к более позднему часу беседовали оба. Однако, Мазая это не смущало, ведь скитался тот по лесу уже родимому лишь после работы тяжкой, когда солнце садиться начинало. Беседы шли, поля вспахивались, знаниями пропитывалась голова Мазая. Но как старость близиться стала, явился в старце фанатизм великий, али от маразма старческого, али тот глас рассудка переставал слышать. Да и трудиться уже не так легко стало. Чем старше Мазай становился, тем больше легенд Небойша в его думы запихивал, чуть ли уже не мифическое явление приписывая лесу. И за множество лет Мазай сам уже перестал видеть границы, где духи, где былины, где сказки, а где реальность. Хоть и все так же тот работал, но вот многие события по-немногу начинал лесу приплетать. То дождь идет, дабы лес увлажнить, то упал на гузно свое не из-за уже не юного возраста или не внимательности, а в виду того, что это воля духов. А как пять десятков зим ему минуло, и всякое событие вокруг духами объяснял он, даже малых детей Лешим пугал. А сын того лесоруба, что старейшиной был, по наследству пост принял и славен стал деяниями куда более усердными, нежели родитель его. Керпудхи, что лесорубы, лес не трожили, ведь в том коренные жители деревни - Аскалы, зверьё пасли. Новый же старейшина возжелал и сказал "Коли селу выжить, лес рубить надобно, дома новые ставить, а излишки дерева в иные веси продавать." Народ верил, что во благо то, а Мазай в немилость впал, вещая "Троньте лес и тогда гнев духов на вас падет, и урожая вы не узрите." Послушали Мазая лишь несколько мужиков, да ничего поделать не могли. Опушка леса в поляну с пеньками обратилась, зверье от шума вглубь бежало, а егерь Небойша, с коим часто Мазай беседовал, страхом великим объят был, хоть и часто речи того поддерживал. Наутро же учуяли селяне дым и крик пошел по селу мол горит всё, пожар. Пламя пожирало поля, и унять его никто не смог. Остался народ без хлеба насущного, и ждал его голод лютый в зимнюю пору. Мазая линчевать хотели, но за заслуги былые да уважение к роду его, живым оставили изгнав из села вместе с егерем. Мазай же в правоте своей был уверен, хоть к огню рук не прилагал.Дед Мазай
Сделали они землянку малую в дали, а при ней загон да грядки. Стал Мазай вновь трудиться поутру чувствуя ломоту и груз лет да зим многих, что возрасту своему приписывал. Спутник его почти не ел, говоря, что берет от леса ровно столько, сколько надо. Люди к ним не приближались, ибо боялись гнева нового старейшины, да и сами думали, что уж тронулись изгнанники умом. Лес же понемногу таял, и егерь с каждым днем мрачнее и гневнее становился. Сидя за столом с Мазаем, молвил Небойша, что пора им дело затеять. И выдвинулись двое в ночь темную к селению. Но не дошли они до места задуманного. Мазай, что шел впереди, внезапную боль в груди ощутил и... умер. Воистину умер. Но Небойша влил в уста ему Витэ собственной крови, возвращая старца к жизни. Так свершилось то, что тварью диковинной или же вампиром зовется. Очнулся Мазай с чувством странным не дающим покоя будто всю жизнь с ним бывшим, да не ведомым - с голодом лютым. Завидев свет факела от селянина, что у леса сторожил, кинулся к нему и жизнь его пресек. В голове же вспыхнули чувства насыщения, страха , и смятения. Кровь сладкой показалась, а мысли его заняла тревога ведь теперь не только изгнать, но и на костре сжечь могут. Рванул он обратно в чащу, где встретил его Небойша и о новой доле поведал. Изложил ему вкратце, что свершилось, и сказал как есть, мол обратил он его, в первую очередь, как воина. Лес оборонять надобно, а сил одного Гангрела мало, вот и сделал себе птенца.
Мазая могли изловить и убить, и за выживание его Небойша не ручался, али все на плечах новоявленного лежало. Сам же лишь обучил его силам новым поспешно и поведал, как в ладу со Зверем внутренним жить. Шаман от людей отчужденный уже не так к ним привязан был, потому быстро с нравами клана своего свыкся. Птицы да мыши то и дело в село родное наведывались, помогая вампирам к действиям готовиться. Сперва под кору деревьев бляхи деревянные запрятали, от чего топоры дровосеков ломались, тупились, а иным и руки выворачивали. Потом на колья острые в земле стали те наступать, и ходить у опушки страшно стало. А затем к развязке все пришло так как задумал Небойша со своим "отпрыском" над старостой села, зачинщиком главным, расправу учинить. Подослал он Мазая, дабы тот, словно тень, в дом к нему проник, пока староста в одной сорочке был, и жизнь его пресек. А после Гангрел юный показательно рот жертвы землей засыпал послание тем самым для деревни оставив. Поутру же, о чем звери лесные им донесли, меж крестьян паника и страх ходили и лес тронуть они не смели. Сам же Мазай чувство странное испытывал, пытаясь бытие свое обосновать. Не было в шаманизме его упоминаний о кровопийцах, потому и вера слабеть стала. Чувствовал он себя телом инородным, коему и быть-то не надлежало. Но все ж верил, что лес к обращению его причастен, и почитал его верным. Хоть и на себя больше стал полагаться, по духу становясь подобным отцу своему таким же крепким и строгим, что отпор дать всегда готов был, да и слово нужное найти умел. Но прав был Небойша, что долг их не один лишь участок оберегать. Наглого люда по всем землям Хакмаррским хватало, а значит надобно было двоим странствовать, иные леса защищая, да опыт собирая. Порой меж людей молва ходила, что в их пущах духи Лешего блуждают, кои всякого, кто природу не чтит, жизни лишают. Жили бы Мазай со своим сиром в согласии, если б любовь их к зверью подвело невзначай. Средь обитателей леса лазутчики нашлись, за жизнью Небойши следящие, и в один из полдней бесследно исчез тот.
Хоть Мазай о том и не ведал, но трюк над ним грандиозный провернули. Сир его ни к какому из доменов не принадлежал, а покуда чужие земли посещал, народ стращая то навлек гнев сородичей из совета Флореса. Один из шерифов забрал его из владений самовольных, а Мазая... Шериф думы наполнил разным, али Мазай сам сгинет по дурости новородной, али того на перевоспитание возьмут. Но юный Гангрел не впервой через изгнание проходил, и, поняв, что сир пропал без вести, бежать решил подальше. Оказавшись на берегах Хакмарри, пробрался Мазай на чье-то судно, укрываясь во тьме. И как выглянул с палубы, когда люди с берега отчалили, увидел диковинное, непривычное. Трава зеленей была, деревья то иные, а кругом вода без края, словно край не тронутный, необъятный. Об укладе вампирской общины от сира-одиночки своего знал он мало, несмотря на то, что егерь передал знания очные, лишь уповая, что не выйдет ему новое пристанище боком, как вышло в прошлый раз.
Имена, прозвища и прочее:
Дед Мазай
OOC Ник (посмотреть в личном кабинете):
Arikadou_Shimada
Раса персонажа:
Человек, низший вампир
Возраст:
67 до обращения, около десяти лет после обращения
Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
Характер:
Мазай в первую очередь в меру фанатичный человек идеи при жизни и уже существо идеи в не жизни. Его вера подкреплена железной волей выживальщика и питается из глубинной, меланхоличной отчуждённости. Мазай объясняет многое через призму веры, даже став вампиром, он пытается вписать это все в свою картину мира. Лес для него словно что-то сакральное, однако, это не только своего рода храм, но и источник ресурсов, укрытия, информации. Он не гибок и упрям в отстаивании своих идеалов, но его жестокость не садистична, а ритуальна и целесообразна. Он верный союзник для тех, кого признаёт "своими", работящий муж, уважающий труд.
Таланты, сильные стороны:
Все сильный стороны вампира, а так же его дисциплин. В меру так же осторожен и расчетлив.
Слабости, проблемы, уязвимости:
Все слабые стороны вампира, зачастую его не гибкость играет не на руку.
Привычки:
Сельский говор.
Мечты, желания, цели:
Найти себя.
Клан:
Гангрел.
Дисциплины:
Дикость, Затемнение.
Мораль:
5
Дед Мазай
OOC Ник (посмотреть в личном кабинете):
Arikadou_Shimada
Раса персонажа:
Человек, низший вампир
Возраст:
67 до обращения, около десяти лет после обращения
Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
Характер:
Мазай в первую очередь в меру фанатичный человек идеи при жизни и уже существо идеи в не жизни. Его вера подкреплена железной волей выживальщика и питается из глубинной, меланхоличной отчуждённости. Мазай объясняет многое через призму веры, даже став вампиром, он пытается вписать это все в свою картину мира. Лес для него словно что-то сакральное, однако, это не только своего рода храм, но и источник ресурсов, укрытия, информации. Он не гибок и упрям в отстаивании своих идеалов, но его жестокость не садистична, а ритуальна и целесообразна. Он верный союзник для тех, кого признаёт "своими", работящий муж, уважающий труд.
Таланты, сильные стороны:
Все сильный стороны вампира, а так же его дисциплин. В меру так же осторожен и расчетлив.
Слабости, проблемы, уязвимости:
Все слабые стороны вампира, зачастую его не гибкость играет не на руку.
Привычки:
Сельский говор.
Мечты, желания, цели:
Найти себя.
Клан:
Гангрел.
Дисциплины:
Дикость, Затемнение.
Мораль:
5
Вложения
Последнее редактирование:
