Предисловие
Даже в самой тёмной ночи в лесу, я буду смотреть..
Где-то среди сотен книжных полок, что спрятаны в фамильной библиотеке поместья Дворжаков, была одна книжка, что манила к себе одним лишь переплётом. От неё пахло лилиями и мёдом. На самой первой странице автор, что пожелал остаться анонимным, написал: «Человек есть почва. Что посеешь — то и взрастишь». Люди уходят, люди приходят. Кто-то дорог, кто-то безразличен. В этом суть жизни. Ты не знаешь, кого потеряешь следующим, какие последствия это за собой повлечёт. Один уходит на покой, второй выходит на убой. В противовес этой блестящей, манящей книге, ровно напротив, на другой полке лежала летопись, потрепанная годами и книжными червями, но текст ещё был различим. Это был древний сборник мифологии Монзана, настолько древний что уже никто и не помнит кто его автор. На последних страницах была описано существо. Мрак. Его никто не видел, он не нападает, не портит никому жизнь. Он не ругает, не нудит, не помнит зла, обид не копит. Он тебя ждёт, он тебя помнит. Он придёт когда ты потеряешь равновесие, когда ты будешь разбит окончательно. Он будет рядом, он будет наставлять на свой злой, беспощадный, тернистый путь. Он не уйдёт, он будет рядом. Пока ты не сгинешь, в его холодной мгле.
Пролог
Поле.
Укрой меня, поле, от бед и от боли укрой.
Прикрой меня с тыла, где я упаду — там и будет могила.
Цветы полевые, пускай прорастут через все ножевые.
Расти ещё выше, расти ещё боле.
Поместье Дворжаков располагалось вдалеке от больших поселений, торговых путей и прочей инфраструктуры Монзана. Оно было старо. Настолько старо, что каменные плиты, на которых стояло здание, уже проросли мхом и потрескались. Оно было основано ещё два поколения назад, когда прабабка посадила на эту землю первый цветок, белую лилию. Род Дворжаков никогда не был знатным, известным. Безусловно, они тоже пользовались уважением среди местных, но не за отвагу, не за какие-то политические деяния. Хотя определённо род участвовал в дипломатических играх, хоть и не так активно. Нет, они просто были полезны. Они отсылали нуждающимся целебные травы, что росли в их достаточно внушительной оранжерее. Поставляли их лавкам, травникам, целителям за просто так. Во всяком случае, люди так думали. На самом деле они просто искали себе союзников и втирались в доверие, дабы в слчае чего им было к кому обратиться. Милуш родился, когда его матери исполнилось сорок, а отцу уже было за пятьдесят. Единственный ребёнок, который, как считала мать, был подарком с небес, поскольку у них всё не получалось завести первенца.
Элишка Дворжак была достаточно слабой женщиной: пугливой, тревожной. Она буквально могла испугаться внезапно подувшего сквозняка, ещё долго не отходя от главы семейства, прячась за ним. Но при всём при этом она была лучшей мамой, о которой Олдрич мог только мечтать. Она оберегала его от всего. Кутала в тёплые пелены даже когда земля нагревалась под лучами Эклипского солнца. Читала ему сказки про то, что добро всегда побеждает зло. Всегда успокаивала при неудачах, убеждая, что нет никого лучше и важнее во всём мире, чем он. Но больше всего она боялась людей. Она считала, что люди бесчестны и жадны, и что достойных почти не осталось. Вероятно, причиной такого мнения была какая-то травма, про которую, впрочем, она никогда никому не говорила. Больше всего мать отдавалась природе, с удовольствием просвещая и своего ребёнка в этом ремесле. Она привила ему любовь к природе и зелени, заставив расставить приоритеты между разумными существами и растениями по-своему. Мама учила его не доверять людям, сторониться их. Говорила, что он выше них. Среди сверстников он был белой вороной. Его считали зазнавшимся. Он всегда смотрел на них свысока, его сторонились. Он видел это и принимал как слабость: они не способны его принять, они глупы, недостойны. Во всяком случае, ему хотелось верить в это. Но в глубине души росла обида, которую он пытался глушить, повышая самомнение.
— Милуш, Милу-у-у-ушик, ты же знаешь, что никто тебя никогда не будет любить, как тебя любит твоя мама? Знаешь же, правда? Сын..
Жалобно проговаривала это уже заметно постаревшая мисс Дворжак, лёжа на койке, держа своего единственного ребёнка за руку, пока отец стоял поодаль. Элишка Дворжак ушла в лучший мир не от какого-то своего страха, а от того, что любила больше всего. Цветок. Обычный цветок, вдохнув пыльцу которого, она слегла в начале осени и, промучившись до начала весны, окончательно оставила двух самых важных людей в своей жизни в одиночестве.
Глава I
Жить так долго..
Сплетите мне травы, броню от обиды, доспехи от травли.
И дайте мне корни, я в землю врасту и на небо направлю..
Пустые глазницы.
Казалось, что такое событие должно было подкосить Милуша. Он должен был погаснуть, остыть. Однако его это только воодушевило. Воодушевило продолжить дело матери, ведь она бы этого хотела. Заниматься оранжереей, которая уже никому не была нужна, кроме него самого. Богуслав Дворжак не особо отличался по мировоззрению от своей ненаглядной жены. Разве что свой покой он находил не в растениях, а в книгах и в мимолётной политике. Это был расчётливый, холодный и прямой человек. Который старался из всех ситуаций извлечь какую-то выгоду для себя или своей семьи. Вскоре после похорон жены и двенадцатилетия Милуша отец вошёл к нему в комнату и заговорил:
— Милуш, я думаю, ты уже достиг того возраста, когда пора поговорить о твоём будущем. Произнося это, Богуслав присел на второй стул у стола, за которым сидел сын.
— И что же с моим будущим, отец? — вопросительно уставившись, спросил Олдрич. — Видишь ли, я, как и твоя мама, скоро тоже уйду. И больше всего я не хочу, чтобы это место досталось каким-то помещикам или вышестоящим. Тебе придётся отвечать за наше поместье головой, сын. Поэтому… Я собираюсь учить тебя тому, что лучше всего умею сам. Вести дела с людьми. Уметь понимать их, считывать их. Дворжак-старший медленно положил перед сыном старый семейный альбом, где были фотографии и рисунки уже давно усопших членов семьи Дворжак. Раскрыв его, отец, ткнув пальцем, указал на портрет мужчины средних лет, с небольшой бородой, зелёным глазом… Именно глазом, второй был полностью белесым.
— Это твой прадед, Олдрич Дворжак. Ты назван в честь него. Ну и, по всей видимости… От него твоя маленькая особенность. Усмехнувшись, отец указал на левый глаз Милуша, что тоже был бел, как мел. После, слегка потрепав сына по голове, он закончил своё умозаключение:
— Он тоже учил меня всему этому, так что… Полагаю, пора и мне.
Следующие годы жизни, Дворжак по праву считает, одними из самых тёплых в своей жизни. Вечные поручения от отца. Наставления и учения, царила тихая семейная идиллия, не смотря на недавнее горе.
— Смотри. Тихо сказал отец, закрывая сыну проход рукой, а другой указывая на двух спорящих мальчуганов подросткового возраста.
— Гляди на их лица, следи за мимикой, микродвижениями. Как думаешь что сейчас произойдет?
— Он.. Ударит его по лицу? Неуверенно выпалил Милуш, наблюдая за раскаляющейся обстановкой впереди. Следом послышался гулкий звук удара вдалеке.
— В точку, как ты это понял?
— Первый парень, очень долго говорил, повышая свой тон, не давая продыху своему оппоненту. В то время как он, просто стоял и пытался вставить хоть слово, периодически сжимая и разжимая кулак...
— У тебя хорошо получается. Как я уже говорил, подобные умения полезны в делах, касаемых бюрократии. Ты всегда можешь предугадать следующий ход своего условного соперника, лишь глядя на него, сразу перебирая варианты ответа, выискивая лучший вариант, который приведет к оптимальному результату. Понял? Олдрич закатив глаз лишь кивнул.
— Ты мне это говорил уже очень много раз, отец...
— Поверь, будешь жить так долго как я, поймешь одну простую вещь, повторение мать учения.
Годы шли. Богуслав учил сына. Они вместе жили, выезжали в город. Время от времени отец, даже пускай и с неохотой, но порой помогал Милушу с оранжереей. На мгновения даже казалось, что всё как прежде. Память об Элишке всё угасала, заменяясь новыми воспоминаниями о совместном быте отца и сына. Милуш взрослел, становясь знатным юношей. Отец немного подучивал его владению мечом как хобби. Аргументируя это тем, что любой мужчина должен уметь управляться с мечом.
Глава II
Страна для глухих
Я солнца не видел, но слышал, как птицы встречали рассветы.
Их песни скандировали злые ветры, но ветер не страшен.
Сломал пару крыльев, да снёс пару башен.
Он сеет и пашет, он небом воспитан и морем раскрашен.
На восемнадцатую весну в жизни Милуша отец вместо поздравлений и подарков предложил ему нечто иное:
— Хватит тебе здесь киснуть. Пора тебе немного приобщиться к социуму, к людям, как бы тебе ни хотелось, я знаю. Но чтобы наше поместье продолжало жить, нужны практические умения, нужны связи, знакомства, навык. Богуслав молча передал Олдричу конверт.
— Я договорился, чтобы тебя пристроили писарем в военную канцелярию. В саму столицу, прямо во дворец! Ты хоть понимаешь, как это значимо?! Столько возможностей для роста, выгоды! Соглашайся, ну же. Тебе это только на пользу пойдёт, сын.
Милуш лишь молча читал письмо, украдкой поглядывая на отца, явно не радуясь таким известиям. Глубоко выдохнув, он отложил его в сторону и, скрестив кисти в замок, опершись локтями о стол, согласился. Он не хотел, он хотел воспротивиться, но понимал: отец прав. Следующие несколько недель были как в тумане. Обсуждения, сборы, прощания, поездка, приветствие, обустройство, обучение… Окончательно Милуш всё осознал лишь когда к концу подходила его первая рабочая неделя. Будто выйдя из транса, он, как потерянный ребёнок, озирался по сторонам, оглядывая углы кабинета и смотря на остальных писарей как на невиданных ранее животных.
— Что я делаю здесь..? Хоть на стену лезь…
— Выше нос, новичок! — воодушевлённо хлопнул его по плечу сидящий по соседству коллега, явно желая приободрить.
Милушу лишь хотелось перегрызть ему глотку. Дни шли, тянулись. Олдрич втягивался в процесс. Он начинал что-то подмечать для себя, рылся в чужом нижнем белье, узнавая всё больше и больше о населении и, в частности, армии Монзана. Идеальное место для слежки. Кого-то сегодня казнят, этот ослушался приказа… В какой-то момент он и сам не заметил, как это стало его новым хобби. Изучение людей, слежка за их жизнью через листы папируса, вершение судеб подписанием бумаг… Но в глубине души он презирал их всех. Они все думали, что их жизни что-то значат, что они важны. А он тут сидит и решает, кто как будет жить, кому сколько жить. Это был азарт, веселье. С каждым новым рабочим днём, с каждым новым листом это всё больше отдалялось от рабочей рутины, превращалось в поединок. Кто достоин милости Милуша, а кто нет. Он словно мстил всему роду человеческому. И не только за собственное непринятие, за собственное затворничество, отречённость. Олдрич смотрел на эти бумаги и думал:
«Вы даже не понимаете, что вся ваша жизнь — это просто буквы на бумаге. А я тот, кто эти буквы пишет. Вы как… Страна для глухих. Не слышите, не видите, как вашими судьбами вертят другие».
В какой-то момент он напрямую сравнивал себя с Богом у себя в голове. Милуш научился быть невидимым. Исправно выполнял норму, приносил чай, молча выслушивал и терпел, когда отчитывали. Он учился искусно врать, подстраиваться и быть удобным. Всё лишь бы втираться в доверие. И читал. Читал всё, до чего мог дотянуться. Именно в одном из подобных документов он впервые увидел фамилию Некола. Сначала просто в списках, потом в рапортах. Отличился в битве, проявил инициативу, доверен отряд под командование. Затем в разговорах между остальными людьми:
— Этот Некола просто дерзкая выскочка, лезет куда не просят. Клянусь, его жажда справедливости сведёт его в могилу.
Олдрич понял: это ценный кадр. С ним нужно наладить связь. Хоть как-то. Какой мог быть предлог у писаря встретиться с рыцарем? Обучение фехтованию. С момента отъезда из родного поместья прошло уже почти два года. Навык был растерян, но ничего, с помощью Синка…
— Чего? Кто ты такой, чтобы я тратил на тебя своё время? — раздражённо выпалил отдыхающий в каверне воевода, глядя на бумажного червя из закромов дворца.
Да, он его послал. Но Милуш не собирался отступать.
— Перед вами Милуш Олдрич Дворжак, сын…
— Да насрать мне, чей ты там сын! Эй, налейте ещё?!
Весь этот нелепый разговор уже заставлял вену на лбу Олдрича пульсировать. Присев рядом с ним, он стал осматривать рыцаря. — Любите пенное? Я тоже… Отец часто наливал нам по вечерам после трудного рабочего дня.
Ложь. Непростительная, наглая. Но… В бою ведь все средства хороши? Разговорив рыцаря и пропустив несколько кружен пенного, Милуш наконец смог найти с ним общий язык. Льстя ему и расспрашивая о рыцарском быте, который ему был мало интересен. Уже пьяный в стельку Некола принялся брататься с Дворжаком.
— Ну-у-у-у, ик! Чего ж ты там хотел? А-а-а! — в спешке щелкает пальцами пьяный Некола.
— Научить тебя сражаться на мечах? Да как не хрен делать! Я тебе вот что скажу… Вот… Отец твой, отец… Видимо, реально хороший мужик, раз сына своего учил этому непростому, но полезному делу! Вот я бы своё чадо…
Милуш уже лишь уставше поддакивал пьяному солдату. В любом случае свою цель он уже достиг. Он знал: даже если это пьяный бред, ему достаточно лишь напомнить Синку об этом, как тот тут же спохватится. Ведь для него непозволительно пустословить. Так оно и произошло. На протяжении следующих лет Некола обучал Олдрича в свободное время, которого у него было немного. Тренировки для Милуша были трудны, поскольку Синк учил его более открытому бою: размашистым ударам, опоре на силу. А Дворжак со своим телосложением явно не был к этому готов. В результате пролитой крови, пота и вечной боли в мышцах Милуш смог найти свой стиль боя: утончённый, рассчитанный больше на мобильность, манёвренность и точечные удары. Рыцаря это, конечно, не устраивало. Он ворчал, но ничего поделать не мог. В конце концов Милуш обзавёлся неплохими навыками фехтования, хоть и, конечно, всё же был очень далёк от уровня Неколы и его отряда.
Глава III
Дитя звезды во тьме сияет
Несите мне, ветры, то, чем я дышать буду сквозь прутья клетки.
Несите отсюда, о чём я молчать точно больше не буду.
Конечно, даже спустя годы и новые обязанности, и заботы, Милуш не забывал о своём долге. Долге перед матерью. Он должен был ухаживать за растениями. Даже сейчас, спустя одиннадцать лет после смерти матери. У него была маленькая секретная цветочная рассада где-то в забытых переулках у дворца. Выкупив у торговца маленький цветок орхидеи, он бережно нёс её к своему импровизированному святилищу, пряча, как нежеланное дитя, под фуртюком. Отца не стало четыре года назад. Похороны были тихими. Никого не было, кроме самого Олдрича и пары лекарей. Милуш был готов к этому, однако всё равно чувствовал вину, что так и не навестил отца за эти годы. Подходя к рассаде, думая об отце, он принялся рассуждать вслух:
— Мама отчитывала отца, что он неправильно сажал орхидеи… Им нужен субстрат с… Из головы вылетело…
Ставя маленький горшок рядом с рассадой, Милуш опустился на корточки, вглядываясь в цветок, пытаясь вспомнить.
— Кора сосны, пинии или лиственницы. Мох сфагнум, древесный уголь, керамзит. Но лучше сосна, её легче достать.
Послышался ответ за спиной Милуша. Женский голос, немного посмеивающийся, но мягкий и добрый. Юноша опешил, чуть не упав с корточек на задницу. Удержавшись за доску, висящую на стене, он медленно обернулся и увидел её. Её, чей образ после являлся ему во снах, руководил им. Её имя, что никому не ведомо, кроме самого Олдрича. Её, ту, из-за которой он пойдёт на убой.
— Вы разбираетесь в растениях?..
— Пожалуй что так. Но ещё мне просто стало жалко эту орхидею. У меня тоже есть маленькая рассада, но, к сожалению, кроме сорняков там ничего не растёт… Может, земля плохая? Что скажете, господин? Не желаете оценить ситуацию своим взором?
Она была невысокого роста, чуть ниже плеч Дворжака, с светло-русыми волосами и голубыми глазами. А её веснушки на щеках напоминали поле. Поле, усеянное краснючим маком. Она сидела и смотрела на ошарашенного писаря, посмеиваясь с него. Это была чистая, единственная любовь в жизни Милуша. Мама говорила, что хороших людей осталось мало. Он нашёл такого. Они оба любили растения. Их обоих не приняло общество по каким-то определённым причинам. Милуш наконец почувствовал, как из озлобленного на общество существа становится человеком. Ради неё он был готов не притворятся. Она оказалась дочерью обедневшего рода. При дворе её терпели из милости. Она была таким же сорняком, как те цветы, за которыми пыталась ухаживать. Лишней. Ненужной. Чужой. Их свидания были часты. Вечера, проведённые друг с другом, пролетали быстро, а разлука тянулась вечно. Синк в какой-то момент даже стал ворчать на Милуша, что тот стал пропускать тренировки. Казалось, они не могут друг другу надоесть. Пока у Дворжака есть она, а у неё есть он — всё остальное не имеет значения. Он никогда не узнал, что именно произошло. Версий было много. Милушу было плевать на версии. Он стоял над телом, завёрнутым в белую вуаль, посреди большой пустой комнаты.
Над телом, которое ещё недавно было его смыслом жизни. Единственное,
что осталось, портрет, написанный местным художником как подарок от Дворжака на один из её дней рождений. Внутри что-то обломилось. А из под обломков будто бы что-то поднялось, заливаясь тихими смешками. Казалось, что нечто обволакивало своими холодными руками плечи Милуша, обвивая их свой тьмой. Оно будто шептало ему:
— Теперь ты примешь меня в свои объятия? Мы пойдем по одной тропе?
Милуш Олдрич Дворжак перестал быть человеком. Конкретно здесь и сейчас. Теперь это чудовище, окончательно лишившееся всякой жалости и сострадания ко всем людям. Чудовище, которое пойдёт по головам, но добьётся цели: избавить мир от подобных. Никто не смеет вершить судьбы. Никто. Кроме него.
Глава IV
Боль всего мира
Прикрой меня, поле, теперь я готов для ответного боя.
Мы будем жестоко репьём драть им глотки и резать осокой.
Пусть сдохнут трусливо, слова мои - гром,
Мои слёзы - крапива.
Дождь, опустевшее кладбище. Лишь стоящий над могилой мужчина, держащий руки за спиной, вглядывающийся в буквы высеченные на сером невзрачном камне. Позади него оперевшись на дерево, приглаживал свою бороду Некола.
— Дружище, ты в норме хоть? Ни единого слова не проронил. Осторожно спросил рыцарь, пытающийся проявлять тактичность.
— Должен быть не в норме, полагаю? Холодно произнёс Милуш, даже не оглядываясь на Синка.
— Ну.. Это же.. Больно? Боль что просто.. Не знаю, рушит весь мир человека?
— Боль всего мира? Убирая руки вперёд спросил Дворжак, медленно отступая от могилы в сторону.
Он всматривался в выражение лица своего "товарища", пытаясь разглядеть в нем хоть что-то кроме обеспокоенности.
— Не для каждого клина, найдется клин. Но для каждого мира найдется боль. Только это не мой мир.
Синк лишь молча взглянул в глаз Олдрича, будто видя в нём то, чего не видел раньше, будто он что-то понял.
— Ты это... Синк замялся, подбирая слова.
— Глупостей не наделаешь? Не по нраву мне твой тон и взгляд, приятель...
Милуш уже развернулся, чтобы уйти. Остановился. Кинул через плечо короткий, холодный взгляд.
— Куда ты лезешь, герой? Дождь без устали бил о землю.
— Сидел бы дома. Шаги смешались со звуком осадков.
Синк остался стоять под дождём. Смотрел на могилу, потом на удаляющуюся спину. Больше они почти не разговаривали. По какой-то причине двое из королевской стражи спустя время были найдены в канавах с перерезанными глотками, а третий и вовсе пропал без вести. Милуш не пачкал руки. Он наконец начал применять свои знания. Он лишь потянул за ниточки. Нужные письма были доставлены нужным персонам, и люди, которые были ответственны за её смерть, сгинули. Враг моего врага: мой друг. В этом и было вне сомнения главное преимущество его работы. Но этого было мало. Нужно было добраться до сути проблемы, что ему уже было не под силу. Ему нужна была своя армия, свои земли. Он стал выжидать, оттачивая своё мастерство лжи и манипуляций. Спустя много лет Милушу в руки попал рапорт о самовольничестве Неколы и его отряда. Ослушались приказа? Потеряли бойцов? Вернулись ни с чем? И ради чего? Попавшего в плен члена их отряда? Идеально. Лучшего момента найти было нельзя. Пора начинать свою игру. Маскарад перед всем миром. Он только начинал падать в самую бездну. Он следил за Неколой. Они мало общались с момента смерти невесты Милуша лишь иногда перекидывались парой фраз посреди редких тренировок. Олдрич выжидал момента, когда Синк будет полностью опустошён наказаниями и разбит своей виной. Холодный холл. Полнолуние. Грациозные, но тихие шаги Олдрича эхом разносились по помещению, отбиваясь от стен. Молча нависнув перед поникшим, павшим рыцарем, он протянул ему руку и произнёс:
— Планы и злоба ничего не стоят, друг мой. Нужны поступки.
Глава V
Моя профессия - врать, моя обсессия - власть.
А тех кто не в силах,
Порежем на сено и пустим на силос.
Перед уходом из Монзана Милуш прокрался под покровом ночи в канцелярию, где сжёг все записи, которые были связаны с ним, Неколой и остальными членами их отряда. Забрал свою записную книжку. Обернувшись на пороге, он оглядел помещение и, написав на стене кусочком угля надпись, захлопнул за собой дверь. Мир сей не видел большего лжеца. Ему хотелось оставить свой след, обозначить свои территории, пусть этот кабинет станет первым. Место, в котором он и родился, метафорически. Встретившись с отрядом Синка, Дворжак сел в повозку и, скомандовав, они отправились в путь. Уже начинало теплеть в тот момент, когда они добрались до родных земель Олдрича. Стоя на пороге своего уже бывшего поместья, Милуша захватывали смутные воспоминания о былом времени. Казалось, будто это было вчера. Забрав все нужные вещи из дома, в том числе и семейный альбом, он вошёл в уже потрёпанную временем оранжерею, где росла одна, словно бриллиант, проросший из глубин земли среди сорняков, маленькая белая лилия. Аккуратно выкопав её и посадив в горшок, он вернулся обратно. На этот раз уже намереваясь окончательно покинуть родное государство. Общение с соратниками по отряду не шло. Он их не знал, не мог найти подход. Да и сами они не особо шли на контакт, что было очевидно, ситуация не из лёгких. Один лишь Некола пытался говорить с Милушем, хотя тот отвечал ему без особого энтузиазма.
Глава VI
Дороги, по которым ты уходил
Я знаю, как надо!
Пусть бури в мою честь гремят канонадой!
Не смей мне перечить!
Я взглядом меняю течение речек!
Моря осушаю! Сжигаю леса!
Ты мне не помешаешь, не тронь меня, поле.
Я долго терпел, но ты больше не в доле.
Не тронь меня, поле!
Отряд Синка Неколы, пополнившийся несколькими такими же обиженными и сломленными людьми, двинулся прочь от Монзана. Их путь лежал через Чевальер, полный опасностей и предательства. Милуш оказался единственным, кто знал дорогу. Он стал мозгом команды, голосом. Они миновали трудную дорогу и вышли к морю. А там — Заокеанские Лиги. Земли, где можно начать всё сначала. Где можно построить то, что не уничтожат. Корабль нашёлся не сразу. Пришлось продать некоторые фамильные безделушки, которые Милуш взял с собой из поместья. Капитан долго всматривался в странную компанию. Слишком разные, слишком злые, слишком голодные. Но деньги есть деньги.
— Заокенье, значит? Много сейчас туда плывёт.. Кому на родине не жилось. Произнес капитан, пересчитывая монеты.
— Как видишь, нам тоже не жилось. Коротко ответил Синк.
Милуш молчал. Стоял на пристани, смотрел на серую воду и думал о том, что где-то там, за горизонтом, его ждёт новая земля. Новый сад. Где-то сзади послышались тяжёлые шаги. Синк. По походке было слышно, что он не в духе. Встал, смотрел туда же, куда и Милуш, потом заговорил в полтона.
— Люди мои… шатает их.
Дорога долгая, неизвестность. Кто-то вообще сомневается, стоило ли уходить. Думают, может, зря мы всё это затеяли. Может, надо было остаться и принять как есть. Милуш даже не повернул головы. Смотрел на воду, на чаек, на горизонт. Помолчал. Потом ответил. Спокойным, тихим голосом.
— Знаешь по какой причине в тебе закрадывается сомнение? Повисла пауза.
— Просто кто-то уже построил дороги, по которым ты уходил. Милуш коротко хлопнул того по плечу и, не оборачиваясь, направился в трюм.
Послесловие
Как огонь рисует, незабываемый облик твой.
Некогда солидного вида юноша, с хорошей должностью, сидел у костра, рассматривая завявший белый цветок. Уже было давно за полночь. День был не из простых, у кого животинка сбежит с прицела, у кого меч пополам треснет, один лишь Дворжак весь день просидел в лагере, за куском пергамента, пытаясь составить карту окрестностей. Сняв с костра тару с закипевшей жидкостью бордового цвета, Милуш пустился в рефлексию.
— Если бы она знала, по какой тропе я пошёл? Видела бы она во мне того, кого полюбила, или сбежала прочь как от монстра? Сделав глоток чая из собранных поблизости трав, он поморщившись уставился на звёздное небо.
— Если бог есть, если бы я предстал перед небесным судом, была бы ко мне хоть толика милостливости и понимания? Заслужил бы я хоть чуточку любви господней? Поняла бы она меня? Гордилась бы? Или попыталась открыть мне глаза на своё видение правильного, достойного пути?
Милуш потянулся к своему слепому глазу, раздвигая веки пальцами, чтобы хоть попытаться увидеть им очертание ночного неба.
— Если нас любит бог, значит он ослеп. Лишь развивающиеся языки пламени освещали его мимолетную улыбку и своим треском, заглушали тихий смешок.
1 - Имя/прозвища героя — Милуш Олдрич Дворжак
2 - ООС ник — wolker
3 - Раса персонажа — Человек
4 - Возраст — 34
5 - Вера — Западное Флоревендство
6 - Внешний вид — Высокий, очень худой мужчина. Черные кудрявые волосы. Лицо начисто выбрито, усов и бороды нет. Кожа бледная. Глаза зеленые. Осанка прямая. Выражение лица надменное, взгляд презрительный. Одежда дворянская, но поношенная, что указывает на тяжелые времена, которые ему довелось пережить.
7 - Характер — Характер холодный и бессердечный, эмоции проявляются в малом количестве. Бесчувственен к чужой боли и страданиям. Требователен до жестокости, привык командовать и не терпит возражений. При этом тактичен и владеет искусством манипуляции, умеет выстраивать разговор так, чтобы собеседник сам пришёл к нужному решению, не догадываясь о внешнем воздействии. К людям безразличен, использует их как инструменты для достижения целей. Подстраивается под собеседника максимально, внедряясь к тому в доверие. Проницательный. Единственное, к чему сохраняет неравнодушие — природа, которую ставит неизмеримо выше человека. Любитель красивых вещей, с особым пренебрежением м относится к тем кто ходит в некрасивой одежде\доспехах.
8 - Таланты, сильные стороны - Подвешен язык, умеет находить общий язык со многими живыми существами. Натуралист, хорошо умеет ухаживать за растениями, в частности за цветами. Умеет читать людей по одному их лишь взгляду.
9 - Слабости, проблемы, уязвимости — Слеп на левый глаз, хронические головные боли. Крайне раздражителен. Аллергия на существ из семейства кошачьих, проявляется слезами, красными пятнами по телу, чихами. Худоба. Может уходить в себя, при каких-то сложных ситуациях.
10 - Привычки — Любование природой, трепание волос.
11 - Мечты, желания, цели — Приклонить всех живых существ у своих колен, создать свою масштабную оранжерею.
12 - Языки, которыми владеет ваш персонаж. — Амани, Говарь.
2 - ООС ник — wolker
3 - Раса персонажа — Человек
4 - Возраст — 34
5 - Вера — Западное Флоревендство
6 - Внешний вид — Высокий, очень худой мужчина. Черные кудрявые волосы. Лицо начисто выбрито, усов и бороды нет. Кожа бледная. Глаза зеленые. Осанка прямая. Выражение лица надменное, взгляд презрительный. Одежда дворянская, но поношенная, что указывает на тяжелые времена, которые ему довелось пережить.
7 - Характер — Характер холодный и бессердечный, эмоции проявляются в малом количестве. Бесчувственен к чужой боли и страданиям. Требователен до жестокости, привык командовать и не терпит возражений. При этом тактичен и владеет искусством манипуляции, умеет выстраивать разговор так, чтобы собеседник сам пришёл к нужному решению, не догадываясь о внешнем воздействии. К людям безразличен, использует их как инструменты для достижения целей. Подстраивается под собеседника максимально, внедряясь к тому в доверие. Проницательный. Единственное, к чему сохраняет неравнодушие — природа, которую ставит неизмеримо выше человека. Любитель красивых вещей, с особым пренебрежением м относится к тем кто ходит в некрасивой одежде\доспехах.
8 - Таланты, сильные стороны - Подвешен язык, умеет находить общий язык со многими живыми существами. Натуралист, хорошо умеет ухаживать за растениями, в частности за цветами. Умеет читать людей по одному их лишь взгляду.
9 - Слабости, проблемы, уязвимости — Слеп на левый глаз, хронические головные боли. Крайне раздражителен. Аллергия на существ из семейства кошачьих, проявляется слезами, красными пятнами по телу, чихами. Худоба. Может уходить в себя, при каких-то сложных ситуациях.
10 - Привычки — Любование природой, трепание волос.
11 - Мечты, желания, цели — Приклонить всех живых существ у своих колен, создать свою масштабную оранжерею.
12 - Языки, которыми владеет ваш персонаж. — Амани, Говарь.
Последнее редактирование:
