OOC Информация:
0. Функциональные роли: Воин-Выпускник, Грабитель.
1. Имена, прозвища и прочее: Даниэль
2. OOC Ник: D4R4KON
3. Раса персонажа: Человек
4. Возраст: 19
5. Вера: Атеизм
6. Внешний вид: Высокий, худощавый юноша c мрачным взглядом смерти в глазах и бледной кожей.
7. Характер:Хладнокровие, рассудительность и терпение в каждом действие. Готовность пойти на крайние меры,что бы достичь своих целей и принципов. В любой ситуации ищет способ перевернуть ход событий под свой расклад и получить прибыль. Лицемерность не видит придела и под каждого нового собеседника пытается подстроиться под него и расположить его доверие к себе.
8. Таланты, сильные стороны:
Умение владеть любым оружием и обращаться с ним по назначению,ведь выживает сильнейший
Хорошее владение лонгбоу (Длинным луком)
Любитель ездовой езды
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Плохая переносимость алкоголя доводящая до отравления
Лицемерность и отсутствие доверия к людям
Злопамятность
Депрессия
10.Привычки:Отсутствуют
11. Мечты, желания, цели: Хочет стать еще сильнее в будущем,чтобы больше не полагаться на других и не повторять ошибок прошлого.
12. Языки, которые знает персонаж: Флорский
0. Функциональные роли: Воин-Выпускник, Грабитель.
1. Имена, прозвища и прочее: Даниэль
2. OOC Ник: D4R4KON
3. Раса персонажа: Человек
4. Возраст: 19
5. Вера: Атеизм
6. Внешний вид: Высокий, худощавый юноша c мрачным взглядом смерти в глазах и бледной кожей.
7. Характер:Хладнокровие, рассудительность и терпение в каждом действие. Готовность пойти на крайние меры,что бы достичь своих целей и принципов. В любой ситуации ищет способ перевернуть ход событий под свой расклад и получить прибыль. Лицемерность не видит придела и под каждого нового собеседника пытается подстроиться под него и расположить его доверие к себе.
8. Таланты, сильные стороны:
Умение владеть любым оружием и обращаться с ним по назначению,ведь выживает сильнейший
Хорошее владение лонгбоу (Длинным луком)
Любитель ездовой езды
9. Слабости, проблемы, уязвимости:
Плохая переносимость алкоголя доводящая до отравления
Лицемерность и отсутствие доверия к людям
Злопамятность
Депрессия
10.Привычки:Отсутствуют
11. Мечты, желания, цели: Хочет стать еще сильнее в будущем,чтобы больше не полагаться на других и не повторять ошибок прошлого.
12. Языки, которые знает персонаж: Флорский
Глава 1 Рождение и детство в тени
Даниэль появился на свет в столичной области Эирини, в одном из городов Флорэвенделя. Он был бастардом — плодом мимолётной связи знатного лица и распутной придворной дамы. Мать, поглощённая собственной жизнью и бесконечными интригами, не испытывала к ребёнку тёплых чувств. Мальчик с младенчества был ей обузой, напоминанием о грехе, за который её могли изгнать. Она редко заходила в детскую, предпочитая оставлять малыша на попечение немногочисленной прислуги, а позже и вовсе на произвол судьбы. Даниэль рос в тишине и одиночестве, рано научившись не плакать по пустякам его всё равно никто не приходил утешать.
Когда мальчику исполнилось четыре года, в его жизни впервые появился дядя по матери Роберт. Бывший рыцарь, ушедший на покой после тяжёлого ранения в одной из кампаний династии Флори, он сильно хромал и опирался на массивную трость, но взгляд его оставался ясным, а голос твёрдым. Роберт приехал навестить сестру по торговым делам, однако, узнав, что у него есть племянник, сразу потребовал показать ребёнка.
Слуги привели маленького Даниэля в гостиную. Мальчик стоял, вцепившись в край рубахи, и исподлобья разглядывал незнакомого человека. Роберт опустился перед ним на одно колено с трудом, превозмогая боль в раненой ноге и улыбнулся.
Ну, здравствуй, племянник. Меня зовут Роберт. Я брат твоей матери, и, похоже, единственный, кто хоть немного смыслит в том, как растить мальчишку.
Даниэль молчал, не зная, что ответить. Тогда Роберт достал из кармана маленького деревянного конька, грубовато вырезанного, но старательно отшлифованного, и протянул ребёнку.
Держи. Это тебе. Сам сделал, пока плыл сюда. У него, правда, одной ноги не хватает, но, говорят, так даже быстрее скачет.
Мальчик неуверенно взял игрушку, покрутил в руках и впервые за долгое время робко улыбнулся. Этот момент стал началом их связи. С того дня Роберт при каждом удобном случае навещал племянника: то приносил сладости с рынка, то сажал на плечи и носил по дворцовому саду, рассказывая невероятные истории о рыцарских турнирах и морских путешествиях. Даниэль, привыкший к холоду матери, постепенно оттаивал. В груди зарождалось незнакомое, тёплое чувство — оказывается, кто-то мог смотреть на него с добротой и интересом. Он начал ждать приездов дяди сильнее всего на свете, а когда тот уезжал, забивался в угол с деревянным коньком и тихо скучал.
Детство Даниэля прошло в уединённых покоях дворца, куда матери удалось пристроиться фрейлиной. Физически он ни в чём не нуждался, но эмоционально был предоставлен сам себе. Заметив, что мальчик дичится людей и прячется от шумных приёмов, Роберт принёс ему первые книги: трактаты по естествознанию, описания животных, существ и растений, сказания о дальних странах. Даниэль с жадностью погрузился в чтение, находя в нём убежище от холодности матери. Он мог часами сидеть у окна, перелистывая страницы, и воображать себя путешественником, уплывающим прочь от дворцовых интриг.
Видя, что мальчик тянется к знаниям, Роберт нанял преподавателя старого учёного, обедневшего магистра по имени Корнелиус, который обучил Даниэля математике, грамматике и началам логики. Магистр был сух и педантичен, но справедлив, и мальчик, привыкший к равнодушию, по-своему уважал его. Однако настоящие уроки математики Даниэль получал не только от магистра. Когда ему исполнилось семь, дядя начал брать его с собой в город сперва просто «проветриться», а затем всё чаще задерживался в конторе своей торговой компании. Роберт владел небольшим, но крепким делом: возил ткани и пряности из южных провинций в Эирини. В его кабинете пахло чернилами, старой кожей и далёкими портами. Мальчик с восторгом разглядывал карты, испещрённые маршрутами, и амбарные книги с колонками цифр.
Смотри, Даниэль, говорил Роберт, пододвигая к племяннику счёты. Купец без цифири ,что меч без заточки. Ты можешь быть храбрым воином, но если не умеешь считать, тебя обманут в первой же сделке. Вот, гляди: мы купили десять тюков шерсти по три гроша, а продать хотим по пять. Сколько заработаем?
Мальчик хмурился, шевелил губами, но быстро усвоил простые арифметические действия. С каждой неделей задачи усложнялись: проценты ростовщиков, пошлины на границах, расходы на караванную охрану. Роберт терпеливо объяснял, как устроена торговля, что такое дебет и кредит, как читать вексель и почему доверять можно не каждому партнёру. Даниэль впитывал эти знания как губка, понимая, что это тоже оружие, только невидимое.
Когда Даниэлю стукнуло девять, Роберт впервые доверил ему настоящее дело. Летом, в разгар торгового сезона, у него не хватало рук для сортировки поступивших товаров на складе. Дядя привёл племянника в просторный амбар у порта, где пахло пряностями и слышался разноязыкий говор.
Работать будешь наравне со всеми, предупредил Роберт. Никаких поблажек. Запомнишь, почём тюк с перцем и как отличить бракованный шёлк от добротного. И заплатят тебе, как младшему учётчику, две медных монеты в день. Это мало, но ты должен почувствовать, как пахнет заработанный хлеб.
Даниэль с энтузиазмом взялся за поручения: пересчитывал рулоны материи, помечал бирки, бегал с записками от склада к конторе. Работа была грязная и утомительная, мальчик уставал до ломоты в ногах, но вечером, получив из рук дяди свои честно заработанные медяки, испытывал небывалую гордость. Роберт потрепал его по голове:
Молодец. Видишь, теперь ты уже не просто бастард, а человек, который сам может заработать. Запомни это чувство. Никогда ни от кого не завись.
С тех пор каждое лето Даниэль проводил в компании дяди, постигая купеческую науку на практике. Он узнал, как общаться с капитанами кораблей, как оценивать качество товара по запаху и цвету, как вести переговоры, не показывая слабости. Но главное в эти дни, сидя рядом с дядей над очередной амбарной книгой или шагая через шумный порт, Даниэль чувствовал себя не одиноким. Тепло, зародившееся в четыре года от маленькой деревянной игрушки, разгоралось всё ярче. Роберт стал для него не просто наставником, а настоящим отцом — и эта привязанность определила всё, что случилось потом
Глава 2 Юношество и потеря Роберта
Когда Даниэлю исполнилось десять, дядя Роберт решил, что пришла пора настоящей науки. Однажды утром он вложил в руки мальчика деревянный меч и приказал: «Защищайся!» Даниэль растерялся, пропустил лёгкий шлепок по плечу и упал. Дядя наклонился над ним и произнёс слова, ставшие кредо:
«Если ты слабак — ты не выживешь в этом грязном мире,запомни это, мальчик».
С того дня начались ежедневные тренировки. Роберт, хоть и хромал после ранения, сохранил рыцарскую выучку: фехтование с одноручным мечом, работа с кинжалом, бой с щитом. Деревянный меч сменился стальным, ушибы — шрамами.
Параллельно дядя брал племянника на охоту в леса Вествара или окрестные угодья. Там Даниэль пристрастился к длинному луку: долгие часы в засаде учили терпению, а необходимость убить быстро и без мучений — хладнокровию. Охота верхом добавила навыки верховой езды, и к четырнадцати годам юноша уверенно держался в седле с луком наперевес. Он почти не видел мать, но перестал от этого страдать. Дядя стал его вселенной.
Когда Даниэлю было шестнадцать, случилось несчастье. Роберт отправился в очередную торговую поездку и взял племянника с собой — в качестве помощника. На лесной дороге на караван напали разбойники. Даниэль, несмотря на всю подготовку, в решающий момент замешкался: первая настоящая кровь, крики раненых, хаос… Вместо того чтобы прикрыть дядю, он отпрянул за телегу. Роберт, отбиваясь от наседавших бандитов, получил удар копьём в живот и умер на руках у племянника, успев прошептать: «Ты… не виноват…». Но Даниэль знал, что виноват. Слабость погубила единственного близкого человека.
Следующие недели юноша провёл в оцепенении. Он почти не ел, сильно исхудал, взгляд приобрёл тот самый «смертельный» оттенок. Мать, узнав о смерти брата, лишь пожала плечами и посоветовала «не ныть». Тогда Даниэль впервые осознал, что остался в мире совершенно один. Он перестал возвращаться во дворец, ночуя в дешёвых ночлежках, где о нём не задавали вопросов. Деньги, оставленные дядей, быстро кончились. Мать не помогала. На руках у него остался только фамильный кинжал Роберта, немного серебра и злость на самого себя. Нужда погнала на улицу.
Глава 3 Кривая дорога жизни
Решение созрело не сразу. Несколько дней Даниэль провёл в лихорадочных раздумьях, сидя в портовой ночлежке и перебирая варианты. Наняться грузчиком? Слишком мало платят, и он слишком слаб после голодовки. Просить милостыню? Гордость, вбитая дядей, не позволяла. Идти к матери? Лучше умереть. Оставалась дорога, которую он прежде никогда бы не избрал, взять чужое силой.
Цель он выбрал тщательно. Несколько вечеров Даниэль просиживал возле трактира «Пьяный сокол», делая вид, что чинит сбрую, а сам наблюдал. Ему нужен был человек при деньгах, но не слишком осторожный, достаточно крепкий, чтобы привлечь внимание стражи в случае шума, но не настолько опасный, чтобы не справиться. Купец средних лет, которого он в конце концов приметил, подходил идеально: одет добротно, но неброско, пьёт умеренно, при деньгах несколько раз вытаскивал увесистый кошель, расплачиваясь за ужин. И, главное, возвращался домой в одиночку, короткой дорогой через переулок возле скотобоен.
Вечером назначенного дня Даниэль занял позицию. Он выбрал место заранее: узкий проход между глухой стеной дубильни и покосившимся забором. Здесь фонари не горели, а запах требухи перебивал все прочие запахи. Идеально.
Когда купец свернул в переулок, Даниэль выступил из-за ржавых бочек. Сердце колотилось так, что отдавало в виски, ладони взмокли, несмотря на вечернюю прохладу. Он выставил перед собой кинжал тот самый, с костяной рукоятью, подарок Роберта и произнёс заранее заготовленную фразу:
Стой. Кошелёк. Быстро.
Голос предательски сорвался на полуслове. Юношескую неуверенность не скроешь. Купец, вместо того чтобы испугаться, прищурился, оценивая противника худого, бледного мальчишку с дрожащим клинком.
Ты хоть знаешь, с кем связался, щенок? Процедил он и рванулся к поясу, явно за собственным оружием.
Дальнейшее произошло в одно мгновение. Тело среагировало быстрее разума. Месяцы тренировок с Робертом не прошли даром: кисть сама довернула клинок, ноги сделали шаг вперёд, уходя с линии возможного удара. Первый выпад в грудь, чуть ниже ключицы. Купец захрипел, попытался оттолкнуть нападавшего, но Даниэль уже нанёс второй удар, на этот раз в живот. Горячая кровь плеснула на руки, на рубаху, на землю. Купец осел, затих.
На несколько секунд Даниэль замер, глядя на дело своих рук. Убил. Убил человека. Не на тренировке, не в бою за жизнь ,а вот так, в грязном переулке, из-за кошелька. Тошнота подкатила к горлу. Он рванулся прочь, не помня себя, петляя по портовым улочкам, пока не забился в подвал заброшенного пакгауза. Там, в темноте, среди крысиного помёта и гнилой соломы, его вырвало. Он сидел, прижимая к груди окровавленный кошель, и не мог заставить себя пересчитать деньги до самого рассвета.
Утром, когда серый свет просочился сквозь щели, он всё-таки развязал шнурок. Семь серебряных монет, горсть медяков, какое-то кольцо с мутным камнем. Этого хватит, чтобы прожить месяц, если экономить. Он положил кинжал на колени, оттёр лезвие о солому и долго смотрел на него. Обратной дороги не было. Мальчик, который когда-то играл деревянным коньком, умер в этом подвале. Остался кто-то другой.
Первое ограбление стало рубежом. Второе далось легче, третье почти буднично, хотя тошнота после каждого ещё долго не проходила. Даниэль больше не убивал без крайней необходимости: оказалось, достаточно страха. Один вид натянутого лука или холодного клинка заставлял большинство жертв расставаться с кошельком без сопротивления. Он не хотел лишней крови не из благородства, а из холодного расчёта: убийство поднимает шум, а шум привлекает стражу.
С годами он выработал собственную тактику. Выслеживал жертву несколько дней, изучал распорядок, оценивал охрану. Нападал быстро, всегда из засады, предпочитая пустынные дороги, переулки или лесные тракты. Целями становились зажиточные купцы, одинокие всадники при деньгах, иногда зарвавшиеся сборщики податей, что вызывало меньше всего угрызений совести. Даниэль никогда не трогал бедняков не из сочувствия, а потому что с них нечего взять. Его интересовал только доход. Деньги он копил, тратил мало, откладывая на будущее возмездие, но в глубине души понимал: настоящий убийца дяди смотрит на него из отражения в луже. Трус, застывший за телегой. Эта мысль грызла сильнее любой нужды.
Три года такой жизни не прошли бесследно. В городе заговорили о дерзком разбойнике, нападающем на купцов и сборщиков податей. Стража составила примерный портрет: высокий, бледный, худой, при длинном луке. Свидетели описывали «юнца с мёртвыми глазами». Городской судья назначил награду за поимку. Круг сужался.
Глава 4 Побег в Предел
Однажды ночью Даниэль возвращался в свою каморку после очередного дела. Едва он открыл дверь, как почуял неладное: слишком темно, слишком тихо. Из глубины комнаты метнулась тень стражник с дубинкой. Ещё трое ждали в засаде. Даниэль отпрянул, выхватил кинжал. Завязалась отчаянная драка в тесноте. Он бил наверняка: одному в горло, второму под рёбра. Третий замахнулся, но юноша оказался быстрее ушёл в сторону, пропустив удар над плечом, и точным выпадом заставил нападавшего рухнуть. Последний стражник замешкался, и Даниэль, не дожидаясь подкрепления, вылетел в окно, скатился по крыше сарая и исчез в лабиринте портовых переулков. За спиной уже слышались свистки, но погоня осталась ни с чем.Забившись в трюмный люк заброшенного пакгауза, Даниэль переводил дыхание. Теперь его лицо знают, убежище раскрыто, скрываться негде. Он перебирал варианты: уйти в леса? Там его найдут по следам. Бежать в другой город? Стража пошлёт вестников. На материке ему не скрыться и тут он услышал разговоры портовых грузчиков за стеной: «…отплывает через три дня, в Заокеанскую лигу. Капитан берёт всех, кто заплатит, паспортов не спрашивает». Предел. Земля за морем, где не интересуются прошлым, где ценят только клинок и удачу. Даниэль принял решение за секунду.
Три дня он прятался среди тюков с шерстью на складе, где когда-то работал на дядю. По ночам выбирался, чтобы раздобыть денег на проезд. Ему нужна была крупная сумма капитан берёт дорого. Даниэль пошёл на самый дерзкий налёт за всю свою карьеру: вломился в ссудную лавку менялы Аббара, старого скряги, которого ненавидел весь порт. Связал старика, забрал серебро, пару векселей на предъявителя и маленький ларец с драгоценными камнями на самый крайний случай. Меняла не успел поднять тревогу до утра.
С добычей, раздувшей его кошель, Даниэль направился в порт, избегая патрулей. Стоял туман, скрадывавший шаги. В порту грузился трёхмачтовый парусник «Странник» видавшее виды судно, пахнувшее смолой и рыбой.
Капитан «Странника», морщинистый старик по имени Торвальд, выслушал юнца в каюте. Даниэль не стал врать: «Я в розыске. Мне нужно исчезнуть. Плачу достаточно, чтобы вы не задавали вопросов». Он высыпал на стол мешочек серебра. Торвальд прищурился, пересчитал монеты, потом долго глядел на бледное лицо пассажира.Не моё дело, парень, проскрипел он наконец. Деньги твои пахнут плохо, но для меня все монеты серые. Займёшь угол в трюме, будешь сидеть тихо. Если за тобой придут — я тебя не знаю. Понял? Даниэль кивнул. Сделка состоялась.
«Странник» отчалил на рассвете, когда город ещё спал после праздника. Даниэль стоял на корме и смотрел, как удаляются башни Эирини. В груди что-то сжалось — не сожаление, а скорее горькое облегчение. Прошлое осталось за полосой тумана.
Плавание стало испытанием. Трюм был тёмным, сырым и полным таких же беглецов: угрюмых наёмников, разорившихся купцов, пары авантюристов сомнительного вида. Даниэль почти не общался, сидел в углу, обхватив колени, и слушал скрип обшивки. Морская болезнь мучила его первые дни; он почти ничего не ел, ослабев ещё больше.
Когда шторм трепал судно, все в трюме молились кто кому — только Даниэль оставался равнодушен. Если корабль пойдёт ко дну, это будет лишь конец бессмысленной истории. Но корабль выстоял.
Недели в море тянулись бесконечно. Иногда он поднимался на палубу, когда разрешали, смотрел на серые волны и думал. О Роберте. О матери. О том переулке возле скотобоен. О деньгах, что везёт с собой, — кровавых, но честно заработанных его собственной злостью. О Пределе, где можно начать заново. Он дал себе слово: там он больше не будет слабым. Там он станет таким, чтобы никто не посмел его предать или убить.
Наконец впереди показался берег...
Последнее редактирование:
