[/SPOILER]
Глава первая "Первая трещина"
В некотором царстве, в некотором Государсвте, жили был да не тужил люд обычный. В месте называемом "Хаккмари" , по устоям сложившимся, да крепким как камень.
Весь люд тамошний не кручинился, да делами своими занимался. Кто поля пахал да урожай пожинал, кто молотом тяжёлым ковал панцири грудные для вояк, а кто в лесу ритмично
топором махал да на возах в деревни ехал с добром древесным. Из лесорубов таких был мужчина знаваемый, по имени Бьёрн, был он слаженным малым, крепким да удалым.
Знавал он и как по древу приложиться, так и как по дому уследить, да в делах был по горло. То скотину накормит, то с грядок чего в корзину укладёт. Поживал он прежде
с матушкой своею, а после умерла она. Вот и один живёт припеваючи, дескать некогда и погрустить. В глухой деревушке своей он частенько взглядами встречался с местной
девицей-красавицей, знавалась она как Агнесса, волос её был рыжий, а фигура стройная словно вырезанная из дерева фигурка. Да и ненароком стал он пропускать работёнку
свою дабы с девой словечком обменятся. Разузналися меж друг другом, да сблизились потихохоньку. Гостить она у него порой начала, да и на пироги домой к себе приглашала
день ото дня. Меж ними проскочила некая искра, а там уж и до свадьбы не далече. Только не было её, не захотели. Но всё равно, взрослыми делами не скупились, и так,
в одну из тёмных ночей, под луной, легло начало того самого Гузлика. Родился он в дождливый денёк, опосля и ухаживали за ним как за самородком, кормили, поили до отрочества.
Глава два "Последняя ночь в скорлупе"
Как родился Гузлик беззаботный, так и хлопот больше стало. Имя ему дали славное "Рикерт". Твёрдое, да не многословное. Спать родителям по ночам не давал, кричал и плакал
но что уж сделать с годовалым. Подростал тот из года в год, да от отца унаследовал волос тёмный, и глаза изумрудные. А от мамы нрав глубокий. Уж как десятый год тому был,
дак начали ему поведовать о делах домашних, о скотине, о ремесле, да стал тот изо дня в день ухаживать за курами, зерна им насыпая. В дом водицы колодезной, а дрова с колоды
прямиком в баню, ополоснуться. Хаживал-хаживал, да не тужил, потихоньку принималась мама ему по вечерам ведовать о религии, о мольбе Матери Тилеи и покоянии.
Меж делом юнец забегал и в лазарет местный, где заведовал старец мудрый да твердословный, дурного мол он не посоветует, говорили родители. Так Рикерт и запомнил.
Погружаясь в религию свою, мальчик возжелал и грамоте обучиться, дабы трактаты все понимать, изучать и продвигаться, не забывая богов. Обратиться мало к кому было, да ведь
знавало дитя мейстера-старца, к нему тот и бегал. А старик лишь посмеивался, наслаждаясь интузиазмом парня, на за его стараниями наблюдая. По немногу обучая того поначалу
чтению, а потом и письменности, немало уходило на это и сил и времени, зато по душе это было юнцу, что сближался с мудрецом, и в религию погружался усердней. Относился к той
с уважением, да и старец критики строгой не давал, что для дитятка очень важно было и без укори всё легче давалось. А дома ждал его отец прежде в лесах пропадавший с топором.
Да решил Бьёрн сынка своего обучить делу одному, лук тугой в длани ему кладя молвил - "Пойдём в чащобы, за первой твоей добычей, сынко!". Брался Рикерт за лук, колчан на спину
вешая, да за отцом ступал. Зим ему было уж тринадцать от роду. Затаился Гузлик за кустом, как отче ему нашёптывал, да на опушке выглядев кролика, нацелился тот на того,
язык старательно высунув, глаз один крикрыв, глубоко вздохнув тетеву натягивал, и стрелу выпускал в тушку кроличью. Благо наставник у того славный был, попал с первой стрелы
в бочину, зверьку ушастому. Вешая на отцовскую снизку добычу, гордым шагом тот правился за следующим кроликом. Возвратился тот с отцом домой, да три кролика добыв, очень рад был.
Время по утрам и вечерам молитовкам уделял, да день проводил не без дел. За хозяйством ухаживал, да только уж в возрасте его было то не очень привлекательным занятием. Хотелось
тому гулять да развлекаться, а не к делам приучаться. Постепенно тот халтурить начинал, но о молитовках не забывал. Прогуливался тот по деревне чаще и чаще, с возрастом тот и в
росте прибавил. Потому средь ровестников получил прозвище "Каланча". Затесавшись в местную компанию, шатался тот с ними, да и не думал о бедах. Только вот не в сказке тот жил.
В одну из таких прогулок с друзьями, встретил он эдаких хулиганов, и стали те брать Рикерта на слабо, на пакость его навевать, а юноша отнекивался. Так те мол говорят что не по
правилам это, либо делаешь, либо слабак. А слабаков проучают! Так и вышло, компания гузлика быстро за спиною его растворилась по домам, и один тот остался, а хулиганы его давай в
навоз его толкать. Гузном тот свалился в лепёшку коровью, и остался на улицах Гузликом! Пришёл домой, да удивил родителей видом своим, а те давай его отмываться отправлять.
Отмылся, отполоскался, да обьяснил родителям как есть, что други его оставили, а недруги унизили. Расстроен тот был, и начали родители подумывать, что-ж делать с этим.
Глава три "Тугое оперение"
Думы-думали, дак нечего думать. Отцу разбираться, ещё больший стыд для сына. Вот и нарекли родители юнцу уж просто избегать тех "хулиганов". Старался кк мог да только время от
времени не получалося оно. Потому и несчастье его преследовало. Продолжал парень жить, да просто думал что когда-нибудь этмо закончится. Продолжал следить за хозяйством, богине
своей молился да начинал уж понимать всю "сладость" жизни. В один из подобных казалося бы обычных деньков, Рикерт, сидя подле дома на лавочке, да думая о чем то, увидал какую то
толпу пред вратами деревни. Подумалось ему "Что же там такое?" да подняв гузно своё, поплёлся он с любопытством. Приближаясь, слышал он как будто цокот копыт, говор людской. За вратами
теми были, группа наёмников, что проезжала мимо и крову попросила в деревне. Дескать пополнить запасы, вкусить свежего хлеба и отоспаться наконец то на койке, а не на земле.
Варота открылись, хоть и с неохотой. Принимать чужаков тут не любили, но вроде те мимоходом, так что.. с натягом тех пропустили. Группа всадников проехали в деревню,
то были достаточно уверенные в себе, крепко слаженные мужчины, на поясах у них висели топоры, на спинах щиты а в руках поводья кабылы.
Снаряга тугая но притом лёгкая. Явно наймиты. Но среди них были и хуже подготовленные. Достаточно молодые, снаряга их была хуже, больше из ткани и только редко покрыта пластинами
металла. Кажется, новобранцы? И Гузлик в ту же минуту размыслил, как хорошо было бы быть таковым. В разъездах быть, торговать клинком да не иметь забот никаких. Свобода!
Однозначно тот захотел вступать к ним, но только подумал тот, с чего бы юнца, такого примут просто так? Хотя был он сложен не плохо, но военным мастерством не отличался. Пока тот думал,
наёмники уж и спешиться успели. В лавке торговую побрела троица, все троя, мужчины, да и далековато уж от дома Гузлика, не видали его родичи, и видимо не следили куда он убрёл.
Дескать своими делами заняты, вот и проглядели. Пошёл Рикерт за ними, да ждал пока те купят что думалось. Дождался, и стал спрашивать. Просить мол о
том что бы взяли его с собой. Не подумал Гузлик о том что родителям то ничего не сказал! Одурманен он был свободой, перспективой братства и получением самозащиты! Так просился что уж
надоело. Один из наймитов сказал мол вот клятву принесёшь предводителю, так и шатайся в новобранцах, коли свободы ищешь. Следовал он за теми до самого "предводителя" названного. Звали его
Дигмут. Рассказали Дигмуту о желании Гузлика, что хотел тот в новобранцы, тот в общем то плечами пожав, приказал принести клятву. Служить верно, делиться с ближним и отвергнуть
все принципы. Коли скажут убить младенца, вопрос быть должен лишь в цене да и только. Ни колебаний, ни сомнений. Подумал об этом Рикерт, да показалося ему что свобода того стоит.
Приклонился тот глубоко, да и вымолвил что клянётся. Указали ему идти домой, что переночуют те, да выступят с утра далее в путь. Так и произошло, рикерт ушёл в дом свой, да родителям не
сказал ничего. Очень беспокоился, но был уверен в том что вот он момент его взросления. Птенец, вылетающий из гнезда, лёг спать. А на следующее утро, взял лук что ему сделал отец, нашёл
лоскут кожи, замотал в него лезвие кухонного ножа, и сунул за пояс. Был у него и колчан для охоты. Вышел на улицу тихонько, стараясь не разбудить родителей, да с тяжёлым сердцем покидал
житьё. Отыскал наймитов, посадили его за одним из новобранцев, в одно седло, и смотрел Рикерт, как деревня его отталяется всё дальше и дальше. В подобном братстве, ценился потениал,
физическая устойчивость и нрав. Подобным, Рикерт обладал. По сему на грядущих тренировках, показывал себя как не плохого новобранца. Никаких стоек он не знал, но крепко держал тренировочную
палку что имитировала клинок. В первой же тренировке, ему показали что такое, не честный бой, а бой на победу. Соперник Рикерта, такой же новобранец, но видать уже побывавший в некоторых
сражениях, поручился направлять Юнца по природе наёмников. Заведя с ним беседу, якобы указывая ему урок, он отвлёк Рикерта, и пока тот слушал внимательно, соперник, по прозвищу "Лис"
резким движением выбил у того палку из длани, и следом сделав подсечку, повалил Гузлика на землю. Тот с грохотом падая заявил что это не честно, вскоре осознав... что честность.. не залог
выживания. Он довольно быстро понял, выживает тот, кто вертится. Кто умеет выходить из ситуации всеми способами. Проходило так ещё пару грядущих тренировок изо дня в день, но.. Юноша стал
усваивать уроки. Старался запоминать технику атак соперника, с которым состязался, даже иногда размышляя что в настоящем бою это ему не поможет, ведь драться он будет против того, кого
возможно и видит то первый раз, не то что знать как он сражается. Но из выгоды, и не желания получать по горбу от соперника, тот использовал всё чтобы одалеть Лиса. И за такое, его не то
не отчитывали, а даже порой хвалили, по наставнически. Касаемо тренировок уж ясно, а чем же восполнял силы наш Гузлик? Сон был хоть и крепок после тренировок, но не удобен. Приходилось
спать где попало. Наёмники ночевали прямо под открытым небом, шалашей или полноценных палаток у них не было. Но чтобы выжить, они устраивались максимально практично и старались
создать хоть какое-то укрытие. Почти у всех тут была подстилка из шкуры оленя, дабы не спать на голой земле. Но у Рикерта был лиш папоротник и хвоя.
В их образе жизни критически был важен огонь. Он согревал в холодную ночь и отпугивал диких зверей. Давал возможность приготовить пищу. Это всё давало возможность не то что не умереть от
врага а хотябы пережить ночь. Так каждый раз и было. С провиантом, всё было куда скуднее. Ни хлеба, ни яичниц. Только мясо и ягоды. Вода из ручьёв или сок берёзы как никогда подходил.
В такой мере шли месяцы, Рикерт увереннее держал клинок. В одном из кочеваний, шёл проливной дождь. Казалось бы все были к этому готовы. Дул сильный ветер, земля превращалась в кашу
и идти было всё труднее. В таких условиях, отряд наймито дошёл до реки скрытой в лесу, что следовало перейти в брод. Один из комрадов Рикерта, званый прозвищем "Рьяный" вёл свою кабылу
последним.
Он был хорошо снаряжён, имел уже даже свой полуторник, не самую плохую броню для наёмника, и репутацию статного новобранца. Замыкая строй тот и последний влез в реку. Щуря глаза от дождя,
тот брёл сквозь реку, преодалевая ветер и воду. Внезапно поскользнувшись на дне, тот не устоял в равневесии, и упав на дно, попался в засаду скрытой под водой корягу. Коряги достаточно
распространены в такой местности, ведь старые деревья могли падать выше по реке, откуда она вела, и плывя по ней, застревать в рельефе дна. Наёмник, пробил себе слабо защищённую часть ноги.
Мокрый, уже подгнивший сук впился прямо в икру Рьяного. Он завопил, отчего впереди идущие помогли ему подняться. Однако, перейдя реку, и осмотрев рану, почти все понимали к чему всё идёт.
В таких условиях, в отсутствии уверенной медицины, холоде, малом доступе пищи и воды, скорее всего.. Рьяного ждала смерть. Заражение крови ослабило бы организм, и его учесть, настигала бы
его всё быстрее и быстрее. Но никто не повёл и броью, перемотав тряпкой рану, Рьяного усадили на лошадь, и продолжили путь. На следующий день у привала, сидя у костра, Рьяный выглядел
не в форме. Бледноват, туго дышал и от холода, иногда вздрагивал. На него было страшно смотреть, ведь бедняга не заслужил подобного. Вскоре, он погиб. Почти всё его снаряжение что подходило
раздали имеющимся трём новобранцам. Рикерт получил лучшее, казалось бы, что может быть лучше полуторника. Поножи и сапоги отдали некому, зовущемуся "Бельчонком", а панцирь и каску передали
оставшемуся, долговязому "Кроту", тот был слеп на один глаз. Продолжая путь, вероятно многие думали что их может ждать тоже самое. По крайней мере Гузлик, только об этом и думал...
И вновь проходили месяцы. Наёмники, что прибыли в крупную деревню. Заправлял там пан некий, коему нужна была помощь. Посегали на его земли разбойники, коих своей дружиной усмирить он не
мог. Но был не скуп на звонкие для блага народа. Потому и уплатил наймитам, извести погань. Хоть не доверял первым встречным, но размышляя, выхода иного он не видел. Да, наймиты ему не
знакомы, но что делать? Нанял, так нанял. Обманут - так будет другой разговор. Дольго мусолить нет смысла, лагерь разбойников наймиты отыскали достаточно быстро. Пешим ходом, разведкой
выведав где их стоянка, задумали диверсию. Сжигать не хотели, лесу вред. Дак и надумали ночью напасть. Скрытно, резать гортани в палатках спящим, так и принялись. Для Гузлика это было,
первым разом. Волновался, и не убивал прежде. Только тренировался. Но верил что не зря. Со своим наставником Лисом, под покровом ночи, пока осталось совсем мало караульных, по обсуженной
тактике принялись действовать наймиты. Один из караульных был на дуэте рикерта и лиса. Из куста, словно кошка подкрался лис, да замешкавшийся стражник, кажется ничего и не ожидал.
Изредка глядел по сторонам, и зевал. За лисом крался и Рикерт. Страж покоя сидел за палаткой, развернутый лицом в глубь стоянки. Лис резко схватив того за плечо, потянул на себя, роняя
спиной на землю. Стражник опешил и уж было хотел подать знак, но Лис умело заткнул ему рот, в ту же секунду резко глянув на Гузлика. Парень кое как с силами собравшись, вонзил тому клинок
сначало в пузо, а после и в глотку, оставляя его мёртвым. Опешил, подумал, да собрался. Понимал что либо убьёт он, либо его. Оттащили караульного в чащу, и стали красться к палаткам.
План был максимально тихо, но коли заметят, резать всех до единого. Один за другим разбойничьи караульные пропадали во тьме, только некоторые успевали мычать, следом умирая от рук наймитов.
Далее, ножами, иль уж клинками наймиты разрезали тыльные части некотрых палаток, где тихо и резко вскрывали глотки спящим. так перерезали пол стоянки, пока вышедший по "зову природы",
тоесть, нужде, не увидел убийство. Как завопит на весь лес, мол дебош, просыпайся люд! Началось побоище, конечно, выходившее в пользу наймитов. Караул был весь перебит, спящие в палатках
почти все мертвы. Вылезло лишь где то семь мужчин, что схватившись за клинки, рвались в бой. Наймиты, удачно выполнив задание и одалев разбойников, вернулись в деревню по утру.
С трофеями в виде некоторых голов. Так, обучившись клинку наёмника, Рикерт заработал и опыт, и даже монеты. Тренировки заколяли его а мысли подкрепляли. Жил, да продолжал в том же духе.
Глава четыре "Раздавленная кладка"
Житиё наёмника, в нём было уж несколько лет. Братство расширялось, да и Гузлик уж был среди них не новобранцем. Сражался с недругом смело, но только вот пока был в походах, не часто
вспоминал молитвы. Было дело уж ясно, но не каждую ночькак прежде. Монетами тот расжился, и чуял себя хорошо, только начал тот уж как то, чувстсовать себя кому то обязанным.
Что должен тутмо работать, переформировал тот понятие свободы, и захотел, уж постепенно отдаляться. Повидал он достаточно, поимел тоже, и хотелось. с нажитым опытом, как то не умереть.
А то как жить свободно коли и жизни нет вовсе. Поговорил с Дигмутом, мол так и так, желаю нового, но не войны. По сути клятвы он не нарушал, ведь служил верно, не колебался.
Выполнял всё, убивал, и стал наконец наёмником. Димгут подумав, отпустил молодого человека. Сказал "Можешь идти, но назад пути тебе нету, коль захочешь вернуться, не примем."
Слово его было твердо и уверенно. Отпусти бойца, Братство продолжало путь, а Гузлик, с нажитым, направился карту имея, к водяным гладям. Желал он найти, новых земель, а по
деревням, по коим он проходил с Братством, давно уж молвили о "Пределе". Он об этом знал, но сейчас, когда мало у него осталось идей, на импульсивности своей, захотел он преодалеть
солёные воды. Там земли для него совсем новые, да и как раз оттуда, пахло свободой. Думал он так, что раз новая для него земля, значит и открытия новые. Желал такого, и ехал к границам
земли и морей. Добираясь через непогоду и трудности местностей, кое как успевая кормить кабылу, добрался до портового города. Где промышляли рыболовством, и торговали морскими путями.
На торговом судне, ему удалось раздобыть каюту, которую он купил достаточно, за приличные деньги. ПОдготовившись к долгому плаванию, ступил на палубу, и оставил кажется прошую жизнь позади.
Безсовестно забыв о своём доме. Забыв о родителях, хозяйстве. Не думал кем он был а кем стал, он думал как спасти шею, от клинка жизни.
[/SPOILER]
OOC Информация:
1. Функциональные роли: Воин-Выпускник, Писатель
2. Имена, прозвища и прочее: Имя Рикерт, Прозвище Гузлик, Каланча.
Рпшно имеет возможность метоморфозы в виверну и использование её сил
в человеческой форме через контракт со стигийским дьяволом Гритмором!!! Приложу ссылку на систему виверн со скиллами.
3. OOC Ник: kakapuka
4. Раса персонажа: Человек
5. Возраст: 23
6. Вера: Вера в мать Тилею
7. Внешний вид: Рослый парень, тёмные волосы и глубокие изумрудные глаза. Крепкое телосложение, приятные черты лица.
8. Таланты, сильные стороны: Как таковой разноробочий, причем грамотный. Может и по дому убраться, и за дровами сходить, и сорняки по выдёргивать. Ответсвенный малый.
Владеет всяким орудием, как клинком, так и луком, в частности из-за охоты.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Не может смотреть как плачут так скажем,
особи женского пола. Или испытывают дискомфорт на его глазах или из-за него. Особенно если он не может помочь, тому становится очень стыдно.
10. Привычки: Когда занят разговором, постукивает пальцем по столу, или если есть перстень, снимет его и вертит меж пальцев машинально.
11. Мечты, желания, цели: Наверняка это создание семьи и близкого круга людей, быть может обладать собственным известным домом.
12. Языки, которые знает персонаж: Хаккмар, Амани
Ссылки на систему виверн:
1. Функциональные роли: Воин-Выпускник, Писатель
2. Имена, прозвища и прочее: Имя Рикерт, Прозвище Гузлик, Каланча.
Рпшно имеет возможность метоморфозы в виверну и использование её сил
в человеческой форме через контракт со стигийским дьяволом Гритмором!!! Приложу ссылку на систему виверн со скиллами.
3. OOC Ник: kakapuka
4. Раса персонажа: Человек
5. Возраст: 23
6. Вера: Вера в мать Тилею
7. Внешний вид: Рослый парень, тёмные волосы и глубокие изумрудные глаза. Крепкое телосложение, приятные черты лица.
8. Таланты, сильные стороны: Как таковой разноробочий, причем грамотный. Может и по дому убраться, и за дровами сходить, и сорняки по выдёргивать. Ответсвенный малый.
Владеет всяким орудием, как клинком, так и луком, в частности из-за охоты.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Не может смотреть как плачут так скажем,
особи женского пола. Или испытывают дискомфорт на его глазах или из-за него. Особенно если он не может помочь, тому становится очень стыдно.
10. Привычки: Когда занят разговором, постукивает пальцем по столу, или если есть перстень, снимет его и вертит меж пальцев машинально.
11. Мечты, желания, цели: Наверняка это создание семьи и близкого круга людей, быть может обладать собственным известным домом.
12. Языки, которые знает персонаж: Хаккмар, Амани
Ссылки на систему виверн:
Глава первая "Первая трещина"
В некотором царстве, в некотором Государсвте, жили был да не тужил люд обычный. В месте называемом "Хаккмари" , по устоям сложившимся, да крепким как камень.
Весь люд тамошний не кручинился, да делами своими занимался. Кто поля пахал да урожай пожинал, кто молотом тяжёлым ковал панцири грудные для вояк, а кто в лесу ритмично
топором махал да на возах в деревни ехал с добром древесным. Из лесорубов таких был мужчина знаваемый, по имени Бьёрн, был он слаженным малым, крепким да удалым.
Знавал он и как по древу приложиться, так и как по дому уследить, да в делах был по горло. То скотину накормит, то с грядок чего в корзину укладёт. Поживал он прежде
с матушкой своею, а после умерла она. Вот и один живёт припеваючи, дескать некогда и погрустить. В глухой деревушке своей он частенько взглядами встречался с местной
девицей-красавицей, знавалась она как Агнесса, волос её был рыжий, а фигура стройная словно вырезанная из дерева фигурка. Да и ненароком стал он пропускать работёнку
свою дабы с девой словечком обменятся. Разузналися меж друг другом, да сблизились потихохоньку. Гостить она у него порой начала, да и на пироги домой к себе приглашала
день ото дня. Меж ними проскочила некая искра, а там уж и до свадьбы не далече. Только не было её, не захотели. Но всё равно, взрослыми делами не скупились, и так,
в одну из тёмных ночей, под луной, легло начало того самого Гузлика. Родился он в дождливый денёк, опосля и ухаживали за ним как за самородком, кормили, поили до отрочества.
Глава два "Последняя ночь в скорлупе"
Как родился Гузлик беззаботный, так и хлопот больше стало. Имя ему дали славное "Рикерт". Твёрдое, да не многословное. Спать родителям по ночам не давал, кричал и плакал
но что уж сделать с годовалым. Подростал тот из года в год, да от отца унаследовал волос тёмный, и глаза изумрудные. А от мамы нрав глубокий. Уж как десятый год тому был,
дак начали ему поведовать о делах домашних, о скотине, о ремесле, да стал тот изо дня в день ухаживать за курами, зерна им насыпая. В дом водицы колодезной, а дрова с колоды
прямиком в баню, ополоснуться. Хаживал-хаживал, да не тужил, потихоньку принималась мама ему по вечерам ведовать о религии, о мольбе Матери Тилеи и покоянии.
Меж делом юнец забегал и в лазарет местный, где заведовал старец мудрый да твердословный, дурного мол он не посоветует, говорили родители. Так Рикерт и запомнил.
Погружаясь в религию свою, мальчик возжелал и грамоте обучиться, дабы трактаты все понимать, изучать и продвигаться, не забывая богов. Обратиться мало к кому было, да ведь
знавало дитя мейстера-старца, к нему тот и бегал. А старик лишь посмеивался, наслаждаясь интузиазмом парня, на за его стараниями наблюдая. По немногу обучая того поначалу
чтению, а потом и письменности, немало уходило на это и сил и времени, зато по душе это было юнцу, что сближался с мудрецом, и в религию погружался усердней. Относился к той
с уважением, да и старец критики строгой не давал, что для дитятка очень важно было и без укори всё легче давалось. А дома ждал его отец прежде в лесах пропадавший с топором.
Да решил Бьёрн сынка своего обучить делу одному, лук тугой в длани ему кладя молвил - "Пойдём в чащобы, за первой твоей добычей, сынко!". Брался Рикерт за лук, колчан на спину
вешая, да за отцом ступал. Зим ему было уж тринадцать от роду. Затаился Гузлик за кустом, как отче ему нашёптывал, да на опушке выглядев кролика, нацелился тот на того,
язык старательно высунув, глаз один крикрыв, глубоко вздохнув тетеву натягивал, и стрелу выпускал в тушку кроличью. Благо наставник у того славный был, попал с первой стрелы
в бочину, зверьку ушастому. Вешая на отцовскую снизку добычу, гордым шагом тот правился за следующим кроликом. Возвратился тот с отцом домой, да три кролика добыв, очень рад был.
Время по утрам и вечерам молитовкам уделял, да день проводил не без дел. За хозяйством ухаживал, да только уж в возрасте его было то не очень привлекательным занятием. Хотелось
тому гулять да развлекаться, а не к делам приучаться. Постепенно тот халтурить начинал, но о молитовках не забывал. Прогуливался тот по деревне чаще и чаще, с возрастом тот и в
росте прибавил. Потому средь ровестников получил прозвище "Каланча". Затесавшись в местную компанию, шатался тот с ними, да и не думал о бедах. Только вот не в сказке тот жил.
В одну из таких прогулок с друзьями, встретил он эдаких хулиганов, и стали те брать Рикерта на слабо, на пакость его навевать, а юноша отнекивался. Так те мол говорят что не по
правилам это, либо делаешь, либо слабак. А слабаков проучают! Так и вышло, компания гузлика быстро за спиною его растворилась по домам, и один тот остался, а хулиганы его давай в
навоз его толкать. Гузном тот свалился в лепёшку коровью, и остался на улицах Гузликом! Пришёл домой, да удивил родителей видом своим, а те давай его отмываться отправлять.
Отмылся, отполоскался, да обьяснил родителям как есть, что други его оставили, а недруги унизили. Расстроен тот был, и начали родители подумывать, что-ж делать с этим.
Глава три "Тугое оперение"
Думы-думали, дак нечего думать. Отцу разбираться, ещё больший стыд для сына. Вот и нарекли родители юнцу уж просто избегать тех "хулиганов". Старался кк мог да только время от
времени не получалося оно. Потому и несчастье его преследовало. Продолжал парень жить, да просто думал что когда-нибудь этмо закончится. Продолжал следить за хозяйством, богине
своей молился да начинал уж понимать всю "сладость" жизни. В один из подобных казалося бы обычных деньков, Рикерт, сидя подле дома на лавочке, да думая о чем то, увидал какую то
толпу пред вратами деревни. Подумалось ему "Что же там такое?" да подняв гузно своё, поплёлся он с любопытством. Приближаясь, слышал он как будто цокот копыт, говор людской. За вратами
теми были, группа наёмников, что проезжала мимо и крову попросила в деревне. Дескать пополнить запасы, вкусить свежего хлеба и отоспаться наконец то на койке, а не на земле.
Варота открылись, хоть и с неохотой. Принимать чужаков тут не любили, но вроде те мимоходом, так что.. с натягом тех пропустили. Группа всадников проехали в деревню,
то были достаточно уверенные в себе, крепко слаженные мужчины, на поясах у них висели топоры, на спинах щиты а в руках поводья кабылы.
Снаряга тугая но притом лёгкая. Явно наймиты. Но среди них были и хуже подготовленные. Достаточно молодые, снаряга их была хуже, больше из ткани и только редко покрыта пластинами
металла. Кажется, новобранцы? И Гузлик в ту же минуту размыслил, как хорошо было бы быть таковым. В разъездах быть, торговать клинком да не иметь забот никаких. Свобода!
Однозначно тот захотел вступать к ним, но только подумал тот, с чего бы юнца, такого примут просто так? Хотя был он сложен не плохо, но военным мастерством не отличался. Пока тот думал,
наёмники уж и спешиться успели. В лавке торговую побрела троица, все троя, мужчины, да и далековато уж от дома Гузлика, не видали его родичи, и видимо не следили куда он убрёл.
Дескать своими делами заняты, вот и проглядели. Пошёл Рикерт за ними, да ждал пока те купят что думалось. Дождался, и стал спрашивать. Просить мол о
том что бы взяли его с собой. Не подумал Гузлик о том что родителям то ничего не сказал! Одурманен он был свободой, перспективой братства и получением самозащиты! Так просился что уж
надоело. Один из наймитов сказал мол вот клятву принесёшь предводителю, так и шатайся в новобранцах, коли свободы ищешь. Следовал он за теми до самого "предводителя" названного. Звали его
Дигмут. Рассказали Дигмуту о желании Гузлика, что хотел тот в новобранцы, тот в общем то плечами пожав, приказал принести клятву. Служить верно, делиться с ближним и отвергнуть
все принципы. Коли скажут убить младенца, вопрос быть должен лишь в цене да и только. Ни колебаний, ни сомнений. Подумал об этом Рикерт, да показалося ему что свобода того стоит.
Приклонился тот глубоко, да и вымолвил что клянётся. Указали ему идти домой, что переночуют те, да выступят с утра далее в путь. Так и произошло, рикерт ушёл в дом свой, да родителям не
сказал ничего. Очень беспокоился, но был уверен в том что вот он момент его взросления. Птенец, вылетающий из гнезда, лёг спать. А на следующее утро, взял лук что ему сделал отец, нашёл
лоскут кожи, замотал в него лезвие кухонного ножа, и сунул за пояс. Был у него и колчан для охоты. Вышел на улицу тихонько, стараясь не разбудить родителей, да с тяжёлым сердцем покидал
житьё. Отыскал наймитов, посадили его за одним из новобранцев, в одно седло, и смотрел Рикерт, как деревня его отталяется всё дальше и дальше. В подобном братстве, ценился потениал,
физическая устойчивость и нрав. Подобным, Рикерт обладал. По сему на грядущих тренировках, показывал себя как не плохого новобранца. Никаких стоек он не знал, но крепко держал тренировочную
палку что имитировала клинок. В первой же тренировке, ему показали что такое, не честный бой, а бой на победу. Соперник Рикерта, такой же новобранец, но видать уже побывавший в некоторых
сражениях, поручился направлять Юнца по природе наёмников. Заведя с ним беседу, якобы указывая ему урок, он отвлёк Рикерта, и пока тот слушал внимательно, соперник, по прозвищу "Лис"
резким движением выбил у того палку из длани, и следом сделав подсечку, повалил Гузлика на землю. Тот с грохотом падая заявил что это не честно, вскоре осознав... что честность.. не залог
выживания. Он довольно быстро понял, выживает тот, кто вертится. Кто умеет выходить из ситуации всеми способами. Проходило так ещё пару грядущих тренировок изо дня в день, но.. Юноша стал
усваивать уроки. Старался запоминать технику атак соперника, с которым состязался, даже иногда размышляя что в настоящем бою это ему не поможет, ведь драться он будет против того, кого
возможно и видит то первый раз, не то что знать как он сражается. Но из выгоды, и не желания получать по горбу от соперника, тот использовал всё чтобы одалеть Лиса. И за такое, его не то
не отчитывали, а даже порой хвалили, по наставнически. Касаемо тренировок уж ясно, а чем же восполнял силы наш Гузлик? Сон был хоть и крепок после тренировок, но не удобен. Приходилось
спать где попало. Наёмники ночевали прямо под открытым небом, шалашей или полноценных палаток у них не было. Но чтобы выжить, они устраивались максимально практично и старались
создать хоть какое-то укрытие. Почти у всех тут была подстилка из шкуры оленя, дабы не спать на голой земле. Но у Рикерта был лиш папоротник и хвоя.
В их образе жизни критически был важен огонь. Он согревал в холодную ночь и отпугивал диких зверей. Давал возможность приготовить пищу. Это всё давало возможность не то что не умереть от
врага а хотябы пережить ночь. Так каждый раз и было. С провиантом, всё было куда скуднее. Ни хлеба, ни яичниц. Только мясо и ягоды. Вода из ручьёв или сок берёзы как никогда подходил.
В такой мере шли месяцы, Рикерт увереннее держал клинок. В одном из кочеваний, шёл проливной дождь. Казалось бы все были к этому готовы. Дул сильный ветер, земля превращалась в кашу
и идти было всё труднее. В таких условиях, отряд наймито дошёл до реки скрытой в лесу, что следовало перейти в брод. Один из комрадов Рикерта, званый прозвищем "Рьяный" вёл свою кабылу
последним.
Он был хорошо снаряжён, имел уже даже свой полуторник, не самую плохую броню для наёмника, и репутацию статного новобранца. Замыкая строй тот и последний влез в реку. Щуря глаза от дождя,
тот брёл сквозь реку, преодалевая ветер и воду. Внезапно поскользнувшись на дне, тот не устоял в равневесии, и упав на дно, попался в засаду скрытой под водой корягу. Коряги достаточно
распространены в такой местности, ведь старые деревья могли падать выше по реке, откуда она вела, и плывя по ней, застревать в рельефе дна. Наёмник, пробил себе слабо защищённую часть ноги.
Мокрый, уже подгнивший сук впился прямо в икру Рьяного. Он завопил, отчего впереди идущие помогли ему подняться. Однако, перейдя реку, и осмотрев рану, почти все понимали к чему всё идёт.
В таких условиях, в отсутствии уверенной медицины, холоде, малом доступе пищи и воды, скорее всего.. Рьяного ждала смерть. Заражение крови ослабило бы организм, и его учесть, настигала бы
его всё быстрее и быстрее. Но никто не повёл и броью, перемотав тряпкой рану, Рьяного усадили на лошадь, и продолжили путь. На следующий день у привала, сидя у костра, Рьяный выглядел
не в форме. Бледноват, туго дышал и от холода, иногда вздрагивал. На него было страшно смотреть, ведь бедняга не заслужил подобного. Вскоре, он погиб. Почти всё его снаряжение что подходило
раздали имеющимся трём новобранцам. Рикерт получил лучшее, казалось бы, что может быть лучше полуторника. Поножи и сапоги отдали некому, зовущемуся "Бельчонком", а панцирь и каску передали
оставшемуся, долговязому "Кроту", тот был слеп на один глаз. Продолжая путь, вероятно многие думали что их может ждать тоже самое. По крайней мере Гузлик, только об этом и думал...
И вновь проходили месяцы. Наёмники, что прибыли в крупную деревню. Заправлял там пан некий, коему нужна была помощь. Посегали на его земли разбойники, коих своей дружиной усмирить он не
мог. Но был не скуп на звонкие для блага народа. Потому и уплатил наймитам, извести погань. Хоть не доверял первым встречным, но размышляя, выхода иного он не видел. Да, наймиты ему не
знакомы, но что делать? Нанял, так нанял. Обманут - так будет другой разговор. Дольго мусолить нет смысла, лагерь разбойников наймиты отыскали достаточно быстро. Пешим ходом, разведкой
выведав где их стоянка, задумали диверсию. Сжигать не хотели, лесу вред. Дак и надумали ночью напасть. Скрытно, резать гортани в палатках спящим, так и принялись. Для Гузлика это было,
первым разом. Волновался, и не убивал прежде. Только тренировался. Но верил что не зря. Со своим наставником Лисом, под покровом ночи, пока осталось совсем мало караульных, по обсуженной
тактике принялись действовать наймиты. Один из караульных был на дуэте рикерта и лиса. Из куста, словно кошка подкрался лис, да замешкавшийся стражник, кажется ничего и не ожидал.
Изредка глядел по сторонам, и зевал. За лисом крался и Рикерт. Страж покоя сидел за палаткой, развернутый лицом в глубь стоянки. Лис резко схватив того за плечо, потянул на себя, роняя
спиной на землю. Стражник опешил и уж было хотел подать знак, но Лис умело заткнул ему рот, в ту же секунду резко глянув на Гузлика. Парень кое как с силами собравшись, вонзил тому клинок
сначало в пузо, а после и в глотку, оставляя его мёртвым. Опешил, подумал, да собрался. Понимал что либо убьёт он, либо его. Оттащили караульного в чащу, и стали красться к палаткам.
План был максимально тихо, но коли заметят, резать всех до единого. Один за другим разбойничьи караульные пропадали во тьме, только некоторые успевали мычать, следом умирая от рук наймитов.
Далее, ножами, иль уж клинками наймиты разрезали тыльные части некотрых палаток, где тихо и резко вскрывали глотки спящим. так перерезали пол стоянки, пока вышедший по "зову природы",
тоесть, нужде, не увидел убийство. Как завопит на весь лес, мол дебош, просыпайся люд! Началось побоище, конечно, выходившее в пользу наймитов. Караул был весь перебит, спящие в палатках
почти все мертвы. Вылезло лишь где то семь мужчин, что схватившись за клинки, рвались в бой. Наймиты, удачно выполнив задание и одалев разбойников, вернулись в деревню по утру.
С трофеями в виде некоторых голов. Так, обучившись клинку наёмника, Рикерт заработал и опыт, и даже монеты. Тренировки заколяли его а мысли подкрепляли. Жил, да продолжал в том же духе.
Глава четыре "Раздавленная кладка"
Житиё наёмника, в нём было уж несколько лет. Братство расширялось, да и Гузлик уж был среди них не новобранцем. Сражался с недругом смело, но только вот пока был в походах, не часто
вспоминал молитвы. Было дело уж ясно, но не каждую ночькак прежде. Монетами тот расжился, и чуял себя хорошо, только начал тот уж как то, чувстсовать себя кому то обязанным.
Что должен тутмо работать, переформировал тот понятие свободы, и захотел, уж постепенно отдаляться. Повидал он достаточно, поимел тоже, и хотелось. с нажитым опытом, как то не умереть.
А то как жить свободно коли и жизни нет вовсе. Поговорил с Дигмутом, мол так и так, желаю нового, но не войны. По сути клятвы он не нарушал, ведь служил верно, не колебался.
Выполнял всё, убивал, и стал наконец наёмником. Димгут подумав, отпустил молодого человека. Сказал "Можешь идти, но назад пути тебе нету, коль захочешь вернуться, не примем."
Слово его было твердо и уверенно. Отпусти бойца, Братство продолжало путь, а Гузлик, с нажитым, направился карту имея, к водяным гладям. Желал он найти, новых земель, а по
деревням, по коим он проходил с Братством, давно уж молвили о "Пределе". Он об этом знал, но сейчас, когда мало у него осталось идей, на импульсивности своей, захотел он преодалеть
солёные воды. Там земли для него совсем новые, да и как раз оттуда, пахло свободой. Думал он так, что раз новая для него земля, значит и открытия новые. Желал такого, и ехал к границам
земли и морей. Добираясь через непогоду и трудности местностей, кое как успевая кормить кабылу, добрался до портового города. Где промышляли рыболовством, и торговали морскими путями.
На торговом судне, ему удалось раздобыть каюту, которую он купил достаточно, за приличные деньги. ПОдготовившись к долгому плаванию, ступил на палубу, и оставил кажется прошую жизнь позади.
Безсовестно забыв о своём доме. Забыв о родителях, хозяйстве. Не думал кем он был а кем стал, он думал как спасти шею, от клинка жизни.
[/SPOILER]
Последнее редактирование:
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество