[Воин-Выпускник| Грабитель | Кожевник | Вор] Игнат

В Хаккмарри народился мальчик, нарекли его Игнатом. Повитуха Зофья, единственная на всю округу травника, приняла роды. Мать, Ханна, лежала бледная. Отец, Мечислав, в тот день места себе не находил, мерил двор шагами, покуда не услыхал первый крик младенца. Детство Игната вышло голодным, да чьё детство на Хаккмари было иным? Погодки его и не знали, что бывает иначе. С пяти годков таскал он воду от колодца вёдра тяжёлые, аж руки оттягивало, покуда не попривык. К семи уж в курятнике хозяйничал, яйца собирал и боялся же он старой курицы по кличке Муся. Гоняла она и малых, и старых, ежели те без длинной жердины в курятник совались. От неё и получил Игнат свой первый шрам, память на всю жизнь. На восьмой и девятый год после урожай выдался худой. Рожь поднялась редкая да низкая, ячмень заморозки побили на корню, а репа уродилась мелкая, червивая. Зимой хлебали пустую похлёбку горсть ячменя, разваренного в воде, с крапивой да щавелем, что с лета сушили на жердях под крышей. В брюхе бурчит, а сытости нет. Мясо видали редко, разве, когда старую овцу резали либо отцу удавалось подстрелить зайца из самодельного лука. Чаще варили кости добела, чтоб хоть мясной в вареве стоял и то радость. Но случались в жизни и светлые деньки. Когда холмы сочной травой покрывались, ребятня деревенская ватагами уходила к реке. Вода в ней холодная, но солнце палило жарко. Ловили плотву да гольянов удочками из прута. Крупной рыбы не брали, но на уху мелочи хватало. В месяц Последней жатвы жгли костры до небес, пекли пироги с капустой и яблоками. Старики травили байки о временах до смутных мол, города были белые, хлеб родился сам, а зимы стояли тёплые. Так и текла жизнь деревенская, трудная, но с тихая, что твой ручей по камушкам. Рос Игнат среди разговоров про урожай да слухов о том, что творится в большом мире за холмами, своих забот хватало, кур накормить, воды принести, пять буквиц выучить, да от Мусь уберечься, будь он неладен. К двенадцать годам Игнат уже не был тем мальцом, что бегал от злой курицы с криком. Голос начал ломаться, на высоких нотах петуха давал, за что девки деревенские в кулак посмеивались, а парубки постарше беззлобно подначивали. Забрал отец сына в ученики. Случилось то буднично, без лишних слов, как всё у. Одним утром, когда туман ещё висел над рекой, кивнул отец на дверь, и пришлось Игнату идти, хоть и не спрашивал никто, хочет он того али нет. С того и начался второй этап его обучения. У водились овцы, и когда одну задрала лиса, не пропадать же добру. Мечислав умел и это, руки у него золотые были. Показал сыну, как снимать шкуру без порезов, как вымачивать в зольном растворе, как скоблить мездру особым ножом. Запах стоял такой, что Игнат первые дни едва сдерживал тошноту, аж живот к горлу подкатывал. Но пообвык, притерпелся. К пятнадцати годам парень умел сам выделать овчину, пусть и не так чисто, как заправский кожевник, но для деревенских нужд сгодится вполне и на тулуп, и на сапоги. Ханна тоже не сидела сложа руки, не та порода. Шитьё испокон веку считалось делом бабьим и кое-кто из соседей поначалу косился, мол, нечего парубку иголку в руках держать, не казачье то дело. Да только женщина эта была не из тех, кого чужое мнение волновало. Оказалось, что возиться с иголкой не проще, чем с курами стежки должны быть ровными, узелки незаметными, ткань не стянутой. Первый зашитый рукав вышел сморщенным. Но мать распустила шов и заставила переделать. Лишь на пятый раз вышло ладно. К собственному удивлению, Игнату даже полюбилось это занятие было в нём что-то успокаивающее. Бывали и вылазки на охоту. Мечислав брал сына нечасто, но метко. Собирались вчетвером: сам Мечислав, кузнец Ян кряжистый и двое братьев-охотников, Томаш и Кшиштоф, далёкие, но надёжные, что твои валуны. Игнату на первых порах доверяли лишь нести запасные стрелы да помалкивать в тряпочку. Потом дали старый лук с ослабшей тетивой. Парень не убил ничего первые четыре выхода то промажет, то ветка хрустнет под ногой, то зверь учует. На пятый подстрелил зайца, только тот выскочил из кустов прямо под ноги, и стрела вошла неудачно, задела лишь лапу. Пришлось добивать ножом, отчего руки дрожали, дыхание сбилось, но в итоге добил, избавляя животинку от мучений. Один из дней пробудился он от того, что мать трясла его за плечо, а за окном метались огни. Выскочил во двор босой, в одной рубахе, и обомлел. Полыхали сразу несколько хат, кричали люди, где-то выла собака, да так жалобно, что мороз по коже. По улице метались тени, кто с вёдрами, кто с вилами, кто с голыми руками. Кто-то орал истошно, мол, флоры с юга идут, спасайтесь, православные. А потом на улицу выскочили они сами. Скральдсонские Налётчики было не меньше двух десятков, все оборванные, грязные, рожи зверские, кто с топором, кто с дубиной, а кто и с кривой саблей. Не солдаты то были, нет обычные варвары, набежавшие поживиться, как вороньё на падаль. Мечислав схватил свой топор что столько лет служил ему верой и правдой и заслонил собой дверь. Мать схватила Игната за руку, потащила за дом, к задней калитке. Парень оглядывался, выдирался, звал отца, кричал во всё горло. Успел лишь увидеть, как двое налётчиков кинулись на Мечислава, как блеснуло лезвие в свете пожара, как отец пошатнулся, но не упал, перехватил топор и рубанул в ответ да так, что один из нападавших отлетел с разрубленным плечом. А после из-за угла вылетел третий. Удар дубиной пришёлся Мечиславу в висок, глухо так, страшно. Отец рухнул на колени, и больше Игнат не видел ничего мать вытолкнула его за калитку, в огород, и прокричала, чтоб бежал к реке без оглядки. А сама осталась. Сзади кричали, и крик тот оборвался резко, будто ножом отрезали. Парень мчался через огороды, перемахнул плетень, вломился в кусты ольховника и скатился к реке. Разбойник приметил его не сразу глянул на мальчонку, что сидел в кустах, Плюнул он под ноги, выругался сквозь зубы, а после грубо схватил оцепеневшего ребёнка за шиворот и пробурчал, что, мол, раз уж в сироты определил, так и быть, приберёт к рукам авось выйдет толк и поволок за собой. Разбойник тот, по имени Гриша, был конченым, каких свет не видывал. Но в тот миг шевельнулось в нём нечто, похожее на раскаяние. Понял он, что своими руками лишил дитя всего, а посему решил вырастить из него такого же отброса, дабы дать тому шанс выжить в этом прогнившем мире. Шайка, дабы не угодить на виселицу, постоянно плавала по рекам разорённого войной края. После очередной бессмысленной резни, он дожидаясь уже намеривался покинуть отряд со всеми пожитками, пока не встретил Гришу. Гриша сразу дал понять кулаками и криками что он здесь надолго, любые попытки после пересекались твердой рукой Гриши. Налётчики учили его всему, что знали сами: как держать в руках заточку или дубину, как вскрыть замок отмычкой, как залечь на дно и учили, как бить в спину и как уходить от удара, как резать кошель у зазевавшегося купца и как прикидываться нищим калекой у дороги, перенял их дикий язык. Шли годы, и вот настал его час. Взяли его с собой на дело в какую-то деревеньку, такую же, как его родная деревня. Всё прошло как по маслу отбирали зерно, кур, всё, что плохо лежало, не ведая ни жалости, ни стыда. Сперва совесть ворочалась в нём, как змея под сердцем, но вскоре сие занятие стало для него обыденным, будто воду из колодца таскать. Да, именно так: Игнат привык жить как последний бич на теле общества, иного пути он и не видел. Увидев у крестьянина хоть сколь-нибудь ценную вещицу, он без зазрения срывал её силой или хитростью, неважно.. Со временем доверяли ему дела посерьёзнее. К двадцать двум годам ходил он в селения, дабы стащить мешочек монет у купца или целую повозку для банды надо же было на чём-то возить награбленное добро. Жизнь текла своим чередом, Игнат справлялся с поручениями лихо, видно, не зря его столько лет готовили, вбивали всё кулаками. Пристрастился он и к выпивке, отдавая дань густому, медовухе после каждого удачного дела. Что уже сказать, жил он по-разбойничьи: пил, буянил на постоялых дворах и грабил. Взрослея, оттачивал воровские навыки, становясь настоящим подлецом, каких поискать. И вот, когда Игнату стукнуло двадцать пять, грянула беда. Засевшие колонизаторы флоры прознал через доносчика, где шайка устраивает свой пьяный притон, и послал туда полдюжины стражников с копьями, дабы взять разбойников живьём и потом повесить на рыночной площади для острастки иным лиходеям. В лагере в тот час как раз тянули сидр и рубились в кости, горланя похабные песни и пока они, одуревшие от выпивки, не слышали ни шороха, из чащи раздался крик. Поднять оружие никто не успел всё произошло разом одних сразу порубили на месте, Игната же в тот роковой час не был, уснувший пьяный в канаве вблизи деревни, фортуна, шельма, в тот день улыбнулась ему. Земли те уж не первый год лежали выжженные да разорённые Флоро-Хаккмарской войной, а поверх того терзала их усобица рыцарь, что рыскали по краю, оставляя за собой лишь пепелища да голод. Никто не был застрахован от доли бродяжьей, и многие знатные мужи искали крепких рук, дабы защищать свои жадные интересы. Игнат, подобрав на дороге разбитый хлам из убитого путешественника, что валялся в придорожной канаве, и придав себе вид справный, нанялся в свиту к одному такому оруженосцу, что вербовал всякое отребье для своего флорского сеньора. Без зазрения совести Игнат принялся грабить да жечь те самые деревни, что кормили его покровителя. Шайка рассылала угрожающие письма, обкладывала чрезвычайными поборами купцов и мелких феодалов, и те платили, дрожа от страха. На ворованные деньги он без труда купил себе дом у своего нанимателя — тот продал ему домишко за бесценок, ибо был призван под королевские знамёна для войны. Не нюхавший настоящей битвы Игнат нежданно стал получать почести и милости, да только статус искателя приключений не изменил его сути он продолжил грабить и разбойничать, уже под прикрытием своего покровителя. Однако всему приходит конец, и не всегда желанный. Его покровитель, рыцарь, чьё мудрое бездействие не раз спасало Игнату шкуру, приказал покончить с бандитизмом для видимости порядка. Все его соратники были схвачены, как куропатки в силки. Голова за головой слетали с плеч этих псов, и в один скверный день очередь дошла до Игната. Его, закованного в железа, перевезли из вонючей ямы в темницу замка, что считалась последним пристанищем для приговорённых. Там пахло гнилой соломой и человеческим отчаянием, а свет пробивался лишь через узкую щель под потолком. И вот когда Игната потащили к окровавленному чурбану, уж было смирившегося с топором палача, над стенами пронёсся крик, что флоры у ворот. Все защитники крепости бросились на стены, а палач, плюнув с досады, отложил свой топор, дабы схватить алебарду. Началась осада, и про казни забыли не до того стало. По завершении войны многих узников, дабы разгрузить темницы, амнистировали, списали грехи подчистую. И Игнат, вырвавшись на волю, снова принялся за старое, как пёс возвращается к блевотине своей. Он в одиночку грабил на больших трактах, но добыча была жалкой, а молва о нём разносилась всё шире, делая жизнь сущей каторгой. Крестьяне, прослыхав о разбойнике, ставили капканы и засады. Он проматывал последние гроши в придорожных тавернах, оставляя всё в карманах трактирщиков и утопая в яблочном взваре. Тогда, отчаявшись, решил он круто изменить свою жизнь, встав на путь военной карьеры. Прослыхав, что некий хаккмарский князь набирает наёмников для экспедиции, увидел он в этом шанс сбежать от своего прошлого куда подальше, за море, где никто не знает ни его имени, ни его злодеяний.. Под началом этого князя он отплыл туда, где, как он наивно надеялся, обретёт покой от вечных погонь. И вот тут-то, добрые люди, и начинается новая глава его жизни, но о том в следующий раз.​

Спойлер: ООС - Информация.

1. Имена, прозвища и прочее: Игнат

2. OOC Ник: Ignat

3. Раса персонажа: Человек

4. Возраст: 26

5. Внешний вид: Крупный мужчина средних лет, коротко стриженый и на удивление светлокожий. Глаза блеклые, карие. Коротко остриженные волосы частично поседели. Черты лица правильные, но совершенно непримечательные. Обычно следит за внешним видом.

6. Характер: Странным образом переплетаются воровские и около тюремные понятия с желанием служить сильному. За корешей и против бычары какого выйти готов, четкий пацан, правильный.. В щи готов без раздумий съездить если надо, но не задирист.

7. Таланты: Понятие, Сильный, Боец

8. Слабости: Подлец, Сломленный, Алкаш, Жертва Стокгольмского синдрома

9. Привычки: Пить, Курить.

10. Мечты: Выбраться из нищиты.

11 Языки: Амани, Виленский, Хаккмарский, Скральдсонский.

​