Ахенард. Южный Фрейхетланд.
Рафаэла родилась на свет тихим и наблюдательным ребёнком. Её отец был плотником из Дартада, а мать - лекаркой, прямиком из Крига. Познакомившись в старинном городе, они достаточно быстро нашли общий язык, полюбили друг другу и явили на свет деву. Достаточно смышленую и сдержанную, по своему характеру.
С детства она вела себя тихо, скромно, немного пугливо. Боялась выходить на шумные улицы, опасалась незнакомых лиц, часто пряталась под столом. Тем не менее, росла и крепла день за днём.
Родители не могли пожаловаться на дурной нрав дочери. Рафаэла редко доставляла им хлопоты, не отличалась излишней любознательностью и предпочитала проводить время в стенах родного дома, нежели среди шумной ребятни, резвившейся на улицах Ахенарда. Особенно сильно девочка тянулась к матери, за работой которой могла наблюдать часами. Та нередко принимала больных прямо у себя дома, отчего Рафаэле с ранних лет довелось познакомиться с человеческими хворями и тяготами, сопровождающими лекарское ремесло. Поначалу вид крови пугал её до дрожи в коленях, а стоны больных заставляли прятаться за материнской юбкой. Однако со временем страх уступил место любопытству, а затем и искреннему желанию помогать.
Маленькая девочка, подрастая, носила вымоченные бинты, бегала по дому, выискивала скальпели и прочие медицинские принадлежности для помощи больным. Первое время - лишь подавала, после - начинала наблюдать, когда ей позволяли. Иногда Рафаэла воротила нос, но, повинуясь странному интересу и тяге людям помогать, всё же возвращалась, раз за разом, к пациентам и матери, пока она корпела над чужими ранами.
Заметив подобный интерес, мать стала учить девочку лекарскому ремеслу, продвигая ту, в своих глазах, выше обычной служки.
Учение давалось ей достаточно легко, хотя природная робость нередко мешала задавать вопросы. Девочка предпочитала молча наблюдать, внимательно вслушиваясь в материнские объяснения, и лишь оставшись наедине с собой, пыталась повторить увиденное. С годами подобное занятие стало для неё привычным делом, а лекарское ремесло постепенно превратилось из детского увлечения в нечто куда более серьёзное.
Отец, в свою очередь, относился к этому с некоторой настороженностью. Не потому, что считал подобное занятие неподобающим для девушки, - благо нравы южного Фрейхетланда позволяли женщинам куда больше вольностей, нежели в северных землях. Скорее, он опасался за её характер. Слишком уж мягкой и впечатлительной казалась ему Рафаэла, чтобы ежедневно сталкиваться с чужими мучениями. Тем не менее, препятствовать не стал. В свободное время он учил дочку языкам. Фрейхетландскому и Дартадскому. Помогал освоить письмо и разговор.
…
Время шло. За внешней скромностью и тихим нравом Рафаэлы скрывалась одна неприятная особенность, которую родители замечали далеко не сразу. Сама она - тоже. Всё развивалось со временем. Девочка врала. Причём врала много, охотно и, что самое удивительное, зачастую без какой-либо видимой на то причины. Могла рассказать матери о встреченном на улице человеке, которого в действительности никогда не видела, или уверить отца, что весь день провела за чтением, хотя на деле занималась совершенно иными вещами. Иногда ложь помогала ей избежать наказания, иногда - неприятного разговора, но чаще всего не приносила совершенно никакой пользы. Рафаэля попросту, со временем, привыкла говорить неправду, словно та была естественной частью повседневного общения.
Поначалу, что мать, что отец, не придавали подобному поведению особого значения. Детские выдумки, в конце концов, не представлялись им чем-то необычным. Однако годы шли, а привычка никуда не исчезала. Напротив, становилась всё более изощрённой. Рафаэла научилась запоминать собственные выдумки, ловко переплетать их с действительными событиями и подбирать слова таким образом, чтобы даже самые неправдоподобные истории звучали достаточно убедительно.
Хорошая память, доставшаяся ей от отца, оказалась, в этом деле, весьма полезной. Девочка редко путалась в собственных рассказах, а когда подобное всё же происходило, предпочитала нагромождать новые выдумки поверх старых, лишь бы не признаваться во лжи.
Особенно сильно эта привычка проявлялась в минуты страха. Рафаэла терпеть не могла чужого недовольства, боялась повышенных голосов и всячески старалась избегать неприятных разговоров. Проще было соврать, нежели объяснять собственные поступки. Проще согласиться с человеком, а после поступить совершенно иначе, чем вступать с ним в открытый спор. Так она и поступала. Постепенно подобное поведение стало для неё своеобразным способом защиты от окружающего мира и плотно укрепилось в голове.
…
По мере взросления Рафаэлы, жизнь текла своим чередом. Днём она помогала матери и обучалась лекарскому делу в её собственном маленьком кабинете. Вечером - отец поучал её грамоте. Девочка, хотя, на нышений период времени, уже полноценная девушка, - Рафаэле стукнуло пятнадцать, - вправляла лёгкие вывихи, бинтовала раны, проводила внешние операции. Так, как умела. Мать доверяла ей многое, подмечая труд и веря, что дочь, однажды, вполне успешно сможет её заменить.
И Рафаэла делала всё для этого. Искренне старалась. Редко выходила на улицу и общалась с иными ребятами. Разве что, выбиралась в лавку местного травника и зельевара. Там она, разговаривая с продавцом, - парнишкой, примерно её возраста, - часто врала и придумывала различные байки. Он верил, деве это нравилось. Зачастую, она задерживалась в магазине, возвращалась домой с опозданием. Отец ругал дочь, беспокоясь за неё. Не хотел, чтобы она бродила по улицам после заката. Тем не менее, Рафаэла не прекращала.
В таком темпе она жила до тех пор, пока ей не стукнуло девятнадцать.
…
Девятнадцать лет. К тому времени Рафаэла уже вполне освоилась в лекарском ремесле. Мать всё чаще доверяла ей самостоятельный приём больных, а порой и вовсе оставляла кабинет на попечение дочери. Девушка, в свою очередь, не слишком стремилась к чему-то большему. Привычная жизнь её вполне устраивала. Тёплая постель, крыша над головой, знакомые лица и отсутствие необходимости беспокоиться о завтрашнем дне. Всё это представлялось ей вполне достаточным для счастья.
Однажды, пока дева зашивала рану мальчика, в кабинет зашла мать. Она отправила дочку в знакомую ей лавку на снадобьями. Сама же пообещала закончить её работу. Рафаэла кивнула и отправилась в путь. Там, за прилавком, как и обычно, она заболталась с продавцом и потеряла всякий счёт бегущему времени. Когда дева стала возвращаться домой, солнце уже скрылось за городскими стенами, а узкие улочки Ахенарда постепенно погрузились в вечерние сумерки.
Рафаэла торопилась домой, опасаясь очередного нагоняя со стороны отца. В голове она уже перебирала возможные оправдания, старательно выдумывая очередную историю, способную объяснить столь позднее возвращение.
Именно тогда её и схватили.
Всё произошло достаточно быстро. Чьи-то руки обхватили девушку со спины, зажав рот грубой ладонью. Рафаэла попыталась закричать, однако не сумела издать ничего, кроме приглушенного мычания. Последовал сильный удар по затылку, после которого окружающий мир погрузился во тьму.
…
В те года, в городе, в котором жила Рафаэла с рождения, участились случаи пропажи людей. Никто не знал, что происходит. Некоторые сваливали всё происходящее на загадочную нечистую силу. Другие же, более приземленные крестьяне, говорили, что дело в обычный разбойниках. На деле, так оно и было. Группа наёмников воровала молодых парней и девушек, сбывая их, после, знати и иным людям, способным заплатить. Под их рук горячую руку и попала, в тот день, Рафаэла.
…
Девушку куда-то везли. Периодически она приходила в себя и теряла сознание в тёмной повозке. Обессиленная, всё что она могла делать - ждать. Этим она и занималась.
…
Придя в себя спустя время вновь, дева обнаружила своё бренное тело уже далеко за пределами Ахенарда.
Первым, что почувствовала девушка, оказался неприятный запах сырости и гнилой древесины. Голова раскалывалась, тело болело. Вокруг царил полумрак.
Лишь сквозь небольшие щели между досками пробивались редкие полоски света, что позволяли различить очертания тесного помещения.
Рафаэла находилась в старом амбаре.
По началу она даже не пыталась разобраться в происходящем. Страх оказался настолько сильным, что девушка попросту застыла на месте, прислушиваясь к каждому шороху. Лишь спустя некоторое время, когда за стеной послышались чужие голоса, она поняла, что находится здесь не одна.
Похитителей, из тех, что она видела, было трое. Один из них уверял остальных, что за молодую лекарку удастся выручить неплохие деньги. Другой, напротив, предлагал избавиться от девушки, опасаясь возможных неприятностей со стороны городской стражи.
Рафаэла слушала, стараясь не шевелиться.
Она не отличалась особенной храбростью. Никогда не умела постоять за себя, а всякий раз, сталкиваясь с опасностью, предпочитала отступить и спрятаться. Однако теперь бежать было некуда.
Когда один из разбойников вошёл внутрь, девушка принялась умолять отпустить её. Говорила, что родители бедны, что никто не станет платить за неё выкуп. Затем, заметив равнодушие на лице мужчины, заявила, будто её отец приходится дальним родственником одному из местных знатных домов. Разумеется, это было ложью. Как и последовавший рассказ о знакомстве с городской стражей, влиятельными купцами и прочими людьми, способными доставить похитителям немало неприятностей.
Очевидно, несмотря на броские рассказы и уговоры, никто Рафаэлу отпускать не стал.
В последующие дни она врала практически непрерывно. Пыталась убедить похитителей, что страдает заразной болезнью. Уверяла, будто её поисками уже занимаются стражи. Однажды даже притворилась умирающей, надеясь, что разбойники предпочтут избавиться от бесполезной пленницы. Ни одна из выдумок не принесла желаемого результата.
На третий день один из мужчин потерял терпение.
Рафаэла вновь принялась рассказывать очередную историю, когда разбойник грубо схватил её за волосы и ударил по лицу. Девушка вскрикнула, попыталась отстраниться, но получила ещё один удар. Мужчина требовал замолчать, угрожая и раздевая молодую деву, пока за единственным окном ярко светила луна.
Когда мужчина, со всей, присущей ему строгостью, бил деву головой о соломенный пол, Рафаэла почувствовала что-то странное внутри себе. Что-то, чего не ощущала ранее никогда. Пока остальные разбойники спали, а один единственный, измывающийся над ней, планировал надругаться, в голове у девы промелькнули воспоминания о родительском доме, материнском кабинете, знакомой лавке травника. Всё то, что ещё несколько дней назад казалось обыденным и совершенно не заслуживающим внимания, всплывало в мыслях именно сейчас. Думая, что сейчас погибнет, Рафаэла впервые неосознанно применила магию, пробудив своё ядро.
Разбойника сковал странный озноб. Его руки затряслись, ослабли. Он был вынужден отпустить деву. Почувствовав свободу и прекратившиеся удары, ведомая тягой к жизни, Рафаэла отползла прочь. Тьма поглотила её, обволакивая со всех сторон и укрывая от чужих глаз. Пробравшись к выходу, она ринулась наружу. Впервые, за прошедшие дни, вдохнув свежего воздуха, Рафаэла принялась бежать под покровом ночи.
Несмотря на физическую слабость, адреналин в крови позволил ей пробежать достаточно, чтобы оставить амбар позади и избавиться от преследователей. Упала без сил она лишь в лесу, в одном из кустов, моргнув пять раз и потеряв сознание.
…
Очнулась Рафаэла лишь под утро. Холодная земля неприятно давила на затёкшие конечности, одежда пропиталась влагой, а всё тело отзывалось ноющей болью при малейшем движении. Девушка попыталась подняться, но головокружение вынудило её вновь опуститься на колени. Несколько мгновений она сидела неподвижно, пытаясь вспомнить события минувшей ночи.
Воспоминания возвращались постепенно. Амбар, разбойники, побои. Странное ощущение, охватившее её в последние мгновения заточения. Рафаэла прекрасно помнила, как руки мужчины внезапно ослабли, а его лицо исказилось от непонятного недуга. Но объяснить произошедшее не могла. Быть может, разбойник действительно оказался болен? Или же Флоренд, услышав её мольбы, ниспослал несчастному кару за содеянное?
Рафаэла не знала.
Тем не менее, последняя мысль показалась девушке достаточно убедительной. Во всяком случае, куда более приятной, нежели остальные предположения.
Оглядевшись, Рафаэла обнаружила себя посреди незнакомого леса. Где-то вдалеке слышалось пение птиц, над землёй стелился утренний туман, а сквозь густые кроны деревьев пробивались первые солнечные лучи. Ни дороги, ни человеческого жилья поблизости видно не было. Девушка понятия не имела, в какой стороне находился Ахенард, и сколько времени потребуется, чтобы добраться домой.
Поднявшись на ноги, не имея иного выбора, Рафаэла принялась искать дорогу. Шла медленно, стараясь не шуметь и прислушиваясь к каждому подозрительному звуку. Несколько раз останавливалась, чтобы перевести дух, а однажды и вовсе забралась под поваленное дерево, заслышав неподалёку человеческие голоса.
Лишь к вечеру ей удалось выбраться к небольшому поселению. Местные жители встретили незнакомку с некоторым недоверием. Избитая, грязная, в порванной одежде, Рафаэла представляла собой достаточно жалкое зрелище. На вопросы о собственном происхождении девушка отвечала уклончиво, а затем и вовсе выдумала историю о нападении разбойников на торговый обоз, с которым якобы путешествовала. Это она умела хорошо.
Жители приняли её, а узнав, что та являлась лекаркой, наскоро пристроили в местную врачевальню. К старому и неприветливому, коренастому мужику, лет пятидесяти. Дева побаивалась его первое время, но после поняла, что тот был достаточно добрым. Постоянно, невзначай, ухаживал за ней и помогал. Беглянка закрепилась в селении, став жить и помогать в лекарне последующие годы, совершенствуя свои навыки и вливаясь в жизнь с нуля.
…
Последующие четыре года дева жила, училась и работала в портовом поселении рыбаков и плотников, куда набрела случайно, пытаясь скрыться от своих преследователей и прошлой жизни. Неосознанно, то там, то тут, в неудобные и патовые для себя моменты применяла заклинания, сама не понимая, как это происходит. В основном Рафаэла делала это в моменты стресса или угрозы. Уходила в тень, незаметно сбегала прочь или пряталась от проблем. Тем не менее, знаменательный момент, за всё это время, произошел лишь один.
…
Однажды в поселении, по неясным причинам, в местную врачевальню стал поступать, на удивление, достаточно огромный поток больных. Рафаэла каждый день была занята работой, непрерывно ухаживала за поступившими к ней людьми, помогала и содействовала лекарю-старику. Раны были совершенно различны. Кто-то падал, пока чинил крышу, и ломал ногу. Кто-то подскальзывался, на кого-то нападали в лесу кабаны. Тем не менее, суть оставалась одна. Пациенты были и их необходимо было лечить.
Подобный наплыв больных продолжался несколько недель. Рафаэла практически не покидала врачевальни, изредка позволяя себе несколько часов сна. Усталость постепенно накапливалась, руки начинали дрожать, а привычная работа давалась всё тяжелее. Старик неоднократно отправлял помощницу отдыхать, однако та всякий раз находила причины остаться.
В один из вечеров во врачевальню доставили молодого плотника, сорвавшегося с деревянных лесов. Мужчина потерял достаточно много крови и находился в тяжёлом состоянии. Старый лекарь, осмотрев пострадавшего, поручил Рафаэле присматривать за ним, а сам отправился к другому больному.
Вскоре состояние плотника резко ухудшилось. Дева растерялась. Понимая, что наставник занят, она решила действовать самостоятельно. Попыталась остановить кровотечение, но, поддавшись усталости и страху, совершила ошибку. Парень скончался.
Вернувшись, старик обнаружил мёртвого пациента и принялся расспрашивать помощницу. Рафаэла, опасаясь наказания, принялась врать. Одна выдумка сменяла другую, пока наставник не заметил следов её неумелого вмешательства. Мужчина рассердился, повысил голос, требуя признания.
Испугавшись, девушка невольно прибегла к магии. Тени сгустились, собираясь в единую дымку, режущую старика по открытым участкам кожи. Раны тут же начинали гноится, а лекарь кряхтел, не понимая, что происходит. Испытывая ужас и отходя назад.
Рафаэла попыталась оправдаться, однако, осознав, что сотворила, приняла решение бежать.
Не дожидаясь последствий, девушка той же ночью собрала пожитки и покинула поселение. Добравшись до пристани, она нанялась лекаркой на судно авантюристов, державшее путь в Предел. Возвращаться в Ахенард, равно как и оставаться в селении, дева не решилась. Она вновь отправлялась в путь, вновь сбегала и пряталась от проблем, не понимая до конца, что с ней происходит. Однако, станет ли новый материк решением? Никто этого не знал.
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество