shakro
Ограниченный доступ
- Сообщения
- 9
- Реакции
- 4
Глава I. Кровь мира и грядущие века.
Я родился в бурлящем, живом городе, который, впрочем, мне всегда казался слишком хаотичным. Мой отец, Этьен де Фонтенэ, был уважаемым мастером гильдии суконщиков, человеком, чье слово было тверже любого контракта, а состояние значительнее многих мелких дворян.
Не помню игр с деревянными мечами или погони за дворовыми собаками, как мои сверстники. Мои самые ранние и самые яркие воспоминания связаны с кабинетом отца. Этот кабинет, наполненный запахом старого пергамента, чернил и пчелиного воска, был для меня убежищем от беспорядочного мира за стенами. Я часами сидел на маленьком табурете у ног отца, пока он склонялся над огромными гроссбухами, заполняя их аккуратным почерком. Он чертил маршруты караванов, высчитывал пошлины, балансировал доходы и расходы.
Он редко позволял себе отвлекаться, но когда говорил, каждое его слово было весомым.
Эти слова, сказанные им много лет назад, сейчас звучат для меня с новой, ужасающей ясностью. Они стали негласным девизом моей жизни, заложив основу моего стремления к порядку.
В десять лет отец отправил меня в монастырь Сен-Пре. Не для того, чтобы я облачился в рясу – хотя он и подчеркивал важность благочестия и морали для хорошего купца, а для того, чтобы я получил образование, которое считал наилучшим. Пока другие послушники склонялись над житиями святых и заучивали молитвы, я, конечно, делал это тоже, но мой истинный интерес лежал в другом. Я с жадностью впитывал, философию, риторику и, что самое главное для меня, арифметику и основы канонического и торгового исскуства. Наблюдая за миром через призму монастырских стен, а затем и в отцовском деле, я видел, как эмоции и сиюминутные выгоды затуманивают разум. Я видел, как купцы, поддаваясь азарту или жадности, теряли целые состояния из-за одной неверной спекуляции, одного эмоционального порыва. Я видел, как мои дяди, некогда преуспевающие, оказывались на грани разорения, их репутация была растоптана. Это привило мне глубокое, почти инстинктивное отвращение к риску, не подкрепленному тщательным расчетом, к импульсивным действиям, к любой форме хаоса. Грубая сила, необдуманные войны, случайность – все это казалось мне признаком слабости, неспособности к тонкой мысли и настоящему управлению.
Глава II. Нити власти. Предчувствие неизбежного и последние часы смертного бытия.
Сегодняшний день должен был стать кульминацией моей борьбы. Я, Алимпранд де Фонтэнэ, сын лорда поместья в Гран-Флерсере и владельца торгового Союза Хобсбург, в свои двадцать два года находился на пике своих сил и влияния. Наш замок стоял на важном торговом пути, и я годами строил свое влияние благодаря отцу, заключая союзы, ведя тонкие переговоры, а иногда и прибегая к мечу, чтобы защитить свои земли и своих людей от алчных соседей. Моя репутация была безупречна: честный, справедливый, но беспощадный к врагам. Я верил в порядок, в закон, в иерархию, установленную Богом и человеком. И сейчас этот порядок был под угрозой. Земля благородных идей и необузданных амбиций. Вот, близ кишащей живностью рыночной площади, огромным пятном расстилаются высокие крыши бесчисленных ремесленных гильдий. Томимые беспробудной жаждой денег, они расплылись по всей стране, словно вышедшея из берегов река, в длительных поисках наживы. Как бы это ни было печально, но везло не многим, а те, кто достиг давили тех, чьи мечты некогда были схожи с их собственными. Таков был Гран-Флерсер, оно и не мудрено, ведь не стоит забывать страну, частью которой он являлся. Я всегда стремился к порядку. Я видел красоту в строгих законах, в иерархии, в том, как каждый элемент общества должен выполнять свою роль, чтобы целое процветало. Но мир, этот беспорядочный, суетливый мир смертных, постоянно норовил рассыпаться, поддаваясь сиюминутным страстям и порокам. Этот год оставит горечь в моем сердце, но не сломит воли. Мой отец, великий торговец, умер от лихорадки в сорок пять. Я чувствовал, как эта неизбежная конечность подтачивает мои самые грандиозные планы. Мои торговые караваны из Фландрии, груженные драгоценной шерстью и сукном, подверглись нападению. Не разбойники, нет. Слишком организованно, слишком чисто. Это дело рук соседнего барона Деклуа, этих мерзких выскочек, что пытаются монополизировать торговлю к северу от границ побережья. Они нанесли мне серьезный ущерб, мой капитал ощутимо пошатнулся, а репутация пострадала. Я сидел в своем кабинете, при свете свечей, окруженный свитками с отчетами о расходах и прибылях. За окном гудел оживленный Флерсер. Я слышал смех пьяниц, крики торговцев, далекие песнопения. Все это казалось мне мелкой суетой, шумом, который мешает сосредоточиться. Моя собственная жизнь казалась мне каплей в океане времени. Что я мог успеть? Сколько еще лет я продержусь против таких, как Деклуа? Я был на грани. На грани разорения или грандиозной победы. Моя следующая сделка, крупная поставка вина в Сеало, должна была либо спасти меня, либо окончательно уничтожить. Риск был огромен, но и потенциальная прибыль колоссальна. Я чувствовал, что нуждаюсь в чем-то большем, чем просто острый ум. В чем-то, что выведет меня за рамки человеческих ограничений. Я был на краю пропасти.
Делакруа распространили слухи о моей неплатежеспособности, мои кредиторы начали нервничать. Поставка вина оказалась под угрозой. Я работал дни и ночи, пытаясь спасти свое дело, но чувствовал, что мир вокруг меня сужается, что каждая дверь закрывается. Усталость была невыносимой, я почти не спал, питался лишь сухим хлебом и водой. Мое тело было на исходе. Я не мог больше думать. Мой мозг, обычно такой острый, отказывался функционировать. Измученный смутой, что творилась в тот момент в моей голове, и подгоняемый неизвестным порывом, я встал с кровати и подошёл к окну, дабы остудить сей неожиданный порыв мечтаний. Полуночный ветер мягко ласкал моё лицо, освобождая от всех цепей и дум, а всеобъемлющая тишина давала надежду на отличный отдых. К сожалению, этому не суждено было произойти. Средь высоких сводов домов, в пустынном уголке ютилась миниатюрная девушка, жалобно постанывая и бросая молящий взгляд на тень, что все ближе и ближе приближалась к углу. Привыкший наблюдать за людьми с рождения я не был поражен драматичностью действа и лишь апатично перевел уставший взгляд на владельца тени, ожидая увидеть полуобнаженного насильника, что, гонимый низменными желаниями, загнал бедную девицу в сей мрачный переулок. Но стоило мне лишь взглянуть в ту сторону, как я потерял какую-либо связь с реальностью, а ноги подкосились. Томимый лунным сиянием, на полуночной сцене пред окнами городских домов, будто могучая гора, возвышалась высокая женщина, облаченная в серую узорчатую епанчу. Капли ещё не успевшей засохнуть крови блестели на лунном свету, а её глубокие голубые глаза смотрели прямо на меня, с каждой секундой затягивая в пучину отчаяния и страха. Только сейчас я понимаю причину того животного страха, что объял меня в тот момент. До смерти напуганный, не медля ни секунды, я с громким хлопком затворил окно и бросился в центр комнаты, дабы скрыть себя от взора таинственной незнакомки. Все ожидания на эту ночь были разрушены, а мертвенно-голубые глаза девушки всплывали в моей голове с каждой попыткой заснуть, пуская по моему телу целый табун мурашек. С той ночи я не мог перестать размышлять о той неведомой силе, что заставила меня пуститься в бегство, стараясь скрыться от обжигающий тайны, окружающей полуночной незнакомки. Теперь я стал искать её в бесконечном потоке людей, а потихоньку остывающие воспоминания той ночи все ещё служили для меня ориентиром в моих изысканиях. Кто же знал, что та ночь станет предвестником будущих перемен? Стоило образу помутиться в рассудке, стоило мне оставить все позади, как незнакомка вновь появлялся неожиданной появлялась в моей жизни, благословляя холодным взглядом из-под скрывающего лицо капюшона на будущие поиски. Гонимый таящимся в самой сути моего бытия духом авантюризма и интересом к мистической природе женщины, я словно тень следовал за ней по пятам, подкарауливал в привычных местах её появления и, ни на миг не сводя с неё взгляда, блуждал городскими тропами, пока в итоге не ступил на подступ новой полуночной сцены. Мягкий и полный надежды призрачный свет луны лишь на мгновение удостоил отчаявшегося своей милостью, чтобы, как и в ночь былую, беспощадно продолжить наблюдать вдали. Ныне одинокий и беспомощный смертный остался наедине с судьбой под всеобъемлющим взором ночного светила. Страх, мучения и желания так и остались не высказаны плотно заткнутыми рукой устами, а тоска и сокрушение отражались в наполненных слезами глазах. Неумолимость грядущего, словно горящая свеча, все ближе и ближе подкрадывалась ко мне, повинуясь движениям таинственного незнакомки. Тихий размеренный шаг, равнодушный взгляд из-под узорчатого капюшона и томящее постукивание пальцев по эфесу меча – таков был итог моей смертной жизни. Момент перерождения, как и секунды отчаяния, канули в не бытье, сокрытые великим таинством под леденящей душу луной. С сего момента начинается моя и только моя,
будто предел сокровенных мечтаний, иллюзорная, но по-настоящему осязаемая, новая жизнь. Или лучше назвать её не-жизнью? Да, пожалуй, так и есть, ведь называть подобное «жизнью» - бессмыслица! Ласкающее слух потрескивание древесины в камине, завывания холодного ветра, легкий запах морозный свежести. Зима медленно, но уверенно начала вступать в свои права, покрывая белым полотном некогда пестрящие осенней листвой земли Торгового Союза. Средь усыпанных жемчугом ветвей деревьев, в окружении покосившихся домиков и обветшалой ограды, стоял старинный особняк, покрытый завесью непроницаемой тайны. Тёмные колонны служили ему украшением, а мрачные барельефы взирали на путников свысока. Величественный и громоздкий, холодный и одинокий, он словно был не от мира сего, всего лишь миражом, открывающимся очам путника в моменты минутной слабости. Но любой, кто хоть раз пересекал узкую тропинку, располагающуюся на пути из векового леса, знал, что это вовсе не мираж, а полуразрушенный особняк некогда могущественного купеческого рода Тива. Годы славы их уже давно минули, оставив после себя в качестве напоминания о днях былых лишь это забытое всеми поместье. И в таком месте суждено было оказаться мне. События минувшей ночи оставили после себя лишь мутное пятно, что не раскрывало своих секретов, оставляя меня в состоянии беспробудного недоумения и забвения. Терзаемый тяжелыми думами и давящей атмосферой старого имения, в то мгновение я не нашёл идеи лучше, чем просто сбежать из лап неизвестности. Ох. Как же я был глуп тогда! Стоило дубовой дверце отвориться, как яркие лучи солнца, словно оголодавшие гончие собаки, бросились на меня. Истошный крик сотряс безмятежное имение. Прежде мягкие касания солнечных лучей обратились смертельной болью, поглощающую меня всего без остатка. Хватило десятка секунд, чтобы силы окончательно покинули, а надежда на побег рассеялась под жаром беспощадного светила. Ныне я понимаю, что не будь в тот момент хозяйки в поместье, так и остался бы на моем месте иссохший скелет увядших чаяний. С отвратительным скрипом затворилась дверь, скрывая в темноте все помещение. Боль утихла не скоро, но моя не-жизнь была спасена, в очередной раз сделав меня заложником обстоятельств. По своей воле или нет, но теперь я был не одинок. Дневной свет моей прежней бессмысленной и отягчающей жизни сменился мраком нового бытия. Отныне не ведом мне покой под палящим солнцем и закрыт путь в царство живых. Да узнает мир имя мое и устрашится. Покуда тьма взирает на меня – я служу ей.Глава III: Возрождение в Тенях.
Я упал на колени, дрожащий, преображенный. Ужас, отвращение, жгучая ярость и дикий голод – все это смешалось внутри меня. Но моя империя… Она была спасена. Таинственная незнакомка перестала быть чем-то трансцендентным, а лунное таинство приподняло свой мрачный занавес. «Талант сам по себе бесцветен и приобретает окраску только в правильных руках.». Теперь я понимаю, что значили слова моей новой хозяйки. Каждый должен занять место, соответствующее его пригодности. Мое же место в мире с самого рождения было определенно. Быть подле хозяина – честь. Навязчивая идея принадлежности жила во мне долгие века, пока я покорно следовал за владыкой моей судьбы, выполнял все поручения и получал взамен наставления. Многое было сотворено, многое утеряно. Поначалу я совсем не понимал даже себя, что уж говорить о хозяйке, но время приводит к осознанию. Все такая же молчаливая и мрачная, как и в первый день нашей встречи, она медленно осуществлял свою безумную цель по разделению общества на скот и право имущих. Основу положило уничтожение рода Тива, в особняке которых она и поселилась. Властные, алчные и безмозглые торговцы, что ещё при жизни хозяйки посмели посягнуть на её право превосходства, оказались беспомощны перед абсолютной силой высшей расы. Оставив после себя лишь пепел и ветер, завывающий десятками голосов: они выли, осыпая душегуба проклятиями, украдкой повторяли его ненавистное имя, исчезая под гнетом ночи. Первая жертва стала для него последним откровением. Густой туман сомнений рассеялся, открыв хозяйке путь к незабвенному желанию. И с того момента я следовал за ней по пятам. До самой её кончины я был подле, наблюдая за восхождением, а после и падением незримых идеалов превосходства. Как же мне посчастливилось быть свидетелем её смерти. Сраженная серебряным клинком тех, кого он считал за ничтожный скот. Сраженный своей же беспечностью, он навсегда остался заложником навязчивых стремлений ушедшей жизни. Впрочем, её смерть не прошла бесследно. Она не стала для меня освобождением, а утопические мечтания хозяйки, будто передаваясь по наследству, ныне бурлили в моей душе. Тихий голос владыки нашептывал секреты и наставлял на путь истинный.
Глава IV. От прелюдий к Вечности: Колыбель Амбиций.
Моя винная сделка была спасена. Это произошло почти чудесным образом. Я чувствовал запах жизни, бьющейся в венах каждого смертного вокруг меня. Мой Сир показала мне, как мой взгляд может сломить человеческую волю, как мое присутствие может приковать его внимание, заставляя его желать повиноваться. За эти несколько ночей я перевернул все. Братья Делакруа, которые еще неделю назад торжествовали, оказались в ловушке, их собственные слуги повернулись против них, их кредиторы отозвали свои вклады, их контракты были разорваны. Я наблюдал, как их финансовая империя рушится, и все это – благодаря мне. Благодаря той монструозной силе, что теперь была моей. Порядок был восстановлен. Мой порядок. Моя империя была спасена, и теперь она была еще сильнее. И я, хотя и проклятый, был тем, кто ее восстановил. Мои амбиции, моя жажда контроля, которая всегда была частью меня, теперь обрели истинный, хотя и ужасный, инструмент. Я был готов. Я отстоял свое право на существование.
Я смотрю на этот мир, на этот огромный, сложный гобелен, который мы, Вентру, так долго и кропотливо плетем. И я чувствую глубокое, холодное удовлетворение. Я больше не тот смертный торговец, который отчаянно цеплялся за свою маленькую империю. Я – Алимпранд де Фонтенэ, невидимый правитель, который направляет человечество к тому порядку, который я считаю истинным.
Я был проклят. Но я превратил это проклятие в свою величайшую силу. Я стал тем, кто я есть, не по выбору, а по необходимости. И теперь я понимаю, что это было моим истинным предназначением. Моя вечность только начинается, и я готов к ней. Готов управлять, формировать, доминировать. Ибо только так можно привести этот хаотичный мир к порядку. Моя особенность с кровью давно перестала быть проблемой. Она стала моим преимуществом.
Моя человеческая жизнь, мое прежнее имя, моя прежняя репутация, все это было аккуратно похоронено. Алимпранд де Фонтэнэ "скончался" от внезапной болезни, оставив свою империю "дальнему родственнику", которым, конечно же, оказался Сородич под новой личиной. Сначала это было пыткой смотреть на мир, который я строил, не имея возможности открыто владеть им. Потом просто привычкой. Теперь это факт. Но сейчас мое время. Время существовать. Время испытывать эту странную, проклятую не-жизнь.
*Записи, найденные в старом поместье падшего рода Тива, на этом обрываются, оставляя после себя лишь небольшое чернильное пятно.*
Имя: Алимпранд де Фонтэнэ. Отныне известный после инсценировки смерти как Кано.
Раса: Человек | Вампир
Возраст: 60 | 23 года на момент обращения
Клан: Вентру
Основная дисциплина: Власть над сутью.
Дополнительная дисциплина: Очарование
Мораль: 7
Поколение: ?
Характер: На его лице буквально написано о его лицемерности, он отталкивает людей своим надменным общением. Его подлинное бытие за сотню с лишним лет дало ему понять, что он самый настоящий волк среди смертных овец, типичное поведение почти каждого второго из клана Вентру. Некоторые сказывались о нем как о верным своим принципам человеке(?)
Сильные стороны: Его характер описывает поведение в его нежизни и его сильные стороны в том числе. Его сильные стороны - это его дисциплины и большой навык убеждения в разговорах, стратег.
Слабые стороны: Как и все остальные вампиры уязвим к свету и подобным вещам, что губительны для проклятых
Цели: наращивание могущества и контроль территорий.
Раса: Человек | Вампир
Возраст: 60 | 23 года на момент обращения
Клан: Вентру
Основная дисциплина: Власть над сутью.
Дополнительная дисциплина: Очарование
Мораль: 7
Поколение: ?
Характер: На его лице буквально написано о его лицемерности, он отталкивает людей своим надменным общением. Его подлинное бытие за сотню с лишним лет дало ему понять, что он самый настоящий волк среди смертных овец, типичное поведение почти каждого второго из клана Вентру. Некоторые сказывались о нем как о верным своим принципам человеке(?)
Сильные стороны: Его характер описывает поведение в его нежизни и его сильные стороны в том числе. Его сильные стороны - это его дисциплины и большой навык убеждения в разговорах, стратег.
Слабые стороны: Как и все остальные вампиры уязвим к свету и подобным вещам, что губительны для проклятых
Цели: наращивание могущества и контроль территорий.
Последнее редактирование:
