I. Имена, прозвища
Торин Бьянган
II. Раса
Пернатые ящеры Цорраты
III. Возраст
22 года
IV. Внешний вид и язык
Пернатого ящера Цорраты- Торина красный окрас и черные перья, на вид выше 130 сантиметров. Тёмно фиолетовые зрачки которые отчётливо видно в темноте. Его взгляд очень выглядит пустым, но в нем можно увидеть жизнерадостность. Одевается в традиционную одежду из арвароха. Говорит на Цорратском, Новоящерский и Амани.
V. Характер
Эмоциональный, жизнерадостный, добрый, никогда не против помочь даже если это будет не в пользу его. Не составляет труда общаться и с другими расами, так как общался с многими из них.
VI. Таланты - сильные стороны
Скрытность, из-за своего маленького роста и цвета, не заметен в ночи. Так же он очень вынослив, у него отличный нюх, отличные способности выживания в лесах и диких землях.
VII. Слабости, проблемы и уязвимости
Сильная не уверенность в себе, из-за потери близких в самый не нужный момент жизни, был сильно потерян в себе.
VIII. Привычки
Торин любил хорошенько поесть до отвала, особенно ему нравится рыба
XI. Мечты и желания, цели
Найти свое счастье и встретить тех кто способен понять его и увидеть в нем не только ящера.
X. Вера
Эфикл и Эфила во время жизни в племени. После смерти клана стал Атеистом
Торин Бьянган
II. Раса
Пернатые ящеры Цорраты
III. Возраст
22 года
IV. Внешний вид и язык
Пернатого ящера Цорраты- Торина красный окрас и черные перья, на вид выше 130 сантиметров. Тёмно фиолетовые зрачки которые отчётливо видно в темноте. Его взгляд очень выглядит пустым, но в нем можно увидеть жизнерадостность. Одевается в традиционную одежду из арвароха. Говорит на Цорратском, Новоящерский и Амани.
V. Характер
Эмоциональный, жизнерадостный, добрый, никогда не против помочь даже если это будет не в пользу его. Не составляет труда общаться и с другими расами, так как общался с многими из них.
VI. Таланты - сильные стороны
Скрытность, из-за своего маленького роста и цвета, не заметен в ночи. Так же он очень вынослив, у него отличный нюх, отличные способности выживания в лесах и диких землях.
VII. Слабости, проблемы и уязвимости
Сильная не уверенность в себе, из-за потери близких в самый не нужный момент жизни, был сильно потерян в себе.
VIII. Привычки
Торин любил хорошенько поесть до отвала, особенно ему нравится рыба
XI. Мечты и желания, цели
Найти свое счастье и встретить тех кто способен понять его и увидеть в нем не только ящера.
X. Вера
Эфикл и Эфила во время жизни в племени. После смерти клана стал Атеистом
Пролог:
Торин не родился в тени. Он родился в одном из немногих известных поселений Цоррат, расположенных высоко в хребтах, где воздух был чист, а солнце действительно грело красную чешую. Его клан был не воинственным, но общинным. Они ценили красоту, музыку и простоту жизни. Для юного Торина, который всегда был более эмоциональным и любопытным, чем его соплеменники, мир был ясным и полным обещаний. Его черно-фиолетовые перья были яркими, а смех — самым громким на всем хребте.
Он часто спускался в долины, где жили люди и другие расы, изучая их ремесла и языки. Он не видел различий, только возможности для нового знакомства. Он знал, что его внешность может быть пугающей, но его жизнерадостность служила естественным фильтром, отсеивая тех, кто искал конфликта, и притягивая тех, кто ценил подлинную искренность.
Его самой большой привязанностью была его старшая наставница, старая Цоррата по имени Кирра, которая научила его не только выживать, но и ценить вкус пойманной рыбы после долгого дня в реке.
Глава I: Рождение Цвета
Мои родители — о них я вспоминаю с теплотой, которая почти не выносима в сумерках этих земель. Мой отец, сильный, но тихий Цоррат, был превосходным охотником, который всегда возвращался с добычей, но никогда не хвастался. Он научил меня ценить выносливость и уважать силу, но всегда — силу, направленную на защиту. Моя мать была тем, кто, возможно, впервые привила мне любовь к общению и гастрономии. Она была мастерицей по приготовлению дичи, и именно от неея унаследовал привычку есть до отвала, находя утешение в чистом, незамутненном вкусе свежепойманной рыбы. Они привили мне базовое убеждение: мир дружелюбен, если ты не ищешь зла.
Но клан не всегда был изолирован. Их самая большая ценность — знание трав — была проклятием, которое в конце концов их погубило. И именно знание привело в их мир Кирру.
Кирра не была родом из клана Торина. Она была Цорраткой, но ее перья имели уникальный, почти серебристый оттенок. Она появилась на плато, когда Торину было около восьми лет, будучи беженкой из более суровых, северных земель, где Цорраты были известны как проводники и шпионы, а не как травники.
Ее история была мрачной: она потеряла свою стаю в результате политического переворота, и ее неуверенность была глубоко въевшейся. Однако, в отличие от Торина, который потерял все потом, Кирра уже знала вкус потери.
Глава II: Мост Между Мирами
Кирра стала для меня не просто наставницей, а недостающей частью моего собственного характера. Она видела, как ярко я светится, и боялась, что этот свет привлечет хищников. Кирра взяла меня под крыло. Она научила меня, как его красная чешуя и черные перья могут стать моей силой. “Не прячься, малыш” — говорила она, обучая меня искусству сливаться с тенью. — “Будь тенью, которая двигается слишком быстро, чтобы ее запомнили. Но не позволяй тени поглотить твое внутреннее пламя”. Она учила меня выживанию и нюху, одновременно подкрепляя его доброту, показывая, как использовать свои навыки для защиты слабых, а не только для личного обогащения.
Кирра понимала мою эмоциональность. Она говорила: “Ты чувствуешь боль сильнее, чем другие, Торин. Это не слабость. Это дар. Но ты должен научиться не позволять этой боли определять твой следующий шаг”. Она помогала мне контролировать свои порывы, направляя его энергию в охоту и сбор, а не в бесцельные ссоры.
Именно Кирра научила меня наслаждаться простыми вещами — вкусом идеально приготовленной рыбы, ощущением прохладной воды на раскаленной чешуе.
Глава III: Час, Когда Тень Пала
Трагедия пришла не в виде дракона или армии захватчиков, а в виде Договора.
Цорраты обладали уникальным знанием лекарственных трав, растущих только на их недоступных высотах. Один из влиятельных (и, как выяснилось позже, зловещих) торговцев из приграничных земель заключил с кланом Обет на покровительство в обмен на их знания. Торговец обещал защиту и изоляцию от сурового внешнего мира.
Он был лощеным, пах дорогими, но гнилыми духами. Старейшины, включая моих родителей, видели в нем прогресс. Они видели золото и признание, которых никогда не знали.
«Он несет нам мир, Кирра!» — сказал мой отец, пытаясь убедить ее не вмешиваться.
Кирра лишь покачала головой, ее серебристые перья дрогнули. «Он несет нам договор. А договор, подписанный вне наших гор, всегда пишется кровью». Она пыталась собрать совет, настаивала на общем голосовании, но купец был хитёр. Он убедил Главу Совета, что это вопрос доверия и скорости. Мои родители, хоть и были чисты душой, не знали, как бороться с интригами. Они верили в силу слова.
Я стоял с ними, гордый тем, что наш клан наконец-то признают. Я был слишком молод и слишком самоуверен, чтобы увидеть, как тонкая нить лжи опутывает нас.
Когда появился торговец, Кирра была первой, кто почувствовал ложь в его словах. Ее северный опыт научил ее, что чрезмерно лестные обещания всегда скрывают самую грязную сделку.
“Слишком много блеска, слишком мало тени, Торин. В нашем мире нет ничего бесплатного”, — предупреждала она, но Торин, которому тогда было девятнадцать, был опьянен необходимостью доказать свою значимость. Ему хотелось быть полезным, он хотел, чтобы его приняли как равного взрослого в сложном мире. Он проигнорировал ее опасения, считая это проявлением ее старой, закаленной неуверенности.
Когда пришло время выполнять первую часть “договора” — передача редких лечебных сборов — торговец явился не один. Он привел с собой армию, одетую в лохмотья, но вооруженную оружием, которое казалось неестественно острым и гнилым. Это не было войной, это была бойня. Они просочились сквозь старые, неиспользуемые перевалы. Их оружие шипело, отравляя воздух.
Началась резня. Будучи молод и полон сырой силы, сражался отчаянно, используя свою скрытность и выносливость, чтобы спасти как можно больше соплеменников. Он был быстрым, но его неуверенность в ситуации, когда хаос полностью поглотил мир, парализовала его. Он не знал, как действовать против такой подлой, вероломной атаки.
Я помню хаос. Я видел, как отец падает, пытаясь защитить мешок с семенами, — он умер, защищая то, что означало будущее, которое никогда не наступит.
Я дрался, как бешеный ящер. Моя сила была огромна для моего роста, но я был дезорганизован. Я не знал, как противостоять их гнили. Я был слишком прямолинеен. Я думал, что если я ударю достаточно сильно, все закончится.
И тогда я увидел Кирру. Стрела, которая могла оставить все позади и все тренировки могли пойти Цоррату под хвост, но все случилось совсем по другому.. Кирра спасла его, прыгнув между ним и стрелой, выпущенной тем самым наемником, которого Торин, будучи слишком самоуверенным в своей силе, не сумел пробить вовремя.
Ее последние слова были обращены не к врагам, а к нему: “Не прячь свой свет, Торин. Но научись… научись выбирать, кому его показать.”
В тот момент, когда жизнь уходила из нее, я почувствовал, как что-то внутри меня умирает следом. Не только радость, но и вера в то, что искренность и доброта могут существовать без защиты.
Глава IV: Бегство в Пустоту
После того, как я добил оставшихся, я остался один среди пепла. Я не плакал. Я просто замер. Мое тело продолжало дышать, но мой дух был разорван.
Потеря Кирры и осознание того, что его доверие было использовано как оружие против его же народа, нанесли сокрушительный удар по его жизнерадостности. Она не ушла, она была вырвана из его жизни в самый нужный момент, когда он нуждался в ее наставлении больше всего.
Я стал мастером скрытности не потому, что я хотел быть шпионом, а потому, что мне было страшно быть увиденным. Я боялся, что если кто-то посмотрит на меня слишком долго, он увидит трещину в моей броне — ту самую глубокую неуверенность.
Я боялся, что меня снова бросят, или что я снова подведу, когда наступит решающий момент.Я не считал себя воином, способным на героические подвиги; Я считал себя выжившим, которому просто посчастливилось быть быстрым и незаметным.
Моя цель — это не богатство, а убежище. Он ищет сообщество или место, где его красная чешуя и фиолетовые перья не будут означать “чужак”, а его внутренняя, сломанная радость не будет поводом для жалости. Он хочет, чтобы его увидели — не как хищного ящера, а как Торина, способного на любовь и дружбу.
Моё путешествия — это постоянный поиск тех, кто способен понять эту хрупкую, но упрямую душу, запертую в теле, идеально приспособленном для ночной охоты и бегства.
В последующие три года я научился, что быть невидимым — это не то же самое, что прятаться. Это значит стать частью фона. Я ползал в грязи, ел сырую, мерзкую пищу, которая не напоминала мне о материнской кухне, и практиковал движение, пока мои суставы не перестали болеть. Я понял, что мой маленький рост — это дар. Я мог проникать туда, куда не мог войти ни один крупный зверь или воин. Я стал мастером скрытности, потому что любая ошибка означала, что меня увидят, и я потеряю себя окончательно.
Но куда он в конце концов придёт никто не знает, но его тень будет всегда с ним и память о близких не даст забыть кто он и что возможна счастье и за его тенью
Торин не родился в тени. Он родился в одном из немногих известных поселений Цоррат, расположенных высоко в хребтах, где воздух был чист, а солнце действительно грело красную чешую. Его клан был не воинственным, но общинным. Они ценили красоту, музыку и простоту жизни. Для юного Торина, который всегда был более эмоциональным и любопытным, чем его соплеменники, мир был ясным и полным обещаний. Его черно-фиолетовые перья были яркими, а смех — самым громким на всем хребте.
Он часто спускался в долины, где жили люди и другие расы, изучая их ремесла и языки. Он не видел различий, только возможности для нового знакомства. Он знал, что его внешность может быть пугающей, но его жизнерадостность служила естественным фильтром, отсеивая тех, кто искал конфликта, и притягивая тех, кто ценил подлинную искренность.
Его самой большой привязанностью была его старшая наставница, старая Цоррата по имени Кирра, которая научила его не только выживать, но и ценить вкус пойманной рыбы после долгого дня в реке.
Глава I: Рождение Цвета
Мои родители — о них я вспоминаю с теплотой, которая почти не выносима в сумерках этих земель. Мой отец, сильный, но тихий Цоррат, был превосходным охотником, который всегда возвращался с добычей, но никогда не хвастался. Он научил меня ценить выносливость и уважать силу, но всегда — силу, направленную на защиту. Моя мать была тем, кто, возможно, впервые привила мне любовь к общению и гастрономии. Она была мастерицей по приготовлению дичи, и именно от неея унаследовал привычку есть до отвала, находя утешение в чистом, незамутненном вкусе свежепойманной рыбы. Они привили мне базовое убеждение: мир дружелюбен, если ты не ищешь зла.
Но клан не всегда был изолирован. Их самая большая ценность — знание трав — была проклятием, которое в конце концов их погубило. И именно знание привело в их мир Кирру.
Кирра не была родом из клана Торина. Она была Цорраткой, но ее перья имели уникальный, почти серебристый оттенок. Она появилась на плато, когда Торину было около восьми лет, будучи беженкой из более суровых, северных земель, где Цорраты были известны как проводники и шпионы, а не как травники.
Ее история была мрачной: она потеряла свою стаю в результате политического переворота, и ее неуверенность была глубоко въевшейся. Однако, в отличие от Торина, который потерял все потом, Кирра уже знала вкус потери.
Глава II: Мост Между Мирами
Кирра стала для меня не просто наставницей, а недостающей частью моего собственного характера. Она видела, как ярко я светится, и боялась, что этот свет привлечет хищников. Кирра взяла меня под крыло. Она научила меня, как его красная чешуя и черные перья могут стать моей силой. “Не прячься, малыш” — говорила она, обучая меня искусству сливаться с тенью. — “Будь тенью, которая двигается слишком быстро, чтобы ее запомнили. Но не позволяй тени поглотить твое внутреннее пламя”. Она учила меня выживанию и нюху, одновременно подкрепляя его доброту, показывая, как использовать свои навыки для защиты слабых, а не только для личного обогащения.
Кирра понимала мою эмоциональность. Она говорила: “Ты чувствуешь боль сильнее, чем другие, Торин. Это не слабость. Это дар. Но ты должен научиться не позволять этой боли определять твой следующий шаг”. Она помогала мне контролировать свои порывы, направляя его энергию в охоту и сбор, а не в бесцельные ссоры.
Именно Кирра научила меня наслаждаться простыми вещами — вкусом идеально приготовленной рыбы, ощущением прохладной воды на раскаленной чешуе.
Глава III: Час, Когда Тень Пала
Трагедия пришла не в виде дракона или армии захватчиков, а в виде Договора.
Цорраты обладали уникальным знанием лекарственных трав, растущих только на их недоступных высотах. Один из влиятельных (и, как выяснилось позже, зловещих) торговцев из приграничных земель заключил с кланом Обет на покровительство в обмен на их знания. Торговец обещал защиту и изоляцию от сурового внешнего мира.
Он был лощеным, пах дорогими, но гнилыми духами. Старейшины, включая моих родителей, видели в нем прогресс. Они видели золото и признание, которых никогда не знали.
«Он несет нам мир, Кирра!» — сказал мой отец, пытаясь убедить ее не вмешиваться.
Кирра лишь покачала головой, ее серебристые перья дрогнули. «Он несет нам договор. А договор, подписанный вне наших гор, всегда пишется кровью». Она пыталась собрать совет, настаивала на общем голосовании, но купец был хитёр. Он убедил Главу Совета, что это вопрос доверия и скорости. Мои родители, хоть и были чисты душой, не знали, как бороться с интригами. Они верили в силу слова.
Я стоял с ними, гордый тем, что наш клан наконец-то признают. Я был слишком молод и слишком самоуверен, чтобы увидеть, как тонкая нить лжи опутывает нас.
Когда появился торговец, Кирра была первой, кто почувствовал ложь в его словах. Ее северный опыт научил ее, что чрезмерно лестные обещания всегда скрывают самую грязную сделку.
“Слишком много блеска, слишком мало тени, Торин. В нашем мире нет ничего бесплатного”, — предупреждала она, но Торин, которому тогда было девятнадцать, был опьянен необходимостью доказать свою значимость. Ему хотелось быть полезным, он хотел, чтобы его приняли как равного взрослого в сложном мире. Он проигнорировал ее опасения, считая это проявлением ее старой, закаленной неуверенности.
Когда пришло время выполнять первую часть “договора” — передача редких лечебных сборов — торговец явился не один. Он привел с собой армию, одетую в лохмотья, но вооруженную оружием, которое казалось неестественно острым и гнилым. Это не было войной, это была бойня. Они просочились сквозь старые, неиспользуемые перевалы. Их оружие шипело, отравляя воздух.
Началась резня. Будучи молод и полон сырой силы, сражался отчаянно, используя свою скрытность и выносливость, чтобы спасти как можно больше соплеменников. Он был быстрым, но его неуверенность в ситуации, когда хаос полностью поглотил мир, парализовала его. Он не знал, как действовать против такой подлой, вероломной атаки.
Я помню хаос. Я видел, как отец падает, пытаясь защитить мешок с семенами, — он умер, защищая то, что означало будущее, которое никогда не наступит.
Я дрался, как бешеный ящер. Моя сила была огромна для моего роста, но я был дезорганизован. Я не знал, как противостоять их гнили. Я был слишком прямолинеен. Я думал, что если я ударю достаточно сильно, все закончится.
И тогда я увидел Кирру. Стрела, которая могла оставить все позади и все тренировки могли пойти Цоррату под хвост, но все случилось совсем по другому.. Кирра спасла его, прыгнув между ним и стрелой, выпущенной тем самым наемником, которого Торин, будучи слишком самоуверенным в своей силе, не сумел пробить вовремя.
Ее последние слова были обращены не к врагам, а к нему: “Не прячь свой свет, Торин. Но научись… научись выбирать, кому его показать.”
В тот момент, когда жизнь уходила из нее, я почувствовал, как что-то внутри меня умирает следом. Не только радость, но и вера в то, что искренность и доброта могут существовать без защиты.
Глава IV: Бегство в Пустоту
После того, как я добил оставшихся, я остался один среди пепла. Я не плакал. Я просто замер. Мое тело продолжало дышать, но мой дух был разорван.
Потеря Кирры и осознание того, что его доверие было использовано как оружие против его же народа, нанесли сокрушительный удар по его жизнерадостности. Она не ушла, она была вырвана из его жизни в самый нужный момент, когда он нуждался в ее наставлении больше всего.
Я стал мастером скрытности не потому, что я хотел быть шпионом, а потому, что мне было страшно быть увиденным. Я боялся, что если кто-то посмотрит на меня слишком долго, он увидит трещину в моей броне — ту самую глубокую неуверенность.
Я боялся, что меня снова бросят, или что я снова подведу, когда наступит решающий момент.Я не считал себя воином, способным на героические подвиги; Я считал себя выжившим, которому просто посчастливилось быть быстрым и незаметным.
Моя цель — это не богатство, а убежище. Он ищет сообщество или место, где его красная чешуя и фиолетовые перья не будут означать “чужак”, а его внутренняя, сломанная радость не будет поводом для жалости. Он хочет, чтобы его увидели — не как хищного ящера, а как Торина, способного на любовь и дружбу.
Моё путешествия — это постоянный поиск тех, кто способен понять эту хрупкую, но упрямую душу, запертую в теле, идеально приспособленном для ночной охоты и бегства.
В последующие три года я научился, что быть невидимым — это не то же самое, что прятаться. Это значит стать частью фона. Я ползал в грязи, ел сырую, мерзкую пищу, которая не напоминала мне о материнской кухне, и практиковал движение, пока мои суставы не перестали болеть. Я понял, что мой маленький рост — это дар. Я мог проникать туда, куда не мог войти ни один крупный зверь или воин. Я стал мастером скрытности, потому что любая ошибка означала, что меня увидят, и я потеряю себя окончательно.
Но куда он в конце концов придёт никто не знает, но его тень будет всегда с ним и память о близких не даст забыть кто он и что возможна счастье и за его тенью
Эпилог: Вечный Поиск
Мне 22 года. Я брожу здесь, ищу слухи. Я не ищу мести, я ищу справедливости — я хочу, чтобы те, кто предал, знали, что их слова ничего не стоят.
Но моя главная цель — это найти убежище. Мне нужно найти место, где я смогу быть собой. Я должен доказать себе, что Кирра была права: мой свет не должен погаснуть. Я ищу того, кто посмотрит на мои перья, увидит мою усталость, но все равно улыбнется, как моя мать.
Я постоянно борюсь. Моя неуверенность шепчет: “Ты уже один раз подвел их. Не подводи снова, не привязывайся”. Но моя врожденная жизнерадостность — этот маленький, упорный уголек, который не хочет остывать, — заставляет меня снова заговорить с незнакомцем, попробовать ту подозрительную еду, или рискнуть, чтобы помочь кому-то.
Я тень, которая хранит в себе память о солнце. И я буду двигаться, пока не найду место, где я смогу снова позволить себе смеяться без страха, что это будет последним звуком, который я издам.
Но моя главная цель — это найти убежище. Мне нужно найти место, где я смогу быть собой. Я должен доказать себе, что Кирра была права: мой свет не должен погаснуть. Я ищу того, кто посмотрит на мои перья, увидит мою усталость, но все равно улыбнется, как моя мать.
Я постоянно борюсь. Моя неуверенность шепчет: “Ты уже один раз подвел их. Не подводи снова, не привязывайся”. Но моя врожденная жизнерадостность — этот маленький, упорный уголек, который не хочет остывать, — заставляет меня снова заговорить с незнакомцем, попробовать ту подозрительную еду, или рискнуть, чтобы помочь кому-то.
Я тень, которая хранит в себе память о солнце. И я буду двигаться, пока не найду место, где я смогу снова позволить себе смеяться без страха, что это будет последним звуком, который я издам.
Последнее редактирование:
