Вода в нижних штреках Моргрода всегда воняла мылом из гильдейских бань и протухшим салом. Когда Дракх-Дум был мелким, дед Кхар-Дум будил его утром простым пинком под ребра. Если заспишься на мокрых рогожах вода в штреке поднимется за ночь, и проснешься уже под потолком, уткнувшись носом в стоячий гнилой воздух. Дед по прозвищу Железнохват никаким вождем или бунтарем не был. Обычный старый, злой кхазад, который наделал долгов у цеховых старшин, испугался, что ему перебьют колени, и утащил родных в самые низы, где штреки затапливало после каждого дождя на поверхности. Там хотя бы загонщики не ходили из-за сырости и пещерной лихорадки. Отца Дракх-Дум не помнил вообще только сивушный перегар да табачную гарь. Зарезали отца тихо и буднично в заброшенной выработке: не поделил с каторжниками кусок жильной меди величиной с кулак. Рос Дракх-Дум тощим, сутулым и костистым. В нижних забоях это была единственная причина, почему ему вообще бросали корку хлеба: его пихали в узкие вентиляционные продухи, куда взрослый кхазад не пролезал даже боком. Никто его толком не учил и не жалел. Давали в руки обломок сплющенной стальной спицы и ждали снаружи. Не подденешь засов на складе за пять минут сидишь в холодной нише без жратвы, пока не научишься. В пятнадцать лет он влез на окраинный склад гильдии тоннельщиков под Тандаркхадом. Пальцы от страха не слушались, спица соскальзывала с засаленного засова, а над головой капала холодная вода. Золота там не оказалось. Дракх-Дум вытащил небольшой мешочек с мелкой медью, пару кругов заплесневелой солонины и тяжелый лом. Меди деду хватило на три дня беспросветного пьянства. С тех пор он постоянно лазил по складам просто ради того, чтобы в общине было чем заправить лампы и что бросить в котел. Связку чертежей с выработками он утащил по глупости, думая, что это ценные бумаги. Позже их бросили в очаг плотная бумага горела долго и хотя бы давала немного тепла. Когда гильдейские стражники начали просто пробивать двери самопалами при каждом шуршании, дед заставил внука учиться драться. Обучение было хмурым и коротким: ветераны клана дубасили парня деревянными брусками по лопаткам за каждый неверный шаг в темноте. В первом же настоящем столкновении с цеховыми загонщиками за пограничный штрек всё пошло через пень-колоду. Дракх-Дум испугался, запаниковал и выскочил из-за каменного завала с короткой пикой прямо под выстрел. Тяжелый арбалетный болт ударил в левое плечо, раздробив сустав. В пещерной сырости рана загноилась на третий день. Парень две недели валялся в бреду на вонючем тюфяке. Дед уже присматривал место в заброшенном штреке, куда выбросить труп, чтобы не вонял, но Дракх-Дум выкарабкался. Правда, кость срослась кривым заскорузлым узлом. Рука толком не поднималась выше груди, а от резких движений плечо простреливала судорога. О топорах, молотах и тяжелых щитах пришлось забыть. Единственным доступным оружием остался легкий арбалет. Но и с ним жизнь сахаром не казалась: из-за искалеченного плеча взвести тетиву руками он не мог. Дракх-Думу приходилось ставить арбалет вертикально, упираться сапогом в железное стремя, нагибаться всем туловищем и со скрежетом зубов тянуть замок правой рукой, помогая себе сутулой спиной. Перезарядка занимала вдвое больше времени, чем у здорового стрелка. Позволить себе промах он просто не мог. Привык часами сидеть в щелях среди камней и дерьма, выжидая, пока цель не подставит незащищенную шею или щель в доспехе. Когда дед издох от пещерной чахотки, община окончательно превратилась в банду мелких разбойников. Дракх-Дум собрал трех таких же покалеченных и злых изгоев. Никаких сложных планов они не строили: просто перепиливали фитили у гильдейских подрывников, сваливали камни на вагонетки и добивали оглушенных рабочих кинжалами в темноте. С трупов срезали всё, вплоть до рваных сапог, гнутых гвоздей и арбалетных болтов. Первая охота за человеком тоже вышла паршивой. Один торговый старшина пообещал монеты за беглого мастера-вагонетчика, утянувшего кассу. Дракх-Дум не выслеживал его по следам он просто трое суток просидел у единственной лужи со спертой водой в заброшенном забое, зная, что беглец рано или поздно придет пить. Застрелил он его в спину, когда тот нагнулся к воде. Отрезанная голова тухла в мешке два дня, пока Дракх-Дум пробирался к заказчику. В итоге старшина срезал половину платы, заявив, что товар испортился и воняет. Но даже этих копеек оказалось больше, чем бандиты выручали за неделю риска под гильдейскими самопалами. Чтобы сородичи убитых не узнали его, Дракх-Дум подобрал в дальних штреках кусок черепа дохлого подземного ящера. В узких лазах маска заодно помогала не дышать пороховой гарью. Долго обскабливал его напильником, пробил два кривых отверстия для глаз и приладил кожаные ремешки. Вышла уродливая, вонючая маска, но от порохового дыма и лишних глаз она защищала нормально. Конец банде пришел быстро. Гильдиям надоело терпеть пакости на путях, и они отправили в нижние штольни отряд с нефтяными огнеплёвами. Поселок изгоев зажали в тупиковом штреке. Никакой героической обороны не получилось: загонщики просто пустили по полу горящую смесь. Дракх-Дум выжил случайно при первом же взрыве его накрыло обрушившейся деревянной крепью. Он сильно обжёг бок, заработал глубокий рваный шрам на голени, но сумел проползти через вентиляционную трубу, кашляя кровью от черного дыма. Из Загорья пришлось убираться. На пограничных постах уже висели описания сутулого кхазада с костяной маской. Кое-как подлечив ожоги толченым углем и жиром, он добрался до портовых складов Кхаридунхъора. Провернуть удачную кражу не вышло: залезть в амбар он залез, но попался на глаза пьяному контрабандисту. Тот вместо драки просто отобрал всё оставшееся железо и последние медяки, а взамен устроил его в трюме угольщика, шедшего в Дартад. Месяц плавания Дракх-Дум провел в полной темноте между угольными кучами, питаясь сухой крупой и счищая со стен конденсат. В империю Дартад он выгрузился грязным, хромым и болящим. Местная стража пинала сутулого чужака на каждом перекрестке. Без документов и нормального оружия жить приходилось под портовыми настилами, питаясь тухлой рыбой и обрезками сырых копыт с бойни. Про Предел он услышал случайно в портовой распивочной, когда залез под лавку, спасаясь от дождя. Два пьяных матроса ругались из-за того, что на севере нет нормальных судов, зато полно всякого сброда, которому некому задать вопросы. Этого хватило, чтобы Дракх-Дум поплёлся туда. Дорога на север заняла больше двух месяцев. С купеческим обозом его взяли не охранником, а вместо мула: он подталкивал застрявшие в грязи подводы за миску холодной каши. На границе империй его просто выгнали вон, когда подвода выехала на сухой тракт. Дальше пришлось идти пешком. Старое плечо от непрерывных дождей выло запредельно, а раненый бок под рубахой постоянно прел и чесался. Предел встретил его бесконечной лесной сыростью, размытыми дорогами и глухими деревнями из необработанных бревен. Здесь не было стражи, но не было и порядка. В первой же приграничной корчме его едва не пришибли порожним кувшином просто за то, что он слишком долго молча смотрел на стойку. На окраина поселка Дракх-Дум сполз по деревянному забору на мокрую траву. Рука затекла так, что пальцы едва сжимались. Ему потребовалось минут пять, чтобы просто распутать ремни и вытащить из мешка треснувшую костяную маску и арбалет. В Пределе его никто не ждал, денег не было вовсе, а тетива от сырости заметно провисла. Но здесь хотя бы никто не спрашивал, откуда у него эти шрамы и почему он не смотрит людям в глаза. Нужно было просто отыскать хоть кого-то, у кого есть лишний медяк и враг, которому стоит пробить голову.
Роли - Вор / Грабитель / Воин-Выпускник
Роли - Вор / Грабитель / Воин-Выпускник
