1. Имена, прозвища и прочее:
Имена, прозвища и прочее: Джордж Боллс. Прозвищ не имеет, представляется всегда полным именем, считает, что звучит солидно. Иногда знакомые зовут его просто Боллс.
2. OOC Ник:
George1.
3. Раса персонажа:
Человек
4. Возраст:
27 лет
5. Вера:
Северное Флорендство
6. Внешний вид:
Крупный, широкоплечий, сбитый, сразу видно, что драться умеет. Лицо грубое, с тяжёлой челюстью, вечно небритое. Волосы тёмные, сальные, вечно взлохмаченные. Одежда простая, но неопрятная, рубаха засалена, штаны в пятнах, сапоги стоптаны. Взгляд тяжёлый, наглый, скользит по людям как по мясу.
7. Характер:
Отморозок без совести и тормозов. Говорит громко, с напором, любит унижать тех, кто слабее. В конфликт лезет первым, если уверен, что жертва не даст отпор. Перед сильными поджимает хвост, трусоват, хоть и умеет драться. В компании таких же отбросов чувствует себя уверенно, в одиночку осторожничает. К женщинам относится как к куклам, с которыми можно делать что хочешь. Денег не зарабатывает, а отнимает. Авторитетов не признаёт, законов тем более. Уважает только силу и звонкую монету.
8. Таланты, сильные стороны:
Хорошо обучен военному делу, прошёл училище, умеет обращаться с топором, дубиной, ножом. В ближнем бою опасен, бьёт сильно и грязно, без правил. Вынослив, может долго идти пешком, тащить добычу.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Глуповат, хитрость не его конёк, действует грубой силой. Легко ведётся на лесть, если ему поддакивать. Алкоголик, в запое теряет контроль, может проговориться, уснуть в канаве, пропустить опасность. Грамоты не знает, читать не умеет, писать тем более. В одиночку осторожничает, смелый только в стае или когда жертва слабее.
10. Привычки:
Перед дракой сплёвывает под ноги. Когда пьёт, пьёт до отключки, не умеет останавливаться.
11. Мечты, желания, цели:
Стать самым авторитетным грабителем в Заокеанье. Сколотить шайку, чтобы самому не работать, только командовать и получать долю. Заработать столько, чтобы ни в чём себе не отказывать. Женщины, выпивка, власть над слабыми - вот его мечта. В глубине души мечтает, чтобы его боялись все, от крестьянина до городского стражника.
12. Языки:
Остфарский - родной. Нескольких слов на дартадском хватает, чтобы объясниться с жертвой, когда грабит.
Имена, прозвища и прочее: Джордж Боллс. Прозвищ не имеет, представляется всегда полным именем, считает, что звучит солидно. Иногда знакомые зовут его просто Боллс.
2. OOC Ник:
George1.
3. Раса персонажа:
Человек
4. Возраст:
27 лет
5. Вера:
Северное Флорендство
6. Внешний вид:
Крупный, широкоплечий, сбитый, сразу видно, что драться умеет. Лицо грубое, с тяжёлой челюстью, вечно небритое. Волосы тёмные, сальные, вечно взлохмаченные. Одежда простая, но неопрятная, рубаха засалена, штаны в пятнах, сапоги стоптаны. Взгляд тяжёлый, наглый, скользит по людям как по мясу.
7. Характер:
Отморозок без совести и тормозов. Говорит громко, с напором, любит унижать тех, кто слабее. В конфликт лезет первым, если уверен, что жертва не даст отпор. Перед сильными поджимает хвост, трусоват, хоть и умеет драться. В компании таких же отбросов чувствует себя уверенно, в одиночку осторожничает. К женщинам относится как к куклам, с которыми можно делать что хочешь. Денег не зарабатывает, а отнимает. Авторитетов не признаёт, законов тем более. Уважает только силу и звонкую монету.
8. Таланты, сильные стороны:
Хорошо обучен военному делу, прошёл училище, умеет обращаться с топором, дубиной, ножом. В ближнем бою опасен, бьёт сильно и грязно, без правил. Вынослив, может долго идти пешком, тащить добычу.
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Глуповат, хитрость не его конёк, действует грубой силой. Легко ведётся на лесть, если ему поддакивать. Алкоголик, в запое теряет контроль, может проговориться, уснуть в канаве, пропустить опасность. Грамоты не знает, читать не умеет, писать тем более. В одиночку осторожничает, смелый только в стае или когда жертва слабее.
10. Привычки:
Перед дракой сплёвывает под ноги. Когда пьёт, пьёт до отключки, не умеет останавливаться.
11. Мечты, желания, цели:
Стать самым авторитетным грабителем в Заокеанье. Сколотить шайку, чтобы самому не работать, только командовать и получать долю. Заработать столько, чтобы ни в чём себе не отказывать. Женщины, выпивка, власть над слабыми - вот его мечта. В глубине души мечтает, чтобы его боялись все, от крестьянина до городского стражника.
12. Языки:
Остфарский - родной. Нескольких слов на дартадском хватает, чтобы объясниться с жертвой, когда грабит.
Глава 1. Детство Джорджа.
С самого детства Джордж был не таким, как другие дети. Пока сверстники играли в лошадки или помогали родителям, он сидел на крыльце и смотрел на дорогу. Но не на проезжающие телеги мечтал он смотреть с мыслью уехать далеко-далеко, как другие мальчишки. Джордж смотрел на них иначе. Богатые купцы проезжали иногда, с тяжёлыми телегами, полными товара. И Джордж смотрел на них не с завистью к их богатству, а с другим чувством. Он представлял, как ночью подбирается к их телеге, как отвязывает мешок с монетами и убегает в лес. Представлял, как купец утром хватится, а денег нет. Представлял, как купец будет орать, бегать, искать, а он, Джордж Боллс, будет сидеть в лесу и пересчитывать добычу. Эта мысль грела его сильнее, чем мечты о новом доме для родителей.
Когда ему было восемь, он впервые украл. У соседской бабки, что торговала на рынке яйцами. Стащил одно яйцо, пока она отвернулась, спрятал за пазуху и унёс в лес. Там разбил, выпил сырым и довольно облизнулся. Не потому что голодный был, а потому что утащил, потому что смог обмануть, провести, взять чужое и не попасться. Потом ещё стащил, потом ещё. Сначала мелочь, потом уже посерьёзней. У того же соседа, что яйца продавал, стащил кошель с медяками, пока тот пьяный спал под забором. Деньги потратил на сладости, а пустой кошель выбросил в речку, и смотрел, как его уносит течением, и чувствовал себя хозяином жизни.
А ещё с самого детства он был помешан на девушках. Пока сверстники играли в лошадки или помогали родителям, он сидел на крыльце и смотрел на девчонок, что ходили мимо. Смотрел не по-детски, тяжело, раздевая их глазами, как мясник смотрит на тушу. И думал при этом: - Хорошая вещь. И потрогать можно, и деньги у них иногда водятся. А если денег нет, то хоть потешиться.
Мать иногда замечала этот взгляд и качала головой: - Что ты всё на девок пялишься, Джордж? Пошёл бы лучше отцу помог.
Но Джордж не шёл. Ему нравилось сидеть и смотреть. Особенно на старших, у которых уже грудь наливалась и бёдра округлялись. Когда ему было десять, он впервые залез под юбку соседской девочке, когда они играли в сарае. Та завизжала, оттолкнула его и убежала. Матери сказала. Грета отходила Джорджа веником, приговаривая: - Чтобы больше такого не делал, паршивец! Стыд какой! Люди пальцем показывать будут!
Джордж терпел побои молча, а в глазах горело что-то тёмное и непонятное. Он не понимал, почему это стыдно. Ему было хорошо, когда он трогал её, когда чувствовал под пальцами мягкую кожу. Значит, это правильно. А раз мать бьёт, значит, надо просто делать так, чтобы не поймали. И девочку эту он запомнил. Через год, когда она одна пошла в лес за грибами, он подкараулил её, повалил и сделал то же самое, только теперь уже никто не услышал. Она плакала, а он надавал ей по щекам и сказал: - Пикнешь кому - убью. Я Боллс, я слов на ветер не бросаю.
Она не пикнула. Боялась. А Джордж понял, что это легко и просто, если делать с умом и если жертва слабее. А слабее него были почти все бабы, особенно если он сверху навалится.
Отец, несмотря на усталость, иногда находил время для сына. Сажал его за стол, доставал инструмент и пытался учить работать с деревом.
Ремесло, сынок, - говорил Бенедикт, водя рукой Джорджа по доске, - это то, что у тебя никто не отнимет. Землю отобрать могут, дом сжечь могут, а руки золотые нет. Запомни это.
Джордж кивал, но запоминал другое. Про себя он думал: - Руки золотые не отнимут, это верно. Но чужие золотые монеты тоже не отнимут, если умело украсть. А их и работать не надо. И девок отнимать тоже можно, если сила есть. А сила у меня будет, я вырасту большой, как папа, только злее.
Грамоте отец тоже пытался учить, но Джордж буквы не запоминал, они перед глазами плыли, в голове не держались. Отец ругался, мать вздыхала, а Джордж плевал на всё это. Зачем ему читать, если он грабить будет? Там считать только надо уметь, сколько монет в кошельке. А считать он научился быстро, по монетам, которые воровал.
Когда Джорджу исполнилось двенадцать, отец начал брать его с собой на подработку. Не в мастерскую, там места мало, а к соседям, кому надо было крышу подлатать или забор починить. Там платят мало, - сказал Бенедикт, - но ты хоть узнаешь, что такое настоящий труд.
Джордж узнал. Таскать доски, подавать инструмент, держать, где скажут, работа была тяжёлой и пыльной, но он не жаловался. Вечером, получив несколько медяков, он приносил их домой и отдавал матери. Та гладила его по голове и говорила: - Умница, сынок. Помощник растёт.
Только не знала она, что эти медяки он заработал, а по дороге домой заглядывал в чужие карманы, проверял, не забыл ли кто кошель на виду. И что задерживался у околицы, где девушки водили хороводы, и смотрел на них так, что мужики начинали коситься, сжимать кулаки. И что одну девушку, дочку кузнеца, он уже два раза в лесу подкараулил, и ничего, молчит, боится. Потому что знает: Боллс слов на ветер не бросает.
Уже тогда, в двенадцать лет, у Джорджа Боллса появилась первая настоящая мечта. Не про новый дом для родителей, как у других детей, а про другое. Он сидел вечером на крыльце, сжимал в кулаке заработанные монеты и думал: - Вот вырасту, стану сильным, и никто мне не указ. Буду брать то, что хочу. И деньги, и девок. У богатых - деньги, у девок - всё остальное. А если у богатых девки есть, так и вдвойне хорошо. Стану грабителем, самым настоящим. Буду по ночам ходить, богатые дома обчищать, а если кто попадётся - дубиной по голове. И девок буду брать, каких захочу. Меня, Боллса, все бояться будут. От крестьянина до стражника. Вот тогда заживу.
Глава 2. Свой среди чужих.
Мать плакала по ночам, думая, что сын спит. А Джордж не спал. Лежал на своей лежанке, смотрел в потолок и думал о лесопилке. Думал он не о работе. Думал он о том, что на лесопилке, говорят, народу много, всякого. И у каждого за пазухой монеты водятся. А ещё баб много работает. Всяких: и молодых, и не очень. Там-то он развернётся. И по воровской части, и по другой. А если кто заметит - дубинка всегда пригодится, только сперва найти её надо.
Он пошёл к вербовщикам сам, поговорил. Те посмотрели на его руки, спросили, умеет ли с деревом работать, и кивнули.
Через неделю Джордж ушёл из дома. Мать собрала ему узелок с едой, сунула в руку последние монеты и перекрестила на дорогу. Пиши, - сказала. - И возвращайся. Мы будем ждать.
Джордж пообещал и ушёл. И даже не оглянулся. В кармане у него лежала пара медяков, украденных у соседа перед уходом. И план в голове: на лесопилке присмотреться, где что плохо лежит, и начать уже по-настоящему.
На лесопилке оказалось тяжелее, чем он думал. Не просто доски таскать, а брёвна ворочать, такие, что иной мужик не поднимет. Джордж вытягивался, раздавался в плечах, руки стали тяжёлыми и мозолистыми. Но платили и правда хорошо. Каждый месяц он отсылал почти всё домой, оставлял себе только на еду и на угол в казарме. И на баб. А баб вокруг хватало. Мужиков на лесопилке много, а бабы всегда крутятся: кто еду таскает, кто стирку принимает, кто просто так шастает.
Джордж быстро смекнул, что к чему. Деньги у него водились, и он начал ходить по дешёвым заведениям, где за пару медяков можно было получить всё, что хочешь. Но этого ему было мало. Он смотрел на баб, которые стирали бельё в речке, и думал: - Вот бы взять такую, да не за деньги, а просто так. Силой взять, как я ту, дочку кузнеца, брал. Ничего же мне не было. И тут не будет, если с умом.
А ещё он приглядывался к чужим кошелькам. На лесопилке народ простой, бедный, много не наворуешь. Но иногда заезжали купцы за лесом. Вот тогда Джордж оживал. Он тёрся возле их телег, заглядывал в мешки, щупал, где что плохо лежит. Пару раз стащил мелочь, но боялся - поймают, руки отрубят. Пока только учился. Присматривался, как купцы деньги прячут, где у них пояса с кошелями, кто из охраны зевает по ночам.
В шестнадцать лет его заметил мастер. Слушай, парень, - сказал он. - Хочешь не только спину гнуть, но и делу учиться? Иди ко мне в подмастерья. Настоящим плотником станешь, не чета этим лесорубам.
Джордж согласился. Так прошло ещё два года. Он научился чувствовать дерево, понимать, где какая порода нужна, как сушить доски, чтобы не повело. Мастер хвалил редко, но когда хвалил, то Джордж запоминал эти моменты. В восемнадцать лет он уже сам мог срубить дом от фундамента до крыши.
Теперь ты мастер, - сказал ему наставник. - Можешь оставаться здесь, можешь идти куда хочешь. Я тебя всему научил, что сам умел.
Джордж остался. Ещё год проработал на лесопилке, копил деньги, писал домой письма, что жив-здоров, скоро приеду. И всё это время не оставлял своих тёмных дел. Два раза его чуть не поймали, когда он подкарауливал баб в тёмных углах. Один раз мужик какой-то заступился, едва ноги унёс. В другой раз самому пришлось дубиной отбиваться от брата одной девки, что выследил его. Брата избил сильно, тот потом месяц ходил с перевязанной головой. Но Джорджа это не останавливало. Наоборот, злость копилась внутри, требовала выхода. И мечта стать настоящим грабителем крепла с каждым днём.
В девятнадцать лет до него дошла весть, что мать сильно заболела. Джордж собрал вещи, забрал все накопления и отправился домой.
Глава 3. Учение Джорджа.
Месяц Джордж прожил дома, помог отцу по хозяйству, починил всё, что требовало починки, и даже новый сарай срубил вместо старого. Но сидеть на месте он уже не мог. Деревня стала для него мала. Вспомнил он рассказы отца о дальних странах, вспомнил, как на лесопилке бывалые мужики травили байки про Ёльтх, про столицу. А ещё вспомнил, что в столице баб много. Красивых, городских, нарядных. И богатых купцов с тугими кошельками. Там-то он развернётся по-настоящему.
Поеду в город, - сказал он отцу. - Здесь мне делать нечего. Хочу настоящего дела попробовать. - Отец посмотрел на него, покачал головой, но спорить не стал. Поезжай, - сказал он. - Ты теперь сам себе хозяин. Только голову не теряй.
Джордж простился с родителями и отправился в Ёльтх. Мать собрала ему узелок с едой, сунула в руку последние монеты и перекрестила на дорогу. Пиши, - сказала. - И возвращайся. Мы будем ждать. - Джордж пообещал и ушёл.
В Ёльтхе он быстро понял, что его деревенские навыки здесь никому не нужны. Плотников в городе хватало, а те, кто нанимал помощников, требовали опыта работы именно в городских мастерских, а не в захолустье. Джордж не растерялся. Он нашёл таверну подешевле, снял угол, а сам отправился искать, где можно приткнуться. Деньги уходили быстро, а работа не шла. Однажды в той самой таверне он увидел компанию стражников. Они сидели за отдельным столом, громко смеялись, пили пиво и бросали на стол монеты. Джордж подошёл, остановился и спросил: Привет. Я Джордж Боллс. Не могли бы вы подсказать, где тут можно обучиться на стражника? Хочу научиться порядок охранять или чем там ещё.
Стражники переглянулись. Один, самый старый и седой, хмыкнул: - А зачем тебе, парень? В стражу хочешь? Хочу, - честно сказал Джордж. - Деньги нужны. И вообще, хочу силу иметь, чтобы меня уважали.
Старый стражник посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул: - Есть тут одно училище. Не бог весть что, но азы даст. Скажешь, от меня, Бергера. Примут.
Джордж поблагодарил, запомнил местонахождение и на следующий же день отправился в училище. Про себя он думал: - Стража - это хорошо. Там и форму дадут, и при деле будешь. А главное - внутри всё узнаешь, как они работают, где у них слабые места. Потом, когда уйду, легче будет грабить, зная, как стражники мыслят.
Когда Джордж пришёл в училище, которое ему порекомендовали стражники, он понятия не имел, с какой стороны браться за дубинку. В лесопилке он привык иметь дело с деревом, но там дерево было заготовкой, досками, чем угодно, только не оружием. А тут ему впервые дали в руки настоящую дубинку. Училище оказалось не каким-то элитным заведением для благородных, а обычным сараем на окраине Ёльтха, где пол был земляной, потолок дырявый, а инструкторы орали так, что закладывало уши. Но платить надо было мало, а учили там делу.
В первый день старший инструктор, здоровенный мужик со шрамами, построил новичков и сказал короткую речь: Смотреть сюда. Это дубинка. Она деревянная, тяжёлая и хочет вам голову проломить. Ваша задача, сделать так, чтобы она проламывала головы тем, на кого вы покажете, а не вам самим. Приступаем.
Джордж, как и все, получил деревянную дубинку - тяжёлую, неудобную, сбивающую руки в кровь. Настоящее оружие новичкам не доверяли, чтобы не покалечились. Первые недели были адом. Стойка, шаг, удар, снова стойка. Тысячи повторений, пока спина не начинала гудеть, а руки дрожать от усталости. Инструктор ходил между учениками и бил палкой по ногам, если кто-то ошибался.
Шире! - орал он. - Ты что, корова на льду? Ноги шире, Боллс!
Джордж терпел. Ему было двадцать, он уже прошёл лесопилку, и эти побои его не пугали. Он просто делал, как велят, и старался запомнить. А вечерами, возвращаясь в таверну, он смотрел на служанок и думал о своём. Думал, когда же он станет настолько сильным, чтобы брать, что хочет, и никто ему не мог ничего сделать. И когда сможет начать грабить по-настоящему.
Через месяц деревянные дубинки сменили на настоящие, но замотанные тряпками, чтобы не убить друг друга, но синяков оставляли знатных. Джордж впервые вышел в спарринг с таким же новичком. Это было унизительно. Его противник, щуплый парень из города, который явно занимался раньше, размазал Джорджа по стенке за минуту. Джордж даже не понял, что произошло, просто вдруг оказался на земле, а в боку горело так, будто туда ткнули раскалённым прутом.
Инструктор подошёл, помог встать и сказал неожиданно спокойно: Ты сильный, но медленный. И предсказуемый. Думаешь, что противник будет стоять и ждать, пока ты размахнёшься своей дубиной? Дубинка - это не молот. Ею надо думать.
Джордж начал тренироваться как одержимый. После основных занятий оставался, отрабатывал удары по мешкам, учился двигаться, уворачиваться, финтить. Инструктор иногда оставался с ним, показывал приёмы, объяснял, как читать противника по глазам и плечам.
Смотри, говорил он, медленно занося дубинку. - Куда я сейчас ударю? - Джордж смотрел на плечи, на кисти, на взгляд. - В голову. А вот и нет. - Сказал инстуктор. - Дубинка врезалась ему под рёбра, и Джордж согнулся.
Запомни, парень. Противник будет врать всем телом. Глаза могут смотреть в одну сторону, плечи замахиваться в другую, а удар придёт, откуда не ждёшь. Учись видеть ложь.
Где-то через полгода тренировок случился момент, который Джордж запомнил навсегда. Инструктор выставил против него троих учеников.
Дерись, Боллс, - сказал он.
Джордж взял дубинку, встал в стойку и... ничего не сделал. Он просто стоял и смотрел, как они приближаются. А потом, когда первый замахнулся, он вдруг понял, что видит всё иначе. Он видел, как напряглись плечи нападающего, как сместился вес, куда пойдёт удар. Он ушёл в сторону, и не думая, просто на рефлексах, ткнул дубинкой под колено противнику. Тот упал. Второй бросился сразу, Джордж поймал его руку своей, провернул, выбил оружие. Третий замер, не понимая, что происходит.
Хватит, - сказал инструктор. Он подошёл к Джорджу, посмотрел на него долгим взглядом и коротко кивнул. Начинаешь понимать. Ещё год такой работы и из тебя выйдет толк.
После этого Джордж перестал быть просто сильным парнем с дубинкой. Инструктор начал учить его работать разным оружием: топором, ножом, даже цепью.
Дубинка - это просто, - говорил он. - Но в жизни пригодится всё. Топором дрова рубить придётся, умей им и врага порубать. Ножом хлеб резать - умей и пырнуть. Цепь.. а цепь, когда дубинкой не размахнуться.
Джордж учился. К концу обучения, когда ему было уже двадцать два, инструктор сказал:
Ты не станешь великим воином, Джордж. Для этого надо родиться с другим складом ума и с другими руками. Но ты станешь крепким бойцом. Тем, кто не сломается в первой же стычке, кто прикроет спину и не побежит. Этого достаточно, чтобы зарабатывать на жизнь.
Выпускным экзаменом был настоящий бой. Не спарринг, а бой с полным контактом, с настоящими дубинками, без защиты, кроме воли и умения. Джордж вышел против инструктора. Тот не щадил. Гонял его по всему двору, бил так, что Джордж думал, не встанет. Но вставал. Поднимался, снова брал дубинку и лез вперёд. В какой-то момент он поймал ритм. Инструктор делал ложный замах, Джордж уже не верил. Инструктор уходил в сторону, Джордж оказывался там раньше. Инструктор пропустил удар в первый раз за всё время. Не сильный, не решающий, просто касание. Инструктор остановился, отряхнулся и сказал: - Хватит. Сдаёшь.
Джордж упал на колени прямо в пыль и долго сидел, тяжело дыша, чувствуя, как трясутся руки. Инструктор подошёл, протянул ему настоящую дубинку - первый в жизни Джорджа собственный инструмент. Не самую дорогую, простую, рабочую, но свою.
Держи, - сказал он. - Ты заслужил. А теперь иди и не опозорь наше училище. И запомни главное...
Что? - спросил Джордж.
Дубинка - это просто дерево. Главное - голова. Если научишься ею пользоваться так же, как руками, далеко пойдёшь. Если нет, сдохнешь где-нибудь в канаве.
Джордж кивнул и сжал рукоять. И подумал про себя: - Голова головой, а сила силой. Теперь у меня и то, и другое. Теперь я смогу всё. И грабить буду по-крупному, и баб брать, каких захочу.
Глава 4. Милана.
Когда она проходила мимо, Джордж не удержался, протянул руку и легонько шлёпнул её по заднице.
Эй, красавица, - ухмыльнулся он. - А налей-ка мне ещё одну, да сама присядь рядом, потолкуем о жизни.
Девушка обернулась, окинула его взглядом с ног до головы и вдруг... улыбнулась. Не так, как другие, которые смотрели свысока, а по-простому, по-деревенски.
А ты смелый, - сказала она. - Как звать-то?
Джордж Боллс. Можно просто Боллс.
А я Милана. Ты не местный, видать?
Не местный. Из деревни я. В город приехал, учился тут. Теперь вот думаю, куда податься.
Милана присела рядом, пододвинула кружку. Джордж смотрел на неё и не верил своему счастью. Сама пришла. Сама села. Значит, хочет. А раз хочет, то и уговаривать долго не надо. И кошелёк у неё на поясе так и манит.
Слушай, - сказала она. - А не хочешь в Заокеанье податься? Слышала я, там земли непаханые, работы - море, а платят так, как в Остфаре и не снилось.
Заокеанье? - переспросил Джордж, а сам смотрел не в глаза ей, а ниже, туда, где рубаха на груди натянулась, и на кошелёк косился.
Далеко, - кивнула Милана. - Зато денежно. Мой знакомый туда подался, так вернулся при деньгах. Корабли каждый месяц ходят.
Джордж задумался. Про Заокеанье он слышал. Мужики на лесопилке баяли, что там бабы совсем без стеснения, чуть ли не сами вешаются. А если не вешаются, то силой взять - никто и не пикнет, потому что законов нет. И богатых купцов там, говорят, как грязи. Эта мысль ему понравилась.
А ты сама почему не поедешь? - спросил он, облизывая губы.
А я девушка, - засмеялась Милана. - Мне и здесь неплохо. А ты парень видный, сильный. Там таких ценят.
Они проговорили до самого вечера. Милана рассказывала про Заокеанье, про то, какие там города, какие люди, сколько можно заработать. Джордж слушал вполуха, а сам всё смотрел на неё и думал, что таких красивых девушек он давно не встречал. И кошелёк у неё, похоже, непустой. И что сегодня она от него не уйдёт. Ни за что не уйдёт.
Когда таверна закрылась, Джордж вышел следом за Миланой. Улица была пустая, фонари не горели, только луна светила. Он догнал её, взял за руку.
Провожу тебя, - сказал он, и голос у него сел от желания.
Проводи, - согласилась она.
Они шли по тёмной улице, Милана показывала дорогу. Джордж слушал её голос, смотрел, как покачивается коса, как переливается в лунном свете, как кошелёк на поясе подпрыгивает при каждом шаге, и внутри у него всё кипело, всё бурлило, требовало выхода. Он представил, как сжимает эту косу в кулаке, как дёргает, как она падает на колени, как он забирает кошелёк... Дальше думать было нечего.
Вдруг он остановился, схватил её за волосы, рванул на себя, зажал рот ладонью, прежде чем она успела закричать.
Молчи, - прошипел он, прижимая её к стене. - Молчи, тварь, а то хуже будет. Я Боллс, я слов на ветер не бросаю.
Милана дёргалась, пыталась вырваться, царапала его руку ногтями, но Джордж был сильнее. Он даже не замечал её ударов, так ему было хорошо, так сладко кипела кровь. Он потащил её к какому-то сараю, дёрнул дверь, она оказалась не заперта. Внутри было темно. Джордж швырнул её на пол, старая солома захрустела. Милана попыталась вскочить, но он навалился сверху, прижал коленом.
Не надо, - выдохнула она, задыхаясь. - Пожалуйста, не надо. Я же по-хорошему с тобой, по-человечески...
Он ничего не ответил. Одной рукой задрал юбку, рванул бельё, а второй нащупал кошелёк у неё на поясе, дёрнул, оторвал вместе с ремешком и сунул себе в карман. Милана била его кулаками по спине, по плечам, царапала лицо, но он даже не замечал. Он смотрел на неё сверху вниз и видел только её тело, только то, что хотел взять. Всё длилось недолго, минута, две, может, меньше. Джордж сделал своё дело, откинулся на спину, тяжело дыша, и довольно улыбнулся в темноте. В кармане приятно позвякивали монеты.
Милана лежала рядом, всхлипывая, зажимая рот рукой, чтобы не разрыдаться в голос. Джордж смотрел в потолок, потом повернул голову, увидел её слёзы, и в глазах у него мелькнуло что-то похожее на удивление.
Ты чего? - спросил он хрипло. - Я же не сильно. Чего ревёшь-то? Деньги? Так они мне нужнее. А ты молодая, ещё заработаешь.
Милана сползла с пола, подобрала разорванную юбку, прижала к груди. У двери остановилась, обернулась. Хотела что-то сказать, но только всхлипнула и ушла. Джордж проводил её взглядом, потом потянулся, зевнул и пересчитал монеты в кошельке. Медяков двадцать, пара серебрушек. Не густо, но на первое время хватит.
Он ещё полежал на соломе, вспоминая, как всё было, и довольно зажмурился. Потом встал, отряхнулся и пошёл в свою каморку. О Милане он больше не вспоминал - было не до того, впереди Заокеанье маячило.
Утром Джордж собрал вещи и пошёл в порт. Корабль в Заокеанье отходил через три дня. Он купил билет на самые дешёвые места и до отплытия просидел в таверне, попивая пиво на Миланины деньги и поглядывая на служанок. Те, заметив его взгляд, обходили стороной, но Джорджу было всё равно. Впереди было Заокеанье, а там, говорила Милана, баб полно. И богатых купцов. И никаких законов.
Глава 5. Пошёл не по тому пути.
Деньги кончались быстро. Он снял самый дешёвый угол в ночлежке и каждый день ходил по городу в поисках работы и в поисках добычи. Спрашивал работу везде: в порту, в лавках, в тавернах. Но везде либо не брали, либо платили копейки, на которые даже не прокормиться. А по ночам он бродил по тёмным улицам, присматривался, где кто живёт, у кого какие ставни плохо закрыты, какие двери можно поддеть ножом. Пару раз пытался стащить что-то с рыночных прилавков, но быстро понял, что здесь торговцы зоркие, воры тоже не дремлют, и за чужое место можно схлопотать нож в бок.
На третью неделю, когда он уже почти отчаялся, к нему подошли двое. Один высокий, худой, с длинными волосами, второй пониже, коренастый, с грубым лицом.
Слышь, парень, - сказал высокий. - Ты который день тут ходишь, работу ищешь?
Ищу, - ответил Джордж.
А какую работу ищешь?
Любую. Я сильный, могу грузы таскать, могу охранять кого. Могу и баб ваших охранять, если надо, - усмехнулся он.
Высокий переглянулся с коренастым.
Охранять, говоришь? - усмехнулся он. - Это мы любим. Слушай, есть тут одно дельце. Не тяжёлое, а заплатят хорошо. Пойдём, потолкуем.
Джордж пошёл за ними. Сердце ёкнуло - не работа это, понял он сразу. Но и не испугался. Наоборот, обрадовался. Похоже, его мечта сбывается.
Они завели его в какой-то пустой дом на окраине, закрыли дверь.
Короче, дело такое, - начал высокий. - Есть тут один купец. Толстый, богатый. Возит с собой много монет. Надо его немного пощипать.
В смысле пощипать? - спросил Джордж, хотя уже всё понял.
В прямом. Ограбить. Мы знаем, когда он поедет, знаем, сколько с ним людей. Всего двое охраны. Ты парень здоровый, дубинкой, говорят, владеешь. Поможешь нам - получишь долю.
Джордж задумался. Не о том, что это плохо или стыдно. Вспомнил он своё детство, свои мечты на крыльце, когда он представлял, как грабит богатых купцов. Вспомнил соседскую бабку с яйцами, вспомнил, как обчищал пьяных на лесопилке, как срывал кошельки с баб в тёмных углах. Вспомнил Милану и её монеты, которые до сих пор грели карман. Всё это было далеко, в другой жизни. А здесь была настоящая работа. Его работа.
А бабы у этого купца есть? - спросил он вдруг. - Жена там, или дочка, или служанки какие?
Двое переглянулись и заржали.
А парень-то с юмором, - сказал коренастый. - Есть, наверное. Только нам бабы его не нужны. Нам деньги нужны. А с бабами сам разбирайся, если успеешь.
Джордж представил, как врывается в дом, а там бабы визжат, разбегаются, а он хватает самую красивую, валит на пол, а потом ещё и карманы вытряхивает... Улыбнулся своим мыслям.
А если поймают? - спросил он, хотя это его уже не сильно волновало.
Не поймают, - осклабился высокий. - Мы не первый раз такие дела делаем. Ты главное слушайся, и всё будет хорошо.
Джордж долго молчал. Думал не о том, что это грех или преступление. Думал о том, сколько заплатят и можно ли будет потом на эти деньги хорошо погулять и баб найти. И что это - его путь. Тот самый, о котором он мечтал с детства.
А сколько заплатите? - спросил он наконец.
Двое снова переглянулись.
А вот это другой разговор, - сказал коренастый. - Поделим по-честному. Вчетвером пойдём, значит, четверть твоя.
Джордж сжал кулаки, потом разжал. Сплюнул под ноги, как привык перед дракой, и кивнул.
Ладно. Я согласен. А бабы там точно будут?
Будут, будут, - засмеялся высокий. - Если успеешь.
Высокий хлопнул его по плечу.
Молодец, Боллс. Завтра вечером встречаемся здесь. И дубинку свою захвати. Пригодится.
Они ушли, оставив Джорджа одного в пустом доме. Он долго сидел на полу, смотрел в одну точку и улыбался своим мыслям. Представлял, как завтра вечером они вломятся к купцу, как он схватит какую-нибудь бабу, как набьёт карманы чужими монетами... Вспомнил отца, который учил его ремеслу, мать, которая ждала писем, инструктора, который говорил про голову. Но всё это было далеко и неважно. Важно было то, что мечта сбывается.
Потом встал, отряхнул штаны и пошёл в ночлежку готовить дубинку к завтрашнему вечеру. По дороге сплюнул под ноги, засунул руку в штаны, почесался довольно и подумал: - Ну что, Боллс, дождался. Теперь твоя жизнь начинается.
Это была его новая жизнь. Та самая, о которой он мечтал с самого детства.
"Никогда не сдавайтесь, идите к своей цели! А если будет сложно – сдавайтесь."
Последнее редактирование:
