OOC Ник: SPOTS
Раса персонажа: Звересь (Псовый)
Возраст: 22
Внешний вид: --->
Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Отвратительный, надменный, язвительный. Родился в трущобах захолустного Остфарского городка, в семье бедных псовых, которые перебивались случайными заработками. С детства видел лишь грязь, пьянство и унижения. Рано понял, чтобы выжить среди благородных, нужно казаться одним из них. Придумал себе легенду чистокровного алковара из древнего рода, чьи погреба когда-то снабжали сам королевский двор. На самом деле его познания в виноделии это результат воровства рецептов, подслушанных разговоров и тысяч неудачных экспериментов. Закрыт, никого не подпускает близко, потому что боится, что ложь раскроется. Агрессивен при попытке сблизиться, защитная реакция. В глубине души одинокий и уставший пёс, который мечтает о настоящем друге, но не умеет строить отношения.
Таланты, сильные стороны: Выдержка и самообладание: годами тренировал умение не показывать эмоций, не морщиться от дешёвого пойла и не выдавать своего происхождения. Может пить самую мерзкую бодягу с каменным лицом. Аристократические манеры (наигранные): безупречно копирует поведение благородных: осанка, речь, умение держать бокал, вести светскую беседу. Обострённые чувства: великолепный звериный нюх, чуткий слух, изысканный вкус. Харизма при продаже: умеет впарить свой товар, играя на тщеславии покупателей. Знание улиц: несмотря на маску, помнит трущобы, знает, как выжить без денег и связей.
Слабости, проблемы, уязвимости: Страх разоблачения: панически боится, что кто-то раскроет его происхождение. Это делает его параноиком. Гордыня: завышенная самооценка мешает признавать ошибки и просить помощи. Закрытость: не умеет доверять, отталкивает даже тех, кто искренне хочет помочь. Алкогольная зависимость: сам пьёт своё пойло, чтобы заглушить стыд и одиночество. Трезвым бывает редко. Физическая слабость: не боец, в драке полагается на хитрость или бегство.
Привычки: Перед продажей всегда нюхает и пробует свой товар, причмокивая и закатывая глаза, театральный жест для покупателей. Постоянно крутит в лапах флягу или пробку от бутылки, нервный тик. Говорит о винах и настойках с преувеличенным пафосом, используя вычурные сравнения. Когда нервничает, почёсывает за ухом, жест который он сам у себя не замечает, но который выдаёт его трущобное прошлое. Всегда носит с собой маленький блокнот с рецептами, на самом деле там каракули и зарисовки, но выглядит солидно. Избегает прямого взгляда, когда врёт, но смотрит в глаза, когда злится.
Мечты, желания, цели: Стать лучшим алковаром на земле, признанным мастером, чьи напитки подают при дворе короля Аадамиса. Сыскать популярность чтобы его имя знали в каждом трактире от Ёльтха до Стхаёльхейма, чтобы о его настойках слагали легенды. Найти настоящего товарища, того с кем можно снять маску, признаться, что он из трущоб, и не быть отвергнутым. Того, кто примет его настоящего. Доказать всем и благородным, и трущобным, что он чего-то стоит. Что он не просто грязный пёс из забытого богами места. Скрытая мечта - вернуться в свой родной городок богатым и уважаемым, чтобы те, кто смеялся над ним, замолчали навсегда.
Раса персонажа: Звересь (Псовый)
Возраст: 22
Внешний вид: --->
Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Отвратительный, надменный, язвительный. Родился в трущобах захолустного Остфарского городка, в семье бедных псовых, которые перебивались случайными заработками. С детства видел лишь грязь, пьянство и унижения. Рано понял, чтобы выжить среди благородных, нужно казаться одним из них. Придумал себе легенду чистокровного алковара из древнего рода, чьи погреба когда-то снабжали сам королевский двор. На самом деле его познания в виноделии это результат воровства рецептов, подслушанных разговоров и тысяч неудачных экспериментов. Закрыт, никого не подпускает близко, потому что боится, что ложь раскроется. Агрессивен при попытке сблизиться, защитная реакция. В глубине души одинокий и уставший пёс, который мечтает о настоящем друге, но не умеет строить отношения.
Таланты, сильные стороны: Выдержка и самообладание: годами тренировал умение не показывать эмоций, не морщиться от дешёвого пойла и не выдавать своего происхождения. Может пить самую мерзкую бодягу с каменным лицом. Аристократические манеры (наигранные): безупречно копирует поведение благородных: осанка, речь, умение держать бокал, вести светскую беседу. Обострённые чувства: великолепный звериный нюх, чуткий слух, изысканный вкус. Харизма при продаже: умеет впарить свой товар, играя на тщеславии покупателей. Знание улиц: несмотря на маску, помнит трущобы, знает, как выжить без денег и связей.
Слабости, проблемы, уязвимости: Страх разоблачения: панически боится, что кто-то раскроет его происхождение. Это делает его параноиком. Гордыня: завышенная самооценка мешает признавать ошибки и просить помощи. Закрытость: не умеет доверять, отталкивает даже тех, кто искренне хочет помочь. Алкогольная зависимость: сам пьёт своё пойло, чтобы заглушить стыд и одиночество. Трезвым бывает редко. Физическая слабость: не боец, в драке полагается на хитрость или бегство.
Привычки: Перед продажей всегда нюхает и пробует свой товар, причмокивая и закатывая глаза, театральный жест для покупателей. Постоянно крутит в лапах флягу или пробку от бутылки, нервный тик. Говорит о винах и настойках с преувеличенным пафосом, используя вычурные сравнения. Когда нервничает, почёсывает за ухом, жест который он сам у себя не замечает, но который выдаёт его трущобное прошлое. Всегда носит с собой маленький блокнот с рецептами, на самом деле там каракули и зарисовки, но выглядит солидно. Избегает прямого взгляда, когда врёт, но смотрит в глаза, когда злится.
Мечты, желания, цели: Стать лучшим алковаром на земле, признанным мастером, чьи напитки подают при дворе короля Аадамиса. Сыскать популярность чтобы его имя знали в каждом трактире от Ёльтха до Стхаёльхейма, чтобы о его настойках слагали легенды. Найти настоящего товарища, того с кем можно снять маску, признаться, что он из трущоб, и не быть отвергнутым. Того, кто примет его настоящего. Доказать всем и благородным, и трущобным, что он чего-то стоит. Что он не просто грязный пёс из забытого богами места. Скрытая мечта - вернуться в свой родной городок богатым и уважаемым, чтобы те, кто смеялся над ним, замолчали навсегда.
Предисловие
Род Де'Альвис вполне мог бы принадлежать к тем знатным родам Остфара, чье имя произносили с уважением и легким трепетом. Семейство было многочисленным, его отпрыски умело обращались и с клинком, и с пером, а куража им хватало с избытком. Возвышению рода мешали лишь два обстоятельства, поначалу способные показаться незначительными.
Большинство Де'Альвис посвящали жизнь разбою, кутежам и проституции, оставляя другим верную службу под чужими знаменами и честную торговлю на рынках Трелива и Флореса, которой прославились многие жители Каменлада. Вероятно, честному заработку мешало второе обстоятельство, куда менее исправимое: все Де'Альвис до единого были звересями, и за пределами нескольких государств им отказывали в праве на достойную жизнь, а заодно и в способности разумно ею распорядиться.
Во Флодмунде и Остфаре звереси, конечно, чувствовали себя вольготно. Там они составляли большую часть населения, пользовались защитой закона - или того, что заменяло его в этих чащобах, - и могли на законных основаниях дать кому-нибудь в зубы. Дотошный историк, порывшись в гербовых книгах и городских архивах, непременно отыскал бы среди Де'Альвис людей достойных, памятью о которых потомки могли гордиться без особенных оговорок. Но Понго Уэсли к их числу не принадлежал.
Это имя досталось отпрыску младшей ветви семейства, выросшему в глубинке. Его родня давно расселилась далеко за пределами Флодмунда и Остфара: одни добрались до песков Арвароха, другие - до берегов Мэр-Васса, а кое-кто угодил даже в казематы Дартада. Понго же предстояло прожить свою полную невзгод жизнь в Пределе.
Уэсли, насколько могли припомнить жители Ультрамара, попали на этот материк случайно, едва ли не по недоразумению. Одни говорили, что отец семейства задолжал крупную сумму гильдии, с которой вел дела, а потом украл и распродал доверенный ему товар, о природе которого рассказчики расходились во мнениях. Другие клялись, что дело было в его жене: та отказалась от брака по расчету и бежала сюда от гневливого отца и целой своры своевольных братьев.
Сами Уэсли вспоминали те времена неохотно. Вероятно, потому, что отец умер от многочисленных колотых ран еще до отплытия, а мать с двумя детьми отправилась к незнакомым берегам без гроша за душой, едва представляя, что ждет их по ту сторону моря.
Глава первая
Понго и Морок выросли в трущобах крохотной концессии Остфара, едва заметной на картах. Богатые державы с сильным флотом, вроде Флоревенделя или Дартада, захватывали в Пределе столько земли, сколько позволяли их силы и жадность. Новые владения объявляли колониями или заморскими территориями, после чего принимались выжимать из них все, что могло окупить завоевание. Остальным доставались клочки скудной земли под покровительством более могущественных соседей. Такие закоулки у черта на куличках именовали концессиями, а если к берегу могло пристать судно - портовыми городами.
О достатке семьи Уэсли в те годы судить приходилось по рыбной похлебке: дрянная рыба из соседнего залива составляла основу их пропитания. Мать и дети лечились народными средствами, в пользе которых сомневались даже местные знахари, а на десерт изредка жевали пожухлый, вяжущий рот сахарный тростник, подобранный в портовых доках.
Впрочем, жаловаться тем было не на что. Так в то время жили почти все те, кто их окружал: рыбаки ели ту же кишащую паразитами рыбешку, матери без мужей воспитывали сорванцов как могли, а дети колотили густую растительности местной гавани одними и теми же палками заместо уроков или походов в какую-нибудь захудалую церквушку. Но стоит отметить, что Понго и его брат Морок имели иные взгляды на то, как должна проходить эта безумно унылая и серая пора их весьма мрачной жизни.
Иные дети, будь то звереси, люди и семиморфиты, убивали скуку игрой во что-то примитивное или воровством чего-то достаточного съестного и вкусного взрослых. Наши же два представителя собачьей фамилии избрали совсем чуждый подход. Морок и Понго не стеснялись подходить к портовым бродягам, музыкантам и проституткам, уделяя бесчисленное количество вечеров в годы своего взросления на прослушивание прохладных баек от самых низших слоев населения.
Так их сперва посвятили во все тяготы и невзгоды науки инженерной. Оба брата весьма быстро научились мастерить простейшие удочки, дабы не клянчить их у ребят постарше, да похвастаться любимой матушке о своем мастерстве. Их глава семейства весьма быстро переоборудовала в товар и продала живущей поблизости семейке семиморфитов за добротное полотно ткани, что пошла на новую одежку.
После ушастые, повстречав излишне ушлого арварошца, получили пару костей с металлическими грузиками на нужных гранях. Следующая неделя могла бы считаться по праву самой веселой и сытной в их жизни, не наступи день, когда поддатый местный житель забрал их безделушки себе, да надавал по шее за мухлеж и фокусы. Это, конечно, отбило у детей всякое желание заниматься азартными играми до момента, как вырастут и смогут ответить. Но это же приоткрыло глаза на то, сколько же легко опустить человека на уровень животного, появись пред ним что-то достаточно горючее, дурно пахнущее и разлитое по бутылкам.
Местные нищие, заслышав рассказ заплаканных и побитых мальчишек, весьма быстро познакомили тех с главной прелестью концессии и верхушкой их инженерной мысли, что отобрать было нельзя. Алкоголь был единственным действительно “вечным” и “нетленным” развлечением в этих землях. Можно было даже поспорить, что все специи, тростник и табак вместе взятые приносили меньше серебра Остфару, чем алкоголь, производимый местными.
Делался он здесь на каждом углу. Те, кто имел в своем распоряжении работников и рабов, делали вина, пиво и что-то, что совсем отдаленно должно было напоминать виски, если игнорировать запах, цвет и качество бочек в которых его настаивали. Те же, кто таких прелестей не имел, довольствовались производством чего-то явно менее приятного, но не менее потребляемого за морем: рома. Рома здесь было больше, чем пресной воды, ведь делался он легко - из патоки, тростника и воды. Добавь одного побольше, другого поменьше, накидай прелых и тухлых фруктов - на корабль возьмут бочками. Но была категория и третья.
Если первые и вторые ориентировались на корабли заморские, то жители наиболее хитрые производили ту выпивку, что могли влить в себя лишь жители этого проклятого и забытого всеми залива. Мальцы весьма спешно погрузились в процесс изготовления напитка, что по своему качеству и вкусовым характеристикам был чем-то равноудаленным от кукурузного самогона, пиратского грога и лака для древесины.
Стоило солнцу подняться над горизонтом, как Уэсли сбегали из отчего дома, да неслись в квартал трущоб. Тут они весело топтали кукурузный шмат вперемешку с толченым тростником, выпивали с прочими бедняками и “антерпренерами”, пробовали украденные заморские яства со всех уголков света (что к этому моменту несомненно успевали испортиться и потерять во вкусе), да слушали звучную мелодию местных музыкантов. Играли они ее уже не столько из-за денег и податей, сколько от окружающих их отчаяния и разложения. Выпивка и музыка - два самых приятных обезболивающих для тех, кто уже начал гнить с головы. И это понимание въелось в Понго с молоком матери.
Глава вторая
В этом праздном раздолье прошли дни, месяцы и конечно годы. Эти далекие и дикие территории не могли предоставить жителям ни развлечений, ни работы и конечно же никакого образования. Тяжело винить хоть кого-то. Да и надо ли? Понго отдал лучшие годы своего отрочества на оттачивание навыков, что здесь были многим полезнее богословия, математики или письма.
Подросток спокойно распылялся на десятки и сотни задач, начиная помощью младшему брату и матери во внеочередном походе за рыбой в залив и заканчивая производством дурно пахнущего пойла с его последующей продажей обывателям гавани. И можно без сомнений сказать, что второе помимо полного и безоговорочного захвата его интереса, еще и выходило многим складнее прочих попыток проявить себя и свои таланты.В отличие от своих знакомых и приятелей, что в очередном припадке алкогольного делирия не могли связать двух слов, раздавая выпивку направо и налево, тот весьма спешно развил в себе умение расположить собеседника.
И если типичный пьянчуга использует этот дар для организации внеочередной попойки и вечера прохладных баек, то Понго определенно точно использовал единственное оружие в арсенале для выживания. Местные жители все чаще и чаще стали слышать россказни о чудесном напитке, божественной амброзии, прибывающей то из глубин Ультрамара, откуда-то с территорий Фронтира, то из Флоревенделя или Хобсбурга. Версии разнились от бутылки к бутылке и от покупателя к покупателю. Не менялся лишь продавец - безумно ушлый, пятнистый звересь.
Парень быстро наладил незамысловатую цепочку производства и сбыта, если так вообще можно назвать этот занимательный и не самый лицеприятный процесс.
Начиналось все в порту, где братья по доброте душевной помогали портовым рабочим с погрузкой товаров для большой земли. Оттуда же, прямо из груженых трюмов, ром, сахарный тростник и прочее добро, попадали в трущобы и быстро расходились по рукам местных обывателей. Те же и делали из него сомнительного вида брагу, что разливали по бутылкам от местных поддатых стеклодувов. При большой удаче в лапы Понго попадали заморские бутыли с плетением и бумажками, надписи на которых он был не в силах прочитать, но в важность которых верил беспрекословно.
Заканчивали продукты кустарного производства ровно в двух местах. Выпивка, что была похуже, перемешана с содержимым оставшихся бутылок и морской водой, отправлялась бедным жителям концессии. Разносили братья товар на пару, пользуясь своим красноречием настолько, насколько это вообще было позволительно при их хитром виде и наглых мордах. Самогон, что качеством оказывался получше, отправлялся прямиком в ближайшие кабаки и корчмы. И вот его уже непременно и неустанно сопровождал Понго, при чем всегда лично с особым нелепым обрядом.
В дни, когда ему удавалось урвать подобную сделку, он спешил принарядиться в лучшие из одежд, что ему шила матушка. Спутницей же ему всегда служила скрипка, дудочка или любая иная музыкальная приспособа, которую ему удавалось урвать у бедняков за медяк-другой и пробу свежей партии варева, первые глотки из которой можно было считать по праву золотыми. Как минимум потому, что все отходы оседали на дне бочки и не успевали насытить напиток своим легко распознаваемым привкусом.
В своем нелепом наряде Понго не стеснялся заглядывать в заведения, куда поставлял товар, играя для публики. Ему часто наливали что-то гораздо более приличное, снижая качество мелодии с каждой выпитой каплей крепкого алкоголя, да подбрасывали монеты, что он спешно относил семье. Там же он собирал городские слухи со всей концессии от излишне болтливых гостей и горожан, высматривая новых покупателей.
Именно в один из таких дней его жизнь должна была сойти с рельс, успевших набить оскомину непутевому псу.
Глава третья
Проснулся в тот день звересь ни свет ни заря, вытягивая с лавки еще и братца. Утро началось с рассказа старшего из братьев о большой земле, об Остфаре, Флодмунде, Флоревенделе и быть может парочке-другой государств, выдуманных пареньком с похмелья. Умолкнуть его заставляло лишь хлюпанье осточертевшей похлебкой, что их мать учтиво оставила над огнем перед уходом по делам.
Завершив байку, в которой разом сумели уместиться эпос, повесть и может быть пара песен, тот спешно стал напяливать на себя все, что выглядело достаточно представительно и прибавляло его россказням веса. Следом, к удивлению второго из братьев, недавно сшитый наряд приземлился на стол подле него. Стало понятно, что по плану Понго, именно в этот день они идут на аферу вдвоем.
Уже по пути из трущоб, где Уэсли обзавелись нелепой флейтой и не менее жалкой скрипкой, Морок узнал о том, что в местную корчму прибыли гости из глубин Ультрамара, направляющиеся домой, на большую землю. Одна хорошая сделка, правильно поставленная речь, да немного выпивки с музыкой - и их верно-точно ждет свобода. В красочной картине мира Понго, что он весьма спешно выстраивал на ходу, те уже любовались красотами огромных городов, сопровождая их бесконечно уставшую маму под руку, да каждый день ели что-то, что не пахнет рыбой и морской солью.
К вечеру, когда оба скомороха успешно доставили недурно выглядящий спирт в кабак, да устроились с музыкальными инструментами близ тапера, в их поле зрения попал главный гвоздь программы. Среди гостей, что слонялись по заведению туда-сюда, напоминая сонных и сытых мух над навозной кучей, выделялась массивная группа людей, что расселась длинной колонной вдоль сдвинутых столов. Разодеты те были с красные одеяния различных оттенков, а сама ткань была обшита всевозможными символами. Символами, что часто при себе имели миссионеры Восточного Флорендства в своих немногочисленных исходах на эту Богом забытую землю. И именно в тот момент, когда глаза старшего из звересей уловили взгляд старшего из группы за столами, всем стало ясно, что назад пути не будет.
Скрипка взвизгнула столь же резко, сколь быстро юноша покинул импровизированную сцену кабака. Держа инструмент в руках, тот поспешил к посетителям, что были ему интересны больше всех богатств на свете. Завязалась беседа. По крайней мере, так ее мог назвать лишь сам звересь и пара недоумевающих посетителей, не отошедших от пойла. На деле же это было катастрофой.
На быструю, сбивчивую и весьма учтивую речь на амани ему раздался резкий, почти острый в своей тональности возглас на неизвестном языке. За словами последовал жест лаконичный, но весьма громкий по своему смыслу. Незнакомцы указали пальцем на выход, награждая скомороха и предпринимателя звонким смехом. Попытка объясниться и свести напряжение в беседе на нет привели к результату столь неочевидному, что любой летописец постарался бы переспросить детали истории десяток-другой раз, не веря своим ушам. К горлу звереся прижали холодную сталь клинка.
В тот проклятый вечер крохотную концессию Остфара навестили не случайные гости и не религиозные фанатики, но кажется целое стихийное бедствие, которому предстояло уничтожить привычную жизнь поселения и непутевых звересей в руины. Из глубин Ультрамара на родину возвращались представители Дартадской Инквизии. Или те, кто очень старался на них походить. Удалые охотники на ведьм и проклятых всех сортов, отправляющиеся домой с бесчисленным количеством трофеев. Плоть и кровь Восточного Флорендства, воплощение самой идеи этой бесчеловечной, по-своему ужасающей религии. И само собой, сложить этот простейший пазл, да присмотреть другой корабль до большой земли, было не столь уж и сложно. Но думать об этом надо было до того, как острие клинка оказалось прижато к плоти.
О событиях следующих трактовок столь же много, сколько людей было в трактире в ту проклятую ночь. Одни говорят с абсолютной уверенностью в глазах, что разъяренный звересь, аль его брат, набросились на подвыпившего охотника с кулаками наперевес, совсем не страшась за свою жизнь. Другие заявляют, что движущим лицом истории оказался местный кот-выпивоха, молвивший всем о своем пиратском прошлом, что быстро вычислил дартадцев за столом, да решивший показать всю удаль морского волка. Известно лишь то, что за первым ударом по излишне наглому жителю Трелива в заведении началась бойня. Свист стали и арбалетных болтов, да шум крушащейся мебели под аккомпанемент битой посуды, быстро заполонили прежде недурно выглядящее помещение, которому с этого вечера определенно не помешает реставрация. Отчего же все помнят завязку столь размыто? Оттого, что произошло в этой безумной истории дальше. Что-то, что заставляет усомниться во всей ее правдивости.
В то мгновение, когда случайный арбалетный болт почти соприкоснулся со лбом непутевого мальца, поток воздуха из его дланей изменил ход дальнейшей истории, своей судьбы и траекторию полета снаряда.
В ту же секунду охотник пред ним замер с лицом столь неописуемым, что можно смело предположить, что эмоция это была новая для всего человечества вместе взятого. Это был шок, ужас и какой-то извращенный экстаз от предвкушения неожиданного триумфа. Дартадец было открыл рот, как судьба-злодейка внесла свои корректировки в ход дальнейшей истории. Болт из аркебуза одного из его пьяных коллег, что гордо забрался на стойку, успешно соприкоснулся с жестким черепом флорендопоклонника, не давая вести разлететься по утопающему в воплях заведениях.
Этого момента переполоха хватило для того, чтобы двое мальцов дали деру столь быстро, сколько это вовсе возможно в такой обстановке. Вылетев за пределы кабака, те рванули по витиеватым переулкам городка вглубь трущоб. Сердце Понго бешено колотилось от ужаса и недоумения, адреналин туманил взгляд и вспенивал кровь. Оттого тот с братом рухнули в беспамятстве, стоило добраться до безопасного места. Без алкоголя, монет и каких-либо добрых вестей. Можно смело сказать, что на том их злоключения не заканчивались. Все худшее было впереди.
Глава четвертая
Холодный бриз океана печально, но по-своему нежно обдувал шерсть обоих братьев. На палубе лениво ползали матросы, капитан и штурман шумно обсуждали что-то на капитанском мостике, а в каютах на равных правах с крысами и долгоносиками, что не стесняясь жили в бочках с галетами, ютились разного окраса, вида и возраста звереси.
Безмерно тяжело сказать, сколько же именно времени прошло с того злосчастного дня, когда жизнь этих двух непосед пошла под откос. Еще тяжелее сказать, что же именно пережили эти двое за прошедший срок, ведь распространяться о своем прошлом они совсем не торопятся, предпочитая отшутиться или предложить выпить заместо пространных бесед о том, что их гложет.
Когда один из них напьется сверх меры, можно выудить пару случайных, скомканных обрывков о их прошлом. Разгневанная инквизиция прошлась молотом ведьм по домам местных жителей, звересей и семиморфитов. Всех зверств парни не увидели, но так и не заимев весточки от своей матери, да страшась гибели, выдвинулись в порт, пробравшись на первый корабль, движущийся прочь из порта. Особенно понуро эти пьяные сплетни выдавал старший из братьев, Понго, все еще по вечерам балующийся игрой на самодельной дудочке, украденной у кого-то варгане или просто достаточно ритмично стучащей по бочке бутылкой морского грога. Пускай он не понимал ни природы своих сил, ни причин их возникновения, знал он вполне прекрасно. О таком надо молчать ценой своей жизни.
За закрытыми дверьми, ночью на пустой палубе или среди спящих моряков, Понго изредка смел баловаться с приобретенным талантом и проклятием. Он без малейшего понимания природы своего естества и с попеременным успехом тушил крохотные огоньки в маслянистых лампах, коими была увешана верхняя палуба корабля. Вещица настолько нелепая и незначительная будоражила мозг пса. Не своей чуждостью или богохульством, но масштабом последствий. Одна нелепая случайность порушила его с братом жизни, отправив в слепое странствие. И эта же случайность, что почти наверняка помешает его жизни не раз и не два.
Куда же те направлялись? Говоря на чистоту - те знать не знали. Спросить капитана или старпома, что весьма предусмотрительно наняли свору голодных и дешевых звересей, было не лучшей идеей. Тем бы самым вторженцы легко могли себя выдать. Случайные остановки в портах тоже не приносили никакой полезной информации о месте их назначения. Сперва им попадались небольшие колониальные портовые города, в которые команде сходить воспрещалось по множеству причин. После, те и вовсе прекратили попадаться на пути за исключением крохотных рыболовных деревушек, часть из которых была благополучно заброшена и оставлена местными жителями.
Ответ братья получили в самом конце пути. Их корабль прибыл в Хендельспорт. Судно наконец прибыло к финальной точке своего назначения.
Ответ на первый магический вопрос. Билдачок.
[Фата-моргана] - Используя магию иллюзий мой персонаж будет пробираться в разные слои социума подделывая документы, создавая уникальные печати или несуществующие письма. Будет воссоздавать звуковые иллюзии для условного отвлечения препятствия на пути к цели. Воссоздавать безупречный вкус для собственных алкогольных напитков, являясь алковаром, дабы дабиться всеобщего признания среди вельмож самых разных отраслей и социальных ступеней, наращивая полезные связи постепенно обретая слух, нюх и зрение почти везде.
[Живительная песнь] - Играя на условной дудке будет воздействовать на ментальную составляющую своих рабочих, добиваясь лучшего результата алковарение в кротчайшие сроки, заживляя в случае необходимости их душевные раны своими не менее душевными песнями. Это же позволит расположить к себе собеседников в различных, не самых ординарных ситуациях.
[Певчие ветра] - Используя это заклинание мой персонаж будет подделывать несуществующие или существующие звуки/голоса в зависимости от ситуации. Будет привлекать внимание к своей торговой точке звонкой и приятной музыкой, подделывать голос вельможи в центре города, рассказывая о своей торговой точке от лица вельможи в хорошем ключе или вовсе - использовать это заклинание с целью защиты собственной шкуры. Да и никто не запрещает в нужный момент обмануть нужного человека, отвлечь его, скрыть свою персону под капюшоном или латами, подменив голосок или подставить нужную персону.
[Блаженный дар] - Используя это заклинание мой персонаж будет вводить в некий транс своих покупателей или значимых личностей собственным голосом, да игрой на инструменте, добиваясь лучшей цены для своих товаров, либо всеобщей огласки, доверия или опять же - признания, подпитывая свои слова, что будут казаться усладой для слушателя, магией - не оставляя слушателю возможности и времени на сомнения.
[Фата-моргана] - Используя магию иллюзий мой персонаж будет пробираться в разные слои социума подделывая документы, создавая уникальные печати или несуществующие письма. Будет воссоздавать звуковые иллюзии для условного отвлечения препятствия на пути к цели. Воссоздавать безупречный вкус для собственных алкогольных напитков, являясь алковаром, дабы дабиться всеобщего признания среди вельмож самых разных отраслей и социальных ступеней, наращивая полезные связи постепенно обретая слух, нюх и зрение почти везде.
[Живительная песнь] - Играя на условной дудке будет воздействовать на ментальную составляющую своих рабочих, добиваясь лучшего результата алковарение в кротчайшие сроки, заживляя в случае необходимости их душевные раны своими не менее душевными песнями. Это же позволит расположить к себе собеседников в различных, не самых ординарных ситуациях.
[Певчие ветра] - Используя это заклинание мой персонаж будет подделывать несуществующие или существующие звуки/голоса в зависимости от ситуации. Будет привлекать внимание к своей торговой точке звонкой и приятной музыкой, подделывать голос вельможи в центре города, рассказывая о своей торговой точке от лица вельможи в хорошем ключе или вовсе - использовать это заклинание с целью защиты собственной шкуры. Да и никто не запрещает в нужный момент обмануть нужного человека, отвлечь его, скрыть свою персону под капюшоном или латами, подменив голосок или подставить нужную персону.
[Блаженный дар] - Используя это заклинание мой персонаж будет вводить в некий транс своих покупателей или значимых личностей собственным голосом, да игрой на инструменте, добиваясь лучшей цены для своих товаров, либо всеобщей огласки, доверия или опять же - признания, подпитывая свои слова, что будут казаться усладой для слушателя, магией - не оставляя слушателю возможности и времени на сомнения.
Ответ на второй магический вопрос. Мотивация и планы персонажа.
1. Ключевой целью персонаж ставит создание торговой гильдии, формирование монополии и получение исключительных прав для себя и своей будущей фракции на территории Ультрамара. Используя магические способности с целью продвижения наиболее выгодных сделок, а также связь с магическим сообществом, что крепко вцепилось корнями в наиболее влиятельные круги людского общества, Понго планирует в далеком, слабо обозримом будущем обзавестись суверенной территорией вроде колонии или концессии на землях любой из великих держав, заключив вместе с взаимовыгодные союз и соглашения с Заокеанской Торговой Лигой. Тем самым Понго получит безмерное количество преференций на этих территориях, получая не только влияние, но становясь одним из тех немногих людей, что в свободном порядке могут поддерживать контакт с Треливом и Флоресом. Иной не постесняется применять свои заклинания в попытках расположить к себе покупателей, поднять имидж своей гильдии и фракции, задобрить правителей и торговцев дорогими портретами и балладами, вместе с тем все сильнее раздувая вес своего имени на торговой и политической аренах. Договоренности с Заокеанской Лигой, полученные путем использования связей других магов или успешно разыгранных карт, можно считать финалом первого этапа большого плана звереся. Тем самым это даст не только звереси свою зону влияния, так и всему магическо-заокеанскому сообществу, те смогут наживаться на людях, обогощаться, привлекаться на различные ситуации.
2. В попытках приспособиться к стремительно меняющемуся, бесконечно чуждому магическому миру, Понго планирует прибегнуть к открытому союзу с прочими магическими существами, что будут превосходить его в мастерстве и связях. Звересь берет на себя обязанности магического оруженосца, летописца, поэта и барда для сильнейшего из существ, что сможет помочь реализовать его непомерный список амбиций. Маг будет открыто прославлять покровителя, занимаясь написанием картин, рассказов и баллад всех сортов, лишь бы задобрить сущность. Тем самым запишет колдуна в магическую историю что на пределе вовсе не ведется, так и вдохнет в сообщество новизну. В прочем, никто не говорит, что тот не оставит создание, когда появится что-то или кто-то значительно сильнее и влиятельнее. В конце-концов, преданность черта славная, но далеко на ней уехать не удастся.
3. Игра на всех фронтах. Неофит-рифтург, что лишен какой-либо возможности существовать вне магического сообщества, планирует обернуть свой недуг в свое главное преимущество. Используя покровителя, маг планирует проникнуть в как можно большее число магических организаций и фракций, выуживая столько информации, сколько это вообще возможно. Вместе с тем, получив информацию об окружении и их целях, звересь намерен обернуть это в пользу своей собственной фракции и торговой гильдии. Понго риффтург, и не может в полной мере в одиночку реализовать свои планы, тот будет сотрудничать с другими магами. Узнав о гидрософистах Понго может запросить их помощь в создании алкоголя или разработке нового товара, хаоситы способны помочь в торговых сделках и политических аферах с сильными мира сего, а друиды обеих направленностей помогут достать что-то гораздо более убойное и вызывающее привыкание, чем шаволга, табак или хмель.
1. Ключевой целью персонаж ставит создание торговой гильдии, формирование монополии и получение исключительных прав для себя и своей будущей фракции на территории Ультрамара. Используя магические способности с целью продвижения наиболее выгодных сделок, а также связь с магическим сообществом, что крепко вцепилось корнями в наиболее влиятельные круги людского общества, Понго планирует в далеком, слабо обозримом будущем обзавестись суверенной территорией вроде колонии или концессии на землях любой из великих держав, заключив вместе с взаимовыгодные союз и соглашения с Заокеанской Торговой Лигой. Тем самым Понго получит безмерное количество преференций на этих территориях, получая не только влияние, но становясь одним из тех немногих людей, что в свободном порядке могут поддерживать контакт с Треливом и Флоресом. Иной не постесняется применять свои заклинания в попытках расположить к себе покупателей, поднять имидж своей гильдии и фракции, задобрить правителей и торговцев дорогими портретами и балладами, вместе с тем все сильнее раздувая вес своего имени на торговой и политической аренах. Договоренности с Заокеанской Лигой, полученные путем использования связей других магов или успешно разыгранных карт, можно считать финалом первого этапа большого плана звереся. Тем самым это даст не только звереси свою зону влияния, так и всему магическо-заокеанскому сообществу, те смогут наживаться на людях, обогощаться, привлекаться на различные ситуации.
2. В попытках приспособиться к стремительно меняющемуся, бесконечно чуждому магическому миру, Понго планирует прибегнуть к открытому союзу с прочими магическими существами, что будут превосходить его в мастерстве и связях. Звересь берет на себя обязанности магического оруженосца, летописца, поэта и барда для сильнейшего из существ, что сможет помочь реализовать его непомерный список амбиций. Маг будет открыто прославлять покровителя, занимаясь написанием картин, рассказов и баллад всех сортов, лишь бы задобрить сущность. Тем самым запишет колдуна в магическую историю что на пределе вовсе не ведется, так и вдохнет в сообщество новизну. В прочем, никто не говорит, что тот не оставит создание, когда появится что-то или кто-то значительно сильнее и влиятельнее. В конце-концов, преданность черта славная, но далеко на ней уехать не удастся.
3. Игра на всех фронтах. Неофит-рифтург, что лишен какой-либо возможности существовать вне магического сообщества, планирует обернуть свой недуг в свое главное преимущество. Используя покровителя, маг планирует проникнуть в как можно большее число магических организаций и фракций, выуживая столько информации, сколько это вообще возможно. Вместе с тем, получив информацию об окружении и их целях, звересь намерен обернуть это в пользу своей собственной фракции и торговой гильдии. Понго риффтург, и не может в полной мере в одиночку реализовать свои планы, тот будет сотрудничать с другими магами. Узнав о гидрософистах Понго может запросить их помощь в создании алкоголя или разработке нового товара, хаоситы способны помочь в торговых сделках и политических аферах с сильными мира сего, а друиды обеих направленностей помогут достать что-то гораздо более убойное и вызывающее привыкание, чем шаволга, табак или хмель.
Персонаж будет считать себя лидером клановой фракции, личный состав этой фракции уже собрали, доква *фоточка в оос информации*. Будем нести в мир только добро, пушистые обнимашки и кучу торговых делишек не проливая и капельки крови.
Последнее редактирование:
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество