Весной, 12 Бладрайза в одной из грязных лачуг Нижнего Панктеля, в самой столице провинции, женщина по имени Ева Верус умирала в родах. Она была грузчицей в порту, с самого детства приучена к грязной мужской работе. Отца ребенка никто не знал: одни говорили о моряке с проходящего судна, другие про пьяного солдата из гарнизона, третьи просто пожимали плечами. Ослабшая Ева успела прошептать имя "Данте" и коснуться своими грубыми пальцами щек младенца, прежде чем горячка забрала ее. Повитуха принесла младенца в церковь Святого Флоренда - единственное место в нижнем Панктеле, где могли принять "отродье греха", не задавая лишних вопросов.
Церковь вместе с приютом располагались в старом, обветшалом здании на отшибе портового района. Когда-то здесь был склад, потом казарма, а теперь - прибежище для сирот, бастардов и детей проституток, которых церковь "милостиво спасала от греховных матерей". Настоятелем приюта был брат Сервандус, тощий фанатик с горящими глазами и вечно дрожащими руками. Он свято верил, что все подкидыши рождены во грехе и единственный способ спасти их души - это молитва, труд и розги. Младенцев в приюте кормили жидкой кашей из овса и воды, вопреки тому, что подобная диета была удручающей для младенца - Данте выжил. К году он уже твердо стоял на ногах, а к трем - стал проявляться характер. Когда брат Сервандус заставлял детей стоять на коленях на каменном полу час за часом, читая молитвы, маленький Данте просто засыпал. Он научился спать с открытыми глазами, чуть наклонив голову вперед, чтобы не упасть. За это его пороли, но он продолжал. Для младенца уже тогда было очевидно - лучше пять минут боли с последующим зудом, нежели час скуки.
В приютской часовне стоял старый аналой, обитый когда-то дорогим бархатом. К тому времени, как Данте научился ходить, бархат протерся до дыр, но в одном месте остался клочок - мягкий, теплый на ощупь, пахнущим ладаном и пылью. Данте мог часами стоять у этого аналоя, водя пальцами по бархату. Брат Сервандус считал это благочестием и не трогал его. На самом деле Данте просто открыл для себя новый мир тактильных ощущений. Одна из странностей мальчишки - тот обожал трогать разные вещи: шероховатую стену, гладкий ковер, влажный и теплый мох, свой шершавый язык. Однажды он лизнул камень. Брат Сервандус застал его за этим занятием и выпорол с особой жестокостью, подумав, что то проявление беса. Для мальчишки было очевидно, что взрослым не объяснишь, что камень интересный.
В приюте был крошечный дворик, со всех сторон окруженный высокими стенами, там дети могли дышать воздухом час в день - в перерывах меж работой в приюте, учебой и молитвами. Облака стали его второй страстью. Они были разными: пушистыми, как овцы, злыми и темными, как брат Сервандус в плохой день, тонкими и высокими, как забор приюта. Он начал давать им имена и классифицировать: "Пушистики", "Злюки", "Драные кошки", "Рыбы", "Непонятки", каждое облако в его голове имело свою оценку.
К шести годам Данте стал грозой приюта и головной болью брата Сервандуса. Он не был злым или агрессивным, он был неудобным. Он с легкостью пересказывал текста молитв, но с интонацией, что на кладбище было веселее. Когда нужно было драить полы, он находил способ сделать это за десять минут, заливая все водой, чтобы она быстрее смывала грязь. Полы были мокрыми, брат Сервандус поскальзывался - Данте получал розги. Когда нужно было чистить картошку на кухне, он придумал тереть две картофелины друг о друга. Картошка получалась кривой, с остатками кожуры, но норматив по времени выполнялся. Кухарка была недовольна его работой, била черпаком по голове. Однако эффективность для него была куда важней правильности, оставшееся время можно было потратить на отдых. Однако самым страшным наказанием для него были не розги - они проходили быстро. Самым страшным было стояние на горохе в углу. Часами. Без движения. Без разговоров. Со временем Данте научился использовать и это - он смотрел на маленькое окошко, считал облака, придумывал им истории. В неком плане, в углу даже было лучше чем во дворе - никто не дергал. К восьми годам он выработал свой стиль: внешнее послушание, внутреннее бегство - показывал брату Сервандусу то, что он хотел видеть: обучился наигранно и фанатично изображать лик послушания.
Доктор Аурелия Корвус
***
К восьми годам он выработал свой стиль: внешнее послушание, внутреннее бегство.В один из дней в приют нагрянула проверка. Официально - инспекция с Глориарбуса, неофициально - охота за талантами. Этой инспектором была женщина, каких Данте никогда не видел: тонкая, гибкая, в шелковом плаще, с глазами, которые смотрели сквозь тебя, пахла она дорогими духами. Доктор Аурелия Корвус. Когда она проходила мимо, Данте, повинуясь рефлексу, протянул руку и тронул край ее плаща: шелкового, прохладного, скользкого. Аурелия остановилась, посмотрела вниз: маленький грязный мальчик с восторженными глазами гладит ее плащ.
- Ты что делаешь? - спросила она ледяным тоном.
- Красивый. - честно ответил Данте. - Можно еще?
Брат Сервандус побелел и уж занес руку для оплеухи, но Аурелия жестом остановила его. Она смотрела на мальчика с холодным интересом, почувствовав его магический потенциал
[Концентрацией]
- Ступай за мной. - девушка вежливо протянула руку мальчишке, под непонимающий взгляд окружающих уведя того в сторону, в укромный уголок. - А теперь покажи что умеешь. К слову, как тебя зовут? - сказала она на Аркане.
- Данте - пожав плечами, ответил тот, не почувствовав разницы меж Арканой и Панктельским, но заклинание астрологии - нечто необъяснимое для себя, не придав тому достаточного значения. - Ну.. несите мне две картошины. -- с приподнятой бровью глядя на Аурелию.
- Ясно, - легко улыбнувшись мальчишке, всё ещё глядя на того ледяным взглядом. - Прикрой глаза, Данте. Представь, как внутри тебя бушует шторм. Найди одну единственную волну и представь, что она ударяет тебе в самое сердце. После чего поочерёдно вообрази струю воды, треск легкого пламени свечи, ослепляющий поток ветра, вырванный кусочек камня из стены, небольшой сгусток тьмы, свет внутри тебя, заполняющий неровности, успокаивающий и лелеющий, представь у себя в голове мои эмоции, небольшого размера золотой ключик в твоей ладони, наконец как твое сердце начинает издавать слабые пульсации, направленные в мою сторону. - меж тем, использовав
[Певчие ветра], перекрывая звуки, доносящиеся из комнаты обычной светской беседой.
- Чего? - взгляд мальчишки стал чуть настороженным, тот глядел на Аурелию, как на умалишенную, но желая, чтобы та поскорей отстала от него, все же решился попробовать. - Так.. встать в пафосную позу.. представить струю воды.. мэ-э. - ничего не произошло, тот стоял на месте как истукан. - Треск легкого пламени свечи.. мэ-э. - и вновь ничего не произошло. - Поток осле-е-е-епляющего ветра-а-а-а! - выкрикнул мальчишка, да вновь ничего. Уже уставший - тот махнул рукой, без лишних слов представил, что вырывает кусочек пола под ногами Аурелии.. вдруг она запнулась и упала в образовавшуюся ямку -
[Камень с земли]
Подобный случай был пробуждением юного мага вместе с вытекающими чувствами шока, страха, тревоги, радости, чувством всесилия и иными. Когда мальчишка успокоился, диалог меж двоицей состоялся простой: доктор Корвус объяснила Данте единственное и главное правило магического мира - скрытность. Впрочем, он был смышленым и без того понимал что к чему, с учетом того, что он жил в церкви и знал об инквизиции. После чего та молвила.
- Ты отправляешься в Глориарбус, в Дартадский коллегиум к таким же магам, как и ты на десять лет. Но у меня есть на тебя свои планы. - голос ее был размеренный, спокойный, но вызывал у юного волшбадела тревогу. - Мы отправляемся в столицу. Сейчас же.
Через час все бумаги были подписаны. Брат Сервандус получил щедрое пожертвование на приют и забыл о мальчике навсегда. Данте в последний раз посмотрел на облака над церковным двором и шагнул в карету его новой "приемной матери", увозящую его в Глориарбус.
Магические будни
***
Глориарбус оглушил Данте. После вони порта и сырости приюта столица казалась миром богов: белый камень, золотые шпили, чистые улицы. Коллегиум располагался в массивном здании перед Академией. Обыватели считали его административным корпусом. Данте провели через главный вход, затем длинными коридорами вниз, в подземные этажи. Здесь не было окон, пахло сыростью, старыми книгами. Дартадская магическая коллегия была устроена просто: десять лет обучения с особым упором на патриотизм, но у Доктора Корвус были свои планы на мальчишку. В силу статуса и немалых взяток удалось договориться перевести Данте на личное обучение и проживание под крылом Аурелии - она знала, что это окупится. Двоица пробыла в коллегии не столь долго, около недели, пока оформлялись бумаги. Данте жил в небольшой выделенной ему комнатке, не покидая стен коллегии, и за сей срок успел выучить Аркану под началом Доктора, но что более удивительно - развил применение простенького заклинания
[Камень с земли] до автоматизма. Проведение ветров через ядро, зрительный контакт, форма, которая могла различаться, будучи как и обычным квадратом, так и шаром, ромбом и чем только душа пожелает. Для мальчишки было очевидно, что магия требует огромных когнитивных сил: представлять атакующее заклинание, меж тем успевая уклоняться или же защищаться, а также продумывая тактику боя, не говоря уж о комбинировании заклинаний, рукопашном бое или попытке умелого скрытия магии в бою. Аурелия наблюдала за прогрессом Данте, как тот планомерно осваивал новую игрушку в скучном томлении, после получения нужных документов, забрав того.
Карета вновь прибыла в Нижний Панктель, но не на окраину, к которой привык мальчик - в самое сердце, улицы которого не столь сильно отличались от столицы империи. Возле центральной площади Панктеля величалось изысканное трехэтажное здание из белого камня с ажурными решетками на окнах и коваными воротами, за которыми виднелся сад, а пред входом вывеска: "Casa delle Tre Lune" (Дом трех Лун).
Данте стал самым младшим и самым бесправным существом в этом женском царстве. Его поселили в маленькой комнатке на третьем этаже, рядом с черной лестницей и комнатами прислуги. Окно выходило во внутренний дворик, где всегда было сыро и пахло кухней. Но главное - из этого окна было видно небо, пусть маленький клочок. Обязанности включали все, на что у девушек не было времени или желания: уборка комнат после гостей, стирка простыней, полотенец, халатов и прочих вещей, помощь кухарке, мелкие поручения, вроде сбегать в лавку за сухофруктами, отнести записку и многое другое, в том числе и капризы женщин. Рабочий день начинался в пять утра, заканчивался за полночь. Между этим - тренировки боевой магии у Аурелии, которые та назначала когда хотела. Доктор не учила теории, кроме базового минимум: теорию ядер, ветров магии, других измерений и прочего, чему обучают в академии. Основной упор был именно на боевую составляющую магии. Чего та не учла, что двенадцать женщин-хаоситок, каждая из которых была магом высокого уровня, не могли просто игнорировать ребенка с даром, который поселился в их доме. Особенно ребенка, который не мешался, не лез с разговорами, но всегда был рядом: мыл, чистил, таскал, и при этом жадно впитывал все, что видел и слышал. Со временем Данте запомнил всех: двенадцать женщин, каждая - отдельная вселенная магии и красоты и каждая - учитель.
Ночью дом оживал. Зажигались огни, звучала музыка, смех, звон бокалов. Данте сидел в своей каморке, прижавшись к стене, и слушал. Иногда, когда было особенно шумно, он вылезал на крышу через чердак и смотрел на темные ночные облака. Они были совсем другими, нежели дневные - таинственными, подсвеченными снизу огнями города. Он классифицировал их по степени "Жути". Снизу доносились звуки чужой жизни, чужой страсти, чужой игры. А он сидел на крыше, смотрел на небо и думал, что когда-нибудь станет Доктором на обеспечении государства, подобно Аурелии, купит себе большой дом и будет делать что хочет, а слуги будут носить ему вино. И никто ничего не скажет ему, не будет указывать. Но пока он возвращался в свою каморку, засыпал под звуки чужого веселья и просыпался в пять утра от крика леди Северины.
Нелегкий путь
***
В восемнадцать лет Данте официально получил статус подмастерья. Это означало, что формальное обучение закончено и пора выбирать дальнейший путь: военная или же светская служба. Выбор был очевиден - Данте избрал светскую службу. Еще за год до выпуска он присмотрел себе место в Имперской Канцелярии. Но Доктор Корвус была другого мнения - она вызвала его на беседу.
- Ты серьезно, верус? - спросила она, поправляя рукав платья.
- Вполне, Доктор. Я думаю, мои способности лучше всего проявятся на ниве науки.
- Твои способности, — она выделила это слово с особым смаком, - мои. Я их нашла, я их развивала, я же и избрала тебе подобное окружение, чтобы они занимались тобой, вложила в тебя десять лет. И ты думаешь, я позволю тебе просидеть всю жизнь в пыльном архиве?
Данте молчал некоторое время, пяля той в глаза.
- Ты пойдешь на военную службу, Верус. Я уже всё устроила. Станешь частью моего исследовательского отряда на Пределе.
- А если я откажусь? - тихо спросил он.
Аурелия улыбнулась той самой улыбкой, от которой у него внутри всё сворачивалось.
- Тогда я сделаю так, что твоя жизнь станет адом. Я напишу в коллегию, что ты проявил нелояльность. Что у тебя проблемы с дисциплиной. Что ты склонен к ереси. В лучшем случае тебя сошлют на границу с Остфаром. Знаешь, сколько там живут маги? В среднем.. полгода. В лучшем случае ты станешь подобно Ливии. Военная служба под моим патронажем или верная смерть.
Данте выбрал. Аурелия выбила год, за который сформировала отряд, пристроив его туда. Командовал им ее старый знакомый - Луций, опытный маг магмы, ветеран столкновений с Кругом Гейи и Стигийских побоищ. Остальные лица, кроме Доктора, не отличались опытом, будучи подобно Данте - вручную выращены Аурелией: Цирцея Северус - подмастерье экзорцизма, в основном практикующая заклинания света, а также Гай и Серен - оба не разлей вода, высокомерны и глупы, маги четвертой ступени молнии и стали и, конечно же, сам Данте - подмастерье друидизма, по большей части практикующий геотургию и свет. План был достаточно прост: привезти что-то необычное с Предела, после получить новый грант и уплыть обратно и так по кругу. Доктор продумывала все достаточно долго, одобряла бумаги на использование одного из Мэр-Васских порталов, чтобы скоротать путь. Они прошли в ничем не примечательное старое полу-гнилое здание, открыв секретный люк, сокрытый магом трансфигурации. Ринулись в портал и вышли в подобном пыльном здании посреди леса. После направились к порту - все было оплачено, корабль был небольшим, но личным для небольшого отряда волшебников. Плыли они долго - не меньше трех месяцев. Из развлечений на борту - книги, которые Данте взял у Лавинии, перечитав все до дыр не менее пяти раз, подсчет пролетающих мимо облаков, скучные беседы с надоедливыми Гаем и Сереном. Между очередными выматывающими тренировками Доктора Корвус, лишь Цирцея вызывала мимолетный интерес у Данте. Они болтали - весьма часто и о многом: философии, политики, увлечениях, при этом никогда не затрагивая саму магию. В плавании неплохо поладили - как минимум, у магички света был дорогой замшелый плащ, цепляющий Данте своей необычной текстурой; Она позволяла его трогать.
Спустя несколько месяцев плавания, команда высадилась на берег Предела, ступив на Восток. Время на отдых не было: они шли долго, шли мимо павших руин, шли мимо новых поселений Лиги, кое-как пробираясь сквозь нежить, о которой в отчетах не было и слова. Все шло своим чередом, однако, по мере приближения вглубь Заокеанья, Данте и Цирцею не покидало странное предчувствие.
Дни сменялись ночами и наоборот - группа все двигалась вперед, встречая на своем пути слабые аномалии: Хлопки, Личинки, Эхо - не представляющие особой угрозы. Однако, их было бесчисленное множество. Едва ли хоть один военный маг из Дартадского коллегиума за десятилетие своей службы мог столкнуться со стольким их количеством. За день маги уничтожали по десять слабых аномалий - весьма легко, ибо действовали сгруппировано под командованием опытного астролога - Доктора Аурелии. Однако усталость брала свое, а через несколько дней похода вдали показался Ткач - средняя аномалия. Это был знак - дальше идти нельзя. Уже с большим трудом, но весьма успешно уничтожив аномалию, маги разбили небольшой укрепленный аванпост при помощи сил геотургии Данте и стали Серена, принявшись наблюдать и записывать. Дальше идти было опасно, но едва ли Доктора приняли обратно со столь скудными записями. Требовалось если не найти первопричину столь большой аномальной активности, то хотя бы принести Коллегии новые записи о поведении аномалий. Был объявлен посменный караул, во время которого Данте и остальных волшбаделы неоднократно будили среди ночи, то и дело заставляя отбиваться от очередной аномалии: Бури; Паразита. Такая жизнь не могла продолжаться долго, давя как и физически, так и ментально. Одной раковой ночью Гай подвел всех, уснув, дав опасному вторженцу извне проникнуть внутрь.
Данте проснулся под вопли диких свиней - именно такими они показались ему. Не успел он открыть глаза - как пространство вокруг него приобрело странный вид, искривляясь - не понимая где зад, где перед, он ринулся наружу, видя, как нечто огромное - под три метра в высоту буквально разорвало бедного Гая в клочья. Сбежались все: Доктор Аурелия, магматик Луций, Серен, которому в руки попал глаз его убитого товарища и Цирцея, чье лицо искривилось в ужасе, а тело столь дрожало, что на ногах не устоять. Сонная Корвус попыталась скомандовать, дав команду окружить аномалию и давить числом, однако в суматохе, на нее отреагировали лишь Луций и сам Данте. Цирцея же продолжила сидеть на месте, а Серен не отошел от шока. Одним точным всплеском энергии, лишь от части дошедшим к Данте, "Ошибка" заставила Доктора и Луция пасть на колени, бедолагу Серена так и вовсе, замертво. Силы были на исходе - Аурелия, движимая своим эгоизмом, нарушила строй, попытавшись сбежать. У нее получилось оторваться на пару десятков метров при помощи
[Аэробатики], но аномалия настигла ее. На глазах Данте, его приемную мать разрывали в клочья. Пусть он и не питал к ней особых чувств, но картина вызывала приступ отчаяния и сильнейшей рвоты - он осознавал, что будет следующим. Время замедлилось, мгновения казались вечностью - действовать нужно было быстро. Уловив взгляд магматика на себе и его намерение на полуслове. Время вокруг словно замерло - зрачки Данте расширились под действием поступающего адреналина и первым использованием заклинания
[Оборотня]. Он рванул к Цирцеи, не рассчитав силы, чуть было не перелетев ту, после грубо ухватил ту за полюбившийся ему плащ, а скорее даже вырвал, на полной скорости волоча ее за собой, будто та ничего не весит. Вытянув ладонь, на конце той образовались лианы, зацепившиеся за ближайшую ветви дерева, подобно тарзанке, закинув обоих на несколько десятков метров вперед. Последнее что он видел - постепенно надвигающийся за его спиной огонь в виде
[Пламенной завесы], поставленной Луцием. Пробираясь сквозь ночную чащу, раня тело о сухие ветви, впивающиеся на скорости в кожу до крови, спустя долгие часы блужданий, они вышли к поселению. Благо, была ночь, потому волшбу никто не заметил, но у стражников явно были вопросы от чего же среди ночи непонятная двоица неслась сломя ноги с лесной чащи. При помощи магии света, Цирцея смогла убедить стражей, что они потерялись, а после забрели в логово медведя, кое-как сделав ноги.
Двоица остановилась в городе. Данте взял на себя роль кормильца, подрабатывая на складе по утрам и в порту по вечерам, покуда Цирцея выясняла как тем связаться с коллегией. Признаться, Данте не хотел - но ничего не сказал против. Город не являлся портовым - ближайшим таким был Хендельспорт. Было принято решение ступить туда, но лишь Цирцеи. Данте же останется на некоторое время в поселении, зарабатывая деньги на дальнейший путь. Шли дни, недели - по окончанию месяца, не выдержав, маг собрал свои вещи и ступил по наводке местных в Хендельспорт, выяснять куда же запропастилась Цирцея.
