ООС Информция
Имя: Дикси Кремнебор
Возраст: 35 лет
Раса: Гоблин
Внешность: Юркий, щуплый и зеленокожий коротышка с длинными остроконечными ушами. Левую скулу пересекает обширный, ничем не скрытый ожог, а кисть левой руки серьезно деформирована. Из-за давней производственной травмы безымянный палец намертво сросся с мизинцем. Правое ухо гоблина полностью лишено слуха после неудачного взрыва. В качестве неизменного атрибута носит при себе тканевый узелок с набором причудливых мерил, железных гирек и чашек.
Характер: Дикси откровенно глуп в общепринятом понимании. Он совершенно не знает грамоты и счета, а свои скудные мысли выражает через исковерканные слова, странные звуки и активную жестикуляцию. При этом природа наделила его феноменальным обонянием и осязанием, из-за чего он панически боится громких звуков и резких шумов. Многолетняя жизнь в роли безропотного инструмента сделала гоблина робким, забитым, и до ужаса послушным. Дикси привык беспрекословно подчиняться тем, кто больше и сильнее него самого. Оставшись без присмотра, он легко поддается инстинктам выживания, не гнушаясь мелким воровством с бродяжьими повадками. Тем не менее, в его щуплом теле кроется огромная жажда жизни и толика природного озорства, а для абсолютного счастья ему будет достаточно простой похлебки, крыши над головой и доброго отношения, на которое он непременно ответит глубочайшей, почти собачьей преданностью.
Достоинства: Умеет замешивать порох цеховой рецептуры Загорья - стабильно, без осечек. Различает на нюх и ощупь нарушение пропорций в готовой смеси. Закладывает и забивает заряд по технике безопасности, умеет вязать и поджигать фитиль, определять сырость пороха и его непригодность. Ну и, конечно же, пролезать туда, куда не пролезет никто крупнее него.
Недостатки: Дикси не умеет читать, писать, считать дальше трёх. Назвать хоть один компонент состава - он не знает их названий. Объяснить, записать, зарисовать или продиктовать рецепт: состав помнят только его пальцы, а воспроизвести он его может только благодаря двадцати трём мерным предметам Дургана. Обучить кого-либо своему ремеслу. Изобрести новое, улучшить старое, а рассчитывать заряд под незнакомую задачу без чужой помощи придётся путём проб и ошибок. Работать без своего набора мер - с чужим инструментом он бесполезен. Говорить связно, его речь заканчивается на нескольких десятках исковерканных слов и неуклюжих жестах. Гиперрецепция бьёт по нему самому, громкие звуки, яркий свет и резкие запахи вызывают у гоблина панику, тошноту и оцепенение, а в шумной толпе он перестаёт соображать вовсе. Правое ухо не слышит. Левая кисть изувечена, мизинец сросся с безымянным. Вдоль скулы - ожоговый рубец. Ростом мал, силы почти нет, в драке беспомощен. Доверчив до глупости - любой, кто говорит уверенно, для него старший, и приказу такого он подчинится не задумываясь. Панически боится остаться один. Утрата набора мер лишит его ремесла окончательно.
Имя: Дикси Кремнебор
Возраст: 35 лет
Раса: Гоблин
Внешность: Юркий, щуплый и зеленокожий коротышка с длинными остроконечными ушами. Левую скулу пересекает обширный, ничем не скрытый ожог, а кисть левой руки серьезно деформирована. Из-за давней производственной травмы безымянный палец намертво сросся с мизинцем. Правое ухо гоблина полностью лишено слуха после неудачного взрыва. В качестве неизменного атрибута носит при себе тканевый узелок с набором причудливых мерил, железных гирек и чашек.
Характер: Дикси откровенно глуп в общепринятом понимании. Он совершенно не знает грамоты и счета, а свои скудные мысли выражает через исковерканные слова, странные звуки и активную жестикуляцию. При этом природа наделила его феноменальным обонянием и осязанием, из-за чего он панически боится громких звуков и резких шумов. Многолетняя жизнь в роли безропотного инструмента сделала гоблина робким, забитым, и до ужаса послушным. Дикси привык беспрекословно подчиняться тем, кто больше и сильнее него самого. Оставшись без присмотра, он легко поддается инстинктам выживания, не гнушаясь мелким воровством с бродяжьими повадками. Тем не менее, в его щуплом теле кроется огромная жажда жизни и толика природного озорства, а для абсолютного счастья ему будет достаточно простой похлебки, крыши над головой и доброго отношения, на которое он непременно ответит глубочайшей, почти собачьей преданностью.
Достоинства: Умеет замешивать порох цеховой рецептуры Загорья - стабильно, без осечек. Различает на нюх и ощупь нарушение пропорций в готовой смеси. Закладывает и забивает заряд по технике безопасности, умеет вязать и поджигать фитиль, определять сырость пороха и его непригодность. Ну и, конечно же, пролезать туда, куда не пролезет никто крупнее него.
Недостатки: Дикси не умеет читать, писать, считать дальше трёх. Назвать хоть один компонент состава - он не знает их названий. Объяснить, записать, зарисовать или продиктовать рецепт: состав помнят только его пальцы, а воспроизвести он его может только благодаря двадцати трём мерным предметам Дургана. Обучить кого-либо своему ремеслу. Изобрести новое, улучшить старое, а рассчитывать заряд под незнакомую задачу без чужой помощи придётся путём проб и ошибок. Работать без своего набора мер - с чужим инструментом он бесполезен. Говорить связно, его речь заканчивается на нескольких десятках исковерканных слов и неуклюжих жестах. Гиперрецепция бьёт по нему самому, громкие звуки, яркий свет и резкие запахи вызывают у гоблина панику, тошноту и оцепенение, а в шумной толпе он перестаёт соображать вовсе. Правое ухо не слышит. Левая кисть изувечена, мизинец сросся с безымянным. Вдоль скулы - ожоговый рубец. Ростом мал, силы почти нет, в драке беспомощен. Доверчив до глупости - любой, кто говорит уверенно, для него старший, и приказу такого он подчинится не задумываясь. Панически боится остаться один. Утрата набора мер лишит его ремесла окончательно.
Биография
Пролог
И ведь интересные существа эти гоблины, как ни погляди! Жестоки и хитры, но при этом исполнены озорства и непомерной жажды жизни, от чего способны выпутаться из почти любой, часто порождённой ими же, шалости. И как бы ни было весело это вступление, путь маленького гоблина из Фровенделя начался не с какой-то мелкой передряги.
История Дикси началась с банальной, и в то же время широко распространённой для гоблинов халатности, которую те проявляют по отношению к своим отпрыскам. Семейство гоблинов оставило своё чадо в порту - одном из самых щедрых мест для “хорошего улова” во всех смыслах данного предложения. Зарабатывали на жизнь они кражей всего, что плохо приколочено. Маленький гоблин мирно спал в небольшой бочке, пока его родители обкрадывали бедных флорских моряков и торговцев, среди которых один ошибочно принял бочку с Дикси за “недостающий груз”.
Так уж совпало, что кто-то на торговом судне облажался, и одна из бочек такого же размера была утеряна где-то в порту или недосчитана во время погрузки на корабль. Нашедший эту бочку на радостях решил не проверять её содержимое на уровне подсознательном. Легче поверить в то, что бочка с ценным грузом нашлась, нежели в то, что он ошибся и кому-то придётся понести за эту ошибку наказание. Так малыш-гоблин и отчалил в неизведанные земли Загорья, не подозревая, что везёт с собой единственное своё богатство. И богатством этим был его собственный нос.
Глава 1 - Гильдия Инженеров
Бороздя бескрайние водные глади, сам того не ведая осиротевший гоблин проснулся. Будучи тем ещё непоседой, он тут же покинул своё укрытие, чем поднял на судне шумиху. Выбрасывать его за борт было бы жестоко - всё же он был совсем малюткой, а капитан корабля был человеком рассудительным. Решение продать гоблина в рабство могло бы принести неожиданную прибыль, которая хоть и не могла сравниться с ценностью утерянного груза, но стала бы хоть каким-то утешением.
По прибытии в Кхаридунхъор - западные ворота Загорья, куда стекается всё, что этот замкнутый край готов купить у остального мира, малыша Дикси за сорок гронглингов выкупил старый гротдор-подрывник, Дурган Кремнебор из гильдии инженеров. Приютил он его далеко не из-за сочувствия или жалости. Было бы глупо полагать, что старый гротдор, занимающийся таким опасным ремеслом, взял бы гоблина-коротышку, чтобы играть с ним в дочки-матери. Напротив, решение это было крайне взвешенным и расчётливым.
Подрывники в гильдии стоят наособицу от других. Работа их такова, что до седой бороды доживают немногие, а потому цех освобождает их от общественных обязанностей и не слишком лезет в то, как они ведут свои дела. У гротдора, который каждое утро уходит закладывать заряд, и без того забот хватает. Дурган, на своём веку потерявший под завалами не одного ученика, решил взять на попечение коротышку по одной простой причине - тот был маленький и ловкий. Гоблин, который мог пролезть туда, куда не втиснется ни один гротдор, представляет собой очевидную пользу в работе с труднодоступными местами. Сорок гронглингов за пару рук, которые не жалко - сделка честная.
С этого момента жизнь Дикси уже никогда не была прежней. В гротдорской общине царило одно простое, негласное правило: если кто-то приносит пользу, значит он свой, и просто не может считаться чужим. Гротдорам присуща работа на общее дело, крепкое братство независимо от родства и принадлежности к виду. Вот только пользу эту ещё требовалось доказать, а покаместь гоблин был при своём мастере не “сыном” и даже не учеником, а инструментом и расходным материалом. Десять лет гоблин таскал снаряды и бочки, чистил каналы, натирал уголь, выгребал отходы производства, лазил в такие щели, куда старик отправил бы разве что крысу.
Годами Дурган натаскивал его технике безопасности, чтобы бестолочь не подорвала мастерскую по неосторожности. Наука эта вбивалась просто: за оплошность - подзатыльник, за оплошность повторную или более опасную - удар плетью и вечер без похлёбки. При каждом окрике юный гоблин молчал, опуская взгляд и вжимая голову в плечи, не издавая и шороху.
Старик не считал гоблина умным - и был абсолютно прав. Дикси шарахался от резких звуков, не мог сосчитать бочки, которые сам же перетаскивал, едва понимал сложные предложения. Он и говорить-то толком не выучился, обходясь несколькими десятками исковерканных слов да жестами. Подрывник помыкал им как бестолочью, не ожидая от гоблина каких-то проявлений интеллекта, и десять лет ничто в этом мире не давало ему повода передумать.
Глава 2 - Нос
А потом приключилось нечто из ряда вон выходящее. Однажды Дурган замешивал порох наспех, от чего ошибся мерой, но не придал этому особого значения. А гоблин, напротив, вдруг забеспокоился, засопел, переступая с ноги на ногу. Он уставился на эту смесь так, будто та воняла чем-то. Запах и впрямь был не самым приятным, но почему же раньше всё было нормально? Дикси редко говорил, толком и не умел, чаще ограничиваясь какими-то непонятными жестами и странными звуками, но даже так его поведение настораживало подрывника.
Старик из любопытства решил проверить - заново замешал смесь и показал её гоблину. Тот успокоился. Когда же гротдор снова нарочно испортил смесь, самую малость, так что и на глаз не углядишь, Дикси опять заёрзал, скривился и потянулся к ней руками.
Дурган счёл это глупостью. Мало ли чего мерещится недомерку, который наверняка боится даже собственной тени. Смесь была замешана в третий раз, снова наспех, после чего гоблин заскулил и вцепился мастеру в рукав - и вот тут-то старик, разозлившись, отвесил ему подзатыльник и понёс заряд в штрек. Дикси, ничего не соображая, потащился следом. Рвануло раньше срока.
Дургану оторвало два пальца на левой руке и сожгло полбороды. Дикси, оказавшийся ближе, чем следовало, отделался тем, что правое ухо у него с того дня перестало слышать вовсе, а вдоль скулы легла ожоговая полоса, которую не скрыть ничем. Они оба отхаркивали каменную пыль до самого вечера.
Старик пролежал в лазарете шесть дней, глядя в потолок и складывая в голове одно с другим. Он был подрывником три с лишним сотни лет и умел признавать очевидное - гоблин почуял то, чего не углядел он сам. Не догадался, не сообразил, а почуял. Как собака чует за версту.
Разгадка была проста и печальна. Дикси с рождения страдал от сенсорного савантизма. Будучи порядком глупее своих сородичей, он при этом обладал особым даром, который был и его проклятием одновременно - гиперрецепцией. Это объясняло, почему он всегда шарахался от резких звуков, почему выл в голос, когда в мастерской звенели по наковальне, и почему мог различить “правильное” и “неправильное” соотношение ингредиентов на нюх. Гоблин не знал ни чисел, ни названий этих компонентов, не смог бы при всём своём желании объяснить, что именно он чует. Для него это было не наукой, а тем самым опытом, который он ощущал с самого детства: одно пахнет хорошо, другое - пахнет бедой и неприятностями.
Дурган долго глядел на тщедушное существо, которое прежде считал всего лишь пугливым недомерком, впервые за долгие годы ощутив нечто сродни азарту. С того самого дня старый подрывник стал приглядываться к гоблину. Он проверял его снова и снова - сотни раз, месяц за месяцем, и всякий раз гоблин чуял подвох раньше, чем кому-то успело бы оторвать ноги.
И вот тут перед стариком встал вопрос, от которого не отмахнёшься. Все его ученики давно слегли под завалами в штреках, а тайный состав пороха цех держит только для своих, и никак иначе. Гоблину такого не доверил бы никто - да и далеко не факт, что он бы его понял. Тем не менее дать пропасть такому редкому дару Дурган попросту не мог, и уж тем более пустить его в расход, оставив Дикси в роли простого чернорабочего. Это стало для гротдора делом принципа.
А раз так, идти следовало не в обход цеха, а прямо в цех. Утаишь - и когда правда всплывёт, обоих зароют в одном штреке.
Глава 3 - Цех
Разбирательство вышло долгим и недобрым. Старика выслушали молча, а после высказали ему всё, что о нём думают. Дурган Кремнебор предлагал допустить к составу нелюдя. Не гротдора, не своего, а зеленокожего недомерка, и это в гильдии, что не выдаёт своих тайн никому и никогда. Один из мастеров ответил Дургану коротко - проще утопить гоблина в шахтном отстойнике, чем потом полвека гадать, кому он сболтнул лишнего. Многие с ним согласились. Дурган решил не спорить с ними, вместо этого он предложил проверку для гоблина. Жестокую и изнуряющую, о которой старик, позже, очень сильно пожалел.
Проверяли Дикси одиннадцать дней. Смеси замешивали разные мастера, чтобы гоблин, чего доброго, не читал по лицу Дургана. Выставляли перед ним по дюжине одинаковых мер, из которых порченых было то две, то ни одной, то все разом. Его нарочно морили голодом, будили среди ночи, кричали над самым ухом и ставили за спину гротдора с молотом, чтобы бил по железу, когда тот тянется к миске. Дикси плакал, его выворачивало, а к пятому дню он забился под верстак и не выходил оттуда полдня, но всякий раз, когда его вытаскивали обратно и совали под нос очередную меру, он безошибочно откладывал порченые в сторону. Ни разу не ошибся. Ни одного раза за одиннадцать дней.
А потом мастера сделали то, ради чего, по сути, всё и затевалось. Они принялись выспрашивать у гоблина, что именно он чует. И вот здесь не вышло ровным счётом ничего. Дикси не мог назвать ни одного вещества, потому что не знал ни единого их названия. Не мог сказать, сколько чего в мере, потому что не умел считать дальше трёх - да и то на пальцах, и то путался. Не мог начертить, потому что не держал в руках ни угля, ни грифеля и не понимал, зачем чёрточки на доске вообще нужны.
Его просили повторить за мастером простое слово - он повторял с третьего раза и коверкал. Его спрашивали, что он сделает, если чужак посулит ему золота за секрет, и гоблин, ничего не поняв, радостно закивал на слово “золото”, потому что знал, что оно блестящее и красивое. Тогда-то председательствующий мастер и произнёс то, что решилось делом долгим и муторным. Гильдия всю жизнь бьётся над тем, как сделать так, чтобы состав нельзя было вынести за ворота. Пишут половину, дробят работу на этапы, никогда не называют ингредиентов вслух. А тут перед ними стоит существо, из которого состав не вытянуть ни хитростью, ни пытками - потому что вытягивать было нечего.
Решение цеха внесли в книгу - гоблина Дикси допустить к работе в качестве живой меры при мастере Дургане Кремнеборе. Обучать его строго ремеслу, не обучать грамоте. Ни счёту, ни письму, ни чтению - ничему, что позволило бы ему однажды выговорить или начертить то, что он делает руками. За ворота цеховой земли не выпускать. Одному не работать. И, последнее, самое главное правило - за гоблина отвечает Кремнебор, головой и жизнью. Когда же старика не станет, судьба гоблина возвращается цеху, и цех распорядится ею так, как сочтёт нужным. Дурган согласился на все условия, не торгуясь. Он был стар, но не настолько, и ему казалось, что до последнего пункта дело дойдёт ещё не скоро.
Глава 4 - Становление подмастерьем
Было очевидно, что учить глупого гоблина придётся не как предыдущих учеников гротдора. Начать стоило хотя бы с того, что то были гроты, а перед ним сейчас - гоблин, ещё и недоразвитый во всём, что не касалось пороха. Слова до Дикси не доходили, знаки или символы - тем более. Всё то, что учитель с таким трудом пытался объяснить своему горе-подмастерью на пальцах, пролетало мимо его остроконечных зелёных ушей как лёгкий порыв ветра. Бесполезно.
Тогда Дурган зашёл с другого конца - решил показывать всё наглядно. Он давал гоблину трогать, нюхать, взвешивать на своих ладонях, повторять одни и те же движения, пока те не вросли в него намертво. То, что не смогла бы удержать голова, держали его маленькие пальцы.
И раз уж голова тут не помощница, старик решил создать для гоблина свой инструментарий - отчеканил ремесло на железе. Он выточил для Дикси собственный набор, который включал в себя: мерные ложки с зарубками под его ладонь, гирьки, что различались лишь на ощупь и вес, не имея на себе никаких цифровых обозначений, чашки, которые не перепутаешь вслепую. Всего вышло двадцать три предмета, что в чужих руках стали бы не более чем безделушками. Гоблин не знал, сколько чего кладёт. Он знал, какой ложкой, сколько раз и в каком порядке. Ошибись он - нос подскажет. Возьми другую ложку - ничего не выйдет.
Наука эта давалась гоблину дорого. Дикси дважды спалил себе брови, изуродовал левую кисть настолько, что мизинец с безымянным срослись, а однажды так и вовсе провалялся в горячке две недели, надышавшись чем попало. Мастера цеха приходили смотреть на него как на диковинку и уходили, кривя губы и бурмоча себе под толстые шнобеля: "зелёная обуза", "блажь выжившего из ума старика". Дикси, правда, не понимал ни слова из того, что о нём говорят, и потому не обижался.
Годы шли - двадцать, потом двадцать пять. Гоблин, с самого начала бывший лишь коротышкой на побегушках, превратился в настоящего пороховеда, чьи руки иногда делают лучше, чем у любого гротдора в шахтах Загорья. Он не мог придумать нового, не мог поправить старое, не мог объяснить и полслова из того, что творил над чашкой. Зато порох его не подводил никогда, а это в подрывном деле ценится дороже речей напыщенных теоретиков и учёных. Гротдор вложил в него весь свой опыт, своё наследие и, что самое главное, свою душу. Гоблин перестал быть для него кем-то чуждым, став настоящим, полноправным членом семьи.
Совместный быт для них был прост и тих, как оседающая
после взрыва пыль горных пород. По утрам старик будил гоблина своим ворчанием, а тот, спросонья запутываясь в собственных ногах, бежал разжигать горн и готовить всё для начала работы. Дикси так и не выучился говорить складно, но со временем они с Дурганом научились обходиться без слов. Гротдор понимал своего ученика по одному лишь движению ушей или тому, как тот морщил нос. Гоблин так же ловил настроение мастера по тону его хриплого голоса, мимике и жестикуляции. Дикси был по-своему счастлив - той нехитрой радостью, что не требует ни богатства, ни почестей, лишь крыши над головой, миски похлёбки да единственного существа во всём свете, которое не гонит его прочь.
Порой, когда работа была сделана, а свечи в мастерской догорали, старик рассказывал гоблину длинные байки о своей молодости и сгинувших под завалами учениках. Дикси не понимал в этих историях и половины, но слушал, приоткрыв рот, убаюканный низким рокотом знакомого голоса. И пусть цех за спиной по-прежнему морщился - в четырёх стенах мастерской Дикси был не нелюдем и не диковинкой, а просто сыном при своём отце. Это было единственное место во всём Кеменладе, где хрупкое существо чувствовало себя дома.
Дурган окончательно состарился, так и не сумев выразить своим товарищам то, что видел в гоблине сам. Для остальных подрывников Дикси оставался чужаком, которого терпели лишь из уважения к старику. А потом - случился обвал. Старик Дурган умер, так и не успев рассказать Дикси о том, как сильно его полюбил и что давно уже считал гоблина своим сыном. В ту ночь Дикси лишился единственного, кто за него ручался. И в ту же ночь вступил в силу последний пункт цехового решения, о котором гоблин, разумеется, не знал вовсе.
Глава 5 - Побег
Цех собрался на другой же день и распорядился судьбой Дикси ровно так, как и предполагал двадцать пять лет назад. Чужак, посвящённый в тайну, за которого больше некому отвечать, должен исчезнуть. Ничего личного в этом не было - только уговор, под которым стояла подпись покойника.
Дикси этого не понимал. Он даже не знал, что Дургана завалило, знал только то, что его мастер ушёл в дальний штрек и не вернулся, а на оклики гоблина никто больше не отзывался. Он ждал его у входа в шахту, скуля, не будучи способным сложить в голове простую, но от того не менее страшную мысль - что он остался совсем один.
Времени у него оставалось до вечера. Но Дурган не был болваном и знал, чем всё может кончиться, ещё когда ставил подпись. На такой случай он заранее сговорился с одним из своих товарищей, что тот вывезет гоблина за пределы Загорья случись с ним что, а взамен забирает всё, что скупой старик десятилетиями откладывал на чёрный день. Гронлинг к гронлингу - сумма выходила воистину немалая. Хватило бы и на подкуп портовой стражи, и на молчание капитана, и на новую жизнь вдали от опостылевших штреков. Были у товарища и свои причины покинуть Загорье, которые никого больше не касались.
Когда тот явился за гоблином и грубовато велел собираться в дорогу - к новому, дескать, мастеру в дальний град, то Дикси не увидел в этом ничего дурного или подозрительного. Всю свою жизнь он привык, что существа сильнее и умнее его самого говорят, куда идти, а его дело - слушаться да топать следом. Так он и поступил. Гоблин покорно сгрёб свои скудные пожитки, увязал в тряпицу двадцать три мерных предмета за авторством Дургана, а старую мерную ложку с зарубками, напоследок, прижал к груди отдельно. Затем поплёлся он за гротдором, с тугой на сердце, но всё ещё ни о чём не подозревая.
Он не задумывался и уж тем более не спрашивал, почему они уходят именно ночью и зачем идут окольными тропами, почему провожатый то и дело озирается и сыплет монеты в чужие ладони на каждой заставе. Для Дикси весь этот путь был лишь очередной непонятной причудой бородатых и грозных, коим он давно перестал удивляться. Через Кхаридунхъор, тем же путём, каким тридцать пять лет назад прибыл сюда в бочке, гоблин покинул Загорье. В порту, на землях Предела, их пути окончательно разошлись, а гоблина своего провожатого больше никогда не видел.
И вот, впервые за долгие годы, Дикси остался совсем один - без мастера, без провожатого, что постоянно говорил бы, что именно ему делать. Без единой родной души на всём белом свете. Он стоял посреди шумного портового города Предела, вертя головой по сторонам, и глазел на чужие лица, чужие стены и совсем чуждую ему суету с тем бестолковым любопытством, с каким глазел бы заплутавший щенок. Гоблин не понимал ни где очутился, ни как теперь быть, ни куда податься - он знал лишь одно ремесло, а всё прочее было для него тёмным лесом.
Первые дни на новых землях дались нелегко. Он ночевал где придётся, тащил, что плохо лежало, шарахался от стражи и лаял на собак. Словом, в крови проявлялись все те воровские, неблагополучные повадки, что достались ему от беспутной родни, которой он и в глаза-то никогда не видел. Но, как это водится у гоблинов, племени на диво живучем и вёртком, Дикси не сгинул и не пропал. Природная жажда жизни, что теплилась в этом хилом тельце, оказалась крепче любых невзгод, а нюх на порох - таким, что рано или поздно должен был вывести его к тем, кому подобный дар пришёлся бы кстати.
Мир Предела ещё не знал, что в его переулках объявился весьма любопытный гость - зеленокожий пороховед, глупый до смешного, но носящий в своих руках наследие целой гротдорской гильдии. Наследие, которое он не сумел бы пересказать даже под пыткой. С этого момента и берёт своё начало удивительная история озорного гоблина-пороховеда - Дикси “Порохонюха”.
Пролог
И ведь интересные существа эти гоблины, как ни погляди! Жестоки и хитры, но при этом исполнены озорства и непомерной жажды жизни, от чего способны выпутаться из почти любой, часто порождённой ими же, шалости. И как бы ни было весело это вступление, путь маленького гоблина из Фровенделя начался не с какой-то мелкой передряги.
История Дикси началась с банальной, и в то же время широко распространённой для гоблинов халатности, которую те проявляют по отношению к своим отпрыскам. Семейство гоблинов оставило своё чадо в порту - одном из самых щедрых мест для “хорошего улова” во всех смыслах данного предложения. Зарабатывали на жизнь они кражей всего, что плохо приколочено. Маленький гоблин мирно спал в небольшой бочке, пока его родители обкрадывали бедных флорских моряков и торговцев, среди которых один ошибочно принял бочку с Дикси за “недостающий груз”.
Так уж совпало, что кто-то на торговом судне облажался, и одна из бочек такого же размера была утеряна где-то в порту или недосчитана во время погрузки на корабль. Нашедший эту бочку на радостях решил не проверять её содержимое на уровне подсознательном. Легче поверить в то, что бочка с ценным грузом нашлась, нежели в то, что он ошибся и кому-то придётся понести за эту ошибку наказание. Так малыш-гоблин и отчалил в неизведанные земли Загорья, не подозревая, что везёт с собой единственное своё богатство. И богатством этим был его собственный нос.
Глава 1 - Гильдия Инженеров
Бороздя бескрайние водные глади, сам того не ведая осиротевший гоблин проснулся. Будучи тем ещё непоседой, он тут же покинул своё укрытие, чем поднял на судне шумиху. Выбрасывать его за борт было бы жестоко - всё же он был совсем малюткой, а капитан корабля был человеком рассудительным. Решение продать гоблина в рабство могло бы принести неожиданную прибыль, которая хоть и не могла сравниться с ценностью утерянного груза, но стала бы хоть каким-то утешением.
По прибытии в Кхаридунхъор - западные ворота Загорья, куда стекается всё, что этот замкнутый край готов купить у остального мира, малыша Дикси за сорок гронглингов выкупил старый гротдор-подрывник, Дурган Кремнебор из гильдии инженеров. Приютил он его далеко не из-за сочувствия или жалости. Было бы глупо полагать, что старый гротдор, занимающийся таким опасным ремеслом, взял бы гоблина-коротышку, чтобы играть с ним в дочки-матери. Напротив, решение это было крайне взвешенным и расчётливым.
Подрывники в гильдии стоят наособицу от других. Работа их такова, что до седой бороды доживают немногие, а потому цех освобождает их от общественных обязанностей и не слишком лезет в то, как они ведут свои дела. У гротдора, который каждое утро уходит закладывать заряд, и без того забот хватает. Дурган, на своём веку потерявший под завалами не одного ученика, решил взять на попечение коротышку по одной простой причине - тот был маленький и ловкий. Гоблин, который мог пролезть туда, куда не втиснется ни один гротдор, представляет собой очевидную пользу в работе с труднодоступными местами. Сорок гронглингов за пару рук, которые не жалко - сделка честная.
С этого момента жизнь Дикси уже никогда не была прежней. В гротдорской общине царило одно простое, негласное правило: если кто-то приносит пользу, значит он свой, и просто не может считаться чужим. Гротдорам присуща работа на общее дело, крепкое братство независимо от родства и принадлежности к виду. Вот только пользу эту ещё требовалось доказать, а покаместь гоблин был при своём мастере не “сыном” и даже не учеником, а инструментом и расходным материалом. Десять лет гоблин таскал снаряды и бочки, чистил каналы, натирал уголь, выгребал отходы производства, лазил в такие щели, куда старик отправил бы разве что крысу.
Годами Дурган натаскивал его технике безопасности, чтобы бестолочь не подорвала мастерскую по неосторожности. Наука эта вбивалась просто: за оплошность - подзатыльник, за оплошность повторную или более опасную - удар плетью и вечер без похлёбки. При каждом окрике юный гоблин молчал, опуская взгляд и вжимая голову в плечи, не издавая и шороху.
Старик не считал гоблина умным - и был абсолютно прав. Дикси шарахался от резких звуков, не мог сосчитать бочки, которые сам же перетаскивал, едва понимал сложные предложения. Он и говорить-то толком не выучился, обходясь несколькими десятками исковерканных слов да жестами. Подрывник помыкал им как бестолочью, не ожидая от гоблина каких-то проявлений интеллекта, и десять лет ничто в этом мире не давало ему повода передумать.
Глава 2 - Нос
А потом приключилось нечто из ряда вон выходящее. Однажды Дурган замешивал порох наспех, от чего ошибся мерой, но не придал этому особого значения. А гоблин, напротив, вдруг забеспокоился, засопел, переступая с ноги на ногу. Он уставился на эту смесь так, будто та воняла чем-то. Запах и впрямь был не самым приятным, но почему же раньше всё было нормально? Дикси редко говорил, толком и не умел, чаще ограничиваясь какими-то непонятными жестами и странными звуками, но даже так его поведение настораживало подрывника.
Старик из любопытства решил проверить - заново замешал смесь и показал её гоблину. Тот успокоился. Когда же гротдор снова нарочно испортил смесь, самую малость, так что и на глаз не углядишь, Дикси опять заёрзал, скривился и потянулся к ней руками.
Дурган счёл это глупостью. Мало ли чего мерещится недомерку, который наверняка боится даже собственной тени. Смесь была замешана в третий раз, снова наспех, после чего гоблин заскулил и вцепился мастеру в рукав - и вот тут-то старик, разозлившись, отвесил ему подзатыльник и понёс заряд в штрек. Дикси, ничего не соображая, потащился следом. Рвануло раньше срока.
Дургану оторвало два пальца на левой руке и сожгло полбороды. Дикси, оказавшийся ближе, чем следовало, отделался тем, что правое ухо у него с того дня перестало слышать вовсе, а вдоль скулы легла ожоговая полоса, которую не скрыть ничем. Они оба отхаркивали каменную пыль до самого вечера.
Старик пролежал в лазарете шесть дней, глядя в потолок и складывая в голове одно с другим. Он был подрывником три с лишним сотни лет и умел признавать очевидное - гоблин почуял то, чего не углядел он сам. Не догадался, не сообразил, а почуял. Как собака чует за версту.
Разгадка была проста и печальна. Дикси с рождения страдал от сенсорного савантизма. Будучи порядком глупее своих сородичей, он при этом обладал особым даром, который был и его проклятием одновременно - гиперрецепцией. Это объясняло, почему он всегда шарахался от резких звуков, почему выл в голос, когда в мастерской звенели по наковальне, и почему мог различить “правильное” и “неправильное” соотношение ингредиентов на нюх. Гоблин не знал ни чисел, ни названий этих компонентов, не смог бы при всём своём желании объяснить, что именно он чует. Для него это было не наукой, а тем самым опытом, который он ощущал с самого детства: одно пахнет хорошо, другое - пахнет бедой и неприятностями.
Дурган долго глядел на тщедушное существо, которое прежде считал всего лишь пугливым недомерком, впервые за долгие годы ощутив нечто сродни азарту. С того самого дня старый подрывник стал приглядываться к гоблину. Он проверял его снова и снова - сотни раз, месяц за месяцем, и всякий раз гоблин чуял подвох раньше, чем кому-то успело бы оторвать ноги.
И вот тут перед стариком встал вопрос, от которого не отмахнёшься. Все его ученики давно слегли под завалами в штреках, а тайный состав пороха цех держит только для своих, и никак иначе. Гоблину такого не доверил бы никто - да и далеко не факт, что он бы его понял. Тем не менее дать пропасть такому редкому дару Дурган попросту не мог, и уж тем более пустить его в расход, оставив Дикси в роли простого чернорабочего. Это стало для гротдора делом принципа.
А раз так, идти следовало не в обход цеха, а прямо в цех. Утаишь - и когда правда всплывёт, обоих зароют в одном штреке.
Глава 3 - Цех
Разбирательство вышло долгим и недобрым. Старика выслушали молча, а после высказали ему всё, что о нём думают. Дурган Кремнебор предлагал допустить к составу нелюдя. Не гротдора, не своего, а зеленокожего недомерка, и это в гильдии, что не выдаёт своих тайн никому и никогда. Один из мастеров ответил Дургану коротко - проще утопить гоблина в шахтном отстойнике, чем потом полвека гадать, кому он сболтнул лишнего. Многие с ним согласились. Дурган решил не спорить с ними, вместо этого он предложил проверку для гоблина. Жестокую и изнуряющую, о которой старик, позже, очень сильно пожалел.
Проверяли Дикси одиннадцать дней. Смеси замешивали разные мастера, чтобы гоблин, чего доброго, не читал по лицу Дургана. Выставляли перед ним по дюжине одинаковых мер, из которых порченых было то две, то ни одной, то все разом. Его нарочно морили голодом, будили среди ночи, кричали над самым ухом и ставили за спину гротдора с молотом, чтобы бил по железу, когда тот тянется к миске. Дикси плакал, его выворачивало, а к пятому дню он забился под верстак и не выходил оттуда полдня, но всякий раз, когда его вытаскивали обратно и совали под нос очередную меру, он безошибочно откладывал порченые в сторону. Ни разу не ошибся. Ни одного раза за одиннадцать дней.
А потом мастера сделали то, ради чего, по сути, всё и затевалось. Они принялись выспрашивать у гоблина, что именно он чует. И вот здесь не вышло ровным счётом ничего. Дикси не мог назвать ни одного вещества, потому что не знал ни единого их названия. Не мог сказать, сколько чего в мере, потому что не умел считать дальше трёх - да и то на пальцах, и то путался. Не мог начертить, потому что не держал в руках ни угля, ни грифеля и не понимал, зачем чёрточки на доске вообще нужны.
Его просили повторить за мастером простое слово - он повторял с третьего раза и коверкал. Его спрашивали, что он сделает, если чужак посулит ему золота за секрет, и гоблин, ничего не поняв, радостно закивал на слово “золото”, потому что знал, что оно блестящее и красивое. Тогда-то председательствующий мастер и произнёс то, что решилось делом долгим и муторным. Гильдия всю жизнь бьётся над тем, как сделать так, чтобы состав нельзя было вынести за ворота. Пишут половину, дробят работу на этапы, никогда не называют ингредиентов вслух. А тут перед ними стоит существо, из которого состав не вытянуть ни хитростью, ни пытками - потому что вытягивать было нечего.
Решение цеха внесли в книгу - гоблина Дикси допустить к работе в качестве живой меры при мастере Дургане Кремнеборе. Обучать его строго ремеслу, не обучать грамоте. Ни счёту, ни письму, ни чтению - ничему, что позволило бы ему однажды выговорить или начертить то, что он делает руками. За ворота цеховой земли не выпускать. Одному не работать. И, последнее, самое главное правило - за гоблина отвечает Кремнебор, головой и жизнью. Когда же старика не станет, судьба гоблина возвращается цеху, и цех распорядится ею так, как сочтёт нужным. Дурган согласился на все условия, не торгуясь. Он был стар, но не настолько, и ему казалось, что до последнего пункта дело дойдёт ещё не скоро.
Глава 4 - Становление подмастерьем
Было очевидно, что учить глупого гоблина придётся не как предыдущих учеников гротдора. Начать стоило хотя бы с того, что то были гроты, а перед ним сейчас - гоблин, ещё и недоразвитый во всём, что не касалось пороха. Слова до Дикси не доходили, знаки или символы - тем более. Всё то, что учитель с таким трудом пытался объяснить своему горе-подмастерью на пальцах, пролетало мимо его остроконечных зелёных ушей как лёгкий порыв ветра. Бесполезно.
Тогда Дурган зашёл с другого конца - решил показывать всё наглядно. Он давал гоблину трогать, нюхать, взвешивать на своих ладонях, повторять одни и те же движения, пока те не вросли в него намертво. То, что не смогла бы удержать голова, держали его маленькие пальцы.
И раз уж голова тут не помощница, старик решил создать для гоблина свой инструментарий - отчеканил ремесло на железе. Он выточил для Дикси собственный набор, который включал в себя: мерные ложки с зарубками под его ладонь, гирьки, что различались лишь на ощупь и вес, не имея на себе никаких цифровых обозначений, чашки, которые не перепутаешь вслепую. Всего вышло двадцать три предмета, что в чужих руках стали бы не более чем безделушками. Гоблин не знал, сколько чего кладёт. Он знал, какой ложкой, сколько раз и в каком порядке. Ошибись он - нос подскажет. Возьми другую ложку - ничего не выйдет.
Наука эта давалась гоблину дорого. Дикси дважды спалил себе брови, изуродовал левую кисть настолько, что мизинец с безымянным срослись, а однажды так и вовсе провалялся в горячке две недели, надышавшись чем попало. Мастера цеха приходили смотреть на него как на диковинку и уходили, кривя губы и бурмоча себе под толстые шнобеля: "зелёная обуза", "блажь выжившего из ума старика". Дикси, правда, не понимал ни слова из того, что о нём говорят, и потому не обижался.
Годы шли - двадцать, потом двадцать пять. Гоблин, с самого начала бывший лишь коротышкой на побегушках, превратился в настоящего пороховеда, чьи руки иногда делают лучше, чем у любого гротдора в шахтах Загорья. Он не мог придумать нового, не мог поправить старое, не мог объяснить и полслова из того, что творил над чашкой. Зато порох его не подводил никогда, а это в подрывном деле ценится дороже речей напыщенных теоретиков и учёных. Гротдор вложил в него весь свой опыт, своё наследие и, что самое главное, свою душу. Гоблин перестал быть для него кем-то чуждым, став настоящим, полноправным членом семьи.
Совместный быт для них был прост и тих, как оседающая
после взрыва пыль горных пород. По утрам старик будил гоблина своим ворчанием, а тот, спросонья запутываясь в собственных ногах, бежал разжигать горн и готовить всё для начала работы. Дикси так и не выучился говорить складно, но со временем они с Дурганом научились обходиться без слов. Гротдор понимал своего ученика по одному лишь движению ушей или тому, как тот морщил нос. Гоблин так же ловил настроение мастера по тону его хриплого голоса, мимике и жестикуляции. Дикси был по-своему счастлив - той нехитрой радостью, что не требует ни богатства, ни почестей, лишь крыши над головой, миски похлёбки да единственного существа во всём свете, которое не гонит его прочь.Порой, когда работа была сделана, а свечи в мастерской догорали, старик рассказывал гоблину длинные байки о своей молодости и сгинувших под завалами учениках. Дикси не понимал в этих историях и половины, но слушал, приоткрыв рот, убаюканный низким рокотом знакомого голоса. И пусть цех за спиной по-прежнему морщился - в четырёх стенах мастерской Дикси был не нелюдем и не диковинкой, а просто сыном при своём отце. Это было единственное место во всём Кеменладе, где хрупкое существо чувствовало себя дома.
Дурган окончательно состарился, так и не сумев выразить своим товарищам то, что видел в гоблине сам. Для остальных подрывников Дикси оставался чужаком, которого терпели лишь из уважения к старику. А потом - случился обвал. Старик Дурган умер, так и не успев рассказать Дикси о том, как сильно его полюбил и что давно уже считал гоблина своим сыном. В ту ночь Дикси лишился единственного, кто за него ручался. И в ту же ночь вступил в силу последний пункт цехового решения, о котором гоблин, разумеется, не знал вовсе.
Глава 5 - Побег
Цех собрался на другой же день и распорядился судьбой Дикси ровно так, как и предполагал двадцать пять лет назад. Чужак, посвящённый в тайну, за которого больше некому отвечать, должен исчезнуть. Ничего личного в этом не было - только уговор, под которым стояла подпись покойника.
Дикси этого не понимал. Он даже не знал, что Дургана завалило, знал только то, что его мастер ушёл в дальний штрек и не вернулся, а на оклики гоблина никто больше не отзывался. Он ждал его у входа в шахту, скуля, не будучи способным сложить в голове простую, но от того не менее страшную мысль - что он остался совсем один.
Времени у него оставалось до вечера. Но Дурган не был болваном и знал, чем всё может кончиться, ещё когда ставил подпись. На такой случай он заранее сговорился с одним из своих товарищей, что тот вывезет гоблина за пределы Загорья случись с ним что, а взамен забирает всё, что скупой старик десятилетиями откладывал на чёрный день. Гронлинг к гронлингу - сумма выходила воистину немалая. Хватило бы и на подкуп портовой стражи, и на молчание капитана, и на новую жизнь вдали от опостылевших штреков. Были у товарища и свои причины покинуть Загорье, которые никого больше не касались.
Когда тот явился за гоблином и грубовато велел собираться в дорогу - к новому, дескать, мастеру в дальний град, то Дикси не увидел в этом ничего дурного или подозрительного. Всю свою жизнь он привык, что существа сильнее и умнее его самого говорят, куда идти, а его дело - слушаться да топать следом. Так он и поступил. Гоблин покорно сгрёб свои скудные пожитки, увязал в тряпицу двадцать три мерных предмета за авторством Дургана, а старую мерную ложку с зарубками, напоследок, прижал к груди отдельно. Затем поплёлся он за гротдором, с тугой на сердце, но всё ещё ни о чём не подозревая.
Он не задумывался и уж тем более не спрашивал, почему они уходят именно ночью и зачем идут окольными тропами, почему провожатый то и дело озирается и сыплет монеты в чужие ладони на каждой заставе. Для Дикси весь этот путь был лишь очередной непонятной причудой бородатых и грозных, коим он давно перестал удивляться. Через Кхаридунхъор, тем же путём, каким тридцать пять лет назад прибыл сюда в бочке, гоблин покинул Загорье. В порту, на землях Предела, их пути окончательно разошлись, а гоблина своего провожатого больше никогда не видел.
И вот, впервые за долгие годы, Дикси остался совсем один - без мастера, без провожатого, что постоянно говорил бы, что именно ему делать. Без единой родной души на всём белом свете. Он стоял посреди шумного портового города Предела, вертя головой по сторонам, и глазел на чужие лица, чужие стены и совсем чуждую ему суету с тем бестолковым любопытством, с каким глазел бы заплутавший щенок. Гоблин не понимал ни где очутился, ни как теперь быть, ни куда податься - он знал лишь одно ремесло, а всё прочее было для него тёмным лесом.
Первые дни на новых землях дались нелегко. Он ночевал где придётся, тащил, что плохо лежало, шарахался от стражи и лаял на собак. Словом, в крови проявлялись все те воровские, неблагополучные повадки, что достались ему от беспутной родни, которой он и в глаза-то никогда не видел. Но, как это водится у гоблинов, племени на диво живучем и вёртком, Дикси не сгинул и не пропал. Природная жажда жизни, что теплилась в этом хилом тельце, оказалась крепче любых невзгод, а нюх на порох - таким, что рано или поздно должен был вывести его к тем, кому подобный дар пришёлся бы кстати.
Мир Предела ещё не знал, что в его переулках объявился весьма любопытный гость - зеленокожий пороховед, глупый до смешного, но носящий в своих руках наследие целой гротдорской гильдии. Наследие, которое он не сумел бы пересказать даже под пыткой. С этого момента и берёт своё начало удивительная история озорного гоблина-пороховеда - Дикси “Порохонюха”.
Последнее редактирование:
