1. Имена, прозвища и прочее:
Бобби, просто Бобби. В его роду фамилий не носили, обходились именем, да прозвищем.
2. OOC Ник:
NUBOVIK
3. Раса персонажа:
Человек.
4. Возраст:
23 года.
5. Вера:
Северное Флорендство
6. Внешний вид:
Высокий, широкоплечий мужик. Русые волосы, почти белые. Бледная кожа. Из-за слабого зрения носит монокль на правом глазу. Одевается неопрятно: рубаха навыпуск, штаны в пятнах, сапоги стоптаны. Потому что не придает этому значения. При взгляде со стороны напоминает бледную поганку: высокая, бледная фигура.
7. Характер:
Извне грубый, сквернословный тип, который не постесняется облапать чужую жену. Любит хвастаться, врать для красного словца. В компании ведёт себя шумно, развязно и даже фамильярно. К женщинам пристаёт даже тогда, когда это неуместно - привычка такая, да и считает, что так романтично. При этом внутри он добряк, хоть и не скажешь. Подружившись с этим парнем, придётся терпеть от него эту корку наглости и грубости, однако он всегда будет готов постоять за своих товарищей, даже если они и провинились. Просто показывает это редко и не умеет иначе. Но иногда он может сделать такое, что девушка, на которую он ополчился, запомнит это как самый худший день в своей жизни.
8. Таланты, сильные стороны:
Грамоте обучен, ведь отец выучил в детстве, и это въелось намертво. Умеет красиво и складно говорить, подбирать слова. С деньгами обращается умело, знает, где прикупить подешевле, где продать подороже, как выгадать и как не прогадать. В кузнице научился чувствовать металл, в училище держать оружие. Не бывалый мечник конечно, но постоять за себя может.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Плохо слышит шёпот и тихую речь, постоянно переспрашивает, если говорят не в голос. С детства косоглазит, из-за чего носит монокль. Вблизи видит нормально, но вдаль, с трудом. На работе в шахте как-то надорвал здоровье, теперь иногда кашляет по утрам. Болтлив и не умеет держать язык за зубами, особенно когда выпьет.
10. Привычки:
Постоянно поправляет монокль. Когда задумывается, начинает играть пальцами с монетой, если есть; если нет, то просто шевелит пальцами, будто пересчитывает деньги. Перед сном пересчитывает свои сбережения, даже если их немного. В разговоре с женщинами понижает голос, делает его «бархатным», как ему кажется, со стороны это выглядит скорее забавно, но он не замечает.
11. Мечты, желания, цели:
Разбогатеть, не просто иметь деньги, а разбогатеть так, чтобы мать могла не работать, жить в достатке и вспоминать сына добрым словом. Желает красивую, опрятную, горячую, романтичную, сексуальную девушку, никто не знает почему он так помешан на девушках... А в Остфар вернуться не с пустым кошельком, а с таким, чтобы все бывшие знакомые ахнули. В общем, мечты простые, мужские.
12. Языки:
Остфарский - родной. Немного понимает дартадский, так как в порту наслушался. От отца выучил несколько фраз на флорендском.
Бобби, просто Бобби. В его роду фамилий не носили, обходились именем, да прозвищем.
2. OOC Ник:
NUBOVIK
3. Раса персонажа:
Человек.
4. Возраст:
23 года.
5. Вера:
Северное Флорендство
6. Внешний вид:
Высокий, широкоплечий мужик. Русые волосы, почти белые. Бледная кожа. Из-за слабого зрения носит монокль на правом глазу. Одевается неопрятно: рубаха навыпуск, штаны в пятнах, сапоги стоптаны. Потому что не придает этому значения. При взгляде со стороны напоминает бледную поганку: высокая, бледная фигура.
7. Характер:
Извне грубый, сквернословный тип, который не постесняется облапать чужую жену. Любит хвастаться, врать для красного словца. В компании ведёт себя шумно, развязно и даже фамильярно. К женщинам пристаёт даже тогда, когда это неуместно - привычка такая, да и считает, что так романтично. При этом внутри он добряк, хоть и не скажешь. Подружившись с этим парнем, придётся терпеть от него эту корку наглости и грубости, однако он всегда будет готов постоять за своих товарищей, даже если они и провинились. Просто показывает это редко и не умеет иначе. Но иногда он может сделать такое, что девушка, на которую он ополчился, запомнит это как самый худший день в своей жизни.
8. Таланты, сильные стороны:
Грамоте обучен, ведь отец выучил в детстве, и это въелось намертво. Умеет красиво и складно говорить, подбирать слова. С деньгами обращается умело, знает, где прикупить подешевле, где продать подороже, как выгадать и как не прогадать. В кузнице научился чувствовать металл, в училище держать оружие. Не бывалый мечник конечно, но постоять за себя может.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Плохо слышит шёпот и тихую речь, постоянно переспрашивает, если говорят не в голос. С детства косоглазит, из-за чего носит монокль. Вблизи видит нормально, но вдаль, с трудом. На работе в шахте как-то надорвал здоровье, теперь иногда кашляет по утрам. Болтлив и не умеет держать язык за зубами, особенно когда выпьет.
10. Привычки:
Постоянно поправляет монокль. Когда задумывается, начинает играть пальцами с монетой, если есть; если нет, то просто шевелит пальцами, будто пересчитывает деньги. Перед сном пересчитывает свои сбережения, даже если их немного. В разговоре с женщинами понижает голос, делает его «бархатным», как ему кажется, со стороны это выглядит скорее забавно, но он не замечает.
11. Мечты, желания, цели:
Разбогатеть, не просто иметь деньги, а разбогатеть так, чтобы мать могла не работать, жить в достатке и вспоминать сына добрым словом. Желает красивую, опрятную, горячую, романтичную, сексуальную девушку, никто не знает почему он так помешан на девушках... А в Остфар вернуться не с пустым кошельком, а с таким, чтобы все бывшие знакомые ахнули. В общем, мечты простые, мужские.
12. Языки:
Остфарский - родной. Немного понимает дартадский, так как в порту наслушался. От отца выучил несколько фраз на флорендском.
Детство
Бобби родился в 293 году, в маленьком прибрежном городке на побережье Остфара. Не в том Ёльтхе, про который пишут в книгах, и не в крупном порту, где ходят торговые суда со всего света, а в захудалом местечке, которое даже на картах обозначали не всегда. Городок жил рыбой и фермерством. Отец Бобби, Конан, работал городским писарем. Должность по местным меркам уважаемая, но по зарплате так себе. Сидел Конан в пыльной конторке, переписывал бумаги, составлял прошения для неграмотных рыбаков. Мать, Фиона, была простой крестьянкой, держала огород, возилась с курами, а по праздникам продавала на рынке зелень и яйца. Жили они на окраине, прямо у дороги, что вела к фермерским полям. Дом старый, скрипучий, с покосившимся крыльцом, но свой. Бобби сидел на этом крыльце и смотрел на проезжающие телеги, мечтая, что когда-нибудь уедет на одной из них далеко-далеко. Отец, несмотря на усталость, каждый вечер находил время для сына. Сажал его за стол, доставал бумагу, чернила и учил читать и писать.- Грамота, сынок, - говорил Конан, водя пальцем по строчкам, - это то, что у тебя никто не отнимет. Землю отобрать могут, дом сжечь могут, а знания нет. Запомни это.
Бобби запоминал. Ему нравилось сидеть рядом с отцом, вдыхать запах старой бумаги и чернил, выводить буквы, которые складывались в слова. Иногда отец читал ему вслух, книги о дальних странах, о путешественниках. Мать подкладывала им по кружке парного молока и улыбалась, глядя, как муж с сыном сидят, склонив головы над столом. Когда Бобби исполнилось двенадцать, отец начал брать его с собой на подработку. Не в конторку, туда детей не пускали, а на ферму к одному знакомому хозяину.
- Там платят мало, - сказал Конан, - но ты хоть узнаешь, что такое настоящий труд.
Бобби узнал. Таскать мешки с зерном, чистить конюшню, загонять скотину, работа была тяжёлой и грязной, но он не жаловался. Вечером, получив несколько медяков, он приносил их домой и торжественно отдавал матери. Та гладила его по голове и говорила: - Умница, сынок. Помощник растёт.
Уже тогда, в двенадцать лет, у Бобби появилась первая настоящая мечта. Он сидел вечером на крыльце, сжимал в кулаке заработанные монеты и думал: - Вот вырасту, заработаю много денег, куплю отцу с матерью новый дом, чтобы они до старости жили в тепле и достатке.
Удар в душу
Когда Бобби исполнилось четырнадцать, отец заболел. Сначала никто не придал этому значения. Подумаешь, прихворнул, с кем не бывает? Отлежится, встанет, пойдёт в свою конторку. Но дни шли, а Конану становилось только хуже. Он уже не мог ходить на работу, потом перестал вставать с постели, а вскоре и сидеть уже не мог, только лежал, смотрел в потолок и тяжело дышал. Лекарь, которого еле упросили прийти, осмотрел больного, покачал головой и сказал негромко, чтобы Бобби не слышал: - Cердце слабое. Лекарства дорогие. Если найдёте деньги, может, и протянет ещё. Если нет денег, тогда готовьтесь... - лекарь решил не продолжать говорить дальше.
Бобби слышал. Он стоял за дверью и слышал каждое слово. Мать плакала по ночам, думая, что сын спит. А Бобби не спал. Лежал на своей лежанке, смотрел в потолок и считал, сколько нужно денег, сколько у них есть и сколько ещё не хватает. Не хватало много. Он пошёл к тому самому хозяину фермы, попросил больше работы. Тот, уже поручил ему задание, работы всегда хватало. Бобби вкалывал от зари до зари, приходил домой, падал с ног, а утром вставал и шёл снова. Платили по-прежнему гроши, но эти гроши шли на лекарства.
В пятнадцать лет он устроился на шахту. На маленькую, частную, где хозяева не слишком интересовались, сколько лет работникам и есть ли у них разрешение. Платили там чуть больше, чем на ферме, но работа была адская. Долбить породу, таскать корзины, задыхаться в угольной пыли. Бобби кашлял по ночам так, что мать вскакивала и бежала к нему с водой.
- Сынок, брось это, - шептала она. - Найдём другой выход.
- Нет, мам, - отвечал Бобби, прокашлявшись. - Я должен.
В шестнадцать его взяли помощником к кузнецу. Не вместо шахты, а после неё по вечерам, когда основная работа заканчивалась. Кузнец, старый суровый мужик, увидел, как Бобби таскает уголь, и сказал:
- Слушай, парень. Хочешь не только спину гнуть, но и ремеслу научиться? Приходи вечером, покажу, как с металлом работать.
Бобби пришёл. И остался. Днём - шахта, вечером - кузница, ночью - короткий сон и снова шахта. Так прошло два года. Бобби вытянулся, раздался в плечах, руки стали тяжёлыми и мозолистыми. Он научился чувствовать металл, понимать, когда он готов, а когда надо ещё подержать в горне. Кузнец хвалил редко, но когда хвалил, то Бобби запоминал эти моменты навсегда. Деньги по-прежнему уходили на лекарства. Отцу становилось то лучше, то хуже, но встать он уже не мог.
Бобби исполнилось семнадцать, когда отец позвал его к себе. Это был вечер, мать ушла к соседке за мукой, и они остались вдвоём.
- Сынок, подойди, - прошептал Конан. Голос у него был тихий, почти неслышный.
Бобби подошёл, сел на край кровати, взял отца за руку. Рука была сухая и горячая.
- Я ухожу, - сказал отец. - Не перебивай, времени мало. Ты грамоту знаешь, работать умеешь, сильный вырос. В кузнице тебя хвалят, я знаю. Одно мне за тебя обидно.
- Что, пап? - Бобби сглотнул ком в горле.
- Нет у тебя пути. Сидишь ты в этой дыре, спину гнёшь за гроши и не знаешь как дальше продвигаться. А мир большой, сынок. Там, за морем, земли есть, где человек с головой и руками может подняться неплохо. Ступай туда.
Бобби хотел возразить, сказать, что никуда не поедет, что будет рядом, что вылечит отца. Но отец сжал его руку, сил уже почти не было, но сжал.
- Обещай мне. - промолвил отец.
- Обещаю, - выдохнул Бобби.
Отец умер через месяц. Бобби похоронил его на местном кладбище и долго стоял, глядя на холмик свежей земли.
- Что теперь делать будем? - спросила мать.
- Работать, - ответил Бобби. - А потом... потом я поеду. Как отец велел.
Сила воли
Когда Бобби исполнилось восемнадцать, он простился с матерью и отправился в большой город. Не в тот, где родился, а в настоящий - Ёльтх, столицу Остфара. Мать собрала ему узелок с едой, сунула в руку последние монеты и помолилась на дорогу.- Пиши, - сказала. - И возвращайся. Я буду ждать.
Бобби пообещал и ушёл.
В Ёльтхе он быстро понял, что его деревенские навыки здесь никому не нужны. Кузнецов в городе хватало, а те, кто нанимал помощников, требовали опыта работы именно в городских мастерских, а не в захолустье. Бобби не растерялся. Он нашёл таверну подешевле, снял угол, а сам отправился искать, где можно приткнуться. Деньги уходили быстро, а работа не шла. Однажды в той самой таверне он увидел компанию наёмников. Они сидели за отдельным столом, громко смеялись, пили пиво и бросали на стол монеты. Бобби подошёл, остановился и спросил:
- Привет. Я Бобби. Не могли бы вы подсказать, где тут можно обучиться орудию? Хочу научиться владеть мечом или чем там ещё.
Наёмники переглянулись. Один, самый старый и седой, хмыкнул: - А зачем тебе, парень? В наёмники хочешь?
- Хочу, - честно сказал Бобби. - Деньги нужны.
Старый наёмник посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул: - Есть тут одно училище. Не бог весть что, но азы даст. Скажешь, от меня, Дирка. Примут.
Бобби поблагодарил, запомнил местонахождение и на следующий же день отправился в училище.
Когда Бобби пришёл в училище, которое ему порекомендовали наёмники, он понятия не имел, с какой стороны браться за меч. В кузнице он привык иметь дело с металлом, но там металл был заготовкой, поковкой, чем угодно, только не оружием. А тут ему впервые дали в руки настоящий клинок. Училище оказалось не каким-то элитным заведением для благородных, а обычным сараем на окраине Ёльтха, где пол был земляной, потолок дырявый, а инструкторы орали так, что закладывало уши. Но платить надо было мало, а учили там делу.
В первый день старший инструктор, здоровенный мужик со шрамами, построил новичков и сказал короткую речь:
- Смотреть сюда. Это меч. Он железный, острый и хочет вас убить. Ваша задача, сделать так, чтобы он убивал того, на кого вы покажете, а не вас самих. Приступаем.
Бобби, как и все, получил деревянный меч - тяжёлый, неудобный, сбивающий руки в кровь. Настоящее оружие новичкам не доверяли, чтобы не покалечились. Первые недели были адом. Стойка, шаг, удар, снова стойка. Тысячи повторений, пока спина не начинала гудеть, а руки дрожать от усталости. Инструктор ходил между учениками и бил палкой по ногам, если кто-то ошибался.
- Шире! - орал он. - Ты что, корова на льду? Ноги шире!
Бобби терпел. Ему было двадцать, он уже прошёл шахту и кузницу, и эти побои его не пугали. Он просто делал, как велят, и старался запомнить.
Через месяц деревянные мечи сменили на тупые железные, специально затупленные, чтобы не убить друг друга, но синяков оставляли знатных. Бобби впервые вышел в спарринг с таким же новичком. Это было унизительно. Его противник, щуплый парень из города, который явно занимался раньше, размазал Бобби по стенке за минуту. Бобби даже не понял, что произошло, просто вдруг оказался на земле, а в боку горело так, будто туда ткнули раскалённым прутом.
Инструктор подошёл, помог встать и сказал неожиданно спокойно:
- Ты сильный, но медленный. И предсказуемый. Думаешь, что противник будет стоять и ждать, пока ты размахнёшься своей кувалдой? Меч - это не молот. Им надо думать.
Он начал тренироваться как одержимый. После основных занятий оставался, отрабатывал удары по мешкам, учился двигаться, уворачиваться, финтить. Инструктор иногда оставался с ним, показывал приёмы, объяснял, как читать противника по глазам и плечам.
- Смотри, говорил он, медленно занося меч. - Куда я сейчас ударю?
Бобби смотрел на плечи, на кисти, на взгляд.
- В голову.
- А вот и нет.
Тупой клинок врезался ему под рёбра, и Бобби согнулся.
- Запомни, парень. Противник будет врать всем телом. Глаза могут смотреть в одну сторону, плечи замахиваться в другую, а удар придёт, откуда не ждёшь. Учись видеть ложь.
Где-то через полгода тренировок случился момент, который Бобби запомнил навсегда. Инструктор выставил против него троих учеников.
- Дерись, - сказал он.
Бобби взял меч, встал в стойку и... ничего не сделал. Он просто стоял и смотрел, как они приближаются. А потом, когда первый замахнулся, он вдруг понял, что видит всё иначе. Он видел, как напряглись плечи нападающего, как сместился вес, куда пойдёт удар. Он ушёл в сторону, и не думая, просто на рефлексах, ткнул тупым мечом под колено противнику. Тот упал. Второй бросился сразу, Бобби поймал его клинок своим, провернул, выбил оружие. Третий замер, не понимая, что происходит.
- Хватит, - сказал инструктор.
Он подошёл к Бобби, посмотрел на него долгим взглядом и коротко кивнул.
- Начинаешь понимать. Ещё год такой работы и из тебя выйдет толк.
После этого Бобби перестал быть просто сильным парнем с мечом. Инструктор начал учить его работать разным оружием: топором, копьём, даже кинжалами.
- Меч - это красиво, - говорил он. - Но в жизни пригодится всё. Топором дрова рубить придётся, умей им и врага порубать. Копьё - строй держать. Кинжал.. а кинжал, когда мечом не размахнуться.
Бобби учился. К концу обучения, когда ему было уже двадцать два, инструктор сказал:
- Ты не станешь великим воином, Бобби. Для этого надо родиться с другим складом ума и с другими руками. Но ты станешь крепким бойцом. Тем, кто не сломается в первой же стычке, кто прикроет спину и не побежит. Этого достаточно, чтобы зарабатывать мечом на жизнь.
Выпускным экзаменом был настоящий бой. Не спарринг, а бой с полным контактом, с настоящими, хоть и затупленными мечами, без защиты, кроме воли и умения. Бобби вышел против инструктора. Тот не щадил. Гонял его по всему двору, бил так, что Бобби думал, не встанет. Но вставал. Поднимался, снова брал меч и лез вперёд. В какой-то момент он поймал ритм. Инструктор делал ложный замах, Бобби уже не верил. Инструктор уходил в сторону, Бобби оказывался там раньше. Инструктор пропустил удар в первый раз за всё время. Не сильный, не решающий, просто касание. Инструктор остановился, отряхнулся и сказал: - Хватит. Сдаёшь.
Бобби упал на колени прямо в пыль и долго сидел, тяжело дыша, чувствуя, как трясутся руки. Инструктор подошёл, протянул ему настоящий меч - первый в жизни Бобби собственный клинок. Не самый дорогой, простой, рабочий, но свой.
- Держи, - сказал он. - Ты заслужил. А теперь иди и не опозорь наше училище. И запомни главное...
- Что? - спросил Бобби.
- Меч - это просто железо. Главное - голова. Если научишься ею пользоваться так же, как руками, далеко пойдёшь. Если нет, сдохнешь где-нибудь в канаве.
Бобби кивнул и сжал рукоять.
Это - новая жизнь?
В таверне, куда Бобби зашёл пропустить кружку перед дорогой, он встретил старого приятеля. Тот вернулся из-за моря, а на поясе позвякивал кошель, явно не пустой.- Бобби! - воскликнул он, заметив старого знакомого. - Ты ли это? Сколько лет, сколько зим!
Они обнялись, приятель заказал выпивку и начал рассказывать. Про Заокеанье, про Предел, про Хандельспорт, про то, что земли там непаханые, работы - море, а платят так, как в Остфаре и не снилось.
Бобби слушал, кивал, а сам краем глаза поглядывал на служанку, что разносила кружки. Девушка была видная, русая коса до пояса, фигурка статная, а вот задница и грудь - только бы полапать их. Когда она проходила мимо, Бобби не удержался, протянул руку и легонько шлёпнул её по заднице.
- Эй, красавица, - ухмыльнулся он. - А налей-ка мне ещё одну, да сама присядь рядом, потолкуем о жизни.
Девушка обернулась, окинула его взглядом с ног до головы: мятая рубаха, заляпанный монокль, сапоги в грязи, и скривилась так, будто лимон съела.
- Сядь-ка ты, мил человек, на место и руки прибери, - проговорила она. - А то живо без зубов останешься. - И ушла, даже не обернувшись.
Приятель засмеялся, хлопнул Бобби по плечу.
- Бобби, старина, ты бы хоть приоделся, что ли.
- А что не так? - искренне удивился Бобби. - Я ж от души, по-простому.
- По-простому, - хмыкнул приятель. - Ты в Западное Заокеанье приедешь, там таких красавиц, как эта, пруд пруди.
Бобби допил пиво и решил, что приятель просто завидует. Позже Бобби по рекомендации приятеля купил место на корабле, ведущий в Хандельспорт, так как нужно двигаться вперёд.
На корабле, Бобби быстро перезнакомился со всеми пассажирами. Особенно активно он пытался наладить контакт с двумя девушками, плывущими в одном с ним кубрике. Обе были хороши собой - одна темноволосая, с точеной фигуркой, вторая рыжая, веснушчатая, с очаровательным взглядом.
В первый же вечер Бобби подсел к ним:
- Девчата, - начал он. - Скучно же вам тут одним. Давайте я вам компанию составлю, истории расскажу.
Темноволосая посмотрела на него поверх книги, которую читала, и холодно произнесла:
- Во-первых, мы не одни, нас двое. Во-вторых, мы заняты. А в-третьих, если вы сейчас же не уйдёте, я позову матросов.
Бобби обиделся, но ушёл.
На следующий день он попробовал снова. Подошёл, когда девушки стояли у борта, любуясь закатом.
- Красиво, правда? - сказал он, кивая на горизонт. - Прямо как ваши глаза, леди. Особенно у вас, - он повернулся к рыжей.
Та посмотрела на него с недоумением.
- Слушайте, - сказала она. - Вы, наверное, хороший парень, но отстаньте. Мы просто хотим спокойно доплыть.
- А я что? Я ничего, - засуетился Бобби. - Я просто хочу познакомиться поближе.
- А мы не хотим, - сказала темноволосая. - Идите, полюбуйтесь на своё отражение в воде.
Она взяла подругу под руку, и они ушли, оставив Бобби одного у борта.
Он долго стоял, смотрел на воду.
Через 3 дня корабль ткнулся носом в причал, матросы забегали, заорали, закидывая канаты на берег. Бобби стоял у борта, вцепившись в поручни, и смотрел на город. Хандельспорт не спал никогда. Даже в этот ранний час причалы гудели, как растревоженный улей. Толпа перекатывалась по деревянным настилам: купцы в дорогих камзолах, носильщики с лямками на лбах, продавцы еды с лотками на шее, карманники, проститутки, моряки со всего света. Кричали, толкались, торговались, ругались, плевали под ноги. Пахло рыбой, дешёвыми, потом и прелыми водорослями. Бобби сошёл по трапу, ступил на деревянный настил причала и чуть не упал, споткнулся об торчащую доску. Удержался, поправил съехавший монокль и огляделся.
- Эй, парень! - заорал кто-то сбоку, хватая его за рукав. - Наняться хочешь? Работа есть! Носильщики нужны!
- Комнату сдаю! - перебил другой, вцепившись в другой рукав. - Недорого, чисто, хозяйка добрая!
- Подходи, свежая рыба! Только с утра!
- Проваливай, это мой клиент!
Они заспорили, дёргая Бобби в разные стороны. Он вырвался, выставив ладони.
- Сам найду, - промолвил он.
Мужики переглянулись, сплюнули и растворились в толпе, высматривая следующего клиента. Бобби достал из-за пазухи потрёпанную карту и развернул. Хандельспорт был отмечен жирным крестиком. Бобби перевёл взгляд на город. Высокие дома в три этажа, черепичные крыши, дымы из труб, колокольня какой-то церкви вдалеке. Всё чужое, всё новое, всё не его.
Пальцы сами нащупали в кармане кошель. Пустой и лёгкий. Бобби усмехнулся, поправил монокль, глубоко вздохнул, свернул карту и шагнул в толпу. Впереди была новая жизнь. Без знакомств, ни с кем, кроме старого меча, лёгкого кошеля и дурацкой веры, в то, что удача на его стороне и у него получится стать богатым.
Последнее редактирование:
