ООС Информация
1. Имена, прозвища и прочее: Волки не используют имен.
2. OOC Ник: BoyInTheBubble
3. Раса персонажа: Волк, оборотень.
4. Возраст: 6 месяцев.
5. Внешний вид: Довольно крепкий серый прибылый волчонок-самка с большими желтыми глазами.
6. Характер: Дикая, агрессивная и бойкая, она действует исключительно из инстинкта “бей или беги”. На фоне крови она более интеллектуально развита, немного лучше других волков в понимании и осмыслении ситуации, хоть и не имеет разума. Луна диктует ей быть свирепейшим воином из всех, и она получает искреннее удовольствие от сражений.
7. Таланты, сильные стороны:
> Развитое чутье и внимательность.
> Прекрасная ориентация в лесных просторах.
> Выносливое и сильное тело, влекомое кровью великих воинов.
8. Слабости, проблемы, уязвимости:
> Порой излишняя осторожность.
> Излишняя вспыльчивость и агрессивность.
> Непонимание всего “двуногого”.
> Легкая форма адреналиновой зависимости.
> Белая жидкая кровь с характерным запахом земли и цветов, что привлекает злых духов.
> Тяжесть самостоятельного взаимодействия с миром духов.
> Бесплодие.
9. Привычки:
> Все привычки юных прибылых волков.
> В любой непонятной или страшной ситуации прикрывать брата собой, чтобы дать ему возможность осмотреться, пока она принимает удар.
10. Мечты, желания, цели:
> Волк не живет мечтой и целью, он живет выживанием.
11. Языки:
> Высшая речь — интуитивное понимание без возможности диалога.
12. Родственники:
> Бринэйн Эссар “Бросающий-Вызов” — отец
> Кайя Корхонен “Тихая-Луна”— мать
> Первый в выводке — брат-близнец
13. Порода: Люпус
14. Племя: —
15. Лунное покровительство: Полная луна | Арун
16. Дух-покровитель: —
17. Ранг: Нет | Игромеханически — Клиат.
14. Племя: —
15. Лунное покровительство: Полная луна | Арун
16. Дух-покровитель: —
17. Ранг: Нет | Игромеханически — Клиат.
Биография
Пролог. Песнь неизвестного галлиарда
“Слышала Матерь горький, надрывный плач своего верного, свирепого, ударившегося во скорбь воина, сменяющийся душераздирающим воем. Пали от клыков греховного Зверя отец его, родичи его, и того, кого ценил он превыше: собственную мать, которую обрел так поздно и потерял так рано. И не было утешения для него, помимо света сестры-Луны, что ласкал белую шкуру, и брата и сестры, которые удерживали его от непоправимого деяния. Долгие мучительные ночи и дни он боролся с самим собой, силясь выяснить, что же ему нужно сделать дальше, как поступить? Слезы накатывали вновь и вновь, советчиков у воина не было. Пел он о своем горе, пока не высохли слезы. Остался только он, но что осталось от него? И решил он оставить то немногое, что мог: наследие. Пошел воин в леса, воззвал к духовной силе, прошел испытания, терзающие дух и тело, чтобы детеныши его от сородича не были противны Матери, да завладел волчицею белою, сестрой своею по племени, сильною, дабы понесла она от него потомство, и был он таков.”
Глава 1. Вкус молока
Это был чудесный день Бладрайза с округлой луны на полную. Погода была теплая. Птицы пели о своих восходах и падениях, трава шелестела под ласковыми дуновениями теплого весеннего ветра. Полуденное солнце пригревало верхушку надежного укрытия, в котором происходило чудо рождения. Белая волчица давала потомство, являя на свет двух щенков, белого и серого. Они были слепы, малы и до крайности беспомощны, каждый вдох для них был маленькой победой, приближающей их к тому, чтобы выжить и вырасти в великих лесных зверей, не знающих себе равных. Мать бережно вылизывала каждого из своих детенышей, хвостом и телом укрывая их тельца от ветра и холода. Первым испытанием для щенка было добраться до материнского пуза, чтобы сделать глоток самой первой пищи.
Долгие двенадцать дней борьбы с невидимыми колючими предметами под пузиком за право испить материнского молока были достаточны, чтобы кутята смогли окрепнуть и открыть глаза. Даже тогда зрение было нечетким, но малышке было ясно, с кем теперь она боролась за еду. Она не видела себя, но видела другого. Он тоже ел, он тоже открывал рот для создания звука, которого она пока не могла слышать, и большое тепло, дающее молоко, тоже вылизывало его и отзывалось. Он был как она, только белый. Или она была как он, только серая. Вибрация урчания матери успокаивала шок детеныша от нового способа получения информации.
Еще через восемь дней прорезались нюх и слух, зрение улучшилось, открыв для детенышей целый мир. Первый запах и звук, которые щенки, будущие воители Матери, старший брат и младшая сестра, запомнили до конца своей жизни: мать. Десна саднили от прорезающихся зубов, приходилось жевать все, что только можно было найти, в том числе и волков, камни и ветки. Конечности окрепли, и у малышей появилась возможность шарахаться, пусть и пока неловко из-за разъезжающих лап. Параллельно с этим детенышей, когда зубы уже достаточно выросли, стали приучать есть мясо, которое приносил крупный белый волк, самец, доминирующий над альфой, который был для них отцом.
Когда вслед за первым из выводка и малышка начала проявлять интерес к выходу, мать, наконец, поднялась и осторожно вышла наружу, позволяя детям осмелиться и последовать за ней. Вторая, прощупав траву вслед за старшим братом, выбралась наружу. Мать строго блюла порядок и следила, чтобы никто не ушел слишком далеко от логова и стаи. Упомянутая ранее маленькая самка попыталась броситься к кустам, чтобы понять, что же там такое интересное шуршит, но волчица в два прыжка настигла дочь и вернула на место.
Еще дней через десять, когда детенышам наступил целый месяц, они стали смелее выбираться наружу. Они стали бегать вокруг укрытия со скоростью небольшой мышки, прыгать друг на друга и кусаться, устанавливая иерархию между собой и волчатами альфа-пары. Старшие помогали малышам в охоте на мелких грызунов, хоть и относились к двум упомянутым детенышам с куда большей неохотой и агрессией.
Но вдруг идиллия была нарушена. На территорию зашел другой волк. Он был ослепительно белый, прямо как их мать и отец. Прямо как брат. Старшие волки уж хотели броситься в атаку, спрятать щенков, как вдруг всю стаю охватило странное спокойствие. Они не знали, почему в их головах засела мысль, что пришедший чужак и не чужак вовсе. Белая волчица радостно подпрыгнула к нему и притерлась лбом, а волк-отец боднул пришедшего в плечо. Этим наваждением они заставили стаю отдать щенков на две ночи и помочь их донести. Волчат отнесли в зубах на высокие-превысокие горы. Обряд исполнялся двумя ночами: для первого в округлую луну, для второй в полную.
Ледяной ветер трепал неокрепшую шерсть, пронизывал до замерзания. Но стало не до холода, когда серебристые волки, в том числе и их дорогая мать, обратились в двуногих, покрытых белой шерстью. Они разожгли огонь, напугав малышку и старших волков, сожгли древесину для пепла и смешали его с собственной кровью. Этот запах врезался в память второй из выводка еще на долгие годы, оглушил чувства. Двуногие подошли ближе. Маленькая самка, храбрясь, рыча и скалясь, вышла вперед, и получила мазки смеси на чуткий нос, подвижные уши, трепещущие веки и язык.
После этого та двуногая, которая отдаленно пахла их матерью, начала свой странный вой. Сияющие сгустки один за другим стали появляться вокруг детеныша на глазах, материализуясь в подобие фигуры. Этот комок света начал исполнять какой-то странный своеобразный танец, после чего приблизился к щенку и крайне неохотно коснулся носом ее лба. Вторая по старшинству почувствовала странный укол тепла на своей голове, это чувство было схожим с тем, что она ощущала, смотря на братьев или сестер не по крови, но по стае. Оглушительный вой завершил обряд.
Но через полмесяца это чувство рассыпалось в прах, когда мать и отец, поняв, что их детеныши достаточно окрепли для самостоятельных выходов из логова, стали покидать стаю волчью на некоторое время, возвращаясь туда, откуда пришли, и куда не знали дорогу их горько скулящие волчата, которых пригрела своим телом альфа-самка, принимая на себя материнские хлопоты, и главенствующий самец, принимая роль отца. Белые волки возвращались к своим детенышам, но перестали быть с ними всегда.
Глава 2. Запах мяса
К трем месяцам, когда тельца окрепли и лапы налились силой, детеныши стали путешествовать на небольшие расстояния с альфами и остальными старшими. Любой шорох воспринимался юной кипящей кровью второго детеныша как угроза, как что-то, что нужно перебороть. Даже братья и сестры по стае, щенки альфа-пары, не оставались без взбучки от буйной самки. Ее агрессия и вздорный темперамент все чаще приводили к тому, что старшие вмешивались в игры младших, чтобы она не покалечила остальных детенышей. Очень быстро все волчата, кроме ее старшего брата, перестали с ней играть, поджимая хвосты и ложась на землю. В такие моменты она пыталась выть, как это делали взрослые волки, обозначая свою территорию, хотя звук был не мощный и глубокий, как хотелось бы, а тонкий и короткий из-за неразвитых легких. Зато тонкий звонкий рык раз через раз производил нужный эффект.
Быт был нелегким. Охоты детеныша на грызунов не сказать, что были абсолютно удачными, но ей удавалось между основными приемами пищи похрустеть костями, так что скулить было не о чем. Но притеснения со стороны взрослых волков все росли, ведь чем старше становились пятая и первый, тем сильнее их запах менялся, становился более глубоким и чужим. Несмотря на кипящую кровь и жажду впиться в глотки своих состайников, маленькая волчица была вынуждена подчиняться, и порой ей это объяснялось укусами, которые были больны, но не наносили сильного вреда. Однажды из-за особо сильного укуса на коже малышки осталась ссадина. Вместо алой крови из нее полилась странная белая жидкость, пахнущая цветами и землей, как если бы она была не хищником, а жертвенным агнцем.
К четырем месяцам, когда тельца окрепли достаточно для долгого бега и длительных переходов, детенышей стали выводить на охоту для того, чтобы те учились на наглядном примере. Альфа-пара расставила волков по местам, оставив самых младших позади, в зеленых кустах и высокой траве. На грани чувствительности нюха отдаленно ощущался запах, схожий с мясом, который они ели. Стадо оленей.
С начала охоты волчата пробирались сквозь растительность вслед за старшими и подражали каждому их движению, лишь бы не стать обузой для стаи, лишь бы научиться. По крайней пока на лапу юной волчицы, второй в выводке, не наступил один из детенышей альфа-пары. В ее груди вспыхнул инстинкт защиты, будто меньший по сравнению с крупной ней волк посмел посягнуть на… что-то. На что-то он точно решил посягнуть, по крайней мере волчице так показалось. Она рыкнула на него, чтобы тот отошел. Олени подняли головы, насторожились, услышав звук, так сильно похожий на хищнический. Младший волк ответил таким же звуком, возмущенным, припал к земле. Олени дернулись, но пока что не бежали, хоть и напружинили ноги. Старшие бросились на стадо, не желая потерять тот драгоценный эффект неожиданности, который уже ускользал из их лап. В тот день стая осталась голодной, а общее недовольство волков вторым щенком из выводка белых волков, навеянное взыгравшей особой кровью, лишь росло.
Щенки стали копировать поведение старших, начав соединяться в группы, чтобы донимать столь раздражающую вообще всех юную волчицу: покусывания, выпады, кружение вокруг, рычание. Волки — стайные животные, и полагаются они больше на стаю, чем на самих себя. Потеряв поддержку и авторитет, юная волчица была сбита с толку и не знала, что ей делать. В той же позиции оказался и ее старший брат, тот, кто первый родился на свет. Они не могли осмыслить, но они ясно понимали, что им нужно держаться вместе, чтобы выжить.
Глава 3. Вкус пищи
С рождения прошло полгода. Тела стали мощнее, клыки острее, челюсти и ноги сильнее. Детеныши белых волков были крупнее братьев и сестёр по стае, мощнее их. Рожденный в ночь танцоров брат, хоть и был до зубного скрежета темпераментным и непокорным на фоне остальных волков, будучи весьма болезненным, явно уступал своей младшей сестре с белой кровью, рык которой в стае стал самым что ни на есть обыденным явлением. Впрочем, именно эти черты характера юных волков и отворачивали их стаю от того, чтобы принимать их с тем же теплом, с каким притерлись бы лбами друг с другом. Они стали отстраненными от общих дел большой семьи, и это их сплотило.
Охоты по прежнему были наиболее тяжелым испытанием. Пылающие сердца юнцов то и дело порывались сделать что-то против ритма общего дыхания стаи. Да, они адаптировались, и даже юной волчице удавалось наступить на горло своему гневу, чтобы позволить стае добыть мясо на большую семью, но чаще всего все сводилось к тому, что пышущие жаром прибылые отпугивали стада, слишком бурно и, самое главное, чересчур громко реагируя на то или иное. Не сказать, что они не учились, количество неудачных охот значительно убавилось, но все еще юная волчица совершала ошибки. То бежала быстрее, чем нужно, сбивая общий ритм, то прыгала на добычу слишком рано, получая копытами по буйному телу. В основном она просто добивала добычу, используя свою удаль и выносливость, но стайной тактики придерживаться не получалось. Для этого нужно было полное взаимопонимание между сородичами, чего у прибылой волчицы не было. В итоге всех неудач в большой семье щенки из помета серебристых волков остались одни. И вдвоем.
Но вдруг их отец встал посреди поляны, где было логово. Он осмотрел всех в стае, заострив взгляд желтых глаз, полных древней силы, на них, на самых крупных юных волках. И вдруг — наваждение, облаченное в уютное одеяние инстинкта. Они должны охотиться отдельно. Именно они двое, именно вместе, чтобы никто не мешал и не считал это чем-то странным. Отец хотел, чтобы они набрались опыта взаимодействия, и чтобы им не мешали. Это ощущение прокатилось по каждому из животных, и все с ним были согласны. С этого момента пара, белоснежные брат и сестра, частично отделилась от общей деятельности стаи, не покидая ее.
Охота вдвоем была ощутимо сложнее, чем охота стаей. За те позиции, которые занимали несколько волков, теперь должен был отвечать один. Размер добычи сильно уменьшился, но и количество требуемой пищи стало меньшим, а диктованная кровью выносливость позволяла охотиться ночи напролет. И вместе, вдвоем, они достигли куда большего взаимопонимания. Дела пошли в гору, как только они смогли добыть охотой первого оленя. Они стали чем-то вроде альфа-пары для себя самих же, делили невзгоды и пищу, но о стае не могло быть и речи: те были еще волчатами, да и серая волчица благодаря духовному вмешательству не могла стать матерью. Да, они встречались и с не родными по крови, но по духу родителями, и с братьями и сестрами по стае, однако в общих охотах они более не участвовали.
У юной волчицы все сильнее всплывало ощущение, что ее же семья ей чужая, а вот брат — свой. У них даже выстроилась собственная стратегия выживания. Луна воина взывала к младшей сестре, подталкивала оберегать тех из стаи, кто слабее, потому она выходила вперед, в бой. Брату же, дитя луны певцов, природа пела смотреть, наблюдать и запоминать. И вот когда все, что могли понять волчата, понято, они оба вступают в бой.
Они были одни. Они были вдвоем. Против всего мира.
Последнее редактирование: