Выполнение повседневных задач вроде Этой представляло для примарха проблему. Закованные в броню пальцы наткнулись на гладкий пластек. Керамит скользнул по бумагам, и от этого легкого толчка они упали на пол
О, чтоб меня... — процедил Гиллиман, неуклюже наклоняясь, чтобы их подобрать
Доспехи Судьбы были громоздкими. Поясные сочленения мешали примарху согнуть спину и достать до пола, поэтому ему пришлось опуститься на колени. Он потянулся за разбросанными документами. Кончики пальцев не смогли ухватить тонкие листы, и те маленькими армадами разлетелись по полированной поверхности. Робаут досадливо зарычал, бросил свое занятие и встал, вызвав любопытствующий взгляд Сикария
— У меня сноровка, как у боевого автоматона Легио Кибернетика! — заявил Гиллиман. — Я создан Владыкой Всего Человечества, повелеваю величайшими армиями в Империуме... и не могу взять в руки пластековые листки. — Он впился взглядом в провинившиеся бумаги. — Вот мои злейшие враги
Воцарилась задумчивая тишина
— Вы... шутите, мой повелитель? — недоверчиво спросил Сикарий.
Гиллиман посмотрел на капитана. Для этого ему пришлось полностью развернуться. Наплечники, декоративные крылья и установленный на спине большой нимб не позволяли примарху оглядываться через плечо. Что ж, по крайней мере, он перестал натыкаться на предметы.
— Трона ради, почему от меня все время ждут серьезности? Да. капитан Сикарий, я шучу над своими невзгодами. В самый тяжелый период Великого крестового похода я был известен тем, что время от времени отпускал шутки. Даже после падения Терры. Я не тратил всю свою предыдущую жизнь на то, чтобы записывать глубокие мысли в блокнотики, но иногда позволял себе веселиться. Полагаю, в житиях об этом не говорится.
