1. Имена, прозвища и прочее:
Тормуд Торфиннссон.
"Косой"
2. OOC Ник: Folof
3. Раса персонажа: Человек, йетламец
4. Возраст: 36 лет.
5.Внешний вид:
Сгорбленный, с вечно поджатой губой, обычное на вид телосложение, лицо круглое, обветренное, с постоянным красноватым пропятнением. Короткая рваная борода, глаза тёмные. Двигается неторопливо, будто экономит силы. На левом плече – старый ожог от масла.
Характер:
Скромный, расчётливый. За внешней медлительностью скрывается холодная наблюдательность. Говорит мало, голос глухой, с хрипотцой. Глубоко суеверен, несмотря на отход от церкви, считает себя проклятым. Не ищет ни славы, ни денег - ищет покоя, но знает, что не заслужил.
6. Таланты, сильные стороны:
Кулинария и разделка, виртуозно владеет ножом. Может разделать тушу любого зверя без единого лишнего движения. Знает травы и специи, способные превратить самое жёсткое мясо в сносное блюдо.
Стрельба из арбалета - Годы в засадных отрядах развили почти механическую точность.
7. Слабости, проблемы, уязвимости:
Людоедство- Приобрёл не просто опыт, а патологическую тягу к человеческой плоти. Для него это не голод желудка, а голод души. Тщательно скрывает, но иногда срывается.
Ночные кошмары и видения - Ему снятся те, кого он съел. Иногда он разговаривает с ними во сне.
Физический износ -Старая рана в бедре ноет к непогоде, левая кисть слабее правой из-за обморожения в юности.
Привычки:
Перед готовкой всегда проводит пальцем по лезвию ножа, проверяя заточку.
Напевает под нос молитвы Святому Торугу, особенно когда разделывает мясо.
Никогда не ест первым.
8. Мечты, желания, цели:
Сиюминутная цель: Закрепиться в Заокеанье как походный повар.
Желание: Уберечь свою тайну. Не допустить новых срывов. Найти "обычную" еду, которая насытит не хуже запретной.
9. Религия:
Формально – Северная Церковь Флорендства.
Глава I. Голодный Север
Он родился в Локунге, в прибрежном посёлке, который зимой заносило снегом по самые крыши. Семья была из мпаршканов - свободных, но нищих. Отец, Торфинн, служил смолоду в лёгкой пехоте, а после ранения в колено был списан и стал смотрителем за коптильнями общины. Мать, Бирна, рожала часто, но выжил только Тормуд. Первые годы его жизни прошли в тесной хижине на окраине. Бирна, худая и молчаливая, учила сына простым молитвам и заставляла помогать чистить улов. Отец по вечерам, глядя в очаг, рассказывал о старых битвах, но сам уже не мог держать меч - только нож для разделки. В девять лет Тормуд впервые узнал, что такое настоящий голод. Зима выдалась лютой, рыба ушла от берегов, припасы сгнили из-за сырости. Люди пухли, болели, умирали по углам. Торфинн, чтобы спасти сына, начал приносить с коптильни тайком особое мясо. Мать отказывалась есть, молилась и плакала. Мальчик же ел - сначала не зная, потом догадываясь, и к своему ужасу, не чувствовал отвращения. Отец сказал ему тогда, глядя в глаза: "Это Божья тварь, которую Он послал нам во спасение. Не спрашивай, откуда она". Мальчик очень боялся своего отца из-за жестокости и строгости его, поэтому отказываться не смелел.
Бирна умерла к весне, но уже от чахотки. Следующие пять лет они выживали вдвоём. Отец всё чаще брал Тормуда в коптильню. Там, среди подвешенных туш, он учил его ремеслу. Тормуд впитывал всё молча, понимая без слов, что за мясо иногда появляется на крюках. Он научился не задавать вопросов. В четырнадцать лет он остался один - Торфинна забили свои же, когда узнали, чем он кормил семью. Тормуд во время расправы сидел в ближайшем доме, перекрыв голову руками, ему было тяжело дышать, он не мог представить себе жизнь в одиночестве. Через время, когда страх утих, тот не стал дожидаться расправы и бежал на юг.
Дорога до Мерки заняла три месяца. Он питался кореньями и подаянием у монастырских ворот. В пятнадцать лет его подобрали братья-флорендцы. Аббат дал ему кров и заставил зубрить Писание. Тормуд повторял покорно, но по ночам ему снился отец, протягивающий дымящийся кусок. Он просыпался с голодом, который не утолял овёс. Однажды, в лютую стужу, когда братья постились особенно строго, он наткнулся в лесу на замёрзшего бродягу. Голод ударил в голову, не раздумывая, он вырезал печень и сьел её сырой, скрывшись под корягой в овраге. Тепло разлилось по жилам мгновенно, но через час скрутило живот - началась рвота с желчью, а затем трёхдневная лихорадка. Лёжа в дровяном сарае, он бредил и видел мать, которая крестила его, и отца, шептавшего: "Надо готовить, сынок". Выжив, он осознал - сырое мясо убивает, а проклятие требует огня и приправ. С тех пор он решил, что будет готовить, чтобы ни один кусок не отличался от обычной снеди. На исповеди он соврал, сказав, что помыслы чисты, и покинул обитель навсегда.
Глава II. Котелок и арбалет
В шестнадцать лет он нанялся в обоз армии Братства. Его взяли батраком, сначала чистил котлы, таскал воду, бегал с поручениями. В семнадцать он уже самостоятельно разделал тушу оленя. К восемнадцати Тормуд стал помощником походного повара, участвовал в мелких набегах. Тогда же понял, что повару без охраны на привалах туго приходится. В девятнадцать, во время стычки с дезертирами, он схватил трофейный арбалет и выстрелил в нападавшего. Болт вошёл точно, но поток хлынувшей крови будто вспорол воспоминания Тормуда, тот попятился назад, в глазах потемнело, а руки задрожали, через время это прошло, но теперь он понял, что не убийца, ведь каждое убийство бьёт по нему так же, как первое. Так же его внимания привлек арбалет, сама лёгкость, точность вызывали у него интерес. Но главной и даже решающей особенностью арбалета - он считал возможность облегчить тяготу убийства, будучи на расстоянии и не мораясь в чужой крови.
К двадцати годам он стал полноценным походным поваром в отряде лёгкой пехоты, участвовал в набегах и осадах. В двадцать два случился первый "осознанный срыв" - после долгой осады скральдсонского форта. Отряд стоял на отшибе, припасы кончились, командир смотрел на раненых с мрачным выражением лица. Тормуд всё понял без слов. Ночью он тихо увёл одного из пленных - молодого парня, почти мальчика в лес, пообещав показать путь к своим. Вернулся с полными мешками "свинины". Солдаты ели жадно, не задавая вопросов. Тормуд ел вместе с ними, но в ту ночь к нему впервые пришли они - лица сьеденных. С тех пор кошмары стали частью его жизни, как и тяга, которая приходила после каждого боя. В двадцать пять, во время стоянки на границе, отряд разбил лагерь у реки. К ним прибилась девочка-сирота, просила еды. Тормуд накормил её горячей похлёбкой, а через два дня её никто не видел. Он сам выбросил кости в выгребную яму. Каждое новое убийство меняло Тормуда, он становился раздражительнее, паранойя выжигала его изнутри. В каждом он видел своего разоблачителя. Он множество раз пытался пристраститься к обычной еде, что бы не происходило новых срывов, но все попытки гасли. Животный голод крутил живот, никакая еда не приносила того же удовольствия. Во время трапезы запретным тот получал пьяняще приятное удовольствие, которое было стократ страшнее голода. Но через время к нему приходила волна отвращения ко всему, в том числе к себе.
Глава III. Здравствуй, Предел
На тридцать шестом году жизни он дезертировал. Из усталости. После очередной стычки, когда отряд положили почти полностью, Тормуд понял - ещё пара лет, и его либо разоблачат, либо он сам сдохнет в канаве. Он собрал нехитрый скарб: ножи, точильный камень, арбалет, мешочек с сухим перцем и горсть монет и пошёл пешком через всю страну к побережью. Путь лежал через промёрзшие пустоши и редкие деревни, где он менял мелкую утварь на сушёную рыбу и ночлег в хлеву. Патрули он обходил стороной. До него всё чаще доносились слухи о Пределе - новом континенте, куда плывёт всякий сброд, где нет долгов, нет прошлого. В портовом городишке он нанялся коком на торговый парусник, идущий в Заокеанье. Капитан, старый скральдсонец, хмуро оглядел его руки и молча кивнул - ему был нужен тот, кто выдержит долгое плавание. Судно оказалось битком набито колонистами, запах немытых тел мешался с солью и смолой. Тормуд работал без устали, но каждый вечер, глядя на спящих пассажиров, чувствовал, как внутри просыпается знакомая тяга - глушил её дешёвым ромом. Из-за чего у него развилась тяга к алкоголю, ведь он на время блокировал позывы. Во время плавания он ни разу не притронулся к судовой команде - не из морали, а из страха быть выброшенным за борт без лишнего шума. Питался солониной, твёрдой как подошва, но как бы он не пытался, дикие мучения одолевали его тело. Вскоре на горизонте показались зелёные берега Предела - влажные, окутанные туманом. Впервые за многие годы он не мёрз. И это новое, забытое тепло пугало его сильнее любого мороза.
Тормуд Торфиннссон.
"Косой"
2. OOC Ник: Folof
3. Раса персонажа: Человек, йетламец
4. Возраст: 36 лет.
5.Внешний вид:
Сгорбленный, с вечно поджатой губой, обычное на вид телосложение, лицо круглое, обветренное, с постоянным красноватым пропятнением. Короткая рваная борода, глаза тёмные. Двигается неторопливо, будто экономит силы. На левом плече – старый ожог от масла.
Характер:
Скромный, расчётливый. За внешней медлительностью скрывается холодная наблюдательность. Говорит мало, голос глухой, с хрипотцой. Глубоко суеверен, несмотря на отход от церкви, считает себя проклятым. Не ищет ни славы, ни денег - ищет покоя, но знает, что не заслужил.
6. Таланты, сильные стороны:
Кулинария и разделка, виртуозно владеет ножом. Может разделать тушу любого зверя без единого лишнего движения. Знает травы и специи, способные превратить самое жёсткое мясо в сносное блюдо.
Стрельба из арбалета - Годы в засадных отрядах развили почти механическую точность.
7. Слабости, проблемы, уязвимости:
Людоедство- Приобрёл не просто опыт, а патологическую тягу к человеческой плоти. Для него это не голод желудка, а голод души. Тщательно скрывает, но иногда срывается.
Ночные кошмары и видения - Ему снятся те, кого он съел. Иногда он разговаривает с ними во сне.
Физический износ -Старая рана в бедре ноет к непогоде, левая кисть слабее правой из-за обморожения в юности.
Привычки:
Перед готовкой всегда проводит пальцем по лезвию ножа, проверяя заточку.
Напевает под нос молитвы Святому Торугу, особенно когда разделывает мясо.
Никогда не ест первым.
8. Мечты, желания, цели:
Сиюминутная цель: Закрепиться в Заокеанье как походный повар.
Желание: Уберечь свою тайну. Не допустить новых срывов. Найти "обычную" еду, которая насытит не хуже запретной.
9. Религия:
Формально – Северная Церковь Флорендства.
Глава I. Голодный Север
Он родился в Локунге, в прибрежном посёлке, который зимой заносило снегом по самые крыши. Семья была из мпаршканов - свободных, но нищих. Отец, Торфинн, служил смолоду в лёгкой пехоте, а после ранения в колено был списан и стал смотрителем за коптильнями общины. Мать, Бирна, рожала часто, но выжил только Тормуд. Первые годы его жизни прошли в тесной хижине на окраине. Бирна, худая и молчаливая, учила сына простым молитвам и заставляла помогать чистить улов. Отец по вечерам, глядя в очаг, рассказывал о старых битвах, но сам уже не мог держать меч - только нож для разделки. В девять лет Тормуд впервые узнал, что такое настоящий голод. Зима выдалась лютой, рыба ушла от берегов, припасы сгнили из-за сырости. Люди пухли, болели, умирали по углам. Торфинн, чтобы спасти сына, начал приносить с коптильни тайком особое мясо. Мать отказывалась есть, молилась и плакала. Мальчик же ел - сначала не зная, потом догадываясь, и к своему ужасу, не чувствовал отвращения. Отец сказал ему тогда, глядя в глаза: "Это Божья тварь, которую Он послал нам во спасение. Не спрашивай, откуда она". Мальчик очень боялся своего отца из-за жестокости и строгости его, поэтому отказываться не смелел.
Бирна умерла к весне, но уже от чахотки. Следующие пять лет они выживали вдвоём. Отец всё чаще брал Тормуда в коптильню. Там, среди подвешенных туш, он учил его ремеслу. Тормуд впитывал всё молча, понимая без слов, что за мясо иногда появляется на крюках. Он научился не задавать вопросов. В четырнадцать лет он остался один - Торфинна забили свои же, когда узнали, чем он кормил семью. Тормуд во время расправы сидел в ближайшем доме, перекрыв голову руками, ему было тяжело дышать, он не мог представить себе жизнь в одиночестве. Через время, когда страх утих, тот не стал дожидаться расправы и бежал на юг.
Дорога до Мерки заняла три месяца. Он питался кореньями и подаянием у монастырских ворот. В пятнадцать лет его подобрали братья-флорендцы. Аббат дал ему кров и заставил зубрить Писание. Тормуд повторял покорно, но по ночам ему снился отец, протягивающий дымящийся кусок. Он просыпался с голодом, который не утолял овёс. Однажды, в лютую стужу, когда братья постились особенно строго, он наткнулся в лесу на замёрзшего бродягу. Голод ударил в голову, не раздумывая, он вырезал печень и сьел её сырой, скрывшись под корягой в овраге. Тепло разлилось по жилам мгновенно, но через час скрутило живот - началась рвота с желчью, а затем трёхдневная лихорадка. Лёжа в дровяном сарае, он бредил и видел мать, которая крестила его, и отца, шептавшего: "Надо готовить, сынок". Выжив, он осознал - сырое мясо убивает, а проклятие требует огня и приправ. С тех пор он решил, что будет готовить, чтобы ни один кусок не отличался от обычной снеди. На исповеди он соврал, сказав, что помыслы чисты, и покинул обитель навсегда.
Глава II. Котелок и арбалет
В шестнадцать лет он нанялся в обоз армии Братства. Его взяли батраком, сначала чистил котлы, таскал воду, бегал с поручениями. В семнадцать он уже самостоятельно разделал тушу оленя. К восемнадцати Тормуд стал помощником походного повара, участвовал в мелких набегах. Тогда же понял, что повару без охраны на привалах туго приходится. В девятнадцать, во время стычки с дезертирами, он схватил трофейный арбалет и выстрелил в нападавшего. Болт вошёл точно, но поток хлынувшей крови будто вспорол воспоминания Тормуда, тот попятился назад, в глазах потемнело, а руки задрожали, через время это прошло, но теперь он понял, что не убийца, ведь каждое убийство бьёт по нему так же, как первое. Так же его внимания привлек арбалет, сама лёгкость, точность вызывали у него интерес. Но главной и даже решающей особенностью арбалета - он считал возможность облегчить тяготу убийства, будучи на расстоянии и не мораясь в чужой крови.
К двадцати годам он стал полноценным походным поваром в отряде лёгкой пехоты, участвовал в набегах и осадах. В двадцать два случился первый "осознанный срыв" - после долгой осады скральдсонского форта. Отряд стоял на отшибе, припасы кончились, командир смотрел на раненых с мрачным выражением лица. Тормуд всё понял без слов. Ночью он тихо увёл одного из пленных - молодого парня, почти мальчика в лес, пообещав показать путь к своим. Вернулся с полными мешками "свинины". Солдаты ели жадно, не задавая вопросов. Тормуд ел вместе с ними, но в ту ночь к нему впервые пришли они - лица сьеденных. С тех пор кошмары стали частью его жизни, как и тяга, которая приходила после каждого боя. В двадцать пять, во время стоянки на границе, отряд разбил лагерь у реки. К ним прибилась девочка-сирота, просила еды. Тормуд накормил её горячей похлёбкой, а через два дня её никто не видел. Он сам выбросил кости в выгребную яму. Каждое новое убийство меняло Тормуда, он становился раздражительнее, паранойя выжигала его изнутри. В каждом он видел своего разоблачителя. Он множество раз пытался пристраститься к обычной еде, что бы не происходило новых срывов, но все попытки гасли. Животный голод крутил живот, никакая еда не приносила того же удовольствия. Во время трапезы запретным тот получал пьяняще приятное удовольствие, которое было стократ страшнее голода. Но через время к нему приходила волна отвращения ко всему, в том числе к себе.
Глава III. Здравствуй, Предел
На тридцать шестом году жизни он дезертировал. Из усталости. После очередной стычки, когда отряд положили почти полностью, Тормуд понял - ещё пара лет, и его либо разоблачат, либо он сам сдохнет в канаве. Он собрал нехитрый скарб: ножи, точильный камень, арбалет, мешочек с сухим перцем и горсть монет и пошёл пешком через всю страну к побережью. Путь лежал через промёрзшие пустоши и редкие деревни, где он менял мелкую утварь на сушёную рыбу и ночлег в хлеву. Патрули он обходил стороной. До него всё чаще доносились слухи о Пределе - новом континенте, куда плывёт всякий сброд, где нет долгов, нет прошлого. В портовом городишке он нанялся коком на торговый парусник, идущий в Заокеанье. Капитан, старый скральдсонец, хмуро оглядел его руки и молча кивнул - ему был нужен тот, кто выдержит долгое плавание. Судно оказалось битком набито колонистами, запах немытых тел мешался с солью и смолой. Тормуд работал без устали, но каждый вечер, глядя на спящих пассажиров, чувствовал, как внутри просыпается знакомая тяга - глушил её дешёвым ромом. Из-за чего у него развилась тяга к алкоголю, ведь он на время блокировал позывы. Во время плавания он ни разу не притронулся к судовой команде - не из морали, а из страха быть выброшенным за борт без лишнего шума. Питался солониной, твёрдой как подошва, но как бы он не пытался, дикие мучения одолевали его тело. Вскоре на горизонте показались зелёные берега Предела - влажные, окутанные туманом. Впервые за многие годы он не мёрз. И это новое, забытое тепло пугало его сильнее любого мороза.
Последнее редактирование:
