━━━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━━━
══════ ◈ I. "Хелидона" ◈ ══════
весна 296 года · Туманные Воды · широта не взята
весна 296 года · Туманные Воды · широта не взята
В Патоме про Туманные Воды говорят коротко: туда ходят либо дураки, либо те, кому дома должны денег. Дамиан Ксантос подходил под оба определения. Ему было под сорок, свою каравеллу "Хелидону" он держал на плаву упрямством и чужими деньгами, и он верил в драконов. Во Врачосе в них верит половина города, а вторая половина над первой смеётся. Весной двести девяносто шестого Ксантос ушёл на запад дальше, чем обычно заходят люди его возраста. Шесть суток их мотало так, что вычерпывать воду из трюма бросили и просто держались за что придётся. Сломало заднюю мачту, смыло за борт двоих, а куда именно их тащит, к третьему дню не понимал уже никто. На седьмые сутки ветер выдохся, туман разошёлся, и прямо по носу оказался берег: чёрный песок, за ним хвойная стена, за ней горы.
Ксантос сошёл туда за водой, потому что бочки текли и половина людей лежала. Никакой земли он открывать не собирался. Что он ступил на Кхагорн, он не узнал ни тогда, ни за следующие двадцать два года. Узнать было неоткуда: на том материке не говорят ни на одном языке, известном в Кеменладе, и оттуда никто не выходит. В судовой журнал, куда капитан обязан записывать всё подряд, за тот день у него легло три строчки:
Про дым он тут же и забыл. Мало ли кто там живёт. Какая разница?
━━━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━━━
══════ ◈ II. Ур'газ ◈ ══════
то, что было до
весна 296 года · Ур'газ, Кхагорн
то, что было до
весна 296 года · Ур'газ, Кхагорн
В центре Кхагорна степь без конца. Там пасут, ловят и приучают зверьё, которое в любом другом краю назвали бы чудовищем, а здесь просто впрягают в телегу. Племя Ур'газ тем и жило: били зверя, выделывали шкуры, гоняли скот на север. Невеликое племя, никому не мешавшее. В Кхагорне это не считается достоинством, но какое-то время работает. У ловчего Хурга и его женщины Магры был сын, Гарраш. Шёл пятый год, когда с севера пришли за данью.
Дани в тот год не набрали: пал мор на стада, и охота не шла. Северяне из клана "Орг'к" выслушали стариков и сожгли деревню. Злобы там не было никакой, просто так у них заведено, потому что порядок держится ровно до тех пор, пока его время от времени показывают. Хург умер у входа в свой дом, с ловчим копьём, которым до того не бил ничего крупнее степной кошки. Магра успела столкнуть сына в яму для невыделанных шкур и навалить сверху всё, что попалось. Она кричала ему одно слово. Гарр помнит его до сих пор. Помнит звук, а что оно значит, не знает и уже не узнает: языка своего народа он не выучил, учить было не у кого."Хелидона" простояла у берега ещё несколько дней, чинилась и набирала воду. Деревня всё это время дотлевала, и дым тянуло в их сторону: тот самый, что Ксантос отметил в журнале. За два дня до отплытия человек шесть всё-таки собрались посмотреть, что там горит. Нашли пепел, кости и мальчишку под шкурами. Мальчишка был ростом с их юнгу, а юнге шёл тринадцатый год.
━━━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━━━
══════ ◈ III. Что с ним делать? ◈ ══════
весна 296 года · «Хелидона», Туманные Воды
весна 296 года · «Хелидона», Туманные Воды
Команда требовала оставить его на берегу. Часть команды предлагала не оставлять, а решить вопрос там же, пока оно не выросло: сгоревшую деревню видели все и рост взрослых прикинули на глаз. Ксантос выслушал обе стороны и сделал по-своему.
-- Мы шли за драконами. Драконов нет. Берег есть, но широты у меня нет, а без широты и берега нет. Повезу то, что можно поставить перед доном и потрогать руками.
Так и повёз. Имя в судовой журнал вписали не целиком: мальчишка выговаривал его невнятно и с рыком, а в графе было четыре клетки. Писарь вывел "Гарр", и больше к этому вопросу не возвращались. Обратная дорога заняла девять недель. Первые двое суток ребёнок молчал и не ел. Потом начал есть. Потом стал ходить хвостом за коком, потому что кок был единственным, кто на него не орал. К концу плавания он таскал вёдра и знал, где на палубе стоять нельзя.
━━━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━━━
══════ ◈ IV. Патома ◈ ══════
296–308 годы · Патома, Мэр-Васс
296–308 годы · Патома, Мэр-Васс
Дона Профитиса, богатейшего человека Врачоса, всё это не убедило. Ксантос выложил перед ним рисунки берега, свои записи и живого орка; дон посмотрел на всё это и спросил широту. Широты не было. Значит, был какой-то остров, какой-то дикарь и очередной капитан, не умеющий считать. Денег дон, впрочем, дал, но в долг, под залог самой "Хелидоны" и под такой процент, от которого сводит зубы. Над упрямым человеком выгодно смеяться, пока он платит. С того года у Ксантоса в Патоме была репутация, а у Гарра завелось прозвище. Ксантосов бугай. Приросло намертво и пережило самого старика.
Дальше двенадцать лет, которые пересказываются быстро. Его боялись. В лавки не пускали. Хозяйка соляного склада на Рыбной перестала здороваться с Ксантосом за то, что он "водит это по улице". Западная церковь дважды присылала аббата посмотреть, не бесовское ли отродье; аббат оба раза приходил, оба раза заставал ребёнка спящим в обнимку с корабельным котом и оба раза писал в отчёте невнятное про дальние народы и промысел Флоренда. Мальчишки кидались камнями лет до его десяти. Потом перестали, и не из вежливости.
Ксантос его не воспитывал. Ксантос его нанял с семи лет, за четверть юнгового жалования, с вычетами за битую посуду. Посуду Гарр бил постоянно: руки росли быстрее, чем понимание, какая у чашки прочность. Дома он был обузой, которую посадили за стол, а на палубе парой рук, и руки на палубе стоили дороже, чем расовая принадлежность. К десяти он уже ловко тянул снасти, но силой взрослым не был ровней. К двенадцати вытянулся до ста семидесяти — для орка почти ничего — и остался сухим, жилистым мальчишкой. На корабле ели кашу, солонину и рыбу; мяса было мало, а лишнего вообще не оставалось. К четырнадцати он крутил ворот в паре с матросом, не хуже других выдерживал смену, и боцман перестал звать его зелёным, перейдя на "эй, ты", что в Патоме сходит за родство. Выучился вязать узлы, латать и смолить обшивку, солить рыбу, читать волну и материться на морфитском, амани и ещё паре наречий. Буквы дались хуже: читает по слогам до сих пор и очень этого стесняется.
━━━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━━━
══════ ◈ V. Каперская работа ◈ ══════
308–317 годы · «Хелидона», каперские маршруты
308–317 годы · «Хелидона», каперские маршруты
У "Хелидоны" была бумага от короны, разрешавшая грабить чужие корабли, и её продлевали исправно: Арварох и Дартад числятся врагами Мэр-Васса, их суда законная добыча, а такая бумага обходится дешевле пушек. Первый абордаж у Гарра случился в семнадцать. Выяснилось, что он в этом хорош, и ему это не понравилось. Работа короткая: крюк, доска, десять шагов до чужого борта. На эти десять шагов ему не нужны были ни оружие, ни злость. Обычно хватало того, что он выходил на нос: на чужом борту видели незнакомого зелёного орка и предпочитали не проверять, что он умеет. Команды сдавались, капитаны считали сэкономленный порох.
За десять лет он не тронул ни одного сдавшегося и ни разу не пошёл добивать. В Патоме об этом знали. В Патоме это считали мягкотелостью и при этом всё равно старались не оставаться с ним в одном помещении. Как это в людях уживается, Гарр так и не разобрался.
По вечерам Ксантос доставал журнал и заново пересчитывал сбитый курс. Он не отступился ни разу. Каждые два-три года выбивал деньги, снаряжал корабль и уходил на запад. Туман больше его не пустил. Гарр ходил с ним во все эти походы. Не потому, что верил в берег: он его не помнил вовсе. Просто не видел, на что ещё годится, если не стоять рядом с тем, кто тебя подобрал.
━━━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━━━
══════ ◈ VI. Бумага ◈ ══════
317–318 годы · Патома, Мэр-Васс
317–318 годы · Патома, Мэр-Васс
В последний раз Ксантос вышел в море в шестьдесят. Он уже плохо видел вдаль и знал об этом. Всё равно пошёл. Накрыло их на седьмой неделе. Даже не шторм, а короткий злой шквал, из тех, что бьют в борт и уходят дальше по своим делам. Старика сняло с кормы. Гарр прыгнул следом не думая, он вообще думает потом, и вытащил, потому что больше вытащить его на этом судне было некому. Ксантос протянул ещё три месяца. Лёгкие не простили ему шестидесяти лет. Умер весной триста тринадцатого, в Патоме, дома, при закрытых ставнях, то есть ровно так, как всю жизнь не собирался.
Дописать в журнал любую правдоподобную широту было проще простого. Тогда бы старику наконец поверили, и он это прекрасно понимал. За неделю до смерти он позвал Гарра и сказал:
- Графу не заполняй. Ни своей рукой, ни чужой. Я ту широту не брал, пусть так пустая и стоит.
Дальше пошла бумага, а бумага в Мэр-Вассе была серьезным аргументом. Корабль был в залоге, долг остался неотданным, и "Хелидона" отошла дому Профитис, законно, комар носа не подточит. Дом Ксантоса туда же. А потом всплыло, что Гарр не получает вообще ничего, и дело было не в расе: в городских книгах Патомы его попросту нет. Не подданный, не вольный, не раб, не приезжий. Он числился в судовой роли "Хелидоны", судно сменило владельца, роль переписали заново. Двадцать пять лет жизни, из них десять каперской службы, и ни одной строчки, по которой видно, что ты вообще был.
━━━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━━━
══════ ◈ VII. Контора ◈ ══════
лето 318 года · Патома, Мэр-Васс
лето 318 года · Патома, Мэр-Васс
Когда описывали оставшееся имущество, молодой писарь дома Профитис сказал вслух, ни к кому не обращаясь, что Ксантосова орка тоже надо бы вписать, движимое всё-таки. Дальше Гарр помнит урывками. Помнит, как стол вышел из пола вместе с креплениями. Помнит чужую руку у себя в кулаке и что в ней уже что-то хрустнуло. Помнит, что писарь оказался у потолочной балки и был оттуда очень маленький. И помнит, как остановился.
Оттаскивать его было некому, а виселицы он в ту минуту не боялся. Просто в тёмном оконном стекле напротив увидел всю картину целиком: зелёный орк, клыки, кровь на костяшках, под ним мокрый человечек. Ту самую картину, которую в Патоме про него рисовали двадцать два года подряд, показывая пальцем. Он разжал руку. Писарь сполз по стене и остался жив, чему удивился, кажется, сильнее всех присутствующих. Гарр вышел и до вечера просидел на молу, глядя, как чужие люди перекрашивают борт "Хелидоны" в цвета дома Профитис.
Дело замяли. Донам не нужен суд, на котором выяснится, что у них в городских книгах двадцать два года числился несуществующий орк. Наливать ему после этого перестали везде, кроме двух портовых дыр, где и раньше не спрашивали, кто ты такой.
━━━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━━━
══════ ◈ VIII. Нортэ ◈ ══════
лето 318 года · 22 Дариэля, восточное побережье Предела
лето 318 года · 22 Дариэля, восточное побережье Предела
Осенью того же года по портам Флореса развесили одинаковые листы. Заокеанская лига собирала в хобсбуржском Нортэ большую экспедицию: моряки, наёмники, мастеровые, переселенцы, берут всех, кто дойдёт ногами. Гарр читал этот лист долго, потому что по слогам. Про золото и славу он не думал вовсе. Думал о том, что за океаном чужие все и что там не будет ни одного человека, который двадцать два года назад видел, как из трюма выводят зелёного мальчишку.
Из дома Ксантоса он забрал только судовой журнал, который в опись не внесли за ненадобностью. Там, на листе за двести девяносто шестой, чужой аккуратной рукой выведено: "Берег без имени. Широта не взята". Дальше пустая графа. Вербовщик в Нортэ уронил перо и не сразу сумел его поднять. Гарр молча положил на стол обе руки, ладонями вниз. Для экспедиции, которой предстояло копать горы и таскать брёвна, этого оказалось достаточно.
Двадцать второго Дариэля корабли Лиги встали у восточного побережья Предела. Гарр сошёл на берег последним: до конца выгружал чужие сундуки. Возвращаться на Кхагорн он не собирается. Возвращаться туда некуда, и он понимает это лучше, чем кто бы то ни было. Но когда-нибудь он хотел бы дойти до того берега, измерить наконец широту и вписать её в пустую графу. За старика, над которым смеялась вся Патома.
━━━━━━━━ ◈ ━━━━━━━━
◈ О персонаже ◈
◈ О персонаже ◈
Имя: Гарр, Гарраш.
Раса: орк из Ур’газа, Кхагорн.
Возраст: 27 лет.
Рост и вес: 173 см, около 63 кг.
Внешность: Сухой, жилистый, узкоплечий: человеческая еда и корабельные пайки не дали ему вырасти в орочьего здоровяка. Тёмно-зелёная кожа, короткая борода, два небольших клыка; среди чёрных волос виднеется одна белая прядь. Морскую одежду он носил только в первые годы. Позже сам сшил себе тёплое одеяние из шкур, меха и кожи.
Характер: Немногословен, упрям и научился общаться с людьми. Чужой страх перед орком ему привычен, но всё равно неприятен. Лучше всего себя чувствует среди команды, но на материке предпочитает одиночество. До поры до времени.
Умеет: Натягивать паруса, завязывать морские узлы, погрузка, чинить обшивку, работать с деревом. В процессе обжития на материке пришлось научиться охоте. На удивление, это у него довольно быстро получилось делать хорошо. Всё-таки орк, что с него взять.
Слабости: Ни в одних городских книгах не записан, не знает языка и обычаев своего народа, читает медленно, пишет чуть быстрее, пусть и почерк оставляет желать лучшего.
Цели: Хочет собственное судно, обосноваться на новом материке, найти команду, не попасться на уловки других людей.
Последнее редактирование:
