0. Биография:
Он сидел в полудрёме, стараясь не провалится в желанный сон. Всякий раз чувствуя, что голова валится вниз, а веки, как два камня едва поднимаются, он бил себя рукавицей по щеке и мотал головой. В глазах всё жутко плыло, он не понимал, что видел. Мальчишка, едва отметивший пятнадцатилетие, еще зелёный. Ему пришлось рано повзрослеть и рано уйти в наёмники, чтобы прокормить себя. И вот он тут, на поляне посреди густого леса. Тихий шелест листвы убаюкивал, качал пламя факела по сторонам, заставляя тени плясать. Он промычал, и выдыхая, поежился задом на стуле. Ноги ужасно затекли, но вставать не хотелось, а ведь он только отогрелся.
Лишь внезапный треск ветки вдали заставил его пробудиться и вскочить на ноги. Он едва не потерял равновесие. Со свистом, подобно пчеле, рядом вонзилась стрела. Враг у ворот. Он закричал, что есть сил, откашливая комки мокроты на мокрый снег. Казарма подорвалась, сначала суматошный топот, затем лязг и скрежет, сопровождаемый ором командиров. Из-за деревьев один за одним начали появляться огни, деревья заревели. Враг наступал. Ледяной ужас сковал мускулы, он не мог дернуться и забился в угол, в силах наблюдать только за тем, как конница уже настигла не скрепившиеся ряды наймитов.
Его звали Виргер, родом он из Скральдсона, Аехель. Отец, член Хирда, по совместительству плотник. Он учил Виргера владеть топором и головой, в чьих руках был топор. Мачеха мальчишки была местной кудесницей, волшебницей, что так ловко ставила на ноги воинов и всяких, кто желал помощи. С детства она его учила быть добрым, не отказывать в помощи тому, кто её заслуживает и подавать руку поддержки. Отец же, относился к такому параду доброты с недоверием, он считал, что это может сыграть не в ту сторону, в которую хочется.
Как только Виргер мог стоять на ногах после удара без поддержки, как и свойственно суровому воину севера, его начали учить военному делу: тактика, бой, осада. Теория и практика из уст отца, опытного в своем деле давала свои плоды. Плоды, которые тот использовал в уличных драках. Одна за другой, каждый раз он кому-то доказывал даже самое незначительное, даже то, о чём спорить было бессмысленно.
К двенадцати годам вспыльчивость мальчишки несколько поутихла, он пережил тот период, перепробовал многие методы получения синяков и ссадин и стал несколько вдумчивее, но поучаствовать в драке никогда не отказывался. С этих лет начался его путь в постижении лекарского дела, и наставником на следующие годы стала его матушка. Все начиналось с теории – что такое живое существо, что ему необходимо, чтобы жить. За сколько он умирает при различных ранения и так далее. Виргер вдавался в эти подробности, выполнял поставленные задачи, но к неопытности добавлялась и невнимательность. Помимо обучения приходилось делать неимоверные усилия, чтобы пресекать эту черту. К практике на живых существах матушка смогла его допустить лишь в четырнадцать, и то после вестей, что Виргер хочет выступать в передовых отрядах на границе с Северным Братством. Он помогал матушке в перевязках, вправлял кости, накладывал шины. И настойки, столь нужные для его работы, он, конечно, делал, но не вникал далее – ему это не было обходдимо. Подготовка паренька стала интенсивнее, и оба родителя начали сильнее давить на него в обоих дисциплинах. И так, с утра до вечера и единственное, на что хватало времени это шестичасовой сон.
Ему пятнадцать, и вместо подарков ему вручили доспех Хирда и оружие. Уже спустя два дня он отправился группой к границе. Быт был скучным, с утра до ночи следить за периметром и ожидать весть, когда наконец-то их группа понадобится в поддержке. Но заморозки осадили обе стороны, а буйствующие дикие звери в лесу и то, что не поддается объяснениям наукой, подвели к тому, что оба лагеря сидели в лагерях и ожидали, когда кто-то дернется. Лишь малые разведывательные группы выдвигались для сбора информации. Со временем появлялась игра – угадать с какой стороны и в какой день появится такая группа. К ним была особая ненависть, потому что они саботировали жизнедеятельность: воровали припасы, жгли палатки, убивали солдат. С такими разговор не всегда был коротким, разведчика ловили, избивали, затем уродовали. И кто занимался этим – вопрос очевидный. Виргер преисполнился в этом и со временем делал это идеально. Одновременно с таким развлечением, он помогал и своим разведчикам. Латал их и ставил на ноги.
Едва погодные условия стали милостивее, активная фаза началась, как и полагалось. Битва была долгой из-за жажды крови обоих сторон. Воздух вспенился от крови, горели глаза, жилы, палатки и люди. Вонь стояла такая ужасная, что едва удавалось сделать вдох без рвотного рефлекса. К утру стоявший лагерь был простым пепелищем с горами тел и жженого железа. Эта битва была не на стратегическую победу, а простым вымещением злости – всё было впереди.
Оставшаяся часть группы двинулась в деревню, Ярл восславил воинов, но им было не до этого, в особенности Виргеру. Да, он понимал, что битва не имеет романтики, но он не был готов к тому, что увидел там. После этого, отдых, который ему был положен, он тратил на то, чтобы не сойти с ума от бессоницы, а едва он смыкал глаза, как перед ними возникали силуэты, уши резали крики, нос забивал запах стали и жженой плоти. Этот отпечаток остался с ним на долгие годы, обеспечив его виду вечно уставший вид, а качеству характера – раздражительность.
После той битвы служба, как вольный меч, никуда не делась. Он не служил в регулярной армии его деревни и страны. Он был свободен. Свободен выбирать кому и как и когда служить. Он продолжал оттачивать навыки врачевателя, выступая в отрядах наймитов. Трудно сказать в какой части Скральдсона он не был к своим двадцати годам. К девятнадцати годам, Виргер начал всё больше и больше посещать суда, как охрана, рабочая сила, пассажир. Ему нравилось быть на плаву, он находил бескрайние горизонты моря истинным проявлением свободы – куда бы ты ни плыл, никто не может тебе помешать. Лишь ветер был твоим повелителем и его властвование можно было пресечь.
Виргер стал частью одной из множеств попыток заселения безвластных земель. Его навыки и мастерство было полезно любой экспедиции. Он возвращался в ту обстановку, к которой он привыкал, знакомился с новыми культурами и людьми. Будучи на границе Хакмарри с Хобсбургом, он начал знакомиться с торговлей. Людьми, шкурами, мясом и ему понравилось. Помимо основной деятельности, в свободное от задач время, он занимался рукоделием – тем, что учил его отец, когда он был ещё мальчишкой. Делал фигурки и продавал их в городах, когда отряд посещал нанимателя. Со временем ассимилирование с окружающей культурой стало нормой. Делались доспехи, под лад современных воин и вид их был приближен к флорскому или дартадскому – двум гегемонам с обеих сторон.
Вести о новом материке застали Виргера во время службы в Хакмарри. Пожидки были собраны с особой скоростью и неаккуратностью, да так, что приходилось несколько раз откладывать отплытие. И последнее заставило Виргера остаться на пару лет в Хобсбурге. В день, когда отряд прибыл в Стиирканд для покупки снаряжения, Виргер ввязался в дельце, которое бы обеспечило деньгами. Простое желание помочь, к которому его прививали с детства привело его к долгой службе.
Стииркандский лес, пехотный отряд. Виргер плелся в конце, тяжело вооружен и снаряжен инструментами, для спасения жизней. Прибыв к месту, первое, что отметил отряд – тишину. Засада? Она самая, даже без свиста стрел варяги догадались об этом и срочно распорядились в стороны. Вспышка света, осколки разлетелись по сторонам. Алхимические гранаты одна за одной начали разрываться под ногами. Вспышка света и мир погас.
Виргер обнаружил себя придавленный деревом, израненный, и одинокий. Глаз заплыл, голова раскалывалась с жуткой силой. Вокруг никого, раны кровоточили и ревели. Он всегда помогал другим, но помог бы ему кто-то? Этим вопросом он… а задавался ли он им вообще? И кто ему должен был помочь? Кому помогал он? Почему он задает эти вопросы? Почему он тут вообще? Вопрос за вопросом с, казалось бы, ответом, который был очевиден, начинали мелькнуть и ответить на них было невозможно. И конечный вопрос, риторический, как вопрос о цвете травы – как твое имя резко оказался без ответа.
Виргер Хартманн
– кто это такой? На помощь Виргеру пришел отряд поддержки, который остался в стороне, чтобы вытащить группу из лап опасности, но тот ритм битвы, который задал враг не оставил шанса даже предупредить. Мужчину привели в чувства, обвязали раны и доставили в лагерь.
С той битвы его имя было Аббат. Аббат без родины, фамилии и без памяти. Он помнил своё детство отрывками, которые были настолько скомканы и непонятны, что отличить их от бреда было труднее всего. Он помнил, как сражаться, как говорить, готовить, как оказывать помощь. Но Виргер Хартманн навсегда был потерян из памяти, на его место пришел Аббат. С той битвы, пока он реабилитировался, Аббат остался в Хобсбурге служить у разных глав домов и торговцев. Благо, хоть это он не забыл. Когда-то он был воином с севера, однако из-за ассимиляции те, кому он служил решили, что он был рыцарем. Откуда, чьим? Да разве оно важно?
Предел всегда манил своей неизвестностью. Жажда совладать с большими землями и теми богатствами, что таил в себе этот материк была велика. Звон монет – вот что слышали его наниматели, когда кто-то рассказывал о нем. Аббат, а что Аббат? Он там, где свобода, там, где тихо и спокойно. А спокойно для него всегда. Он стал частью команды, отправлявшаяся в те земли. И ведь он не знал, что хотел туда попасть для обретения новых навыков и те, кого он считал друзьями попросту о нем забыли, как и он о них. Для него начиналась новая жизнь и время, чтобы вспомнить или заполнить пустоту в том, кем он стал.
Лишь внезапный треск ветки вдали заставил его пробудиться и вскочить на ноги. Он едва не потерял равновесие. Со свистом, подобно пчеле, рядом вонзилась стрела. Враг у ворот. Он закричал, что есть сил, откашливая комки мокроты на мокрый снег. Казарма подорвалась, сначала суматошный топот, затем лязг и скрежет, сопровождаемый ором командиров. Из-за деревьев один за одним начали появляться огни, деревья заревели. Враг наступал. Ледяной ужас сковал мускулы, он не мог дернуться и забился в угол, в силах наблюдать только за тем, как конница уже настигла не скрепившиеся ряды наймитов.
Его звали Виргер, родом он из Скральдсона, Аехель. Отец, член Хирда, по совместительству плотник. Он учил Виргера владеть топором и головой, в чьих руках был топор. Мачеха мальчишки была местной кудесницей, волшебницей, что так ловко ставила на ноги воинов и всяких, кто желал помощи. С детства она его учила быть добрым, не отказывать в помощи тому, кто её заслуживает и подавать руку поддержки. Отец же, относился к такому параду доброты с недоверием, он считал, что это может сыграть не в ту сторону, в которую хочется.
Как только Виргер мог стоять на ногах после удара без поддержки, как и свойственно суровому воину севера, его начали учить военному делу: тактика, бой, осада. Теория и практика из уст отца, опытного в своем деле давала свои плоды. Плоды, которые тот использовал в уличных драках. Одна за другой, каждый раз он кому-то доказывал даже самое незначительное, даже то, о чём спорить было бессмысленно.
К двенадцати годам вспыльчивость мальчишки несколько поутихла, он пережил тот период, перепробовал многие методы получения синяков и ссадин и стал несколько вдумчивее, но поучаствовать в драке никогда не отказывался. С этих лет начался его путь в постижении лекарского дела, и наставником на следующие годы стала его матушка. Все начиналось с теории – что такое живое существо, что ему необходимо, чтобы жить. За сколько он умирает при различных ранения и так далее. Виргер вдавался в эти подробности, выполнял поставленные задачи, но к неопытности добавлялась и невнимательность. Помимо обучения приходилось делать неимоверные усилия, чтобы пресекать эту черту. К практике на живых существах матушка смогла его допустить лишь в четырнадцать, и то после вестей, что Виргер хочет выступать в передовых отрядах на границе с Северным Братством. Он помогал матушке в перевязках, вправлял кости, накладывал шины. И настойки, столь нужные для его работы, он, конечно, делал, но не вникал далее – ему это не было обходдимо. Подготовка паренька стала интенсивнее, и оба родителя начали сильнее давить на него в обоих дисциплинах. И так, с утра до вечера и единственное, на что хватало времени это шестичасовой сон.
Ему пятнадцать, и вместо подарков ему вручили доспех Хирда и оружие. Уже спустя два дня он отправился группой к границе. Быт был скучным, с утра до ночи следить за периметром и ожидать весть, когда наконец-то их группа понадобится в поддержке. Но заморозки осадили обе стороны, а буйствующие дикие звери в лесу и то, что не поддается объяснениям наукой, подвели к тому, что оба лагеря сидели в лагерях и ожидали, когда кто-то дернется. Лишь малые разведывательные группы выдвигались для сбора информации. Со временем появлялась игра – угадать с какой стороны и в какой день появится такая группа. К ним была особая ненависть, потому что они саботировали жизнедеятельность: воровали припасы, жгли палатки, убивали солдат. С такими разговор не всегда был коротким, разведчика ловили, избивали, затем уродовали. И кто занимался этим – вопрос очевидный. Виргер преисполнился в этом и со временем делал это идеально. Одновременно с таким развлечением, он помогал и своим разведчикам. Латал их и ставил на ноги.
Едва погодные условия стали милостивее, активная фаза началась, как и полагалось. Битва была долгой из-за жажды крови обоих сторон. Воздух вспенился от крови, горели глаза, жилы, палатки и люди. Вонь стояла такая ужасная, что едва удавалось сделать вдох без рвотного рефлекса. К утру стоявший лагерь был простым пепелищем с горами тел и жженого железа. Эта битва была не на стратегическую победу, а простым вымещением злости – всё было впереди.
Оставшаяся часть группы двинулась в деревню, Ярл восславил воинов, но им было не до этого, в особенности Виргеру. Да, он понимал, что битва не имеет романтики, но он не был готов к тому, что увидел там. После этого, отдых, который ему был положен, он тратил на то, чтобы не сойти с ума от бессоницы, а едва он смыкал глаза, как перед ними возникали силуэты, уши резали крики, нос забивал запах стали и жженой плоти. Этот отпечаток остался с ним на долгие годы, обеспечив его виду вечно уставший вид, а качеству характера – раздражительность.
После той битвы служба, как вольный меч, никуда не делась. Он не служил в регулярной армии его деревни и страны. Он был свободен. Свободен выбирать кому и как и когда служить. Он продолжал оттачивать навыки врачевателя, выступая в отрядах наймитов. Трудно сказать в какой части Скральдсона он не был к своим двадцати годам. К девятнадцати годам, Виргер начал всё больше и больше посещать суда, как охрана, рабочая сила, пассажир. Ему нравилось быть на плаву, он находил бескрайние горизонты моря истинным проявлением свободы – куда бы ты ни плыл, никто не может тебе помешать. Лишь ветер был твоим повелителем и его властвование можно было пресечь.
Виргер стал частью одной из множеств попыток заселения безвластных земель. Его навыки и мастерство было полезно любой экспедиции. Он возвращался в ту обстановку, к которой он привыкал, знакомился с новыми культурами и людьми. Будучи на границе Хакмарри с Хобсбургом, он начал знакомиться с торговлей. Людьми, шкурами, мясом и ему понравилось. Помимо основной деятельности, в свободное от задач время, он занимался рукоделием – тем, что учил его отец, когда он был ещё мальчишкой. Делал фигурки и продавал их в городах, когда отряд посещал нанимателя. Со временем ассимилирование с окружающей культурой стало нормой. Делались доспехи, под лад современных воин и вид их был приближен к флорскому или дартадскому – двум гегемонам с обеих сторон.
Вести о новом материке застали Виргера во время службы в Хакмарри. Пожидки были собраны с особой скоростью и неаккуратностью, да так, что приходилось несколько раз откладывать отплытие. И последнее заставило Виргера остаться на пару лет в Хобсбурге. В день, когда отряд прибыл в Стиирканд для покупки снаряжения, Виргер ввязался в дельце, которое бы обеспечило деньгами. Простое желание помочь, к которому его прививали с детства привело его к долгой службе.
Стииркандский лес, пехотный отряд. Виргер плелся в конце, тяжело вооружен и снаряжен инструментами, для спасения жизней. Прибыв к месту, первое, что отметил отряд – тишину. Засада? Она самая, даже без свиста стрел варяги догадались об этом и срочно распорядились в стороны. Вспышка света, осколки разлетелись по сторонам. Алхимические гранаты одна за одной начали разрываться под ногами. Вспышка света и мир погас.
Виргер обнаружил себя придавленный деревом, израненный, и одинокий. Глаз заплыл, голова раскалывалась с жуткой силой. Вокруг никого, раны кровоточили и ревели. Он всегда помогал другим, но помог бы ему кто-то? Этим вопросом он… а задавался ли он им вообще? И кто ему должен был помочь? Кому помогал он? Почему он задает эти вопросы? Почему он тут вообще? Вопрос за вопросом с, казалось бы, ответом, который был очевиден, начинали мелькнуть и ответить на них было невозможно. И конечный вопрос, риторический, как вопрос о цвете травы – как твое имя резко оказался без ответа.
Виргер Хартманн
С той битвы его имя было Аббат. Аббат без родины, фамилии и без памяти. Он помнил своё детство отрывками, которые были настолько скомканы и непонятны, что отличить их от бреда было труднее всего. Он помнил, как сражаться, как говорить, готовить, как оказывать помощь. Но Виргер Хартманн навсегда был потерян из памяти, на его место пришел Аббат. С той битвы, пока он реабилитировался, Аббат остался в Хобсбурге служить у разных глав домов и торговцев. Благо, хоть это он не забыл. Когда-то он был воином с севера, однако из-за ассимиляции те, кому он служил решили, что он был рыцарем. Откуда, чьим? Да разве оно важно?
Предел всегда манил своей неизвестностью. Жажда совладать с большими землями и теми богатствами, что таил в себе этот материк была велика. Звон монет – вот что слышали его наниматели, когда кто-то рассказывал о нем. Аббат, а что Аббат? Он там, где свобода, там, где тихо и спокойно. А спокойно для него всегда. Он стал частью команды, отправлявшаяся в те земли. И ведь он не знал, что хотел туда попасть для обретения новых навыков и те, кого он считал друзьями попросту о нем забыли, как и он о них. Для него начиналась новая жизнь и время, чтобы вспомнить или заполнить пустоту в том, кем он стал.
I. Имена, прозвища и прочее:
II. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): yakanidze
III. Раса персонажа: Человек
IV. Возраст: 29
V. Внешний вид: ->
VI. Характер: Виргер человек строгий и требовательный, несколько нерасторопный, однако не обделен острым умом и расчетливостью. До потери памяти он был способен вести отряд в бой, и не только. Душа компании, любитель пошутить.
Аббат глубокая вдумчивая личность, любящая поразмышлять о насущем, важном и не очень. Он всё также строг. Потеря памяти его вовсе не пугает, он уже свыкся с этим недугом. Чувство юмора практически отсутствует, он воспринимает все сказанное прямо. Спокойный в большинстве своем.
VII. Таланты, сильные стороны: Он лекарь и знает, что делает. Мастерство плотника все еще в его руках, а также его строгость помогает ему в командовании. Глубокий мыслитель. Понимает скральдсонский, но разучился на нем говорить и писать.
VIII. Слабости, проблемы, уязвимости: Амнезия вызванная травмой головы. Он не помнит период жизни до травмы, лишь редкие обрывки, но все таки хранит знания, навыки, полученные тогда, однако почему он это знает - не скажет. Он не может передать то, что умеет кому-то другому.
IX. Мечты, желания, цели: Виргер мечтал о деньгах и новых навыках в лекарском деле, мечтал о безбедной старости и маленькой семье, своем отряде. Аббат ныне хочет вспомнить тем, кем он был, почему он Аббат и все также хочет спасать жизни, много знать о всех и обо всем.
