1. Имена, прозвища и прочее: Мишель Эль Борн.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): burningman
3. Раса персонажа: Человек.
4. Возраст: 20.
5. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
Молодой флор с обветренным лицом и поникшим взглядом. Волосы светлые, голубые глаза. Достаточно высокий, но не отличился физической формой.
Вдоль щек и переносицы красуется шрам от ножа.
6. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа):
Сломанный винтик в механизме социума. Местами наивный молодой человек, скорее даже юноша, убежденный
в своей отрезанности от мира сего - в детстве бесхребетное создание с гиперфиксацией на семейной опеке, нынче же дееспособен, но успел натворить в жизни такого,
что убедил себя с своей ненормальности и желании убежать от своего прошлого.
Близок к безумным замашкам, испытывает проблемы привязанности и глубокую душевную травму после события, лишившего его семьи, дома и самоуважения.
Он - позор своей семьи, загнавший ее в могилу. В этом он уверен и это его ноша.
7. Таланты, сильные стороны: Сносный воин в ближнем бою, ровно как и наездник. Владеет флорским и амани в устном и письменном виде. Исполнителен.
8. Слабости, проблемы, уязвимости: Обостряющаяся тоска и уныние, утонувшая жажда самореализации. Мишелю трудно браться за новую работу, если это трудоемкое занятие или требует навыки. Обучение для него проходит дольше среднестатистического человека, он вечно в себе сомневается и способен бросить дело, только начав его.
9. Привычки: Зависим от мнения людей, что являются ему друзьями/чем-то ещё положительным, потому нуждается в подтверждении собственной нормальности и полезности.
10. Мечты, желания, цели: Избавиться от гнета прошлого. Вернуть к жизни горячо любимую сестру.
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): burningman
3. Раса персонажа: Человек.
4. Возраст: 20.
5. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт):
Молодой флор с обветренным лицом и поникшим взглядом. Волосы светлые, голубые глаза. Достаточно высокий, но не отличился физической формой.
Вдоль щек и переносицы красуется шрам от ножа.
6. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа):
Сломанный винтик в механизме социума. Местами наивный молодой человек, скорее даже юноша, убежденный
в своей отрезанности от мира сего - в детстве бесхребетное создание с гиперфиксацией на семейной опеке, нынче же дееспособен, но успел натворить в жизни такого,
что убедил себя с своей ненормальности и желании убежать от своего прошлого.
Близок к безумным замашкам, испытывает проблемы привязанности и глубокую душевную травму после события, лишившего его семьи, дома и самоуважения.
Он - позор своей семьи, загнавший ее в могилу. В этом он уверен и это его ноша.
7. Таланты, сильные стороны: Сносный воин в ближнем бою, ровно как и наездник. Владеет флорским и амани в устном и письменном виде. Исполнителен.
8. Слабости, проблемы, уязвимости: Обостряющаяся тоска и уныние, утонувшая жажда самореализации. Мишелю трудно браться за новую работу, если это трудоемкое занятие или требует навыки. Обучение для него проходит дольше среднестатистического человека, он вечно в себе сомневается и способен бросить дело, только начав его.
9. Привычки: Зависим от мнения людей, что являются ему друзьями/чем-то ещё положительным, потому нуждается в подтверждении собственной нормальности и полезности.
10. Мечты, желания, цели: Избавиться от гнета прошлого. Вернуть к жизни горячо любимую сестру.
Флорвендель. В захудалой усадьбе обедневшего бюргерского рода Эль Борн рождается третий ребенок - второй сын. Забавное везение для уже довольно взрослой пары - получить третьего, когда детей нужно было рожать лет эдак 15 назад. Старшему сыну, Леви - первенцу, уже тогда было пять лет, и наследник очевиден. По появлению Мишеля на свет, отец лично взялся за воспитание именно первенца. Младшие сын и дочь остались под опекой матери, обделенные отеческим вниманием. Довольно жесткий солдат, отец семейства, зациклился именно на старшем сыне, мечтая вернуть громкое имя своего рода. Для Мишеля и тем более Бетти (дочери) в его жизни никогда не было особого места. Девочке это не нужно так сильно, как мальчику. Все малое детство его воспитывала только мать, от чего тот не зашел в стойкости дальше слова неженка.
Мишелю четыре года. Мишель с сестрой, неразлучны и одновременно привязаны.
Бетти шесть, и на нее возложена некая небольшая, но все же ответственность за брата. С большим вкладом именно Бетти, Мишель учится разговаривать - у матери не было так много времени учить уму-разуму такое изнеженное дитя. Мать в принципе была где-то
на фоне, для нее нормальным было оставлять детей наедине и отлучаться по делам, которых было, стоит признать, не мало. Дочь же была по натуре своей любознательна и добра, она по своей инициативе старалась учить брата всему, что постигает сама, старается проводить с ним время, ведь больше не с кем. Всю сознательную жизнь главной фигурой для Мишеля была и остается Бетти.
Мишелю четыре года. Мишель с сестрой, неразлучны и одновременно привязаны.
Бетти шесть, и на нее возложена некая небольшая, но все же ответственность за брата. С большим вкладом именно Бетти, Мишель учится разговаривать - у матери не было так много времени учить уму-разуму такое изнеженное дитя. Мать в принципе была где-то
на фоне, для нее нормальным было оставлять детей наедине и отлучаться по делам, которых было, стоит признать, не мало. Дочь же была по натуре своей любознательна и добра, она по своей инициативе старалась учить брата всему, что постигает сама, старается проводить с ним время, ведь больше не с кем. Всю сознательную жизнь главной фигурой для Мишеля была и остается Бетти.
Мишелю шесть лет, по оконным ставням бьет ливень. В гостиной горят свечи, но не обыкновенные. В центре комнаты гроб, в гробу - Леви, бледный, с дырами в груди размером с острие копья. Несчастный случай, старший брат сигал по крышам с друзьями и навернулся прямо на железный забор с торчащими вверх пиками. Нанизанного на штыри, его сняли неравнодушные и стража. Отец был вне себя от горя, потерять наследника, первенца и любимца - страшный рок для семьи. Бетти хнычет, Мишелю же все равно - он понимает, что произошло, но старший брат всегда был где-то далеко и что самое главное, выше него, о чем открыто говорил. Они не любили друг друга.
Отец пытается увидеть старшего сына в младшем, пытается вылепить из него Леви.
Выходит посредственно - Мишель схватывает все с трудом, кое-как он научился писать, и то, крайне корявым почерком, за что получал подзатыльники и слова полного разочарования. Расстроенный он сбегал в объятия Бетти, которая всегда утешит и поймет его. Иногда из-за проступков Мишеля, наказывали обоих - лишь из-за привязанности сына к дочери. На улицу он выбирался редко, либо загруженный работой назидание, либо занятый нраво- и делоучениями отца.
Стоит признать, отец отнюдь не был идиотом, лишь обреченным человеком. Побои совсем уж сопляка плавно перешли в уроки рукопашного боя - отец требовал от Мишеля результатов - не ниже, чем у Леви. А Леви был хорош собой. Как жаль, что Мишель в глазах семьи был лишь рассеянной тряпкой и недорослью.
Мишель тоже не совсем потерянный ребенок, он пытался и даже порой старался строить из себя что-то достойное и подходящее под рамки отца. С взрослением он чаще злился, а не лил слезы. Бил, а не закрывался и жаловался. К достижению десяти лет отец стал водить сына в окраины города, где жили бедные - шваль в его понимании. Он уже тогда начал изрядно выпивать, и не испытывал угрызений совести пользуясь воинским статусом и службой, намеренно выставлять детей бедняков против Мишеля - учил драться на живой мишени. Конечно же, этих мальчиков никто не спрашивал, но если бедняцкий отпрыск решался вдарить в глаз сыночке-корзиночке, а не молча поддаваться и принимать удары Мишеля, то очень скоро получал розгами от родителей, получавших штраф за нападение на сына стражника.
Отец так же научил сына письму, на родном флорском и на международном языке, амани. С последним вовсе пришлось мучаться несколько лет - лексика хромала, а слова то и дело были похожи на флорские, либо вообще неразборчивые. Однако, на то время выдержки отца еще хватало, он научил сына письменности и второму языку.
Мишель имел некоторые успехи, и учился воспринимать отцовское ворчание как что-то нейтральное, а не страшный приговор. Если же отец был доволен по итогу тренировок - он первым делом шел к Бетти, ее поддержка и ее одобрение у Мишеля на первом месте. Ложась в кровать и пялясь в стенку, он мыслит о том, что будет ей защитой, однажды, когда уже она будет полагаться на него, а не наоборот.
Чем чаще мальчик появлялся в бедных районах, тем больше его принимала местная шпана, дворянские дети же с ним не хотели общаться - Мишель был для них странным неотесанным недоразумением, что пытается походить на них. Как ни крути, ему далеко не удалось стать примером этикета и высокого рода, напротив, сын какого-то там начальника стражи. Стоило же нелюдимому пацану в одиночку появиться в бедных окраинах, тут и там виделись знакомые рожи - те, которые ему приходилось бить. В начале, конечно же, он получил ответных тумаков за те случаи с живыми грушами для битья. Но, как это часто происходит, после драки, пацаны мирятся между собой и быстро находят что-то общее. А общее у них было - они никто и звать их никак. Шпана - по определению, Мишель - по самочувствию. Те же и научили его недобрым делам, в редкое свободное время он возвращался в шпану, промышляя мелкими кражами, время от времени участвуя в обыденном хулиганстве бедных районов.
Позже с красными щеками от получал нотации и нравоучения от Бетти, он доверял свои мелкие преступления только ее ушам, не смотря на ее неодобрение. Каждый раз Мишель обещал перестать общаться с бедняцкими ребятами, но как можно откреститься от друзей? Которым не важно, чей он сын и как нужно подавать руку при приветствии. Мишель просто так не мог, он зависит от этой компании, принимающей его - когда-то никому не нужного.
Мишелю двенадцать лет. Знакомые ребята уже начинают интересоваться девочками,
активно перешептываются между обыденными разговорами и шутками. Мишель предается раздумиям на этот счет - присматривается к девочкам вокруг, смотрит на девушек по-старше, и все кажутся ему чужими, не такими, как любимая сестра. У него есть Бетти. Только Бетти, и никому больше ему не нужно.
Позже с красными щеками от получал нотации и нравоучения от Бетти, он доверял свои мелкие преступления только ее ушам, не смотря на ее неодобрение. Каждый раз Мишель обещал перестать общаться с бедняцкими ребятами, но как можно откреститься от друзей? Которым не важно, чей он сын и как нужно подавать руку при приветствии. Мишель просто так не мог, он зависит от этой компании, принимающей его - когда-то никому не нужного.
Мишелю двенадцать лет. Знакомые ребята уже начинают интересоваться девочками,
активно перешептываются между обыденными разговорами и шутками. Мишель предается раздумиям на этот счет - присматривается к девочкам вокруг, смотрит на девушек по-старше, и все кажутся ему чужими, не такими, как любимая сестра. У него есть Бетти. Только Бетти, и никому больше ему не нужно.
Несколько лет проходят почти незаметно - отец, улица, Бетти. Единый цикл, который разорвало только заболевание матери. В течение недели она не поднимается с кровати, бесконечно кашляет, и в конечном счете, ночью издает последний вздох. В этот день Мишель впервые познал что-то похожее на утрату близкого человека, намного сильнее, чем в дни, когда в гостиной отпевали лежащего в гробу Леви. Отец молчалив и непоколебим - так Мишелю казалось, мужчина хорошо скрыл горечь утраты, все-таки, возраст близится к преклонному, и он находит в себе силы отпустить жену к Флоренду.
Бетти же, поникшая, не может смотреть на тело в гробу - прячет лицо в плечо Мишеля. Он отрешен, его тянут в стороны два ранее неизвестных ему чувства. Одно - утрата, смерть близкого. Другая - тихое удовольствие, он - защита, он рядом с Бет. Ловит себя на том, что скрывает ухмылку. Весь похоронный процесс ему было утешением и приятным держать её рядом с собой. Больше ему никто не нужен.
Пятнадцать лет - обучение шпаге, мечу и большему арсеналу местной стражи.
Отец, поросший седыми усами, со скверным характером, поэтапно учит его обращаться с оружием. Конечно же, не как собирался первенца - без нескрытого обожания. За каждый неправильный выпад, кривую стойку, он грубо пинал Мишеля в грудь, заставляя его упасть лицом в грязь. Бил кулаками и рукоятью меча. Мишель ненавидел его за это - он искренне не считал себя виноватым в своих оплошностях. Синяк за синяком, однажды даже едва не сломанное ребро - отец был пьян, от того не рассчитывался с силой.
Мало-помалу у него начало получаться уворачиваться, парировать выпады. Он перестал быть похожим на блеющую овцу. Тому помогли и хулиганские драки со шпаной - он не боялся самой схватки. На владение шпагой ушло четыре месяца, булавой - три, алебардой - опять же четыре. Многое оружие казалось ему тяжелым, о чем он высказывался, когда мышцы начинали гореть от усталости. Тогда отец опять же бил его, но не так сильно, и за обеденным столом требовал у Бетти накладывать больше пищи.
Юноша набирает вес, силу и навыки, но он все еще не первенец, все еще не идеальный кандидат, что принесет в дом Эль Борн так желаемое отцом богатство и честь.
На одной из тренировок шпагами, Мишелю удается задеть отца довольно рискованным выпадом. Он на удивление, улыбнулся, посмотрев с одобрением. Похлопал сына по плечу, сказав "Молодец, Леви." Леви?! Мишель сжал зубы, в очередной раз испытав страшную обиду - он никогда не будет собой в глазах папаши, он - проект, попытка возродить первого сына. Мишель возненавидел его, но ничего не сказал в лицо, а пошел жаловаться Бетти, его единственному утешению и лучу Солнца в этом мире. Только при ней он смог высказать свою ненависть, только ей он настолько доверял, держа ее за руки.
Мишелю семнадцать лет. Окончательно спивающийся отец, еще сохранивший остатки здравого рассудка, делает последнее доброе дело для него - слаживает свои полномочия в страже и за взятку уговаривает свое теперь уже бывшее начальство взять сына, продвинуть его по быстрой дорожке ближе к его собственной должности. Одетый, подстриженный и гладковыбритый, Мишель поступает на службу в стражу. Впервые примеряет на себе сталь, стоит постовым, кричит глашатаем.
Вместе с тем совершенствует свои навыки владения оружием - в броне бой ощущается совсем иначе, неповоротливо. Несколько раз он проигрывает тренировочные бои, выставляя себя дураком среди сослуживцев. Однако камень вода точит, даже через нытье Мишеля. Таская на себе доспехи, задерживая уже бывших друзей - шпану окраинских трущоб, и тренируясь на площадке внутреннего замка, он перестал походить на дерьмо в железе. В нем не было выраженных лидерских качеств, он был в некоторой степени безинициативен, лишь делал то, что от него требовалось - а с этим у него проблем не было, вся его жизнь это попытка попасть в отцовские ожидания. Он инструмент, пешка офицеров. Исполнительность стала его ключом к будущему. Те ребята, что вместе с ним воровали булки в лавке и снимали кошельки неосторожных зевак, теперь ему никто, он - солдат, сын своего отца. Зная в лицо многих из тех, кто промышлял на городских улицах, он без зазрений совести отдавал под суд, решетку или плаху. Начальство было им довольно, отец был им доволен. Бетти была им довольна.
Карьерным успехом его становится рейд стражи на особо разгоряченный ворами и прочей гнидой бедный район. То была его инициатива, и ему же доверили командовать одной из групп стражи. Возможность отличиться. Мишель ей воспользовался сполна. Брал знакомых и не очень, сопротивляющимся устраивали погромы в домах. Залегшую на дно шпану таки отыскали, та скрывалась в кабаке, и вот-вот планировала линять из города до окончания рейда стражи. Что хуже всего, многие из них признали в служивой морде вчерашнего дружка Мишеля, расценили это как личное предательство. Уверенные в смерти на плахе, воры вооружились чем попало и что было с собой - завязалась бойня.
Первая кровь Мишеля, он лично проткнул сердце одного и разрубил шею другого. Летели битые бутылки и метательные ножи, кого-то из стражи закололи ножом. Один из воров ранит и его - в плечо, неглубокая, но все же опасная рана. Ему Мишель перерезает горло. Вскоре остальная стража оцепила кабак, и с подкреплением, все преступники были убиты на месте. В лазарет Мишель не идет - он не доверяет свои увечья кому-то постороннему. Раны его лечит Бетти, пока отец курит толстую сигару и пускается в свои служебные истории. Мишель его совершенно не слушает, его взгляд и внимание захвачены заботой сестры. Больше ему никто не нужен.
Вместе с тем совершенствует свои навыки владения оружием - в броне бой ощущается совсем иначе, неповоротливо. Несколько раз он проигрывает тренировочные бои, выставляя себя дураком среди сослуживцев. Однако камень вода точит, даже через нытье Мишеля. Таская на себе доспехи, задерживая уже бывших друзей - шпану окраинских трущоб, и тренируясь на площадке внутреннего замка, он перестал походить на дерьмо в железе. В нем не было выраженных лидерских качеств, он был в некоторой степени безинициативен, лишь делал то, что от него требовалось - а с этим у него проблем не было, вся его жизнь это попытка попасть в отцовские ожидания. Он инструмент, пешка офицеров. Исполнительность стала его ключом к будущему. Те ребята, что вместе с ним воровали булки в лавке и снимали кошельки неосторожных зевак, теперь ему никто, он - солдат, сын своего отца. Зная в лицо многих из тех, кто промышлял на городских улицах, он без зазрений совести отдавал под суд, решетку или плаху. Начальство было им довольно, отец был им доволен. Бетти была им довольна.
Карьерным успехом его становится рейд стражи на особо разгоряченный ворами и прочей гнидой бедный район. То была его инициатива, и ему же доверили командовать одной из групп стражи. Возможность отличиться. Мишель ей воспользовался сполна. Брал знакомых и не очень, сопротивляющимся устраивали погромы в домах. Залегшую на дно шпану таки отыскали, та скрывалась в кабаке, и вот-вот планировала линять из города до окончания рейда стражи. Что хуже всего, многие из них признали в служивой морде вчерашнего дружка Мишеля, расценили это как личное предательство. Уверенные в смерти на плахе, воры вооружились чем попало и что было с собой - завязалась бойня.
Первая кровь Мишеля, он лично проткнул сердце одного и разрубил шею другого. Летели битые бутылки и метательные ножи, кого-то из стражи закололи ножом. Один из воров ранит и его - в плечо, неглубокая, но все же опасная рана. Ему Мишель перерезает горло. Вскоре остальная стража оцепила кабак, и с подкреплением, все преступники были убиты на месте. В лазарет Мишель не идет - он не доверяет свои увечья кому-то постороннему. Раны его лечит Бетти, пока отец курит толстую сигару и пускается в свои служебные истории. Мишель его совершенно не слушает, его взгляд и внимание захвачены заботой сестры. Больше ему никто не нужен.
Через несколько дней начальство исполняет свое обещание, тем более тому был прецедент. Мишеля повышают в должности - выдают новый доспех, надевают на голову шаперон младшего офицера. Вместе с тем и обрисовывают доходчиво его место за общим столом. Он - исполнитель, в первую очередь, грязной работы. То, за что не берутся более матерые командиры - охота на разбойников на трактах, зачистка мелкой нежити, все то, что не сильно приносило доход, а если и приносило, он щедро делился большей частью с вышестоящими. Мишель не волновался на этот счет, ему нужны не деньги, а уважение, признание и поддержка. Лучезарный и статный он возвращается домой. Уже начинающий страдать маразмом отец улыбался во все зубы целый день, и курил в два раза больше. Конечно же, он напился с стельку уже к вечеру и громко храпел в своем кресле.
Мишель же до заката кутил с сослуживцами в таверне. Все было даже в какой-то мере замечательно, пока те не развели его на разговоры о девушках. Ведь какой смех, Эль Борн все еще не стал мужчиной. Не подкованный в этом деле и даже опасающийся, Мишель не хотел обсуждать это дело, но против трех товарищей не попрешь. Они подбили его подойти к одной не самой прилежной барышне - куртизанке. Мишель мягко говоря упал лицом в грязь. Он не смог выдавить из себя хоть сколько-то достойные потуги познакомиться. Кабачная профурсетка отшивает его под смех не только друзей, но и таверны. Мишель по-туже натягивает на лоб шаперон и просто уходит от этого позора в крайне дрянном настроении.
Ноги сами тащат его домой, в ночи он возвращается, и сразу же отправляется к Бетти. Излить душу, пожаловаться, получить утешение. Но рассказывая произошедшее, свои мысли и находясь так близко к той, к кому испытывает нездоровую симпатию, он переступает черту. В эту ночь они впервые возлежали на одном ложе. Больше ему никто не нужен.
Мишель же до заката кутил с сослуживцами в таверне. Все было даже в какой-то мере замечательно, пока те не развели его на разговоры о девушках. Ведь какой смех, Эль Борн все еще не стал мужчиной. Не подкованный в этом деле и даже опасающийся, Мишель не хотел обсуждать это дело, но против трех товарищей не попрешь. Они подбили его подойти к одной не самой прилежной барышне - куртизанке. Мишель мягко говоря упал лицом в грязь. Он не смог выдавить из себя хоть сколько-то достойные потуги познакомиться. Кабачная профурсетка отшивает его под смех не только друзей, но и таверны. Мишель по-туже натягивает на лоб шаперон и просто уходит от этого позора в крайне дрянном настроении.
Ноги сами тащат его домой, в ночи он возвращается, и сразу же отправляется к Бетти. Излить душу, пожаловаться, получить утешение. Но рассказывая произошедшее, свои мысли и находясь так близко к той, к кому испытывает нездоровую симпатию, он переступает черту. В эту ночь они впервые возлежали на одном ложе. Больше ему никто не нужен.
Командование потихоньку становится рутиной. Он стал куда более рукастым воякой - никто, кроме матерых воинов, видавших военные действия, более не поднимал тему посредственности Мишеля. На тренировочной площадке он был очень нелюбимым противником, Эль Борн всегда брал подлостью. Грубая сила не была его фаворитом, впрочем, это его и выделяло среди обыкновенной солдатни. Тактичность, выдержка и нестандартный подход - фишка флорского офицера. Мишель так и не заставил себя научиться стрельбе, за то подружился с седлом и лошадью - того требовали должность и звание. Три месяца он потратил на базовую верховую езду в свободное время.
На службе же его ожидало все то, что ему назначило начальство. Охота на лесных налетчиков, разбойников и в целом служба вне города, полная опасностей. Мишель несколько раз пытался перевестись в гарнизон после ранений в стычках с разбойниками, но всякий раз его упирали лицом в оговоренное положение.
По-настоящему Мишель в его глазах был нужен только любимой Бетти, к ней он возвращался всякий раз, ей он жил и горел страстью. Пару раз отец поднимал разговор о том, чтобы наконец выдать девку замуж - Мишель скалил зубы и категорически отвергал любую мысль на эту тему, чем сильно злил его. Отец считался с ним, но не полностью, Мишель все еще не Леви, и откровенно говоря, не станет им никогда. Какое-то признание и уважение он получит только принеся домой золотые горы и лавры, а этого Мишель роду дать не мог. Он упорно работал, пока это извращенное спокойствие не сыпалось.
На службе же его ожидало все то, что ему назначило начальство. Охота на лесных налетчиков, разбойников и в целом служба вне города, полная опасностей. Мишель несколько раз пытался перевестись в гарнизон после ранений в стычках с разбойниками, но всякий раз его упирали лицом в оговоренное положение.
По-настоящему Мишель в его глазах был нужен только любимой Бетти, к ней он возвращался всякий раз, ей он жил и горел страстью. Пару раз отец поднимал разговор о том, чтобы наконец выдать девку замуж - Мишель скалил зубы и категорически отвергал любую мысль на эту тему, чем сильно злил его. Отец считался с ним, но не полностью, Мишель все еще не Леви, и откровенно говоря, не станет им никогда. Какое-то признание и уважение он получит только принеся домой золотые горы и лавры, а этого Мишель роду дать не мог. Он упорно работал, пока это извращенное спокойствие не сыпалось.
В течение трех лет им и его подчиненными было перебито несколько разбойничьих банд, сам он умертвил около десяти преступных голов. Пригородный провинциальный тракт стал куда безопаснее, Мишель же уверенно сидел в седле, бился саблей, палашом, копьем и моргенштерном. Но, никакого повышения не видать и близко - вышестоящие офицеры прекрасно знали о том, что Мишель пустил в ход жилку шпаны - стал грабить грабителей, упуская периодически обязательство приносить важным дядькам свою добычу. Что-то определенно поменялось, и это что-то - Бетти. Деньги, навар с отнятой наживы у разбойников стали нужны Мишелю для подарков дорогой сестре. Ожерелья, браслеты, серьги. Мишель одаривал ее с завидной регулярностью - так он высказывал свою влюбленность. Ни отцовские бредни про честь и богатство дома, ни требования начальства, ничто для него не было так важно, как улыбка той, с кем он с самого начала. Он тратился на нее неприлично для своего скромного состояния. Отец замечал то и дело появляющиеся у нелюбимой дочери украшения, подпитывая втихаря свои подозрения.
Одним утром Бетти доверяет Мишелю свой дневник. По правде говоря, он сам хотел его прочесть. Его грели написанные слова о том, что она переживала, и как относится к этим запретным, но таким дорогим для них отношениям. Мишель так зачитывается, что не замечает, как течет неприлично много времени. Осознав это довольно поздно, он подрывается с кровати и оставляет дневник на подушке - просто напросто забывает убрать его куда по-лучше.
Почти галопом мчится он на службу, благо день оказался вполне себе спокойным. Мишель тешил себя мыслями о скором возвращении домой, к Элизабет.
Одним утром Бетти доверяет Мишелю свой дневник. По правде говоря, он сам хотел его прочесть. Его грели написанные слова о том, что она переживала, и как относится к этим запретным, но таким дорогим для них отношениям. Мишель так зачитывается, что не замечает, как течет неприлично много времени. Осознав это довольно поздно, он подрывается с кровати и оставляет дневник на подушке - просто напросто забывает убрать его куда по-лучше.
Почти галопом мчится он на службу, благо день оказался вполне себе спокойным. Мишель тешил себя мыслями о скором возвращении домой, к Элизабет.
Вечером он наконец открывает дверь родной усадьбы. Привычную тишину режет звук - плач, крик, ворчание. Мишель опешил, бегом поднялся наверх в комнату сестры.
Отец поворачивает голову к дверному проему, его лицо перекошено от бешенства. Его рука отпускает копну волос Бетти - он точно тягал ее за волосы. По дневнику, валявшемуся на полу, Мишель осознал произошедшее. Идиот, какой он идиот.
Старый хрыч все прознал, черт дернул его зайти в комнату Мишеля. Отец сходу ударяет его по лицу, в ход идут обвинения и проклятия. Как он мог? Первый после Леви, он должен был вернуть их доброе имя, а принес этот несмываемый позор? Мишель молча выслушивает все громкие слова, украдко смотря на сестру, которая наконец показала лицо, перестав прикрываться. Синяки, отец избил её. Мишель не выдержал, он накинулся на него с кулаками. Проклятый старпер был грузным и сильным, сильнее его, как и был сильнее Леви. Ощущения ударов, рыдания Бетти смешались воедино, шальным замахом Мишель выбивает отцу зуб. Это он ему не простил. Ударенный несколько раз головой о стену, сын был спущен с лестницы отцом. Подняться после этого было тяжело.
Ему пришлось это сделать, как только до ушей донесся звук - рыдания Бетти перешли в крик, резко замолчавший на сдавленном издыхании. Душит, он ее душит. Разгневанно Мишель поднимается, выхватывая из сапога кинжал - привычка. Секунду, еще секунду.. Лишь бы голова так не кружилась, ещё чуть-чуть. Шатаясь, Мишель поднимается обратно.
В звериных руках отца уже болтается бездыханное тело Бетти. Его Бетти, любимой Бетти. Сердце падает в пол, а ноги подкашиваются. Вид этой безумной твари, что пялит на его единственную своими стеклянными глазами, приводит Мишеля в моментальное остервенение. Помутившись рассудком от потрясения, он набрасывается с кинжалом на отца. Это была не детская драка, не тренировка со шпагой. Мишель жаждет убить его. Его тошнило и мутило от падения с лестницы, а голова кружилась, старик не давался. Драка развила какой-то дикий характер, они пытались выдрать друг другу глаза, отнять злополучный кинжал. Один раз отцу это удается, и он едва не прикончил Мишеля - нанес ему режущую рану прямо по лицу, что после оставил гротескный шрам на долгие годы.
Когда старого волка начали подводить силы, Мишель отомстил за все, вонзил кинжал в шею отца, провернув его и нанеся еще порядком пятидесяти колющих ударов в грудь. Очередной неразборчивый удар вошел в грудную клетку и кинжал застрял. Озверевший Мишель отпрянул от изрешеченного трупа, чтобы подползти к другому, что лежит на кровати в состоянии покоя все это время. Горе, лютое горе охватило его, стоило ему притронуться к еще теплому телу, посмотреть в мертвые глаза. Это все его вина, обычная мелочь, забыл спрятать дневник. Он погубил её, и горечь выжгла все человеческое в Мишеле на ближайшие четыре часа. Он рыдал с трупом Бетти в объятиях и проклинал убитого им же отца. Когда слезы закончились, а легкие сгорели от переутомления, Мишель начал думать. Думать, что делать теперь. Не дальше, теперь. Он - убийца своего отца, и вполне очевидно, убийство Бетти повесят на него же. Постепенно пришло и понимание.
Мишель вскрывает заначку отца, те немногие гроши, что хранил старик. И к горечи своей, складывает в сумку все то серебро, что он дарил своей любимой. Оставил себе лишь золотое кольцо, что снял с ее пальца. Этот процесс побудил в нем некие ритуальные побуждения. Поцеловав в последний раз её, он срезал с мертвой головы два длинных хвоста - некогда гордость, Мишель обожал играть с ее волосами. Хоть что-то оставить на память. Помешанный, он пообещал себе вернуть к жизни Бетти, как угодно, или хотя бы воссоединиться с ней в небытие. А пока.. Пора избавляться от улик. Огонь станет пеклом дому Эль Борн, Эль Борну-старшему, и последней колыбельной для Бетти.
Спустившись в винный погреб, Мишель поднимает наверх бочки с ромом. Запасы старикашки. Заливает пойлом всю гостиную, оставляет оружие и броню прямо на полу - даже если найдут, пускай думают, что и Мишель Эль Борн отдал здесь богу душу. Взглянув на родной дом в последний раз, поджег ковер в гостиной, от которого вскоре огонь перебросится на пойло, и усадьба будет охвачена пеклом. До того часа у Мишеля есть время скрыться. В темном плаще с сумкой на плече, он скрывается меж улиц, что хорошо знает. Обходит клюющих носом патрульных, обернувшись лишь по выходу из града. Столб дыма уже поднялся.
Отец поворачивает голову к дверному проему, его лицо перекошено от бешенства. Его рука отпускает копну волос Бетти - он точно тягал ее за волосы. По дневнику, валявшемуся на полу, Мишель осознал произошедшее. Идиот, какой он идиот.
Старый хрыч все прознал, черт дернул его зайти в комнату Мишеля. Отец сходу ударяет его по лицу, в ход идут обвинения и проклятия. Как он мог? Первый после Леви, он должен был вернуть их доброе имя, а принес этот несмываемый позор? Мишель молча выслушивает все громкие слова, украдко смотря на сестру, которая наконец показала лицо, перестав прикрываться. Синяки, отец избил её. Мишель не выдержал, он накинулся на него с кулаками. Проклятый старпер был грузным и сильным, сильнее его, как и был сильнее Леви. Ощущения ударов, рыдания Бетти смешались воедино, шальным замахом Мишель выбивает отцу зуб. Это он ему не простил. Ударенный несколько раз головой о стену, сын был спущен с лестницы отцом. Подняться после этого было тяжело.
Ему пришлось это сделать, как только до ушей донесся звук - рыдания Бетти перешли в крик, резко замолчавший на сдавленном издыхании. Душит, он ее душит. Разгневанно Мишель поднимается, выхватывая из сапога кинжал - привычка. Секунду, еще секунду.. Лишь бы голова так не кружилась, ещё чуть-чуть. Шатаясь, Мишель поднимается обратно.
В звериных руках отца уже болтается бездыханное тело Бетти. Его Бетти, любимой Бетти. Сердце падает в пол, а ноги подкашиваются. Вид этой безумной твари, что пялит на его единственную своими стеклянными глазами, приводит Мишеля в моментальное остервенение. Помутившись рассудком от потрясения, он набрасывается с кинжалом на отца. Это была не детская драка, не тренировка со шпагой. Мишель жаждет убить его. Его тошнило и мутило от падения с лестницы, а голова кружилась, старик не давался. Драка развила какой-то дикий характер, они пытались выдрать друг другу глаза, отнять злополучный кинжал. Один раз отцу это удается, и он едва не прикончил Мишеля - нанес ему режущую рану прямо по лицу, что после оставил гротескный шрам на долгие годы.
Когда старого волка начали подводить силы, Мишель отомстил за все, вонзил кинжал в шею отца, провернув его и нанеся еще порядком пятидесяти колющих ударов в грудь. Очередной неразборчивый удар вошел в грудную клетку и кинжал застрял. Озверевший Мишель отпрянул от изрешеченного трупа, чтобы подползти к другому, что лежит на кровати в состоянии покоя все это время. Горе, лютое горе охватило его, стоило ему притронуться к еще теплому телу, посмотреть в мертвые глаза. Это все его вина, обычная мелочь, забыл спрятать дневник. Он погубил её, и горечь выжгла все человеческое в Мишеле на ближайшие четыре часа. Он рыдал с трупом Бетти в объятиях и проклинал убитого им же отца. Когда слезы закончились, а легкие сгорели от переутомления, Мишель начал думать. Думать, что делать теперь. Не дальше, теперь. Он - убийца своего отца, и вполне очевидно, убийство Бетти повесят на него же. Постепенно пришло и понимание.
Мишель вскрывает заначку отца, те немногие гроши, что хранил старик. И к горечи своей, складывает в сумку все то серебро, что он дарил своей любимой. Оставил себе лишь золотое кольцо, что снял с ее пальца. Этот процесс побудил в нем некие ритуальные побуждения. Поцеловав в последний раз её, он срезал с мертвой головы два длинных хвоста - некогда гордость, Мишель обожал играть с ее волосами. Хоть что-то оставить на память. Помешанный, он пообещал себе вернуть к жизни Бетти, как угодно, или хотя бы воссоединиться с ней в небытие. А пока.. Пора избавляться от улик. Огонь станет пеклом дому Эль Борн, Эль Борну-старшему, и последней колыбельной для Бетти.
Спустившись в винный погреб, Мишель поднимает наверх бочки с ромом. Запасы старикашки. Заливает пойлом всю гостиную, оставляет оружие и броню прямо на полу - даже если найдут, пускай думают, что и Мишель Эль Борн отдал здесь богу душу. Взглянув на родной дом в последний раз, поджег ковер в гостиной, от которого вскоре огонь перебросится на пойло, и усадьба будет охвачена пеклом. До того часа у Мишеля есть время скрыться. В темном плаще с сумкой на плече, он скрывается меж улиц, что хорошо знает. Обходит клюющих носом патрульных, обернувшись лишь по выходу из града. Столб дыма уже поднялся.
Прочь. Прочь ото всего. Бежать, далеко. От себя.
Ночь Мишель тратит на дорогу, крадет фермерскую лошадь, которую сам когда-то гладил по гриве будучи по службе в этом районе. Мчится галопом в другой город, там можно залечь на дно. Мишель слышал о кораблях, что уходят оттуда в далекое плавание. Ему не важно куда, не важно как долго. Ему нужно исчезнуть отсюда, вычеркнуть себя из сущности и истории Флорвенделя. Хоть как-то убежать от собственного горя и позора.
На рассвете, пересиживая в кабаке за крепким пойлом, Мишель задумывается о самоубийстве. Смотрит на кинжал - нет, он трус. Он не способен на такое. Его рок - тянуть это ношу. Ну и пусть.
В далеком плавании его возможно ждет новая жизнь, а может он сможет приблизиться к желанию.. вернуть её.
Мишель попадает на борт мимо всех списков и пошлин, пошлину он заплатил капитану серебром. Тем, что носила Бетти. Браслет и сережки, ему пришлось с ними расстаться.
В плавании Мишель не смотрел ни на что, он бесцельно валялся мешком на кушетке. Перебивался только на поесть, когда желудок сворачивался в трубочку. Он не мог нормально спать, бесконечно видя одну и ту же сцену - звериную расправу. Это был самый тяжелый промежуток его жизни, на корабле среди океанов. Взаперти с самим собой и своими ошибками. Чтобы хоть как-то отпустить гнетущую вину, Мишель царапал ногтями лицо и запястья. По окончанию плавания к нему вернулся здравый рассудок, оставив при этом неубиваемую тоску и уныние.
Где он? Что ему делать? Жить.. как-то. Лишь бы во сне не видеть её глаза.
А если и видеть, то хотя-бы живыми.
Ночь Мишель тратит на дорогу, крадет фермерскую лошадь, которую сам когда-то гладил по гриве будучи по службе в этом районе. Мчится галопом в другой город, там можно залечь на дно. Мишель слышал о кораблях, что уходят оттуда в далекое плавание. Ему не важно куда, не важно как долго. Ему нужно исчезнуть отсюда, вычеркнуть себя из сущности и истории Флорвенделя. Хоть как-то убежать от собственного горя и позора.
На рассвете, пересиживая в кабаке за крепким пойлом, Мишель задумывается о самоубийстве. Смотрит на кинжал - нет, он трус. Он не способен на такое. Его рок - тянуть это ношу. Ну и пусть.
В далеком плавании его возможно ждет новая жизнь, а может он сможет приблизиться к желанию.. вернуть её.
Мишель попадает на борт мимо всех списков и пошлин, пошлину он заплатил капитану серебром. Тем, что носила Бетти. Браслет и сережки, ему пришлось с ними расстаться.
В плавании Мишель не смотрел ни на что, он бесцельно валялся мешком на кушетке. Перебивался только на поесть, когда желудок сворачивался в трубочку. Он не мог нормально спать, бесконечно видя одну и ту же сцену - звериную расправу. Это был самый тяжелый промежуток его жизни, на корабле среди океанов. Взаперти с самим собой и своими ошибками. Чтобы хоть как-то отпустить гнетущую вину, Мишель царапал ногтями лицо и запястья. По окончанию плавания к нему вернулся здравый рассудок, оставив при этом неубиваемую тоску и уныние.
Где он? Что ему делать? Жить.. как-то. Лишь бы во сне не видеть её глаза.
А если и видеть, то хотя-бы живыми.
Правила проекта
Руководства
Разделы игровых серверов
Технический раздел
Администрация проекта
Общая курилка
Творчество