***
Рожденный в степи не любит леса, остерегается чащи. Лесная дебрь принадлежит лесным людям. Кто привык с ровного места озирать округу верст на двадцать, а с холма - на все пятьдесят, вольно-невольно, а преувеличивает опасности леса. Он ценит красоты оголенной земли, лес для него безобразное скопление деревьев. Для степняка в лесу нет примет, нет дороги. Есть реки, но степняк не поместится в лодке вместе с лошадью.
В степи много примет и много дорог. Степняки ходят считаными перегонами, ночью по звездам, днем по солнцу. Они знают, откуда дуют ветры и какие следы ветры оставляют на песках, куда и откуда течет вода, на что похожи очертанья возвышенных мест. И не приметами ли дорог сделались оставленные забытым народом каменные боги? Если изменит память поможет выделанная до тонкости древесного листа полупрозрачная баранья кожа. На ней приметы нанесены несмываемой черной краской из железной окалины.
Хакзалийский загон не знал дороги, но у них был проводник. Он побывал в далеких землях лет двадцать тому назад. Память, не обремененная излишним знанием, хранит нужное навсегда. Проводник вел загон так, будто месяцы прошли, а не годы.
Верхушки далеких рощ кажутся, если смотреть из степи, стадами, замершими под солнечным зноем. Явившись на границе степей, они напоминают о близости цели. Как горы, леса защищают иную жизнь. Лесные дебри давят на вольную степь, подобно каменной стене. И так же, как стена, лес охраняет чье-то богатство.
Проводник указывал привалы. Он привел и к этой балке с ручьем особенно вкусной воды. На юге не часта хорошая вода. Степняк умеет довольствоваться горькими и солеными водами. Чем дальше к северу, тем слаще источники.
В загоне шло более девяти десятков бывалых охотников за рабами. В мире много пастбищ, удобных для стад коров, овец и верблюдов. Много диких птиц, диких зверей. Людей мало. Раб не только ценен, он необходим.
У человека две руки, в семье муж и жена, свет борется с тьмой каждое дело имеет две стороны, а в хорошем сидит и плохое, из согласия может выйти раздор. Нужна слобода, кто скажет против нее слово! Но всегда спорят слободские воеводы с родовыми князь-старшинами. Старшины тянут свое: поучил делу и верни поскорее парня в род. Воеводы же стараются так приохотить молодых к воинскому делу, чтобы те навек оседали в слободе. И так плохо, и так нехорошо... Но семья должна быть у каждого, женят зрелого парня поскорее, в слободе он живет или дома. Нельзя мужчине, нельзя женщине оставаться бесплодными. Именно так и появился на свет Трифон. В семье довольно молодого дружинника и простой кметки.
Они были из народности Кешхил которые были известны на весь Кеменлад звероведы, чем и воспользовался Хакзалийский загон - в одну из ночей он совершил свой налет дабы заиметь рабов в хутор. Кто следил бы за скотом. Юный Трифон вместе с семьей отправились в новое место - покинув свои жилища. Данные странствия многое дали. Оно сплотило с родичами и со своим братом. На новом месте он обучался совсем не ратному детищу как обещал отец, он познавал быт. Скотоводством, кочевничеством. Всему этому ему пришлось научиться.
Возмужав, он присоединился к дружине Хакзалийского казачества вместе со своим братом и отцом. Они принимали участия в нападках на границы флоров. Совершая тактические маневры их дружина разбивала не большие отряды. Настигая их пучей стрел и пехотой, добивая кавалерией. Здесь Трифон пускай и не познал полноценного ратного дела, поскольку тактиком не был - а лишь исполнял приказы, тем не менее он копил опыт. А благодаря пленным флорам ему удалось обучится даже грамоте! Пускай это было весьма необычно для Хакмаррского простого паренька.
Ветер будто бы свежел. Драккхар рассекал морские пучины - держа курс на совершенно новые земли, в Заокеанье. Вернуться они к себе так и не смогли, из за чего их и стали считать погибшими в Хакмарри. Вместо того чтоб вернуться, они доплыли до Предела и были вынуждены здесь остаться, обосновывая новый хутор.
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество