⚜︎ Имена, прозвища и прочее: Вероника Блэйк | Алая вестница (двуличие, выдуманное самой девочкой)
⚜︎ OOC Ник: Veronichka
⚜︎ Раса персонажа: Человек
⚜︎ Возраст: 16
⚜︎ Вера: Пока отсутствует.
⚜︎ Внешний вид:
В человеческой форме: девушка с рыжими волосами. Ноги и руки не имеют особо высокой мышечной массы. Худощавая и светлокожая.
В демоническом обличии: Бледное чудовище с яркими глазами и рогами на голове. Одеяние выглядит так, словно она сектант. Капюшон украшен перьями, что развиваются на ветру. На плаще мерцают какие-то непонятные глифы.
⚜︎ Характер: Чуткая, амбициозная, любознательная, строгая, справедливая.
⚜︎ Таланты, сильные стороны: Имеет красивую речь и голос. Немного разбирается в лекарствах и травах. Имеет хорошую память, что помогает запомнить все обиды.
⚜︎ Слабости, проблемы, уязвимости: Вспыльчивость, ненависть к созданиям что вершат самосуд исходя из своего необьективного мнения.
⚜︎ Привычки: Закрывать глазки когда кто-то ругается.
⚜︎ Мечты, желания, цели: Найти себе учителя и семью. Разобраться в даре. Перенять навыки учителя. Стать хорошим лекарем.
⚜︎ Языки: Амани
⚜︎ Родственники: Бальтазар Блэйк, Элиза Блэйк.
Какое время может быть лучше осени? Именно в это время и родилась Вероника. Рыжие волосы и глубокие карие глаза, что были дарованы ей природой, идеально сочетались с красками на улицах в это время года. Однако сама девочка вряд ли могла это понять, ведь родилась прямиком на корабле.
Когда она появилась на свет, никто не радовался. Лишь тихий, измученный стон матери да равнодушный плевок надсмотрщика встретили её в этом мире. Еще один рот, который плохо работает, словно проклятие для команды. Однако хозяева судна решили оставить девочку. В конце концов, это был работорговый корабль, и здесь умели считать выгоду. Ребенок подрастет и превратится в товар.
Отца на корабле не было. Только мать - истощенная женщина с добрыми глазами, которая говорила на непонятном для корабелов языке, амани.
Первые двенадцать лет жизни Вероники пахли сыростью, гнилым деревом, соленой водой и вечным плачем. Трюм работоргового судна "Черный кракен" стал для нее самым нелюбимым местом на земле, но все-таки единственным пристанищем. Как только девочка научилась твердо стоять на ногах в шторм, её заставили выполнять самую грязную работу. Вероника драила дощатую палубу до кровавых мозолей, чистила закопченные котлы на камбузе и перебирала гнилую крупу, пытаясь отработать право на жизнь.
Но на Черном кракене ничто хорошее не длилось долго. Вскоре единственная капля счастья превратилось в слезы. Мать, отдававшая все силы и крохи еды дочери, не выдержала очередной ночи в океане. Она умерла тихо, прямо на грязной соломе трюма.
Вероника кричала и билась, когда матросы равнодушно сбрасывали тело её матери за борт, к соленой пене. Но слезы сироты никого не волновали. Чтобы не нести убытки из за смерти взрослой рабыни, капитан приказал выставить двенадцатилетнюю рыжую девочку на продажу вместо нее. Теперь Веронику ждал рынок и тьма.
Корабль бросил тяжелый ржавый якорь в тихой бухте на закате, когда солнце плавно опускалось в воду, окрашивая море в оранжевый.. Это был небольшой причал где воняло рыбой и дешевым элем. Капитан Черного кракена не планировал здесь долгую стоянку. Команде нужно было лишь забить бочки пресной водой, пополнить запасы еды и поскорее уйти в открытое море, пока не начались штормы.
Но Вероника стала для капитана лишней позицией в судовом журнале, которую хотелось закрыть как можно скорее. Мертвая мать принесла убыток, а рыжая девчонка, хоть и выросла на корабле, была слишком слабой, чтобы таскать тяжелые канаты наравне с матросами.
Ее вывели на причал прямо в том, в чем она была. В дырявой серой рубахе, перехваченной на поясе куском какой-то воняющей веревки. Ветер с берега сразу швырнул в лицо горсть сухих листьев. Вероника впервые в жизни стояла на твердой земле. Земля казалась ей странной. Она не качалась под ногами, как палуба, отчего у девочки кружилась голова. Она зажмурилась от резкого света, но матрос грубо толкнул ее в спину, заставляя сесть на колени прямо в землю у деревянного столба.
Покупатели в таких портах были счастьем. Ленивые матросы с соседних кораблей, портовые грузчики и смуглые торговки морфитки. Ни у кого из них не было и серебряка на рабыню, и капитан уже начинал злиться, сплевывая горькую от табака слюну прямо под ноги Веронике.
Вдруг толпа расступилась. К причалу подошел человек, который совершенно не вписывался в эту портовую серость. На нем был тяжелый дорожный плащ глубокого рубинового цвета с дорогим мехом. На вид ему было около пятидесяти: седая борода, лицо с глубокими морщинами, и глаза. Холодные, серые, как небо над заливом. Это был мастер Олден, местный лекарь, чья лавка стояла у старого леса.
Он не стал осматривать Веронику так, как это делали другие. Олден просто остановился напротив и долго смотрел в ее глубокие карие глаза, в которых сейчас застыла глухая злоба с отчаянием.
- Сколько? - коротко спросил лекарь, голос его прозвучал сухо.
Капитан оживился, почуяв легкую наживу, и заломил цену, превышающую стоимость обычной девчонки прислуги, ссылаясь на ее необычный цвет волос.
Олден даже не стал спорить. Он молча достал из за пазухи увесистый Вояжен, отсчитал еще несколько и кинул их на деревянный ящик перед капитаном. Серебро звякнуло. В ту же секунду матрос швырнул Олдеру конец веревки, которой были связаны руки Вероники.
- Забирай, старик. Только держи ее крепче, эта крыса умеет кусаться - ухмыльнулся матрос.
Олден не ответил. Он подошел к девочке, достал из кармана небольшой нож и одним уверенным движением перерезал путы на ее запястьях. Вероника вскинула голову, готовая броситься на него или побежать, но старик лишь повернулся к ней спиной и негромко произнес:
- Иди за мной. Если останешься здесь - они найдут способ продать тебя еще раз.
Она посмотрела на свои свободные, покрытые мозолями руки, затем на уходящего старика и, сделав свой первый самостоятельный шаг по твердой земле, пошла следом, оставляя Черный кракен и свое прошлое позади в океане.
Она последовала за лекарем, где последующие несколько лет была у него девочкой на побегушках. С недавних пор он взял ее к себе в подмастерье, ведь она его уже давно упрашивала в данном. Возраст позволял девочке быть ответственнее по мнению Олдера. Так, девочка начала наконец учиться. Но ее учебе помешали вошедшие в град "факторы"...
Морфиты не стали поднимать шума на всю площадь. Они были слишком спокойными, чтобы устраивать шумиху перед толпой работяг, и не собирались делиться своей новостью со стражей. Девочка чувствовала, что от них исходила какая-то странная аура, в отличие от других прохожих. Как будто... От них в сторону людей исходил легкий приятный ветер. Вероника, заинтересовавшись этим, подошла и шепотом спросила у незнакомцев насчет их странного вида. Главный бросил короткий, едва заметный кивок своему спутнику - высокому чародею с белым лицом, чью голову скрывал глубокий капюшон плаща.
- Уведи ее... - тихо шлепая губами приказал он. - Лишние глаза нам не нужны, тварь найдем потом... Главное чтобы не сдох раньше нужного. - усмехнулся морфит.
Черный маг стальной хваткой сжал плечо Вероники и грубо вытолкнул её подальше от врат города, прикрывая рот рукой. Почему-то прохожие не обращали внимания на них, словно не замечали совсем. Девушку быстро повели прочь вглубь узких улочек, где пахло гнилой листвой и сыростью от недалекой реки.
Вероника пыталась вырваться, но пальцы мага держали её мертвой хваткой. Осенний ветер трепал её рыжие волосы, бросая их в лицо.
- Пусти! Куда ты меня тащишь? - промычала она сквозь зубы.
Маг даже не повернул головы, но его холодный голос раздался у самого её уха:
- Молчи, девка. Тебе крупно повезло. Мы искали паршивого... Не твое дело кого! А нашли тебя. В этой будке лекаря из тебя бы ничего толком не вышло. - но тут мага прервали. Хотя вряд-ли бы он рассказал, пусть его язык и был поворотлив.
Из-за угла глухого переулка, прямо перед ними, выросли три массивные фигуры. Это были люди в тяжелых, глухих латах из странного металла, покрытых вмятинами. На их груди веером расходились выжженные клейма. В руках они держали тяжелые тесаки и арбалеты, заряженные болтами с тусклыми наконечниками из акриситового сплава.
- Морфитская челядь - пробасил сквозь прорезь шлема самый крупный из рыцарей. - Доигрались со своими фокусами.
- Беги, глупая! - Подумала девочка про себя саму, когда увидела что морфиты были заняты какими-то убийцами. Так она и бежала куда подальше, не зная как вернутся в город. Но в ушах все еще звенели последние слова морфита. Что бы это значило? Она захотела разобраться, раз по словам пусть и незнакомого, но спокойного морфита это может пробить ей путь в будущее. Однако в первую очередь она зайдет в ближайшее поселение для продолжения обучения в сфере лекарей.
Вероника не оглядывалась. Она бежала, едва дыша от ужаса, подхватив уголки своей поношенной робы. Тяжелые башмаки, которые мастер Олден справил ей прошлой зимой, громко шлепали по усыпанной листьями глине. В ее ушах все еще стоял этот шепот: "В этой будке лекаря из тебя бы ничего толком не вышло... Мы нашли тебя..."
Что это значило? Какую ценность в ней, бывшей корабельной крысе с Черного кракена, выросшей среди гнилой соломы могли увидеть эти странные существа? И кем были те палачи в тяжелых латах, снаряженные болтами? Девочка не знала ответов. Страх гнал ее прочь из леса. Дорога, петляя между холмами, вела на север. Туда, где, согласно рассказам старого лекаря, располагалось крупное княжество. Там были люди. Там были другие лекари. Там, как надеялась Вероника, она сможет затеряться и продолжить то единственное дело, которое вернуло ей человеческое достоинство после рабства. Силы, поддерживаемые лишь остатками страха, стремительно иссякали. Ноги гудели, а легкие обжигало от холодного воздуха. Она посмотрела на свои руки. На ладонях все еще виднелись шрамы от веревок и мозолистая грубость от корабельных щеток. Но под кожей, в самой глубине предплечий, теперь ощущалось странное, едва заметное покалывание. Ей нужно было выжить. Добраться до княжества, найти местную лекарню и показать, что она хочет учиться. Но судьба не собиралась оставлять Веронику в покое. Путь до Кальдора занял три дня. Три дня голода и холода. Вероника спала в стогах сена, оставленных кметами на полях и питалась дикими, кислыми яблоками. Раза два мимо нее проносились повозки, но девочка пряталась в кусты. Серая роба надежно скрывала ее от людских глаз. Ей казалось, что каждый встречный всадник может оказаться либо морфитом, либо тем самым латником с аркебузом. На исходе третьего дня, перед девушкой показался остров. На нем виднелось обнесенное прочным деревянным частоколом поселение. У ворот стояли сонные стражники в латах с черно желтыми полосами, лениво опирающиеся на копья. Рыжая девочка в грязной, промокшей одежде не вызвала у них никаких подозрений. Пахло домом, вкусным свежим хлебом, навозом и к счастью Вероники, сухим ароматом трав. Здесь определенно была лечебница или аптека. Кальдор внутри оказался шумным, но красивым. Вероника шла, прижимаясь к стенам домов, чтобы не привлекать внимания. Почти перед самым ее носом, после перехода через мост, она увидела перед собой как раз-таки то, что искала: деревянную вывеску с изображением ступки и пестика "Лазарет". Девочка толкнула тяжелую дубовую дверь. В нос сразу ударил родной, до боли знакомый запах: целостел, мокрые тряпки. Сердце Вероники забилось сильнее. За высоким прилавком стоял мужчина лет сорока пяти с черными волосами, одетый тоже в черное. Лекарь Джаддар. У него были чуть усталые глаза, которые повидали видимо многое.
-Тебя что-то беспокоит, девочка? - спокойно, но твердо произнес он, не прерывая своего занятия. Он читал какую-то старую книженцию.
- Я пришла за помощью.- глухо ответила Вероника, с трудом удерживая равновесие на усталых ногах. - Я была подмастерьем у мастера Олдена. Я умею чистить котлы, искать нужные травы... По описанию, правда. Но умею!
Джаддар замер. Он медленно опустил книжку на стол и внимательно посмотрел на нее. Олдена он не знал, однако известие о том, что у него может появиться очередная помощница его обрадовало. Лекарь подошел к девочке, взял ее за руку и повернул ладонью вверх. Его пальцы плавно легли на ее запястье. В ту же секунду Вероника почувствовала, как внутри нее снова шевельнулся тот самый странный, теплый ветерок, оставшийся после встречи с морфитами. Джаддар на секунду нахмурился, словно почувствовал на себе странный взгляд девчушки. Но внимания он этому не придал.
Джаддар оказался учителем строгим, но справедливым. Он требовал от Вероники абсолютной точности и концентрации. Первая неделя ее подмастерья прошла в бесконечной беготне, но вскоре лекарь стал брать ее с собой в лес для сбора ингредиентов, чтобы та выучила как правильно собирать, находить и различать травы. Попутно он рассказывал и о свойствах. Вскоре Джаддар начал доверять ей и лечение пациентов. Лекарня, к сожалению, редко пустела. Сюда шли все кто только мог. От кметов, до знати. Однажды Веронике пришлось действовать самостоятельно. Она понимала, что обычным промыванием было не обойтись. Рана была глубокой, загрязненной и малейшее прикосновение вызывало у пациента глухой стон.
- Сиди тихо и дыши глубже... -строго, но спокойно вздохнула Вероника, усаживая стражника на табурет. - Сначала я уйму твою боль, а потом займусь рукой.
Она подошла к запертому шкафчику, где хранились разные бутыльки. Девочка достала небольшой прозрачный флакон с надписью на амани "Целостел" - это было обезболивающее средство. Использовать его нужно было с крайней осторожностью, ведь его каждая капля дорога для девочки и может закончится долгими аннотациями Джаддара.
- Выпей... - она протянула кружку парню. - Быстро, залпом. Через несколько минут тебе станет легче.
Стражник судорожно выпил отвар. Почти сразу его дыхание выровнялось, а взгляд стал немного спокойнее. Лекарство начало действовать, притупляя нервы и убирая временно острую боль, однако не искоренняя. Пока целостел работал, Вероника принесла с таверны Диллианы бутыль с алкоголем. Она быстро примочила рану им, затем и вовсе промыла. После протерла тряпочкой и зашила как следует. Сверху она наложила чистую сухую повязку. Стражник легонько кивнул, оставил на столе серебряник на чай и пошатываясь, вышел на улицу. Вероника глубоко вздохнула и устало опустилась на лавку. Она устала, однако впереди ее ждет еще больше проблем. Но проблемы будут не только как подмастерье лекаря, а еще и гораздо, гораздо хуже и тяжелее. Но она учится - значит будет к этому готова. Все же лучше, чем на Черном Кракене...
1 вопрос:
Врожденная - тьма, приобретенная - огонь, вместе - инфернализм.
Ученик:
[Слияние] - будет использоваться волшбаделом для слежки за нарушителями, что позже предстанут перед ее судом. Поможет в подтверждении ее теорий насчет какой-либо личности, либо опровергнет их.
[Дымка] - будет использоваться в бою для атаки или защиты в патовых ситуациях, по назначению.
[Озноб] - создаст необходимые для судебного процесса условия, исключая момент нападения или нарушения порядка во время разбирательств со стороны обвиняемого.
[Устойчивость] - пригодится для уничтожения улик нахождения на расследовании волшебницы.
Подмастерье
[Тремор] - остановит подсудимого во время боя, не дав ему шанса на сопротивление высшему суду. Вместе с [Озноб] поможет ловить нарушителей, пойманных с поличным. Является “неприкосновенностью” судьи.
[Экскурсия в пекло] - волшбадел с помощью этого заклинания совершает суд, узнавая все подробности и правду о нарушениях. Исходя из них, происходит кара над подсудимым.
[Ученик Скверны] - чтобы проводить эксперименты над скверной, узнать ее влияние в различных оболочках мира с помощью других магов. Волшбадел должен владеть этим заклинанием, чтобы непосредственно иметь опору для своих экспериментов. Так же является одним из степеней наказаний за содеянные преступления. Плюсом, поможет построить неофиту площадь для судебного "ПОМЕЩЕНИЯ". В этом же помещении будет находиться пыточная комната. Скверна будет вызывать страх и максимальный дискомфорт.
[Характер демона] - В критических ситуациях может помочь и в бою. Позволит узнать большие возможности скверны в различных ее проявлениях и состояниях. Поможет маленькой девочке выглядеть куда серьезнее в глазах своего оппонента, отращивая себе демонические части тела в необходимости и возможности. Сам по себе облик является как раз таки судьей, ведь девушка должна скрывать свою личность. Вместе с этим у нее будет проявляться и болезнь.
[Поглощение пламени] - по назначению, позволит восполнить силы будь то в драке, или после "работы".
2 вопрос:
Прибыв в предел, первым чем займется Вероника - начнет искать себе учителя, вступая в какую-либо из магических фракций. Это является обязательным по ее мнению условием для развития ее дара, а также получения больших знаний о нашем мире.
Научившись создавать скверну, Вероника будет изучать ее проявления в различных оболочках мира с помощью других магов, взаимодействуя с ними. Ей интересно, как эта дряная жидкость влияет на различные обьекты, как она ведет себя с магами инфернализма а также с другими существами помимо магов различных рас.
Вероника, добравшись до предела и раскрывая свои силы понимает, что вокруг творится сплошной самосуд и беззаконие, хотя на словах - суд проводится везде. На деле же неофит видит, как стражники делают все, что им взбредет в голову. Волшбаделы творят беззаконие, играясь со своими силами создавая лишь угрозу для магического сообщества. Именно поэтому она решила взять эту ношу на себя, владея подходящим даром. Она начнет делать собственные обвинения, являясь неким “судьей”, параллельно прослушивая различные жалобы от морталисов. Из этих данных и будет вершится суд, который покажет какую меру наказания стоит применить Веронике. Конечно же, девушка не является маньяком или убийцей. В первую очередь она требует порядка, а не смертей окружающих.
И конечно же, она будет следовать наказаниям своего учителя, испольняя любой его наказ. Ведь учитель является для нее практически единственным вариантом для развития собственной цели. В последующем новые мотивации будут пополнятся от случаев происходящих с ней и ее учителем.
Конечно же будет взаимодействовать при этом с другими магами для проявления своей помощи, в ответ же надеясь на такую же помощь. Отлично сыграется с другими магами, что собирают досье и другую информацию.
При этом всем, Вероника не будет карать за каждый мелкий грех, а также нападение. Ведь по средневековым меркам, бои на улицах каждую ночь - норма. Она будет карать лишь тех, кто являет себя ненавистником для большинства. И карать она будет по справедливости. Сама же девушка не любит убивать, однако еще больше она не терпит хаос властей.
🔾 “Абсолютизм” - проявляется у магов Инфернализма. Чем чаще вы используете свою демоническую форму, тем чаще она начинает проявляться в тот момент, когда вы этого не желаете. В глубоких формах это может дойти до того, что, условные, рога станут красоваться на голове магика круглые сутки. Но чаще всего это останавливается на обращениях вроде проявившейся чешуи, измененных зрачков и всего прочего, во время различных всплесков эмоций или в моменты малой концентрации.
(Данный вид дефекта маг может по своей воле скрывать или раскрывать, выглядя в один момент сверхъестественным существом, а в другой - обычным человеком.)
(Данный вид дефекта маг может по своей воле скрывать или раскрывать, выглядя в один момент сверхъестественным существом, а в другой - обычным человеком.)
Последнее редактирование:
