Вы используете устаревший браузер. Этот и другие сайты могут отображаться в нём некорректно. Вам необходимо обновить браузер или попробовать использовать другой.
Внешний вид: С виду обычный белый волк средних размеров.
Характер: Слабо агрессивный по мере гару, анализирующий. Из-за крови более интеллектуально развит, потому в связке с анализом - выбирает совершено простые действия в свою пользу чтобы выжить.
Таланты, сильные стороны:
> Аномально хорошая память, все сильные стороны волка.
Казалось, день Бладрайза ничем не отличался от прочих. Солнце, щедро рассыпая своё тепло ласкало шкуры обитателей леса; птицы, рассевшись по ветвям, вели неспешные переговоры, а ветер подхватывал их щебет и уносил в дали. Но было нечто, что делало этот день особенным - нечто, скрытое от любопытных глаз в укромном убежище. Именно там вершилось главное чудо: на свет появилось два щенка. Их мать, прекрасная белая волчица, дала потомство, и лишь старший унаследовал цвет шерсти матери. Беспомощные, слепые и глухие, они делали первые вдохи, и каждый вздох давался с трудом - непривычный, сырой воздух казался им слишком чужим, слишком резким. Но жизнь с первых же мгновений начала испытывать будущих воинов стаи на прочность. Первое испытание было самым важным: еда. Материнское молоко - вот источник жизни и путь к нему становился полем первой битвы. Среди двух щенков удалось добраться до цели быстрее всех старшему. Именно о нём поведёт речь наша история, о том, кого мы назовём Первым. Он смутно ощущал, что рядом есть нечто тёплое и спасительное, но не мог понять, где именно. Кто-то всё время толкал его в бок, пытаясь столкнуть с насиженного места у источника. Но шум схватки стих, и щенят накрыло мягкое, убаюкивающее тепло - хвост. Так проходили дни его раннего детства - в непрерывной борьье за право испить молока. Прошло, быть может, одиннадцать дней, а может и больше, когда Первый наконец приоткрыл глаза. Мир предстал перед ним размытым, плывущим: пятна света и тени, неясные движущиеся силуэты. Потребовалось время, чтобы зрение сфокусировалось. И тогда он узнал ту, кто всё это время пихался рядом во время трапезы, отвоёвывая самое тёплое местечко. Это был серый щенок - сестра, похожая на него, но серая. А огромное тёплое нечто, что кормило их, оказалось матерью. Она издавала низкое, урчащее «ррр», когда те пытались пищать, и эта вибрация мгновенно успокаивала малышей. Время щедро одаривало его новыми дарами. Ещё через неделю к Первому пришёл слух. И первое, что он услышал, её тихое, грудное урчание. Это было удивительно, завораживающе. Оказывается, мир полон звуков: сестра, которая прежде казалась безмолвной тоже пищала, сопела и издавала повизгивания. За каждым звуком стоял свой запах. Но радость познания не была безоблачной. У Первого начали резаться зубы, и боль была настолько сильной, что он грыз всё, что попадалось под лапу: палочки, кору, а иногда и лапы сестры, которая, впрочем, отвечала тем же.
Со временем неуклюжие перекатывания уступили место робким попыткам встать на четыре лапы. Получалось плохо: Первый падал, лапы разъезжались в стороны, а когда удавалось сделать шаг - следующий неизбежно заканчивался смешным кувырком. Но вот зубы окрепли, и мать начала приносить им мясо - так малыши впервые пробовали взрослую пищу. Первому исполнился месяц. Он всегда был самым любопытным и начал выглядывать из логова наружу - к свету. Но волчица, заметив это, вставала, осторожно хватала его зубами за шкирку и возвращала обратно. Так продолжалось несколько дней. Но когда и сестра начала проявлять интерес к выходу, мать, наконец, поднялась и осторожно вышла наружу, позволяя детям осмелиться и последовать за ней. Первый, как самый опытный исследователь границ, вышел первым. И тут же на него обрушился шквал новых ощущений. Тысячи запахов - влажной земли, листьев, цветов и кого-то далёкого, скрытого в лесу ударили в нос. Глаза различили зелёные кроны деревьев, пляшущие солнечные зайчики на траве, чёткие силуэты птиц, заливающихся звонкими песнями. Мир оказался огромным, ярким и полным чудес. Сестра, убедившись, что опасности рядом нет, тоже выбралась наружу. И тут наступил важнейший момент в жизни каждого маленького существа - социализация. На основном месте игрались другие щенята. Освоившись на новом пространстве, они начали носиться друг за другом, кувыркаться, валить соперников с лап - играть. Конечно, из-за своей крови, Первый побеждал в игровых схватках. А мать стояла неподалёку, зорко следя за каждым. Первый сразу понял, как строго она наблюдает за порядком, когда Вторая, слишком увлёкшись, попыталась уйти в сторону кустов, что отделяли логово от глубокого леса. Волчица в два прыжка настигла её, взяла за шкирку и вернула обратно. После этого наказанная щеня не выходила из убежища до самого вечера. А когда солнце опустилось за горизонт, мать увела Первого обратно в нору. Утомлённые впечатлениями волчата мгновенно провалились в сон. Так закончился их первый великий день на поверхности земли.
Так и проходили ближайшие дни в играх и в радостях детства. Но однажды, когда выводок сидел на солнцепёке, Первый заметил, как маленькая тень юркнула вглубь логова. Кто-то крошечный, серый и быстрый проскользнул мимо, почти незаметно. Он оглянулся на братьев и сестёр, а те беззаботно возились в траве, ничего не увидев. Первый замер. В его голове, ещё совсем неопытной, созрело простое решение: не бросаться внутрь, где темно и тесно, а затаиться у входа. Рано или поздно существо должно будет выйти наружу. И он, крадучись, на полусогнутых лапах, приблизился к входу в нору и приник к земле, замер, даже дышать стал реже. Шло время. Другие волчата уже потеряли к нему интерес. И вот - ожидание окупилось! Из темноты показался носик, затем маленькая усатая мордочка, а следом и всё существо целиком. Мышь! В тот же миг Первый, повинуясь древнему охотничьему инстинкту, бросился вперёд. Лапы оттолкнулись от земли, тело на миг повисло в воздухе… Но неуклюжесть сыграла с ним злую шутку. Он промахнулся. Мышь, взвизгнув, стрелой унеслась в кусты. Шум привлёк внимание остальных. Едва завидев добычу, все волчата разом сорвались с места и с радостным повизгиванием бросились вдогонку. Но тут раздался низкий рык матери. Он прозвучал как гром. Щенята замерли на месте. Игра закончилась, не успев начаться. Веселье было оборвано. Понурив голову, он поплёлся к остальным. Нужно было чем-то занять себя, чтобы забыть о досадной оплошности. И вскоре маленькая стая вновь закипела - началась игривая потасовка. Щенята кувыркались, покусывали друг друга за уши, пытались прижать противника к земле. Первый, к своей гордости, выигрывал почти во всех схватках. Почти. Стоило ему напасть на Вторую, как он неизменно оказывался внизу. Она была сильнее. Младшая, а брала верх с лёгкостью. Но это была лишь первая из многих уроков, которые ему предстояло усвоить на долгом пути.
Но безмятежности пришёл конец. В земли стаи вторгся чужак. Белый, как их мать и отец. Старшие волки уже готовились к драке, готовясь увести щенят в укрытие, как вдруг всех накрыло странное ощущение. Никто не понимал, но все знали, что он - не враг. Белая мать сама прыгнула навстречу к нему и ткнулась лбом в его морды, а отец боднул в плечо. Тем неведомым наваждением чужак заставил стаю расстаться с выводком на две ночи и помочь отнести щенков к дальним горам. Волчат донесли в зубах до высоких вершин. Обряд длился две ночи, но для Первого имела значение только одна. Та, когда луна была округлой. Ледяной ветер трепал его ещё неокрепшую шубку. Но страшнее холода оказалось зрелище, когда серебристые волки и мать среди них встали на задние лапы, превратившись в двуногих существ, чьи тела покрывала та же белая шерсть. Они развели огонь и пламя испугало даже матёрых стайных волков. Затем они сжигали деревяшки, собирали золу и месили её со своей кровью. Двуногие приблизились и принялись по очереди мазать волчат. Первым подошёл черёд Первого. Ему достались мазки той жуткой кашицы на нос, на крошечные уши, на веки и даже на язык. После этого та, от которой пахло матерью, хоть и не так, как раньше затянула странный, тягучий вой. И тогда один за другим начали являться светящиеся комки. Они проступали из воздуха прямо перед ним, обретая очертания светлых фигур. Один такой сгусток начал кружиться в причудливом танце, а затем подплыл к Первому и коснулся носом его лба. Он ощутил на лбу резкое тепло. Обряд закончился. Волчат вернули в родное логово, и потянулись прежние дни - игры, возня, первые охотничьи уроки. Минул ещё месяц. Мать и отец, убедившись, что дети уже достаточно подросли, чтобы самим выходить из норы решили, что их щенки достаточно окрепли, начали на время покидать стаю. На время их отсутствия стайные лидеры встали на их место.
АКТ II. Попытка отделиться.
Так незаметно пролетело время тренировок и потасовок среди собратьев. К трём месяцам мать уже не опекала щенят с прежней строгостью. Они подросли, окрепли, и её взгляд становился всё более рассеянным, а рык - менее частым. Первый же, чьё любопытство всегда было на острие, начал по ночам выглядывать из убежища, чтобы убедиться, что вокруг всё спокойно. Мать в эти часы обычно спала - убаюканная усталостью долгих дней, проведённых в присмотре за выводком. И вот в одну из таких ночей Первый сидел у входа в логово, обводя взглядом тенистые очертания знакомой полянки. Недолго он стоял у входа. Он вышел. Сам. В кромешную тьму. Медленно, крадучись, Первый ступил за пределы привычного круга и оказался на площадке, где днём они резвились с другими щенками. Но ночью всё выглядело иначе. Тени превращались в причудливых чудовищ. Птицы молчали ,и ветер шептал на ухо неразборчивые, тревожные звуки. Атмосфера была жутковатой, но именно эта жуть, странным образом, двигала им вперёд, заставляя сердце биться чаще, а лапы ступать дальше. Он пошёл вглубь леса. Хруст сухих веток под подушечками лап, шорох опавшей листвы, внезапное падение шишки с верхушки старой сосны - каждый звук заставлял его вздрагивать, но одновременно придавал сил. Он никогда не забирался так далеко. Вскоре его лапы вынесли его на небольшой холм. Первый взобрался на самую вершину и замер. Перед ним открылся невиданный вид. Луна, огромная и серебряная, висела низко над горизонтом, заливая лес холодным, призрачным светом. Деревья отбрасывали длинные тени, а где-то далеко мерцала водная гладь. Это было завораживающе. Но долго его одиночество не продлилось. Позади раздался тяжёлый выдох, а затем - знакомый рык. Мать. Она вышла на его след. Её жёлтые глаза в темноте горели негодованием, но не столько гневом, сколько скрытой тревогой. Она развернулась и не оглядываясь, пошла обратно к логову. Первый, опустив уши и поджав хвост, поплёлся следом. Из этого ночного побега он вынес для себя важный урок. Там, за пределами привычного круга, в темноте и тишине, скрывается нечто неизведанное, что надо изучить.
В таких "мини-охотах" - погонях за случайными мышами, да неуклюжих попытках подкрасться к птице прошёл ещё один месяц. Первому исполнилось четыре месяца. Именно этот возраст считается самым важным в жизни каждого щенка. Именно теперь старшие начинают обучать щенят тому, ради чего они рождены, - охоте. Конечно, у некоторых за плечами уже был кое-какой опыт: удавалось поймать зазевавшегося грызуна или прижать лапой неуклюжего жука. Ночь опустилась на лес. Волчица-мать, тихо рыкнув, собрала двух щенят и повела их за собой. К ним присоединились и другие взрослые волки из стаи, другие щенята. Когда отряд достиг места предполагаемой охоты, все щенята остались позади, за почётной чертой. Они должны были наблюдать - учиться, затаив дыхание, впитывая каждое движение взрослых. Первый замер среди других волчат, пригнувшись к земле, стараясь подражать старшим. Его тело само собой прижалось к траве, лапы напряглись, а взгляд впился вдаль, туда, где паслись несколько оленей. Тишина стояла звенящая. Всё шло по плану. Волки бесшумно смыкали кольцо. Но в самый ответственный момент позади Первого раздался шум. Вторая начала рычать на остальных щенков. Возня, рык, повизгивание - всё это разрывало драгоценную тишину. Первый, не долго думая, совершил фатальную ошибку. Желая восстановить порядок, он развернулся и громко рявкнул на младших. Его рык прозвучал как выстрел в ночной тишине. Олени мгновенно насторожились. Головы вздёрнулись, уши встали торчком, ноздри затрепетали, ловя запах опасности. Взрослые волки, понимая, что момент внезапности упущен, бросились в атаку, пытаясь хоть как-то спасти положение. Но олени уже сорвались с места, и их копыта застучали по земле с ужасающей скоростью. Погоня была яростной, но безнадёжной. Спустя время стая вернулась. Голодная. Злая. Молчаливая. Взрослые волки расходились по лесу, не глядя на щенят. Мать же обвела выводок тяжёлым, полным разочарования взглядом и медленно побрела в сторону логова. Охоты не будет этой ночью. Быть может, олени вообще покинут эти места. Первый сидел, низко опустив голову. В его сознании медленно, но неумолимо складывалась простая и страшная картина. Взять такое количество щенков на охоту - особенно когда среди них есть те, в ком течёт кровь Гару, делающая их более агрессивными, более опасными для остальных было роковой ошибкой. Он выделяется. Он и Вторая. Их агрессивность, их неспособность контролировать свои порывы погубили охоту. Даже другие щенята косились на них с неприязнью, словно чувствуя, что те - другие, неправильные. Провал.
АКТ III. Неизведанность.
Возможно, прошло несколько месяцев… А может, и вся вечность. Щенятам уже исполнилось шесть месяцев. Дни в стае текли по кругу: взрослые уходили на охоту, дети наблюдали из укрытия, впитывая каждый жест, каждый шаг. Но снова и снова какая-то нелепая ошибка - слишком громкий шорох, преждевременный выпад или запоздалый рывок обращали охоту в пустую погоню. Добыча уходила, а стая возвращалась голодной. Первый старался анализировать каждую свою оплошность, чтобы больше не повторять. И это помогало. Ошибки становились реже, а охоты - удачнее. Настало время, когда щенятам позволили бежать рядом со взрослыми во время охоты. И тут же всплыли новые проблемы: то лапа наступит на сухую ветку, то дыхание собьётся и выдаст затаившегося волка, то бросок окажется слишком ранним. Слишком много нюансов. Но даже самому глупому в стае стало ясно: волки хотели есть, а охота с каждым разом приносила всё меньше. И те, кто выделялся - Первый и Вторая, те, в ком текла кровь Гару, начали понемногу отделяться от остальных. В лесу выживает сильнейший. И, быть может, их сила оказалась слишком велика, чтобы вписываться в общий строй. Охота не ладилась. Ничего не получалось. Первый уже начал отчаиваться, когда однажды в их земли снова пришёл отец и что-то сделал. Странное явление. И в тот момент Первый то ли понял сам, то ли ему внушили, осознал: он и Вторая должны учиться охотиться сами. Вдвоём. Потому что они другие. И волк просто ушел, а Первый почувствовал, что больше за ними никто не смотрит... За ним и Второй. Взрослые волки восприняли это как нечто должное, естественное. На следующий день охота продолжилась без них, словно ничего не изменилось.А Первый и Вторая ушли в лес вдвоём. Без поддержки стаи, без отработанного механизма слаженных действий. Первые дни ничего не получалось. Они промахивались, спугивали добычу, мешали друг другу. Голод сводил животы. Но на третий или четвёртый день им попался небольшой зверёк. Вдвоём они обложили его, действуя уже почти безошибочно. Короткий бросок и добыча забилась в зубах. Это был праздник. Маленький, почти жалкий по меркам стаи, но их собственный. Они наконец-то поели. С этого момента пошло. Работая вместе, притираясь друг к другу, они учились читать движения друг-друга с полуслова. Жертвы становились крупнее. Сначала мелкая лесная живность, а затем настал день, когда они вдвоём взяли оленя. Но вместе с триумфом пришло и другое чувство. Грусть. Стая, их родная стая, отвернулась от них. Они больше не бежали вместе с сородичами. Они стали чужаками. Кажется, так и начинается самостоятельная история. История двух молодых волков, которые выбрали. Или были вынуждены выбрать путь отдельно от стаи.
мена, прозвища и прочее: “Первый”, —
Таланты, сильные стороны:
Сестра, убедившись, что опасности рядом нет, тоже выбралась наружу. И тут наступил важнейший момент в жизни каждого маленького существа - социализация. На основном месте игрались другие щенята. Освоившись на новом пространстве, они начали носиться друг за другом, кувыркаться, валить соперников с лап - играть. Конечно, из-за своей крови, Первый побеждал в игровых схватках. А мать стояла неподалёку, зорко следя за каждым. Первый сразу понял, как строго она наблюдает за порядком, когда Вторая, слишком увлёкшись, попыталась уйти в сторону кустов, что отделяли логово от глубокого леса. Волчица в два прыжка настигла её, взяла за шкирку и вернула обратно. После этого наказанная щеня не выходила из убежища до самого вечера.
Ночь опустилась на лес. Волчица-мать, тихо рыкнув, собрала двух щенят и повела их за собой. К ним присоединились и другие взрослые волки из стаи, другие щенята. Когда отряд достиг места предполагаемой охоты, все щенята остались позади, за почётной чертой. Они должны были наблюдать - учиться, затаив дыхание, впитывая каждое движение взрослых. Первый замер среди других волчат, пригнувшись к земле, стараясь подражать старшим. Его тело само собой прижалось к траве, лапы напряглись, а взгляд впился вдаль, туда, где паслись несколько оленей. Тишина стояла звенящая. Всё шло по плану. Волки бесшумно смыкали кольцо.
