☩ Имя: Мирелла
☩ Раса персонажа:
человек, вампир
☩ Возраст: 116
☩ Оос никнейм: когда одобрят
☩ внешний вид: беловолосая девочка с бледной кожей. Выглядит как больной подросток.
☩ Характер: расчетливая, не обделенная складом ума. Хитрая и коварная. Может показаться что тихая, молчаливая и замкнутая что по большей части это правда
☩ Сильные стороны: математические науки, тауматургия
☩ Слабые стороны: все слабости низшего вампира. Так-же порой эмоционально нестабильна и возможны приступы истерии и прочего. Слепота☩ Привычки: носить с собой свою любимую книгу, хотя прочесть которую явно не в состоянии
☩ Цели: развить свою дисциплину тауматургию, не отдаться внутреннему зверю
Сквозь свинцовые тучи, которые расползлись над городом едва-едва пробивались тусклые лучи солнца. Наступало очередное раннее утро в самом сердце Флории. Узкие улочки, вымощенные неровным камнем, стали мягче на вид. Они покрылись первой ледяной коркой в этом месяце, снег лег ровным слоем и поблескивал на свету радуя глаз. Снежные крупные хлопья медленно опадали словно листья в листопад, лениво и медленно – не спеша. Город постепенно оживал, за окном было слышно детвору, которая стремилась на улицу чтоб порезвиться под выпадавший снег. Смех, лепет – крики и прочий гул стоял с самого раннего утра. Казалось, нет лучшей детской забавы чем носиться и кувыркаться, ловя языком снежинки. Наблюдая за всем этим, Мирелла не заметила, как отвлеклась. Она с интересом разглядывала через помутневшее стекло бегающие силуэты, наблюдая за падающими снежинками и мерцающими огоньками. Как вдруг раздался старческий кашель, возвращая все детское внимания обратно на себя. В себя ее привел ее отец. Он дохнул на озябшие руки, пошевелил пальцами разминая свою ладонь и подошел к девочке. Склонился над ее пергаментом, разбирая то, что она понаписала. Хмыкнул, некоторое время подумал и улыбнулся. Их занятие продолжилось, пока за окном бурлила совершенно другая жизнь, беззаботная и веселая.
Отец Миреллы был человеком в возрасте, почтенным бюргером в столице Флории. Всю свою жизнь он посвятил себя точным наукам, за что, собственно, и прославился в определенных кругах. К сожалению, одна из его жен которая подарила Миреллу, скончалась. Это несомненно отразилось на семье, но даже самые глубокие отчаяния способны сплотить людей. Так и отец с дочерью, он полностью взял воспитание на себя и принялся ее учить тому – что умел сам. Снег под вечер утих, прекращая падать. Дети и взрослые возвращались по домам. Снег, такой холодный и одновременно теплый укрывал каждого, и тех, кто снаружи и тех, кто внутри.
Цоканье каблуков раздавалось эхом по деревянному коридору. Мужчина шел спешно, за ним следовала по пятам девочка, которая несла стопку пергаментов. В тесном кабинете было тепло и душно от свечей и копоти.Войдя туда – их ждала группа других ученых, которые уже разложили на массивном столе свои чертежи и что-то бурно обсуждали. Пергаменты лежали внахлёст, одни поверх других покрытые дугами, углами и пометками. Один состарившийся старик, с потемневшими от чернил пальцами, снова и снова выводил кривую, чуть меняя угол. Рядом лежали грубые, сделанные на первое время модели – деревянные плечи, связки веревок, крохотные противовесы. Их поднимали, взвешивали в руках, проверяли. Перекинувшись кратким приветствием, отец Миреллы тут-же принялся им помогать – расписывая уравнения и формулы. Все они трудились над одним, это как увеличить дальность полета снаряда требушета. И пока все они работали – девочка молча сидела с помутневшим взором в углу комнаты и что-то считала. Два… Четыре… Восемь… Шестнадцать… Лишь изредка бормотала цифры в порядке возрастания. Но, очевидно, никому не было дело, пока все чертили циркулями и активно спорили друг с другом – стараясь доказать свою точку зрения. Нужно уменьшить короткое плечо! Нет, увеличить длину длинного рычага! Впрочем, надо же было закончиться этим распрям, так ведь? Один из ученых поставил точку в споре – предложив свой вариант, который многие поддержали. Время близилось к вечеру, все закруглялись и наводили порядок, разгребая завалы пергаментов и прочей писанины.
Конечно, это были обязанности девочки и молодых помощников практикантов, но Мирелла была занята. Ее окружило несколько ужасно страшненьких лиц, одно дряхлое и с грязными от чернил пальцами и другое, более жуткое с усиками. По началу они хотели просто мило поболтать с дочкой своего коллеги, который вечно ее таскал с собой. Она была ужасно скромной и не общительной, но тем не менее люди, посвятившие большую часть своей жизни ремеслу чисел и вычислений, понимали, что она юный уникум раз не просто освоила в свои годы, а полностью понимала принцип геометрической прогрессии. Глядя в ее листок, они удивлялись и расспрашивали своего коллегу, на что тот просто отмахивался. Их удивление было вполне логично. Пока детвора бегает и валяет дурака либо же помогает своим родителям – юная девочка уже грызет гранит науки. Но в чем секрет? Любовь с детства к книгам? Дар божий? Отец натаскал? Никто не знал. Вернувшись в свой дом, отужинав и идя в спальню – отец как обычно собирался ее уложить спать, читая на ночь сказки и принося любимую книгу с тряпочной куклой. Да оставался пока не убеждался, что она спит, уж очень сильно он ее любил. В эту ночь ей приснился кошмар с усатым дядькой, который пристально за ней следил.
Кап…Кап…Кап… Наступала весна, капельки с тающей сосульки били по подоконнику. Трава зеленела и расцветала под тонким слоем снега. Белоснежные облака растелились над городом. Девочка лежала на кровати неподвижно и смотрела в то самое окно, но больше она не видела тех забавных силуэтов и огоньков. Она не видела голубого неба и вымощенных дорожек, каменных фасадов. Вся кипящая жизнь в городе словно растаяла для ее взора. Болеющая катарактой, ее зрение падало пока и вовсе не упало. Вслед за зрением подверглось напасти и тело, заразившись хворью. Стук в дверь, кто-то вошел. Шаги быстрые, уверенные, родные. Это был ее отец… Невероятное горе для него было видеть ее такой, он часто вставал на колени возле нее – брал ее руки и плакал. Плакал и молился чтоб лишь бы она жила. А потом ему приходилось уходить, и вот снова она оставалась одна. Одна наедине со своими мыслями. Она не хотела умирать, поскольку была совсем еще юной. Ей хотелось еще посмотреть на этот мир. Столь теплый и приветливый. Хотелось завести друга и питомца. Побегать с детворой. Погрузиться в объятия… Она… За что ей это все? За что наказание и кара божья? Разве это справедливо? Разве…. Голос потихоньку уходил, раздавался все дальше и дальше – эхом разносясь по сознанию. Мирелла проснулась посреди ночи вся покрывшаяся мурашками, окно было открыто и дуло. Ладошками перебирая по постели она как беспомощный котенок встала и не спеша, опираясь о стену – подошла и закрыла окно. Закашляла, очень сильно. Так словно сейчас она выплюнет свои легкие. Опустилась на четвереньки. Глаза намочились от слез, ей было очень плохо. Плохело с каждым днем и казалось, что каждый этот день может стать последним. Она потеряла сознание. А из окна снова подул холодный поток воздуха ранней Флорской весны.
Какое-то странное покалывание в шее. Раскрыв свои мутные глаза, ей оставалось лишь полагаться на слух и свои ощущения. Она была явно не у себя в комнате, а словно... В лесу? Стояла прохладная весенняя погодка. Пахло сосенками и влажным мхом. Когда Мирелла отошла от онемения после сна она чувствовала, как неприятное покалывание и жжение не угасало, словно дикий пес впился ей в шею своей пастью. Девочка была слаба из-за болезни и из-за того, что на данный момент из нее буквально выкачивали всю кровь. Она зашипела и скорчилась, обхватив руками неизвестную личность и стараясь оттолкнуть, но попытки были тщетны, и она вновь потеряла сознание. Жизнь, тоненькая ее ниточка покидала ее, как и нечто красное и родное – ее кровь… Ее охватывал озноб, сильная чуть ли невыносимая боль. Тоненькая ниточка, за которую нужно ухватиться – оборвалась. Но затем… Нечто первобытное, нечто новое попало в организм. Мирелла пробудилась, она ощутила, как хорошо слышит и чувствует. Чувствует неописуемый голод, но к черту лепет ночных обитателей леса, к черту приятный запах мокрой лиственной травы. К черту! Только еда! Совсем недавно тело, бившееся в конвульсиях и совершенно беспомощное теперь-же его скручивало от голода, внутренний зверь жаждал крови. Она словно бешенный слепой котенок начала бродить по запаху, пока обративший ее сир не спеша снимал печати с глиняных сосудов, в которых была свежая кровь. Учуяв ее, Мирелла тут же приблизилась и начала жадно пить. Она никогда не пила ничего вкуснее. Даже похлебка отца и то казалась второсортными яствами. Сир же потирая свои усики наблюдал за беспомощным дитятком, которое он только что принял в свои объятия и обратил. Утолив свою невероятную жажду столь вкусной кровью, которой она никогда не пробовала, и постепенно приходя в себя – она стала испытывать… Странное непонятное ощущение, девочка все еще не понимала, что происходит и ей казалось, что она все еще в кошмаре. Это объясняло почему ей больше не плохо. Оно и понятно ведь Мирелла только что умерла и воскресла в нечто новое и совершенное. Сир, подойдя к ней и взяв за руку – повел за собой. Им предстояла не долгая ночная дорога до домена дабы вампир отчитался и представил старейшинам нового сородича и чтоб она испила их кровь. По пути они разговорились.
Миреллу ждали десятки лет обучения буквально всему. Сир “с усиками” пояснял за кланы, читал ей книги про историю, учил иерархии в пирамиде. Когда-же она “подросла” в познаниях то стал обучать ритуалам и тауматургии. Когда он отчитывался: для многих был феномен увидеть в своих рядах… маленькую девочку? Всех волновало правило маскарада и зачем было ее обращать? Быть может она и умна, да ее история трагична то, что она была при смерти и пришлось обращать досрочно, прервав наблюдения, но это было через чур опасно. Опасно также и для сира поскольку он нес за не нее ответственность. Но убивать ее было поздно. Поэтому она оставалась многое время в домене – среди книг и архивов. Она много лет была чуть ли не в самом низу иерархии, другие вампиры насмехались и издевались над ней. Превращая и так не сладкую жизнь в кошмар. Но в этом был определенный плюс – она закалялась, становясь хладнокровной и расчетливой, коварной чтоб уметь плести интриги и оставаться на плыву дабы не быть обузой. Она этого очень сильно боялась, поскольку из-за слепоты и так была мало полезна – по крайней мере так казалось.
Прошло по меньшей мере около века. Все это время она пребывала в домене, изредка выбираясь куда-то за его пределы с остальными. Погрузившись в знания, таящиеся в архивах, а также совершенствуясь в тауматургии, она становилась весомее, она уже не была той замкнутой девочкой, которой прибыла впервые. Но тем не менее вечное тело девочки ей не нравилось и все еще вызывало множество сомнений и насмешек у более молодых, из-за чего ее часто не воспринимали всерьез. Однажды ей дали задание, отправиться в предел. В далекие края заокеанья дабы проверить как там обстоят дела у соклановцев и присоединиться к ним, для помощи. Вместе со своим сиром она отправилась на корабле. Это была ее первая поездка на корабле, что было удивительно. Она вспомнила что в детстве мечтала путешествовать и спустя какую-то жалкую сотню наконец-то ее исполнила. Корабль беспощадно рассекал волны. Сойдя на сушу – сир отпустил ее временно. Поскольку имел совершенно другое задание от старейшин. Так и началось первое путешествие в новом месте для слепой Миреллы. Девочке феномене как среди людей так и среди вампиров.
Последнее редактирование:
