Место рождения
"Невольничий рынок называли «базаром душ», но здесь, в тесных каморках при кухне, души уже никого не интересовали. Здесь были только тела, пригодные для работы." - Салма, старая рабыня работающая на кухне.
Средь пустыни, в самом сердце Арвароха, стоял дом богатого торговца из Синчала. Белые стены из обожжённой глины, высокие окна с резными решётками, внутренний двор с фонтаном - вода в нём лилась широко и шумно, будто сам хозяин хотел показать, что может позволить себе тратить её, когда другие считают каждую каплю. Торговец водил караваны далеко за пределы империи, торговал специями, шёлком и рабами - последнее приносило едва ли не больше всего остального.
Где-то на задворках этого дома, в тесных и душных помещениях при кухне, ютились те, кого он считал своей живой собственностью. Здесь не было фонтанов и белых стен -только земляной пол, утрамбованный до каменной твёрдости, щели в стенах, в которые задувал песок, и запах прогорклого масла, въевшийся в глину так глубоко, что, казалось, сам воздух здесь был тяжёлым и липким. Окна - узкие прорези под потолком - пропускали больше пыли, чем света. Летом здесь было невыносимо душно, зимой холодно, но рабам не положено жаловаться.
Среди этих стен, в этом запахе и духоте, прошло раннее детство Соны.
Сона родилась здесь же, в этой тесноте, на циновке, пахнущей потом и прогорклым маслом. Мать приняла её сама, перегрызла пуповину зубами и наутро уже вышла на кухню чистить котлы. В этом доме, в этой духоте и темноте, у неё были мать и старшая сестра Далия.
Семья
"Когда у тебя ничего нет, семья становится всем. Даже если эта семья - только тень на соседней циновке." - Барра, рабыня средних лет потерявшая семью.
Мать работала на кухне. Женщина давно сломалась - не видно было в ней ни злости, ни надежды, только усталость, въевшаяся в кости. К вечеру она валилась на циновку и лежала молча, глядя в стену. Иногда, если никто не видел, прижимала к себе дочерей, но делала это как-то рассеянно, будто не понимая до конца, что делает. Слова из неё приходилось тянуть. Она уже не жила - просто существовала, дотягивая день за днём.
Далия была другой. Ей тогда лет десять-одиннадцать, но она уже знала, что надеяться не на кого. Днём девочка работала: подметала двор, таскала воду, помогала носильщикам разгружать тюки. А в перерывах следила. Запоминала, кто куда пошёл, у кого что висит на поясе, где можно проскочить, а где лучше не соваться. Иногда удавалась стянуть горсть фиников или кусок лепёшки - тогда Далия совала их младшей сестре и отворачивалась, будто это само собой разумеется. «Ешь, я уже наелась», - говорила она, хотя Сона видела, как у неё самой сводит живот от голода. Сону она таскала за собой везде, куда пускали. Чтобы та была на глазах. Чтобы не потерялась. Чтобы никто не тронул.
Сама Сона была обычным ребёнком - могла заплакать, если больно или страшно, могла засмеяться, если вдруг что-то смешное. Но к четырём годам она уже понимала: плакать громко нельзя. Мать не придёт, а те, кто придут - только ударят. Поэтому она плакала тихо, забившись в угол, и быстро училась молчать, когда рядом чужие.
По ночам, когда мать засыпала мёртвым сном, а Сона ворочалась без сна, Далия прижималась к ней спиной и говорила сквозь зубы: «Спи. Я рядом». И Сона засыпала. Девочка не знала ни отца, ни других родных. Только мать, Далию и себя.
Побег
"Иногда просыпаюсь и думаю: может, она там не умерла? Может, до сих пор стоит и смотрит вслед?" - Cона, воспоминания об ночи когда лишилась матери.
Когда Соне было лет семь, они решились бежать. Сона не знала, как матери это удалось - договориться с кем-то, выведать дорогу, выбрать ночь. Мать, годами молчавшая и смотревшая в стену, вдруг проснулась. Впервые за долгое время в её глазах появилось что-то живое - не страх, не отчаяние, а злое, упрямое: «надо».
В ту ночь она разбудила их затемно, прижала палец к губам и вывела через чёрный ход, которым рабы таскали помои. Далия сжимала руку Соны так, что кости ныли. Сама Сона ничего не понимала, только перебирала ногами, чтобы поспевать за сестрой.
Они бежали долго. Сона запомнила только темень, колючки, впивающиеся в ноги, и хриплое дыхание Далии сзади. Мать была впереди - худая, сгорбленная фигура, которая вдруг выпрямилась и побежала так, будто всю жизнь только и делала, что бегала. А потом мать остановилась.
Резко, будто споткнулась на ровном месте. Обернулась, подошла к ним, быстро прижала к себе сначала Далию, потом Сону - по-настоящему, не рассеянно, как раньше, а со всей силой, что у неё осталась. Ничего не сказала. Только посмотрела - Сона запомнила этот взгляд на всю жизнь. Потом развернулась и пошла обратно, туда, откуда они прибежали.
Далия рванула за ней, но мать обернулась и так рявкнула, что та замерла. Слова Соны не запомнила - может, ветром унесло, а может, память стёрла. Помнит только, как Далия схватила её за руку и потащила дальше, а сама при этом смотрела назад, пока мать не скрылась в темноте.
Жизнь после побега
Старшая сестра тащила её несколько дней. Сона не помнит, как они пересекли границу, как оказались в Алаоте. Помнит только, что однажды очнулась в портовом городе, на грязной улице, а Далия сидела рядом и смотрела на неё. Сказала:
«Не реви. Теперь мы сами за себя».
Далии тогда было лет четырнадцать-пятнадцать. Она быстро поняла, что честной работой здесь никто не прокормится, и начала промышлять карманничеством и мухлёжом. Сначала просто таскала Сону с собой - чтобы не оставлять одну, чтобы та была на глазах. А потом начала учить. Показывала, как прятать кость в рукаве, как подменить карту, как смотреть в глаза и врать так, чтобы никто не поверил, а поверили. Сона смотрела и повторяла, пока не начинало получаться.
Сона была мелкой, юркой, с детским лицом. Далия гоняла её жёстко, могла рявкнуть, могла стукнуть по рукам, если те двигались не так. Но по ночам, когда они забивались в какой-нибудь угол, Далия прижимала её к себе и молчала. И Сона знала: это и есть любовь. Другой у них не было.
Однажды Далия подозвала Сону к столу, где сидел пьяный мужик с мутными глазами.
— Сыграй с дядей, — сказала сестра. — Научишься.
Сона села напротив. Далия сунула ей кости — те самые, с секретом. Руки дрожали, но она сжала их под столом.
Мужик улыбнулся пьяной улыбкой. Ребёнок, думал он. Лёгкая добыча.
Сона кинула. Двенадцать. Мужик кинул — семь. Полез в карман.
Ещё раз. Одиннадцать против пяти. Ещё. Снова проигрыш.
Он проиграл пять раз подряд, прежде чем до него дошло. Сона забирала монеты и не смотрела ему в глаза.
— Везёт мелкой, — буркнул он и отвалил.
В переулке Далия прижала её к стене и засмеялась.
— Молодец, — сказала она. — Не испугалась.
Сона выдохнула. В кармане звякали монеты. Первые, которые она выиграла сама.
— Сыграй с дядей, — сказала сестра. — Научишься.
Сона села напротив. Далия сунула ей кости — те самые, с секретом. Руки дрожали, но она сжала их под столом.
Мужик улыбнулся пьяной улыбкой. Ребёнок, думал он. Лёгкая добыча.
Сона кинула. Двенадцать. Мужик кинул — семь. Полез в карман.
Ещё раз. Одиннадцать против пяти. Ещё. Снова проигрыш.
Он проиграл пять раз подряд, прежде чем до него дошло. Сона забирала монеты и не смотрела ему в глаза.
— Везёт мелкой, — буркнул он и отвалил.
В переулке Далия прижала её к стене и засмеялась.
— Молодец, — сказала она. — Не испугалась.
Сона выдохнула. В кармане звякали монеты. Первые, которые она выиграла сама.
Несколько лет они выживали так. Далия всегда была рядом. Она стала для Соны всем — матерью, отцом, защитой, единственным человеком, за которого та готова была перегрызть глотку. Далия не была нежной - она была жилистой, злой, вечно настороженной. Но с Соной - по-своему тёплой. Могла поделиться последним куском. Могла отдать свои башмаки, если у Соны разваливались. Могла просто сидеть рядом и смотреть в море, молчать, и этого было достаточно.
Первый неудавшийся раз
Шли годы. Сона уже не просто таскалась за сестрой - она стала напарницей. Далия доверяла ей вести игру, когда надо было смениться, когда уставала или когда лох сам просил «ту мелкую, ей сегодня прёт».
В тот день они работали вдвоём на площади у порта. Далия держала напёрстки, Сона стояла рядом - подогревала интерес, делала вид, что выигрывает, отвлекала внимание. Всё шло как обычно, пока к столу не подошёл толстый купец в дорогой одежде. Пьяный, при деньгах.
Далия повела его. Купец ставил и проигрывал, ставил и проигрывал. Сона смотрела и улыбалась — слишком легко всё шло, слишком хорошо.
— Ну давай, дядя, ещё разок, — сказала Далия. — Удача сегодня на нашей стороне.
Купец полез за монетой, и в этот момент Сона решила помочь. Пальцы сами потянулись к столу, чтобы чуть сдвинуть стакан, подправить горошину.
— А это что?
Купец перехватил её руку. Сона замерла.
— Смотри-ка, мелкая тоже хочет поиграть? — Он прищурился, глядя на её пальцы. — Или не поиграть, а помочь?
— Да она просто смотрит, — быстро сказала Далия. — Сиди тихо, — бросила она Соне.
— А ну покажи, — купец разжал её пальцы. Горошина выпала на стол.
— Так-так. — Купец уже не был пьяным. Он оглянулся, махнул кому-то в толпе. К ним уже шагали двое.
— Бежим! — крикнула Далия.
Она схватила Сону за руку и рванула в толпу. Сзади заорали: «Держи их!». Сона бежала, спотыкалась, но Далия тащила её, не отпуская. Они нырнули в проулок, перескочили через груду ящиков, пролезли под телегой. Сердце колотилось где-то в горле, ноги гудели, но Далия всё тянула и тянула вперёд. Забежали в какой-то тёмный подъезд, прижались к стене. Снаружи прогрохотали шаги, потом стихли.
Далия тяжело дышала, всё ещё сжимая руку Соны.
— Ты как? — спросила она шёпотом.
— Страшно, — выдохнула Сона.
— Ничего. Главное — вместе.
Они просидели в темноте до вечера. Далия не выпускала её руку, только иногда перехватывала поудобнее. Сона прижималась к сестре и слушала, как бьётся её сердце — быстро, гулко, но ровно. Далия не боялась. Или умела не показывать.Купец полез за монетой, и в этот момент Сона решила помочь. Пальцы сами потянулись к столу, чтобы чуть сдвинуть стакан, подправить горошину.
— А это что?
Купец перехватил её руку. Сона замерла.
— Смотри-ка, мелкая тоже хочет поиграть? — Он прищурился, глядя на её пальцы. — Или не поиграть, а помочь?
— Да она просто смотрит, — быстро сказала Далия. — Сиди тихо, — бросила она Соне.
— А ну покажи, — купец разжал её пальцы. Горошина выпала на стол.
— Так-так. — Купец уже не был пьяным. Он оглянулся, махнул кому-то в толпе. К ним уже шагали двое.
— Бежим! — крикнула Далия.
Она схватила Сону за руку и рванула в толпу. Сзади заорали: «Держи их!». Сона бежала, спотыкалась, но Далия тащила её, не отпуская. Они нырнули в проулок, перескочили через груду ящиков, пролезли под телегой. Сердце колотилось где-то в горле, ноги гудели, но Далия всё тянула и тянула вперёд. Забежали в какой-то тёмный подъезд, прижались к стене. Снаружи прогрохотали шаги, потом стихли.
Далия тяжело дышала, всё ещё сжимая руку Соны.
— Ты как? — спросила она шёпотом.
— Страшно, — выдохнула Сона.
— Ничего. Главное — вместе.
Когда совсем стемнело, они вылезли наружу. Прошли задами, обходя освещённые места, и забились в старый сарай на окраине. Там Далия разожгла маленький огонь, достала остатки лепёшки, разломила тот да и поделили они его поровну, так и проведя ночь лежа в обнимку в сене.
Уличные Будни
В перерывах между играми Сона крутилась на базаре сама. Не воровала - Далия запретила лезть в карманы, говорила что для этого руки нужны быстрые, а у неё пока не настолько. Но если кто-то оставлял монету на прилавке - она её забирала. Если падал кошель из телеги — подбирала. Если забывали мелочь на бочке - она уже знала, что это не ничьё, а просто ждёт. Иногда просто ходила после закрытия, смотрела под ноги, между ящиков. Торговцы роняли, забывали, теряли. Сона собирала. Далия называла это «подбирать, что плохо лежит». Смеялась: «Ты не воруешь, ты собираешь. Как птичка». А Сона и не спорила. Ей хватало.
Со временем она выучила все игры, в которые играли в портовых тавернах. Далия показывала, объясняла, заставляла повторять. Двадцать одно она освоила быстро — считала карты, запоминала, какие уже вышли, прикидывала, что может прийти. Далия удивлялась: «Ты как это делаешь?». Сона просто смотрела и запоминала.
В кости на чёт-нечет могла обыграть пьяного грузчика даже без мухлёва - просто считала шансы лучше него. Если кидать ровно, без хитростей, чёт и нечет выпадают почти поровну. А если чуть подкрутить бросок - можно подогнать.
В напёрстки тоже играла — не так лихо, как сестра, но зевак обводить умела. Главное - не спешить, делать всё спокойно, чтобы никто не заметил лишнего движения.
Главным было лицо. Далия твердила: «У тебя морда детская, никто не заподозрит. Смотрят на тебя и думают: ой, девочка, ой, ребёнок. А ты им в этот момент горошину подменяешь или кость в рукаве прячешь». Сона училась смотреть наивно и делать всё быстро. Тренировалась перед Далией, пока та не кивала: «Нормально, пойдёт».
Иногда Далия подпускала её к столу. «Давай, — говорила, — покажи, чему научилась». Сона садилась, улыбалась по-детски, смотрела доверчиво — и выигрывала. Не всегда, но чаще всего. Если проигрывала — Далия потом разбирала ошибки: где не так повела, где надо было блефовать, где спасовать, когда подменить не успела.
— Проигрывать тоже надо уметь, - говорила сестра. Если будешь выигрывать всегда, тебя быстро вычислят. Иногда надо слить, чтобы лох думал, что у него есть шанс.
Сона слушала и запоминала. Знала: Далия учит не просто играть, а выживать. И что сестра — единственное, что у неё есть.
Конец
В тот день Далия вернулась поздно. Сона уже начала нервничать, сидела в их углу, прислушивалась к каждому шороху. Когда Далия наконец появилась, Сона сразу поняла: что-то случилось. Глаза горели, руки дрожали. Далия высыпала на циновку монеты — больше, чем они видели за последние месяцы вместе. Сона смотрела и не верила.
Далия была напугана. Спрятала монеты, забилась в угол и всю ночь не спала — прислушивалась, вздрагивала от каждого звука. Сона тоже не спала, смотрела на сестру и ждала.
Ночью пришли.
Сона проснулась от грохота — дверь выбили. Далия уже стояла на ногах, загораживала её собой. Сона успела вылезти в окно, побежала в темноту, слышала сзади крики, шум, потом тишину. Просидела в каком-то переулке до утра, трясясь от холода и страха.
Утром Далия нашла её сама. Грязная, с разбитой губой, но живая. Села рядом, молчала долго. Потом сказала только: «Нас ищут. Надо уходить».
Далия нашла корабль, уходящий на Предел. Контрабандисты, которым плевать на документы. Договорилась, вернулась, посмотрела на Сону.
— Ты поплывёшь. Я останусь. Нас двоих не возьмут.
Сона хотела спорить, но Далия сжала её плечо так, что стало больно. Молча. И Сона поняла: не её очередь решать.
Она села на корабль. Смотрела на берег, пока он не исчез. Далия стояла и смотрела вслед. Не уходила, пока корабль не скрылся из виду.
Больше Сона её не видела. Потом узнала: Далию взяли в ту же ночь. Казнили через несколько дней. За крупный выигрыш, за старые долги, за то, что посмела подняться выше, чем позволено таким, как они.
Сона осталась одна, дальше лишь Предел, новые знакомства, но ничего не сможет ей заменить сестру.
1. Имя, прозвища
· Настоящее имя: Сона
2. OOC Ник — В ближайшем будущем
3. Раса персонажа — Семи-морфит, пустынный
4. Возраст — 14 лет
5. Вера — Номинально Солфар и Мангунс
6. Внешний вид
Девочка не старше пятнадцати. Одета в коричневые штаны и лёгкую льняную рубашку, перетянутую на поясе верёвкой. Волосы коричневые, глаза карие.
7. Характер
· Недоверчивая
· Бойкая, язык подвешен
· Быстро привязывается к тем, кто добр
8. Таланты, сильные стороны
· Ловкие пальцы (шулерство, подмена)
· Быстро бегает
· Детское лицо — вызывает доверие
· Хорошо считает карты, запоминает комбинации
· Знает, где что плохо лежит
9. Слабости, проблемы, уязвимости
· Физически слабая
· Боится стражей Резаруса
· Не умеет читать и писать
10. Привычки
· Когда врёт — перебирает пальцами
· Спрятав выигрыш, трогает пояс
· Грызёт губы
· Перед игрой ощупывает кости и карты
11. Мечты, желания, цели
· Выжить
12. Языки
· Арварохский (родной)
· Алаотский — ломаный, с акцентом
· Амани — с акцентом
13. Иные пункты
Система отыгрыша шулерства:
При попытке обмана в игре (подмена карты, кости, горошины) обманывающий кидает /roll 12. Результат определяет успех:
· 1-4 — Провал. Обман замечают сразу.
· 5-7 — Возможный провал. Противник кидает /try на внимательность. Если успех — замечает обман. Если неудача — шулер сработал чисто.
· 8-12 — Идеальное действие. Обман проходит незаметно.
Соглашено с ГС крайм
Вышла вот такая анимешечка, оформление добавлю либо до одобрения или после него, буду играть что по кайфу, делать гейм, учавствовать в ивентах и продвигать персонажа. Пацаны, не судите строго, вообще не судите
· Настоящее имя: Сона
2. OOC Ник — В ближайшем будущем
3. Раса персонажа — Семи-морфит, пустынный
4. Возраст — 14 лет
5. Вера — Номинально Солфар и Мангунс
6. Внешний вид
Девочка не старше пятнадцати. Одета в коричневые штаны и лёгкую льняную рубашку, перетянутую на поясе верёвкой. Волосы коричневые, глаза карие.
7. Характер
· Недоверчивая
· Бойкая, язык подвешен
· Быстро привязывается к тем, кто добр
8. Таланты, сильные стороны
· Ловкие пальцы (шулерство, подмена)
· Быстро бегает
· Детское лицо — вызывает доверие
· Хорошо считает карты, запоминает комбинации
· Знает, где что плохо лежит
9. Слабости, проблемы, уязвимости
· Физически слабая
· Боится стражей Резаруса
· Не умеет читать и писать
10. Привычки
· Когда врёт — перебирает пальцами
· Спрятав выигрыш, трогает пояс
· Грызёт губы
· Перед игрой ощупывает кости и карты
11. Мечты, желания, цели
· Выжить
12. Языки
· Арварохский (родной)
· Алаотский — ломаный, с акцентом
· Амани — с акцентом
13. Иные пункты
Система отыгрыша шулерства:
При попытке обмана в игре (подмена карты, кости, горошины) обманывающий кидает /roll 12. Результат определяет успех:
· 1-4 — Провал. Обман замечают сразу.
· 5-7 — Возможный провал. Противник кидает /try на внимательность. Если успех — замечает обман. Если неудача — шулер сработал чисто.
· 8-12 — Идеальное действие. Обман проходит незаметно.
Соглашено с ГС крайм
Вышла вот такая анимешечка, оформление добавлю либо до одобрения или после него, буду играть что по кайфу, делать гейм, учавствовать в ивентах и продвигать персонажа. Пацаны, не судите строго, вообще не судите
Последнее редактирование:
