- Имена, прозвища и прочее: Фрея Шварц, "Черная", "Зануда".
- OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): selfkiller
- Раса персонажа: Человек
- Возраст: 20
- Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Темноволосая особа с довольно бледной кожей и кругами под глазами. Не имеет выдающейся красоты, как и явного уродства, примечательны лишь хитрые и завистливые зеленые глаза. Постоянно пахнет противной смесью трав, крови и производимых снадобий. При общем взгляде кажется, что та изо всех сил пытается придать себе товарный вид, волосы всегда причесаны, а руки моет так часто, что те стали суховатыми на ощупь.
- Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Тучная личность с уязвленным чувством собственного достоинства. Что-то в ее жизни в какой-то момент точно пошло не так, девушка замкнута в себе, глубоко завистлива и труслива. Не охотно идет на контакт и уж точно не выглядит как надежный товарищ. Имеет душевные проблемы, довольно эмоциональна и подвержена чужому влиянию. В выборах переходит из крайности в крайность. Самоуничижительна, страдает от комплексов личностных и внешних. Исходя из этого, не отличается честностью, очень инфантильна и всюду ищет первоначально собственную безопасность. Никчемная в драке, банально труслива и участвовать в боях будет только от безысходности, либо чужого давления. Тайно мечтает возвыситься и стать сильнее общества и наносить им вред не меньший, чем перенесла сама. Подлая змея. Опасается отношений с кем либо и тем более вопроса замужества и детей.
- Таланты, сильные стороны: Хитра и лжива, способная самостоятельно плести интриги и участвовать в других. Подающий надежды лекарь с опасным интересом к алхимии и мистицизму. Человек образованный, владеет письмом, языками: амани, панктельский, официальный дартадский.
- Слабости, проблемы, уязвимости: Морально неустойчива, часто невольно меняя мнение и настроение. Труслива - боится увечий, угроз и войн, ведь она обыкновенная женщина, но ищет способы избавиться от чужого превосходства. Ленива и апатична, воплощение инфантилизма и синдрома жертвы.
- Привычки: Постоянно щурится и прикрывает глаза от света - мало спит. Иногда сутулится, сама того не замечая, последствия долгих часов за рабочим столом. Запоминает людей визуально, а так же их поступки по отношению к Фрее, будучи то от зависти либо обиды. Не любит необразованных людей без целей в жизни, опасаясь увидеть в себе такого же человека.
- Мечты, желания, цели: Обеспечить собственную безопасность и комфорт в суровом мире, отдавшись учению алхимии. Надеется стать угрозой внешнему миру путем мистицизма и снадобий, как и просто постичь вершины в этом загадочном ремесле.
Рождение.
Бристолль, небольшой поселок, подвластный барону Дастуму фон Меклену.
Земли его прибрежны и богаты рыбой и хвойными лесами. Север верхнего Панктеля, поганый и суровый, почти дикий. Люди здесь трудятся много, хоть и крестьян поразительно мало в сравнении с простыми рабочими и рыбаками.
Это не удивительно, ведь коренастая и жесткая почва не дает выращивать ничего, кроме скромных запасов репы. Молодые люди трудятся из надежд собрать сумму и перебраться в столицу Ультерры, не оставляя городку перспектив на будущее.
В один злосчастный денек Дастум особо перебрал с вином и пряностями, к тому же его подливала такая прелестная служанка..
Посреди ночи тот очнулся от алкогольного угара в постели с ней.
"Какого черта?" - барон спихивает девушку с ложа ногой, вспылив, пораженный собственной слабостью перед утехами. Тот и трезвым был не лучшим управленцем, подданые его никогда не любили, считая сумасбродом и лизоблюдом, танцующим под одобрение имперского наместника. Что же делать? Зная свою прыть, тот подозревает, что скорее всего оплодотворил служанку. Та лишь с глупым выражением лица стыдливо смотрела на него, сидя на полу и потирая ушибленный локоть. Бастард ни к чему.
Не прошло и недели, как беременную вертихвостку ссылают в монастырь и призывают к покаянию. Проходят месяца, и вдруг, там же, под истошные крики матери, на свет рождается девочка, после названная именем Фрея.
Дитя.
Холодные стены, прямые линии и сухощавые послушницы. Да, монастырь преподобной Ирмы не отличался гротескностью. Это буквально воплощение имперского классицизма, что не скажешь о самих монахинях. Все в основном панктельки, как и мать Фреи, и неумолимая прямая вера во Флоренда и Авилиуса трудно приживалась в их головах. Монастырские уставы выполнялись ситуативно, часто помимо официальных служений и учений, монахини втихаря позволяли себе проводить часы досуга и литературы. Мать Фреи не раскрыла секрет происхождения дочери, опасаясь за свою и ее жизни. Ей повезло, что фон Меклен вообще не повелел тайком утопить блудницу. Девочка растет окруженная умеренно-религиозными женщинами, принимая в голову всю кашу из пыльных хрестоматий на ровне с постной кашей из репы с рыбой.
В атмосфере лицемерного смирения, сплетен и нарушений заповедей прямо в храме, Фрея с малых лет осознает лживость этого мира. К тому же мать, вечно опечаленная, никогда не рассказывает ей, где же папа. Она не единственный ребенок в монастыре, как и ее мать не единственная бывшая блудница здесь. Остальные дети неохотно уживались с ней в коллективе, не упуская возможность задеть Фрею и поймать на глупости. Та не жалуется взрослым, но безбожно завидует и презирает, мечтая унизить обидчиков. Чтобы унизить, нужно возвыситься. Стать умнее, сильнее, любимее. Фрея помимо участия в обыкновенных мессах, навязывается за старшими монахинями, изводит их просьбами допустить к большему, научить, сделать лучше.
Так пытливая и надоедливая всезнайка выпрашивает себе разрешение на участие во взрослых учениях, наряду с монахинями сидит с глупым выражением лица и пытается читать слова и буквы - учится читать. Талантлива в учении, она оправдывает возложенные на нее надежды, постепенно читая священные писания и тексты. Ей разрешили помогать одной из монахинь и покидать монастырь, чтобы помочь ей собирать цветы для предстоящих служб. Она видит окружающий мир.
Высокие деревья и прохладный порывистый воздух, наполненный запахом хвои. Воистину, монастырь окружен лесом. Прогулки на природе вызывают у нее вдохновение и желание свободы - такой, которой живут летающие в небе птицы. Собирая разномастные цветы в корзинку, Фрея интересуется у монахини их названиями, трогает на ощупь, запоминает аромат.
Что-то прекрасное и сладкое, не напоминающее о каменных стенах монастыря. Что может быть лучше? Там лаванда, там маргаритки.. А где-то обыкновенные ромашки. Фрея чуть не получила по рукам, когда легкомысленно из интереса вырвала и кинула в корзину спелый мухомор. Откуда ей было знать, что эта штука ядовита? Теперь знает.. Только не обязательно же было так кричать, верно? Старая карга.. Фрея вновь таит обиду. Всем не угодишь, сколько не старайся.
Она запоминает названия цветов и некоторых грибов наизусть, и когда у старухи начинают ныть от подагры ноги, ее отпускают собирать цветы в одиночку. Волков в округе не видели со времен имперской экспансии, охотники не зря едят свой хлеб. Оставаясь в лесу наедине, Фрея переваривает в голове все, что с ней происходит, чему ее учат и свое мнение насчет этого. А мнение у нее было всегда, боязливо скрытое подальше от ругани и ударов розгами. Какими бы развязанными не были монахини, непослушание они не любили. Еще и эта наглая сопля Алва снова обозвала ее курицей. Фрея задерживается в своем походе за цветами. В ее голове возникает заманчивая идея, вопиющая жажда мести. На самом выходе из леса, девочка поворачивается и идет обратно, находя тот самый, красивый красный гриб с белыми крапинками. Если он ядовит, то она наверняка может взять кусочек, и устроить Алве подлость. Это ведь не летально, верно?..
Вернувшись в монастырь и спрятав кусочек мухомора в карман, Фрея тщетно пытается измельчить его в своей комнате - тот скомкался в мякиш. Тогда ей пришлось положить его под окном, у самого угла, чтобы ненароком никто его не заметил. Ожидая, когда мухомор высохнет, Фрея не раз возвращалась в течение суток к мякишу. У нее было время передумать, засомневаться, но коварная месть за обиду намного слаще признания собственной глупости. Наконец, Фрея растирает мухомор с порошок с комочками.
Утром она поднимается раньше обычного, бродит по коридорам и доходит до кухни при монастыре. Кухарка знала Фрею, потому не стала гнать вон, наоборот, приняв ее помощь к подготовке к завтраку. Накрыв стол и расставив тарелки, девочка останавливается у стула, за которым обычно сидит Алва. Поставив тарелку, Фрея мысленно соглашается воплотить пакость. Время подходит к подъему, и пока кухарка с ворчанием накладывала кашу по тарелкам, девочка подмешала мухомор в кашу Алвы, удалившись из помещения с обыкновенным выражением лица. Внутри же она ликовала и паниковала одновременно. Что будет, что же будет?...
Она неохотно мешала скудную кашу ложкой, поглядывая на Алву. Та уплетает стряпню за обе щеки. И вот, через пол часа, во время утренней молитвы, Алва начинает бормотать и дергаться, вскидывая руки под недоумение присутствующих. Сработало! В молчаливом непонимании взрослые смотрят на потуги отравленной, она начала нести бред и встала с колен. Как весело дрыгается, это того стоило, а?.. Но когда ту схватили судороги и с потужным криком задира упала в припадке, Фрею сковал страх и одновременно восхищение. Все окружили жертву, пока та беспомощно тряслась и дергала головой. "Одержима! Она одержима бесом! Спаси ее, Флоренд!"
Верно, это вина беса, плохой погоды, кухарки или кого угодно, но не Фреи. Никто не узнает, и она довольна. Крайне довольна сегодня. Судорожную Алву утащили в дальние кельи подальше от взгляда толпы. Фрея не видела ее ни в обед, ни вечером, ни когда-либо больше. Что-то заставило ее сегодня вымыть руки трижды. Опасаясь наказания божьего, остальные дети оставили идею искать козла отпущения в коллективе, как и взрослые. Мессы стали дольше и набожнее.
Мать.
Отношения с матушкой всегда были натянуты. Ее девочка нелюдима, ее девочка слишком навязчивая и хочет слишком многого. Ее девочка стала причиной этого отвратительного, жестокого наказания - монашества. Привыкшая жить в вине и блуде женщина видит причиной своих бед свое чадо, а не свой выбор переспать не с тем человеком. Как бы Хильда не пыталась воспринять Фрею как любимую дочь, любовь ее всегда принимала довольно пагубные краски. Фрею то одержимо оберегали, но не впускали ночевать и наказывали просто так. Мать желала сковать дочь в своем заточении, не позволяя ей думать о будущем, которое неминуемо настанет. А это всегда интересовало Фрею, потому их общение теряет всякий вес с ее взрослением. Хильда все никак не соглашается поведать Фрее, где же ее отец, но не решаясь так же выдумать небылицу под страхом кары Флоренда за лживость.
Насущный вопрос всего детства остается без ответа, а мать и дочь без взаимного доверия и любви. Никто не узнает, чем занимается Фрея в своей комнате наедине, почему от нее пахнет смесью лаванды и шаволги, а дети и сварливые монахини хватаются за животы.
Взгляд на общество.
)
Однажды в Бристолле запланировали провести ярмарку. Кому помешает небольшой фест, еще и полезный для торговли? Барон Дастум, уже лысеющий и сварливый, дает добро на проведение и приглашает священников стать одним из представлений. Разве что церковным хором Бристолль и мог похвастаться. Услышав сплетни от монахинь, Фрея, как обычно, донимает и упрашивает старших принять участие. Она ведь так хорошо учится, и голос у нее певчий, как у соловья. Девочка отправляется на ярмарку со всеми. Дома, каменистые улочки и люди. Очень много людей. Мужчины и мальчишки - что-то необычное для Фреи, выросшей в женском монастыре. Мужчины грузные и хмурые, мальчишки - глупые и забавные. Всю ярмарку она не сводит глаз с трубадуров, шутов, разномастного товара на лавках и дворовых ребят. Они выглядят беззаботно, развязанно. Наверняка у себя дома они спят на соломенной кровати, а не на деревянных нарах. Фрея завидует, страшно завидует, и дает себе обещание - выбраться из оков монастыря как можно раньше.
Отрочество.
Невыносимо, невыносимо находиться здесь и жевать эту вязкую кашу! Смотреть в эти стареющие лица, и на глупые мордашки юных детей новых послушниц. В ее памяти всякий раз всплывают события ярмарки и атмосфера раскрепощенности. Хруст панктельской булки. Обиженная на весь мир, Фрея бороздит книжные полки. Одна возвышенная идеалистическая чепуха и сказки о подвигах Авилиуса. И наконец, в закромах ее рука натыкается на пыльный трехтомник - "Ереси и культы Империи". Еще один сухой сборник догматов? Как бы не так. Пролистав пару страниц, Фрея понимает, что держит нечто не шибко безопасное. Но запретный плод сладок, так ведь? Притаившись, она начала разглядывать страницы. Автор даже попытался писать мелкие гравюры-изображения на пергаменте. Все языческие божества вызывают у нее скорее насмешку, нежели восприятие написанных слов. Все, кроме одного.
Асграаль. Белое Солнце.
Солнце.. Мысли складываются в картинку. А что если и правда?..
По воле Солнца кричат петухи и будят народ по утру, от лучей Солнца просыпаются цветы в лесу и оседает прохладная роса на траве. Все мы делаем днем, под его светом и взглядом. Флоренда и Авилиуса почитают, но ведь они давно мертвы. Их нет. А Солнце есть, оно старше их обоих. Впервые Фрея проявляет интерес к этому верованию. Однако толком никакой информации в книге нет, ведь ее призвание - обезличить, подавить и запретить опасную веру. Прочитав призыв автора бить верующих в Асграаль камнями и сдавать инквизиции, Фрея морщится и закрывает книгу, быстро спрятав ее обратно. Она не проговорится об прочитанном, просто будет наблюдать. И думать, много думать. Семя сомнения заложено.
Дыхание смерти, новая жизнь.
Четырнадцать лет в монастыре, страшный срок, но в глазах Фреи надежда. Теперь, когда мать
больна гриппом, ее не донимают ее нотации и ругань за желание выйти в свет. Она в целом не выбирается из постели. Фрея должна испытывать переживания и страх, но над ней доминирует извращенное наслаждение от того, что вечно ограничивающая дочь Хильда теперь не досаждает ей и не в силах наказать. Фрея даже думает попробовать испытать на ней какие-нибудь другие грибы, коих полно в лесу, она знает все грибницы наизусть. Однако, пока ее руки развязаны, Фрея решает подлизаться к настоятельнице монастыря. Скорчив рожицу по-жалобнее, та подняла вопрос своей судьбы. Она не раз просила выпустить ее на свободу, в свет, но ее мольбы отказывались из-за возраста. Теперь же она не такой маленький ребенок, она получила церковное образование, юна и полна сил. Настоятельница обещает Фрее придумать что-нибудь, не собираясь выпускать юную Фрею с голыми руками в никуда.
На следующий день после похорон настоятельница монастыря принимает у себя, неожиданно, мужчину. Священнослужитель, капеллан! Стоило взглянуть на лицо Фреи, когда ее оповестили, что настоятельница ждет горемыку у себя. И правда, стоило ей постучать и войти, как она увидела судью своей дальнейшей жизни - Капеллана Энрике Гроссо. Фрее было трудно совладать со страхом, надеждой и желанием угодить священнику, попасть под его стандарты. Капеллан долго задавал ей вопросы обо всем - о Флоренде и Авилиусе; о интересах и умениях; о желаниях на будущую жизнь. Энрике задумчиво почесал бороду, услышав желание Фреи лечить и врачевать, избавлять люд от болезней. Рассказ о недавно почившей от гриппа матери окончательно убедил его. Капеллан предложил ей стать ученицей полевого лекаря при первом панктельском экспедиционном корпусе. Тот только что вернулся из очередной экспедиции в разрозненный Хаккмари и расселился несколькими отрядами на территории города Панктеля, Бристолля и аббатства Флоренке.
Фрея не понимала, на что соглашалась - работать с раненными, больными солдатами. В ее глазах это не было чем-то сложным, она была настойчива, соглашаясь и упрашивая настоятельницу дать одобрение. Так она навсегда покидает монастырь преподобной Ирмы. Детство закончилось.
Кровь, пот и слезы. Становление лекарем.
На ярмарке Бристолль казался ей куда больше. Но от этого он менее интересным не становится.
Капеллан со свитой привозит Фрею прямиком в несостоявшийся замок без одной стены, что когда-то назовут термином кронверк. На донжон барона фон Меклена ей запретили даже смотреть. Тот великодушно согласился принять у себя часть корпуса в обмен на службу стражи. Свою же тот сократил вдвое, пополнив этим свою казну. Вопрос финансов, не более. Фрея поймет это достаточно быстро, познакомившись с алчностью и жаждой наживы в мире людей. Познакомилась она также и со своим наставником, кумиром и опекуном -
Карлом "Змеем" Богрунски. Хаккмарец, строг и почти безбожно принциален - настоящий доктор, подвергающий сомнению все, что движется, ищущий истину в капле дождя. Вероятно, панктельцы наняли его ещё в Хаккмари, как опытного врача, тот и остался с ними насовсем. Следуя за наставником по пятам, кривя рожей и боясь порезаться, Фрея постигает азы врачевания.
Вправить вывих - больной кричит, Фрея жмурит глаза и пытается удержать того, Карл неумолимо давит на руку пациента. Хруст, и боль начинает стихать, а матерящийся панктелец уже собирается дать Карлу тумака этой же рукой. Однако же ему лучше не двигать своей лапой в ближайшее время. Фрея понимает, что пациенты будут кричать. Громко и часто, Карл ясно дал понять, что это тяжело не только физически.
Замотать порез - подготовить чистую ткань, не дай бог на ней будет хоть соринка. Нужно действовать быстро, пока недотепа-пациент не получил заражение. Как с ним бороться - загадка похлеще богословия, когда пройдет слишком много времени. Карл сухо командует, Фрея дрожащими руками смачивает ткань в какой-то ядреной жидкости, от которой чешется нос. После она узнает, что это обыкновенный спирт. Под шипение панктельца Фрея обматывает его плечо, одновременно обеззараживая рану и перевязывая её. Пациент оправился.
Карл в целом был доволен начитанной и учтивой ученице, видя её старания. А это и правда было крайне интересно Фрее. Вправляя вывихи, перевязывая и прижигая раны, она вскоре заслуживает получить следующие знания.
Карл показывает Фрее свои варочные котлы и несколько заготовленных бочек со спиртом. Он принципиален, даже слишком, когда дело касается дезинфекции. А ещё сослуживцы крайне почитают его брагу. Под ворчание и бесконечные повторения Фрея все же учится работать с котлами и аламбиком - получает свой первый сосуд с почти чистым спиртом. От витающего дурмана, надышавшись, у Фреи начинает кружиться голова.
Обезболивающее - нехитрый бальзам, немного ослабляющий муки пациента. Фрея с Карлом отправляются по лесам Бристолля в поисках белены и конопли. Слушая рассказы Карла, Фрея всячески поддакивает и даже пытается поправлять его в вопросах цветов и грибов. Наставник понял, что обучение флористике - вопрос времени. Уже вечером Фрея тратит целый мешочек обоих растений, пытаясь изготовить отвар нужной выдержки. Две попытки были тщетные, но на третий раз вместо мутной воды и требухи получился почти однородный бальзам с приторным травяным запахом.
Легкое лекарство от гриппа - отвар меда и мяты. Избавляет пациентов при болях в горле и обильном кашле, укрепляя их здоровье. С изготовкой не возникло проблем, получился довольно жидкий, сладкий сироп. На стадии же лечения, Фрея получила нагоняй - забыла свою повязку на лицо. Карл жестко отчитал ей со словами "Ты рассеянна, девочка. Прошло два года, а ты все ещё витаешь в облаках. Если ты заразишься и сляжешь на койку, я придушу тебя!"
Да, Карл не лез за словом в карман. Но Фрея навсегда запомнила это правило, больше не забывая закрывать рот при работе с кашлем. Однажды Карл поведал ей об крупной вспышке чумы в Хаккмари, пришедший на его память - без маски с вытянутым носом выжить было крайне тяжело. На очередной день рождения Карл подарил ей одну такую, напомнив не забывать приправлять клюв травами в случае мора. Фрея не сразу разобралась, как носить это безобразие, к тому же волосы постоянно падали на маску, мешаясь.
Нетрадиционная медицина. Тайны Карла.
Однажды Карл решил преподать ей новый урок, но настоятельно и жестко приказал никому и никогда не показывать ничего, что они будут делать. Одного из панктельцев при борьбе с разбойниками пронзили шпагой - глубокий, колющий удар. Казалось бы, мужчина уже покойник, но Карл не собирался отдавать того в руки смерти. Вместе с ним Фрея долго и муторно работает над варочными аппаратами, работает с тем, с чем ещё не приходилось. Видит то, чьего названия ещё не знает. Карл буквально порхает туда-сюда, увлеченный процессом, Фрея же пытается тому помогать. Гудят котлы и валит пар, в помещении довольно жарко. Наконец, открыв краник, Карл наполняет пузырек странной красной жидкостью, вязкой и горячей. На любопытство Фреи тот лишь отвечает: "Это снадобье. Этого нет в книгах. Оно исцеляет глубокие раны. Тебе ещё рано иметь дело с этим."
И действительно, стоило обреченному опорожнить флакон, как в нос вдарил почти отвратный и до ужаса ядреный запах зелья. Пациент пошел на поправку после, казалось бы, летального ранения. Фрея не решилась сама поднять вопрос секретного лекарства. Этого и не нужно было, понятно по строгому взгляду Карла. Она не запомнила рецептуру и толком не поняла способа приготовления зелья, однако же приоткрыла окно в мир чего-то более, нежели травянистые настойки. И пусть Карл не собирается делиться с ней секретами, она неминуемо постигнет эти тайны самостоятельно. Это стало навязчивым желанием и целью ближайших лет, что ей предстоит пережить.
Получение опыта, собственные исследования.
Время значительно ускорилось, ведь обучение стало менее значительным, а врачевание - рутиной. В свои восемнадцать молодая Фрея подающий надежды лекарь, и облегчение для Карла - ведь ему уже и не приходится работать с частью пациентов, которых всегда хватает. Северные земли полны разбойников, особенно в период имперских внутренних расприй. Она оттачивает мастерство в работе с боевыми ранениями и легкими болезнями, однако Карл более не спешит наделять её знаниями. Казалось, он потерял к этому интерес, ведь Фрея уже сама работает с пациентами, у него больше свободного времени на свои исследования, до которых он ее не допускает. Он наделил её знаниями, и он же ограничивает? Фрея затаила крупную обиду, и наконец, просто попросила у Карла его сборник несложных рецептов, работая с чем приходится.
Собирая травы, цветы и грибы, она четко следует инструкциям, сушит и измельчает ингредиенты, где-то же наоборот, готовит настойки, отвары и сиропы. Однажды той вообще попадается некий "Чайный гриб", изготовить который той так и не удалось. Карла не было рядом, как и его советов. Учиться самостоятельно напорядок сложнее, нежели при его руководстве. Фрея снова припоминает себе молчаливый отказ Карла от наставничества в дальнейшем. Её исследования доходят до конца книжки, и ведь там хранилось самое интересное - пагубные отвары. Фрея ехидно ухмыльнулась, встретив среди рецептов порошок из шляпки мухомора. Убить может даже неправильно приготовленный обыкновенный отвар, а здесь таится нечто более серьезное, нежели диарея. Какое-то время Фрея тратит на заготовку нескольких отваров из мухомора, ягод, что именуются волчьими по непонятной причине, и гриба, что назван бледная поганка. В процессе изготовления последнего, дважды Фрея сама надышалась пагубных паров, вызвав у себя головокружение и рвоту. Получив нагоняй от Карла, ей пришлось проводить почти безумную уборку - ей казалось, она потратила сутки на это.
Отрави ближнего своего.
Невозможно изготовить вещь для убийства и не воспользоваться этим хоть раз. А Фрее и не нужно одобрение, она уже имела опыт с отравлением кого-либо. Перевязывая очередную рану стражника, она задумалась над хранящимися флаконами. Довольный уходом и помощью стражник достал из своей сумки спелое красное яблоко и протянул Фрее. Вот оно. Девушка берет подарок, и не теряя времени, возвращается к своему рабочему месту. Легонько проделав в яблоке еле заметную трещину до середины, она осторожно залила её отваром бледной поганки. После замотав яблоко плотно тканью, положила на полку - настаиваться.
Жертвой оказался случайный сорванец, сын рыбака. Одетая в темный плащ, Фрея заговорила тому зубы и подарила заветное яблоко. Хмыкнув, мальчик удаляясь, там же принял есть его. Фрея поспешила исчезнуть в переулках и вернуться в лазарет. Вечером ее пальцы начали странно и почти приятно покалывать, когда он услышала новость о том, как посреди рыночной площади какой-то беспризорник умер, заблевав все под собой. "Убийца." - говорила одна половина её сознания, вторая же ликовала, ведь теперь она научилась не только лечить жизни, но и отбирать. А обидчиков и объектов зависти у нее предостаточно.
Слухи не молчали. Местные рабочие горячо обсуждали некую ведьму, уморившую ребенка и потребовали стражу разобраться с безобразием. Узнавший о случившимся Карл сразу по глазам понял, что Фрея замешана в этом. Наедине, отвесив пощечину юной отравительнице, он сухо и прямо сказал "Убирайся".
И в этом был смысл, ведь когда делом заинтересуется барон, это может плохо обернуться для самой Фреи.
Карл, выписав ей якобы благодарственную записку, отправляет её в город Панктель, подальше отсюда. Там она сможет найти себе новый кров и не подвергать опасности их некогда общее дело. В таких натянутых отношениях, пути Карла и Фреи разошлись.
Накануне.
Панктель был значительно больше глухого Бристолля, не сразу, но Фрея находит подработку, работая у одного из местных апотекариев. Мысли её были пусты, как штиль в холодном море. Что же делать дальше? Она складывает и помогает сушить и подготавливать нужные травы в аптеке, зарабатывая кое-какие монеты на проживание и пропитание. Однако это было не то - никаких возможностей, никакого прогресса. Болтаясь в эмоциональных расприях, в ее жизни проходит самый бесплодный год в ее жизни. Она то и делала, что подготавливала травы и изучала те записи о флористике, что ей передал некогда Карл.
И наконец, в двадцатый год своей жизни, натерпевшись местного дурного народца, унылого бытия и постоянных внешних угроз и несправедливостей этого мира, ей подворачивается новый шанс. Первый экспедиционный корпус вновь собирается в плавание, в некое Заокеанье. Руководитель экспедиции - гениальный и убедительный инженер, Хорус Готрельф, искал светлые умы и крепкие руки для далекого плавания в неизведанные края. Панктелец и человек с критическим подходом ко всему, он принимает молодую врачевательницу в состав экспедиции. Отплывая, Фрея мысленно прощается с непоколебимой Империей, открывая свой обиженный на жизнь взор на край возможностей - Предел.
В плавании та постоянно создает проблемы - неудивительно, ведь это женщина на корабле. На нее засматриваются, постоянно делая вид, что болеют чем-то, пока самая Фрея постоянно страдает от морской болезни, ее банально укачивало весь путь. И к ее сожалению, рецепта от этого странного недуга у неё не было. Постоянная тошнота, теснота, да ещё и с незнакомыми людьми, что может быть хуже?! Однако терпеть, и только терпеть приходится девушке, ведь посреди моря деваться некуда. Она редко выходит на палубу, закрываясь во врачевательских помещениях корабля.
Так, судьба приводит её в "дартадский рай" на новых землях - Дорпат. Похоже, здесь будет достаточно работы и пространства для исследований. К тому же почему-то повсюду развесили флаги с изображения Белого Солнца. К чему бы это?..
Последнее редактирование:
