Имя, прозвища:
Гилберт Ван Пелт
Ник:
-
Раса:
Человек
Возраст:
20
Внешний вид:
Невысокий стройный юноша в пенсне с тонкими чертами лица, выдающими татское происхождение. Смоляно-чёрные волосы зачёсаны назад, а лицо украшает козлиная бородка. Носит одежду под стать флорской моде, однако имеет при гардеробе и татские одежды.
Характер:
Гилберт Ван Пелт унаследовал характеры обоих своих родителей: пусть он не такой жизнерадостный и харизматичный как его отец и не такой спокойный как мать, но всё ещё галантный и вежливый, обученный манерам и хорошему тону. Вместе с достоинствами, ему передались и недостатки: он высокомерен, а порой и вспыльчив, также весьма прямолинеен в своих действиях. Он может идти на уступки, но крайне неохотно.
Влияние отца также сыграло немаловажную роль в отношении на мировоззрение: Гилберт, по всем заветам батюшкиного старого учителя-панктельца, не особо хорошо относится ко всем нелюдям, брезгуя общению с ними, хоть и в меньшей степени. Вместе же с этим, он не разделяет большой отцовской любви к Дартаду и его культуре.
Постоянно исследует и выдвигает различные безумные теории о природе смерти и о возможностях преодолеть её искусственным путём. И как бы благородно это не звучало, понятие морали весьма расплывчаты, если не отсутствуют полностью, а потому методы доказательства этих теорий зачастую не самые гуманные.
Таланты и сильные стороны:
Имеет познания в медицине и анатомии.
Обучен татскому, флорскому и всеобщему.
Учёный муж, находящий себя в познании и изучении мира.
Слабые стороны и уязвимости:
Хил и слаб физически, а потому в роли воина или солдата не годен.
Нелюдимый. Не сильно любит незнакомцев и проходимцев. Даже со знакомыми не всегда бывает открыт.
Перфекционист. Малейшее отклонение и неточность в его планах и порядке вызывают раздражение, которое может перетекать и в бешенство.
Гермофоб. Не выносит грязи и пыли, от которых старается как можно скорее избавиться.
Цели:
Как таковых целей не имеет. Ранее искал способ помочь больному отцу, но чем дальше всё шло, тем более расплывчатыми и менее гуманными становились цели.
Биография
Глава I,
в которой рассказывается о рождении Гилберта Ван Пелта
Глава I,
в которой рассказывается о рождении Гилберта Ван Пелта
Канси – северо-восточный округ Империи Тат. Место, известное как своей отсталостью от мира, в то же время и своей красотой, являвшейся предметом вдохновения для многих путешественников и поэтов. Именно здесь, в семье уроженки этих краёв и некогда целительницы – Оуян Ли Линь, и славного флоревендельского дворянина, участника Ост-Заокеанской Торговой компании и просто очаровательного путешественника – Уайла Ительберта Ван Пелта родился сын, столь же очаровательный как и его отец, Гилберт Ван Пелт.
Маленький Гил с самого рождения был окружён любовью и заботой, не только со стороны своих родителей, но и многочисленных родственников по материнской линии – бабушек, дедушек, а так же тётушек и дядюшек. Все они заботились о малыше, стараясь оградить его от любых невзгод и забот взрослого мира.
Отец – статный мужчина, пусть и калека, уделял большую часть времени заботе о сыне, видя в нём своего славного наследника. Именно по настоянию отца, супротив Татских традиций, сына назвали на привычный ему флорский манер. Как бы ни приглянулся ему очаровательный Тат своей восточной магией, Уайл желал вернуться в родной край вместе со своими женой и сыном. И пусть родственники Ли Линь лояльно отнеслись к её жениху, Уайл всё-равно чувствовал себя не в своей тарелке.
Когда же Гилберту исполнилось лет пять – достаточно, чтобы ребёнок не привык к одному месту, и в то же время вынес долгую дорогу – отец собрал свою семью и увёз обратно во Флоревендель, прямиком в родной отчий дом во Флорции. Делал он это исключительно ради своей семьи, ибо верил – здесь, в Тате, у его сына нет такого же будущего как в Флоревенделе.
Глава II,
в которой рассказывается о взрослении Гилберта Ван Пелта
в которой рассказывается о взрослении Гилберта Ван Пелта
В отличие от тихого дома семьи Оуян в глухой деревеньке, имение Ван Пелтов оказались более помпезными и размашистыми, чем мог себе представить Гилберт. Родственники отца с радушием приняли как самого Уайла, так и его семью. В отличие от более тихой татской родни, Ван Пелты явно славились своей громогласностью, эмоциональностью и в целом не особо сдерживались в эмоциях. Что уж говорить, если дед Гилберта и отец самого Уайла до сих пор умудрялся жить на широкую ногу, даже не смотря на изрядно прохудившееся состояние за давностью лет.
Сложно было сказать, что испытывал Гилберт к своей родословной со стороны Пелтов. К своим новоявленным дедушке с бабушкой, а также дядюшкам, он не испытывал никаких дурных эмоций, наоборот, ведь дед особенно хорошо поладили с внуком. И всё же, вся их эмоциональность была явно не привычна тихому и сдержанному Гилу.
Так и рос Гилберт, воспитанным и галантным молодым дворянином. Даже в отроческие годы он сохранял лицо, испытывая всецелое уважение и благоговение к своим родным. Единственное что печалило Гила – его больной отец. Именно он стал причиной и отправной точкой, из-за которой Гилберту хотелось посвятить свою жизнь медицине. Этот человек, пусть и продолжал держать маску беззаботности и жизнерадостности, за прошествие многих лет до сих пор так и не смог полноценно реабилитироваться от потери ноги, продолжая чахнуть с каждым днём.
Несмотря на все свои манеры и уважение, у Гилберта был юношеский максимализм и он, не оставляя никакого выбора, поставил родных перед фактом - он отправиться учиться медицине, чтобы помогать людям. Мать, пусть и открыто не протестовала против решения сына, всё же не одобряла его решения, зная, насколько тяжкий для себя путь он выбрал. Отец напротив, всячески поддерживал своего отпрыска углядывая в глазах сына знакомый фанатичный, если не маниакальный, запал. Он так же прекрасно знал, как быстро этот запал может затухнуть, а потому не пожалел ни одной монетки, чтобы устроить сына в лучшее заведение. Даже попросил деда Гилберта подтянуть свои связи и знакомства, чтобы никаких проблем с поступлением не возникло.
Так, ни много ни мало, Гилберту в свои семнадцать лет удалось поступить, не без помощи родных, во Флорский Университет – лучший, если не на всём Флоресе, то по крайней мере в Флоревенделе медицинский факультет.
Глава III,
в которой рассказывается о бытии Гилберта Ван Пелта студентом
в которой рассказывается о бытии Гилберта Ван Пелта студентом
Обучение на факультете при Флорском Университете по началу выдалось весьма непростым. Не сказать что сложным, однако усидчивый и дотошный до мелочей Гилберт тщательнейше записывал все лекции, вникая в непростую, для себя, медицинскую терминологию. Первые годы были посвящены исключительно теоретическим занятиям, кто же подпустит зелёных и неопытных студентов до практики, особенно с живыми-то людьми? Не дай Флоренд, студенты больных покалечат боле.
Лекции на факультете шли циклами – вместо смешения различных предметов, акцент смещался на тщательное изучение одного в течении нескольких месяцев. Началось всё с травничества. Казалось бы – совершенно бесполезный и ненужный предмет, однако, он не просто так стоял самым первым. Изучение различных лекарственных препаратов, ядов, их воздействие на организм, механизмы действия и побочные эффекты. Такая мелочь, а сколько всего нужного для юного врача содержало это направление. Кто бы только мог знать, что как яд в малых дозах может оказаться антидотом, спасающим жизни, так и условный отвар из маховицы может оказаться отравой, вызывающий приступ ужасной диареи?
И всё же, пусть внимание Гилберта было смещено в сторону богатого внутреннего мира человека, познания в различных целебных или не очень свойствах различных реагентов, а так же в изготовлении тех или иных мазей и отваров в будущем очень даже пригодились по жизни молодого специалиста.
Самыми важными оказались лекции по анатомии и физиологии. И пусть это два разных направления, они были неразрывно связаны друг с другом. Мало знать строение тела, органов и различных систем, нужно ещё и понимать функции и механизмы работы определённых органов в организме. Кроме людской анатомии, курс содержал помимо прочего анатомию и прочих видов, как животных, так и иных рас – грамотный специалист должен знать любое строение тела. Да и в качестве общего образования это необходимо. Именно на цикле этих предметов во время практических занятий в руки молодых специалистов пришлось взять профессиональные инструменты, чтобы научиться орудовать ими. Так, в руки Гилберта впервые попал труп. Конечно, на цикле анатомии это были пока что всего лишь обычные животные, на вроде мёртвых лягушек, птиц и кошек. Смысл всей жизни тварей божьих был попасть в руки студентов, чтобы дать знания о внутреннем строении и умения правильно вскрывать тело. Трупы трупами, но коли студенты собирались стать настоящими профессионалами своего дела, они должны были успешно вскрывать и живых, дабы в силу своих возможностей помочь в извлечении определённых инородных предметов, а порой и органов.
Глава IV
о том, что случилось с нашим студентом во время обучения
о том, что случилось с нашим студентом во время обучения
Так и шло обучение в Университете своим чередом – лекции, практика, экзамены, вновь лекции и так по кругу в течение двух лет. И наконец, наступил момент, когда Гилберту предстояло в цикле своего обучение прикоснуться к человеческому телу. Стоит ли говорить, что к этому моменту Гилберт оказался крайне увлечённым учеником, что в какой-то момент просто помешался на препарации различных живых и не особо существ, проявляя к этому наибольший интерес среди всех остальных студентов.
Началось всё с трупов, когда старый декан, образованнейший и добросердечнейший доктор Аллен Хелси, чьи добрые дела помнил каждый старожил Флорции, лично проводил лекции по людской анатомии в анатомическом театре. С трупами с различной тяжестью ранений и заболеваний в Университете не возникало проблем. Напряжённая ситуация во Флорции обильно поставляло учебный материал различной пригодности – всё лишь бы показать студентам все прелести выбранной ими профессии и с чем им предстоит столкнуться в будущем.
Роковым моментом в жизни Гилберта стала одна из лекций декана Хелси. Когда этот человек вскрыл тело и собирался извлечь желудок – предмет сегодняшнего обучения, труп внезапно ожил, закричав от боли. Крики, раздававшиеся в анатомическом театре, были столь страшны, чудовищнее которых Гилберт никогда не слышали в своей жизни. Даже если бы сама преисподняя разверзлась, открыв миру смертные муки грешников, адские звуки, доносящиеся с препарационного стола, не могли быть более зловещи, ибо в услышанной им невообразимой какофонии слились запредельный ужас и безмерное отчаяние. Закончив кричать, мертвец наконец окончательно умер, оставив после себя лишь бледные лица наблюдателей и мерзкий ком в горле, не дающий произнести ни слова.
Одним словом – летаргия. По всем признакам человек был мёртв, причём несколько дней. Никто и не подумал бы, что человек способен ожить после своей «смерти», однако жестокая судьба преподнесла столь неприятный сюрприз студентам и профессорам. Если для первых это был весьма шокирующий опыт, для вторых – довольно неприятный инцидент, способный подорвать их профессионализм. Именно с этого момента что-то надломилось в сознании Гилберта. Больше он не мог смотреть на трупы и смерть… не мог смотреть на них привычным взглядом.
Гилберт стал тщательно изучать различные трупы подопытных животных. В ходе своих экспериментов он умертвил бесчисленное количество кроликов, собак и лягушек, пытаясь изучить их строение не с привычной стороны анатомии и физиологии. Со временем в университете он прославился своими безумными теориями о природе смерти и возможности преодоления её искусственным путём. В основе взглядов Гилберта, над которыми дружно потешался весь преподавательский состав вкупе со студентами, лежало представление природы жизни не естественной, но механической: супротив вере в душу и окончательную смерть, по мнению Гилберта органический механизм после завершения естественных процессов можно заставить функционировать вновь при помощи определённых отваров, смесей и алхимических веществ.
И, что говорить, несколько раз ему удавалось добиться проявления признаков жизни, подчас пугающих, у предположительно мёртвых животных. То лягушка судорожно дёрнет лапкой, то пёс хрипло залает, издыхая на руках. Когда же Гилберту стало ясно, что разные смеси и реагенты по разному действуют на разные виды органики, он решил сместить свой взор на человеческие тела, дабы нарастить ценность своей монументальной и, что уж греха таить, революционной работы. Увы, именно на этом этапе он вступил в конфликт чуть ли не со всем профессорским составом университета: проведение дальнейших экспериментов ему запретил ни больше ни меньше как сам декан. И пусть помимо своего помешательства, Гилберт был известен всем профессорам как выдающийся и трудолюбивый студент, даже этот аргумент не помог ему добиться желаемого.
Глава V,
о выезде нашего доброго Гилберта Ван Пелта в Предел
о выезде нашего доброго Гилберта Ван Пелта в Предел
Вплоть до окончания обучения, томясь от своего беспомощного состояния, Гилберт искал поддержки среди прочих студентов, пытаясь вместе с ними обсуждать свои теории, а так же пользу от её реализации. Пытаясь донести свою мысль, что жизнь не более чем совокупность физических и биологических процессов, а так называемая «душа» лишь миф, Гилберт всюду встречал лишь презрение и непроницаемую стену отрицания.
В один из дней, после окончания обучения, Гилберт вновь решился подойти к декану Хелси, дабы снова попытать удачу и попросить у него доступ к моргу и трупам там содержащимся в качестве летних аспирантских курсах факультета. Увы, и в этот раз у Гилберта не вышло получить разрешения. Старый декан умер, так и не выйдя из своего анатомического театра. Сказалась старость или болезнь сморила этого достопочтенного человека – кто же сейчас уже узнает? Бедный декан Хелси так и умер, упав на стол и так и не дождавшись помощи. Тяжёлый выбор пал перед Гилбертом – весть о смерти бедного декана Аллена должна была быть донесена до профессорского состава… Или старик мог лично в лицо сказать Гилберту, что он и его консервативные взгляды были в корне не верными и он вынужден признать свою несостоятельность как врача и как учёного.
Подобно вампиру, Гилберт жадно впился инструментами в тело мёртвого декана, изучая его старое нутро и причину смерти. Используя различные заранее добытые реагенты, смеси, мази и зелья, Гилберт безуспешно пытался вернуть к жизни декана. Увы, но и в этот раз он потерпел неудачу. Либо же его расчёты были неверны, либо же с момента смерти прошло слишком много времени, из-за чего мертвец уже никак не подлежал воскрешению, согласно теориям Гилберта. Когда же, как посчитал сам Гилберт, он подобрал идеальное сочетание различных реагентов, его поймали с поличным за неблагопристойным делом профессора.
Разразился ужасный скандал между студентом и профессорским составом. Лишь благодаря влиянию и деньгам деда удалось замять эту историю, оставив её похороненной в стенах анатомического театра. Похороны декана стали почти городским событием – он был широко известен своей добродетелью. На них собрались почти все его студенты и профессора. Богатые венки, возложенные ими на гроб, легко терялись среди многих других.
После этого события Гилберт ушёл в себя, закрывшись в своём кабинете отцовского дома и не желая больше появляться на людях. Что говорить, даже если он и не был причастен к смерти декана, сама история была крайне неприглядной. Даже отец от такого совсем занемог.
Примерно к этому моменту, в дом Ван Пелтов приходит письмо с примечательным сургучом с гербом ежа. Старый знакомый отца, некий Гектор Беккет, приглашал его присоединиться к новому великому походу по землям Заокеанья. Сам Уайл, увы, уже никак не мог присоединиться к своему старому другу из-за болезни. Но вот его сын - быть может, это поможет Гилберту реабилитироваться после недавних событий. Написав письмо, с извинениями за собственное отсутствие и просьбой позаботиться об отпрыске, Уайл отправляет его в Чевальер, попутно подготавливая Гилберта к предстоящему пути.
Так, Гилберт из университетской аудитории перебрался на враждебные земли и поля битвы, и всё это ради знаний и научного опыта.
Последнее редактирование:
