Вы используете устаревший браузер. Этот и другие сайты могут отображаться в нём некорректно. Вам необходимо обновить браузер или попробовать использовать другой.
[Преступная]Sofelianos del Mañana ☓ Новое поколение Сан-Чоло.
Отплытие на материк было делом привычным, но всегда волнующим. Старенькая посyдина которyю те прикyпили вышла из гавани Сан-Чоло под сильным ветром и направилась к материковым берегам.
Адвен, не теряя времени, занялся делом первым: бочки алкоголя, отборное пиво и остальное, да налитые солнцем арбузы - всё это разошлось среди лавок, трактирщиков и селян Мархии. Торг шёл бойко, звон монет подтверждал успех.
Тем временем остальная команда работала тише, но не менее активно. Их задача была иная - искать покупателей на дурманы, будь то конопляные скрутки, порошки или редкие алхимические смеси. Дело тонкое, требующее и осторожности, и нужных слов.
Каждый занимался своим - но все знали: на каждом флоринге, на каждой сделке строится будущее Сан-Чоло.
В доме дона Диего Алькесара вновь зажглись свечи и наполнились кружки - народ собрался. Кто-то пришёл с работы, кто-то - прямо с пристани, в руках пыль и морская соль, но все собрались, как одна семья.
После небольшого угощения и пары тостов, слово взяли Диего и Попито. Их речи были коротки, но точны: о будущем острова, о крепости духа и о выборе, что предстоит сделать.
На повестке дня стояли чевальерцы - союзники или угроза, друзья или наблюдатели. Было решено, как с ними быть, какие границы установить, на что пойти ради выгоды, а что отстоять, как честь.
А после - особый момент. Диего представил собравшимся будущего команданте форта, человека, которому предстоит возглавить оборону острова в бyдyщем. Народ встретил его с уважением - ведь в этом доме, за общим столом, чужих не бывает.
Прямо во время сбора у дона Алькесара, когда разговоры велись о важных делах и грядущем, неожиданное событие перевернуло вечер с ног на голову - у жены Мигеля, Леон, начались схватки.
Все в комнате сразу поняли, в чём дело. Софелийцы мгновенно сорвались с мест: кто подхватил, кто расчищал дорогу, кто звал доктора. Леон, унесённую на руках, понесли в лазарет - шаг за шагом, с поддержкой и утешением.
Доктор Соларез прибыл вовремя. Он принял роды со всей своей привычной сосредоточенностью. И вот - крик новорождённого, жизнь! Малыш появился на свет здоровым, целым и крепким.
Но кто взглянул на лицо Солареза в тот момент, увидел не только облегчение - но и боль. Память ударила, как кинжал под рёбра: он вспомнил своего ненарождённого сына, погибшего в чреве Хулии. И пусть он не сказал ни слова, тень скорби легла на его глаза, смешавшись с радостью, ставшей общей для всех.
Проходя через густые, почти непроходимые заросли, пара софелийцев наткнулась на жуткую находку. В тени переплетённых лоз и дикого леса лежало тело - обезображенное.
Ужасающая сцена не оставляла сомнений: это было не дело рук человека. После короткого обсуждения и осмотра раненых останков народ пришёл к выводу - это работа "Саламандры", создания, о котором ходили слухи среди стариков и рыбаков.
Говорят, эта тварь, ростом с человека, обитает в диких зарослях острова и нападет на незнающих бедолаг, что осмелятся забрести слишком глубоко. Её клыки и когти оставляют от жертв лишь ужасные обломки..
За несколько дней до своей последней главы, дон Диего Кихот-и-Алькесар совершил ещё одно важное дело для своего народа. Он, вместе с несколькими софелийцами, отплыл в пыльный, пустынный град, в поисках того, без чего невозможно было бы начать - рабочих для будущего форта.
Путь был долгим, горячим, ветры шептали на языке песков, но удача улыбнулась тем, кто умеет говорить твёрдо и с честью. На причале, среди торговцев и искателей наживы, нашёлся человек, готовый предоставить нужных людей - крепких, знающих цену работе.
После удачной сделки софелийцы решили осмотреть город, побродить по узким улочкам, наполненным жарой, запахами специй и ветром, который, казалось, доносил эхо далеких бурь. Это было спокойствие перед тем, что ещё должно было случиться.
Диего не знал, что дни его сочтены, но в тот момент он ещё раз сделал то, что делал всю жизнь - заботился о будущем Сан-Чоло.
Он не выдержал. С уходом Попито Контрераса, последнего из тех, с кем он делил мечты, войны, текилy и молчание у костра, Диего Кихот-и-Алькесар остался один. Не как человек - как целая эпоха, что треснула посередине и больше не могла держать вес своего прошлого.
Он написал записку. В ней - не прощание, а наставление. Признание, что тоже ошибался. Молился, надеялся, терял. И любил - не людей по именам, а весь остров. Народ. Семью.
А потом он ушёл. Тихо, без лишних слов.
Поднялся в свой дом, закрыл за собой дверь, и... встал под люстру. Цепь натянулась.
Камило первым заметил неладное. Смотрел в окно - и что-то в том вечернем свете, что ложился на стекло, подсказало ему: всё не так. Он ворвался внутрь с остальными - в ужасе, в крике, в неверии. Но было уже поздно.
Они сняли его и положили на кровать. Тело старое, но лицо всё ещё твёрдое, словно даже смерть не смогла стереть его решимость.
Они плакали. Не как дети - как осиротевшие. Потому что Диего и Попито были им отцами. Всем островом.
Теперь - им придётся справляться самим.
Время старых ушло.
Наступила эра нового поколения.
И Сан-Чоло, как бы ни рыдал в ту ночь, должен был вырасти.
Хуанито и Рейна, племянница покойного Попито, сидели у таверны под шум прибоя и горечи рома. Печаль, как соль в ране, не покидала девушку - утрата всё ещё горела в её груди. Они выпивали, почти молча, когда вдруг она встала и исчезла в темноте.
Хуанито почувствовал неладное. Он бросился искать, сердце его било тревогу - и вскоре он заметил её в воде, где луна отражалась, как глаз судьбы. Рейна пыталась утопиться - от горя, от чувства вины, от проклятия, что, по её словам, преследует их род.
Он вытащил её. Промокшую, дрожащую. Без слов поднял на руки и унёс домой. Там, уже под одеялом, между рыданиями и дыханием, что становилось ровнее, она призналась: всё началось с карт. Те самые, с которыми гадала её бабка, и с которыми все беды будто начались - смерти, горе, распад.
Хуанито молча кивнул.
Утром было решено: карты сгорят. Пусть пепел унесёт боль, а судьба - обретёт новый путь.
Пираты Сан-Чоло вышли на торги. Весело, бойко - шло всё как по маслу. Скрутки, грибы, вещи "с моря принесённые" - всё находило покупателя. Искали новых клиентов, торговались, смеялись, да и сами были не прочь что урвать.
Но не успели оглянуться, как дела пошли вразнос. В Карттрад их схватили - троицу обвинили в избиении монаха. Какого - никто толком и не помнил, но руки у стражи были быстры, а у правды - короткий шаг.
Темница их приняла, как старых знакомых. Вместе с ними сидел и тот самый монах, и, как это часто бывает, общая беда сближает. Между разговорами и молчанием постепенно проросло что-то вроде дружбы.
Суд, на который их повели, был скорее фарсом. Показуха для толпы, выставление козлов отпущения - "недельная отсидка и штраф в три дарлинга". Ни те, ни другие не скрывали презрения.
Условия были хуже некуда.
Без еды. В сырости. Закованы в кандалы и брошены в клетку, тесную, едва вмещающую двоих. Животных бы пожалели - их нет.
Но даже в этой клетке пираты не молчали. Они плевали в грязь, пели, стучали в решётки и знали - кто дышит свободой, тот переживёт и цепи.
