- Сообщения
- 753
- Реакции
- 1 509
В Мэр-Вассе, например, правосудие короткое. Торговля там — основа жизни, и те, кто ей мешают, получают короткое разбирательство и длинную верёвку. Торговые гильдии не любят, когда их прибыли топят вместе с кораблями. Во Флорэвенделе пиратов ловят и казнят показательно, чтобы другим неповадно было. Там любят порядок и не терпят, чтобы какие-то оборванцы с ножами мешали благородным купцам доставлять товар. В Хакмарри всё сложнее. Там грань между пиратом и береговым братством настолько размыта, что даже сами участники не всегда знают, кто они сегодня — законные корсары или обычные грабители. В портовых кабаках там можно встретить кого угодно: от беглого каторжника до бывшего адмирала, который теперь промышляет разбоем, потому что больше не умеет ничего другого. Бывают пираты, которые работают на кого-то. Бывают вольные стаи, которые никому не подчиняются. Бывают одиночки, которым и команда не нужна — им бы один раз удачно укусить и смыться в туман. Бывают такие, что за двадцать лет ни одного торгового судна не тронули, а живут припеваючи — потому что берут дань с тех, кто мимо плывёт, и этого хватает. А бывают такие, что готовы жрать друг друга, лишь бы не сдохнуть с голоду. В море всякое бывает.
В портовых кабаках Кеменлада любят поспорить о том, кто есть кто. Для одних все, кто выходит в море с ножом и без разрешения, — пираты, и точка. Для других разница есть, и немалая. Спросите старого моряка в Мэр-Вассе — он объяснит. Спросите торговца во Флорэвенделе — он покажет на кошелёк и скажет: «Какая разница, как они себя называют, если груз на дне?» Но слова эти значат разное, и тот, кто путает пирата с капером, может быстро лишиться языка. Или чего похуже.
Пират — это самое простое. Человек вне закона, который грабит потому, что может. Ему всё равно, чей корабль идёт под каким флагом. Флорский купец, дартадский военный транспорт, рыбацкая шхуна из Хакмарри — всё едино, если есть чем поживиться. Пират не служит никому, кроме своей команды и своего живота. Он может быть жестоким или не очень, может брать пленных или резать всех подряд, но одно остаётся всегда: если его поймают — вздёрнут. Без суда, без разговоров, просто на ближайшей рее, чтобы другим неповадно было. Пират живёт сегодняшним днём, потому что завтра может не наступить. Часто так и выходит.
Корсар — слово звонкое, почти благородное. В Мэр-Вассе и на Морфитских островах так называют тех, кто воюет на море не столько за деньги, сколько за идею. Нападать на чужаков, на иноверцев, на тех, кто не чтит твоих богов, — это не грабёж, это почти священная война. На деле, конечно, золото пахнет одинаково, что с пиратского судна, что с корсарского. Но корсар всегда найдёт оправдание: этот корабль вёз оружие врагам, этот купец торговал с неверными, эта команда заслужила смерть своим богохульством. В Дартаде корсаров не жалуют — там свои понятия о вере. В Хакмарри на них плевать хотели, там верят в другое. Но слово красивое, и многие разбойники любят им прикрываться.
Капер — это пират, но с бумагой. Самое хитрое из всех определений. Капер получает от государства разрешение нападать на вражеские суда. Бумага называется каперским свидетельством, и стоит она дорого, но окупается быстро. Если капера ловят свои — он герой, ему медаль и почёт. Если чужие — его вздёрнут как пирата, потому что чужие его бумаг не признают. Во Флорэвенделе каперов нанимали для борьбы с дартадскими караванами. В Дартаде — чтобы щипать флорскую торговлю. Капер должен отчитываться, платить долю нанимателю и соблюдать правила. Но в море правила соблюдать трудно, особенно когда пахнет кровью и золотом. Поэтому грань между капером и обычным пиратом часто стирается. Особенно когда война кончается, а привычка грабить остаётся.
Буканьер — слово, которое пришло из тёплых морей, оттуда, где пахнет жареным мясом и дикими травами. Изначально так называли охотников, которые жарили мясо на кострах. Когда их прогнали с насиженных мест, они пересели на лодки и стали грабить тех, кто их прогнал. Буканьеры — народ шумный, диковатый, предпочитает мелкие суда, внезапные нападения и быструю добычу. Они редко выходят в море на больших кораблях, любят действовать стаей, налетать из-за островов и исчезать в тумане. В Кеменладе их можно встретить в водах Мэр-Васса и вокруг Морфитских островов. В Заокеанье они не прижились — слишком много здесь другой, более страшной нечисти.
Корсар — слово звонкое, почти благородное. В Мэр-Вассе и на Морфитских островах так называют тех, кто воюет на море не столько за деньги, сколько за идею. Нападать на чужаков, на иноверцев, на тех, кто не чтит твоих богов, — это не грабёж, это почти священная война. На деле, конечно, золото пахнет одинаково, что с пиратского судна, что с корсарского. Но корсар всегда найдёт оправдание: этот корабль вёз оружие врагам, этот купец торговал с неверными, эта команда заслужила смерть своим богохульством. В Дартаде корсаров не жалуют — там свои понятия о вере. В Хакмарри на них плевать хотели, там верят в другое. Но слово красивое, и многие разбойники любят им прикрываться.
Капер — это пират, но с бумагой. Самое хитрое из всех определений. Капер получает от государства разрешение нападать на вражеские суда. Бумага называется каперским свидетельством, и стоит она дорого, но окупается быстро. Если капера ловят свои — он герой, ему медаль и почёт. Если чужие — его вздёрнут как пирата, потому что чужие его бумаг не признают. Во Флорэвенделе каперов нанимали для борьбы с дартадскими караванами. В Дартаде — чтобы щипать флорскую торговлю. Капер должен отчитываться, платить долю нанимателю и соблюдать правила. Но в море правила соблюдать трудно, особенно когда пахнет кровью и золотом. Поэтому грань между капером и обычным пиратом часто стирается. Особенно когда война кончается, а привычка грабить остаётся.
Буканьер — слово, которое пришло из тёплых морей, оттуда, где пахнет жареным мясом и дикими травами. Изначально так называли охотников, которые жарили мясо на кострах. Когда их прогнали с насиженных мест, они пересели на лодки и стали грабить тех, кто их прогнал. Буканьеры — народ шумный, диковатый, предпочитает мелкие суда, внезапные нападения и быструю добычу. Они редко выходят в море на больших кораблях, любят действовать стаей, налетать из-за островов и исчезать в тумане. В Кеменладе их можно встретить в водах Мэр-Васса и вокруг Морфитских островов. В Заокеанье они не прижились — слишком много здесь другой, более страшной нечисти.
—~—
—~—
—~—
Гильдия создавалась под конкретную задачу: чтобы в порту был порядок. Не тот порядок, про который пишут в уставе, а тот, который работает. Чтобы каждый корабль, заходящий в воды Дредмора, знал: или ты платишь, или ты не доплывёшь. Или доплывёшь, но без груза. Или с грузом, но без команды. Вариантов много, все зависят от того, сколько желания торговаться у капитана. Оформлено всё чисто. Есть бумага от Лорда-Командующего, есть право на каперский промысел, есть обязательство отчислять долю в казну. Гильдия имеет право досматривать суда, проверять грузы, сопровождать торговые караваны. За отдельную плату, разумеется. Кто не хочет платить — тот сам себе хозяин. Только почему-то такие хозяева часто не доходят до порта назначения.
Людей в гильдии набралось быстро. Откуда они взялись — никто точно не скажет. Кто-то сам пришёл, потому что обещали долю. Кого-то привели и объяснили, что выбора нет. Кто-то просто оказался в нужное время в нужном месте и не смог отказаться. В порту поговаривают, что держатся они не столько на деньгах, сколько на страхе. Страх — штука надёжная, не ржавеет и не портится. Старших в гильдии немного, человек пять-шесть. Те, кто был с самого начала или сумел выслужиться. У каждого своя задача: один встречает корабли, другой считает добычу, третий разбирается с теми, кто не хочет платить. Работа грязная, но кто-то же должен её делать. Имена старших знают только свои, для остальных они просто Рыжий, Косой, Чавка, Жила. Прозвища липкие, как рыбая чешуя, и так же воняют. Остальные — просто люди. Те, кто выходит в море на утлых посудинах, кто встречает корабли в порту, кто таскает грузы и сторожит склады. Много их или мало — зависит от времени года и от того, сколько желающих рискнуть шкурой за миску похлёбки. Зимой меньше, летом больше. Но костяк держится всегда.
Отношения с портовыми властями у гильдии простые: они платят, их не трогают. Иногда помогают по мелочи — припугнуть буйных, утихомирить пьяных, напомнить, кто в порту главный после стражи. Иногда стражники делают вид, что не замечают, как мимо проходят люди с мешками, из которых капает что-то тёмное. Всё по-честному: ты мне — я тебе. Купцы, которые ходят через Дредмор, давно усвоили правило: с гильдией лучше не ссориться. Отстёгиваешь малую долю — и спишь спокойно, твой товар дойдёт, твои люди вернутся. Жадничаешь — ну, значит, сам виноват. Море большое, всякое бывает. А если бывает слишком часто — значит, ты просто не умеешь договариваться.