Вы используете устаревший браузер. Этот и другие сайты могут отображаться в нём некорректно. Вам необходимо обновить браузер или попробовать использовать другой.
Кровь стынет в жилах от очередного лязга серебряного клинка в мою сторону. Старый человек, уже ветеран, занес меч, его некогда точные движения притупили годы, раны ныли у старика, мешали сосредоточиться. Был бы он чуть моложе и был бы я чуть моложе — ему бы удалось поразить мою правую ногу, но не сегодня, не в этой жизни: с легкостью мне удалось отпрыгнуть в сторону. Кажется, у этого старика был сын или, может быть, внук, а может, ученик. В тот момент никто не думал об этом, у меня была одна цель — наказать тех, кто решил пойти против Гайи, пойти против праведных устоев. Молодой парнишка не боялся меня, смотря прямо в глаза. Тому понадобилось всего несколько мгновений, дабы совершить желаемое; заостренные когти были заняты его старшим собратом. Охотник вытащил какие-то склянки, взгляд не уводил от меня, словно парнишка не боялся ярости потомка. Делирием не возымел эффекта на эту двойку. Глаза парня менялись в моменте, больше напоминали кошачьи; мне удалось приглядеться, даже в темноте новолунья заметил — не только заметил, но и почувствовал. Ужасный запах исходил от его тела: он уже давно перестал быть человеком. В этого человека уже вселились проклятые духи — Бэйны. Они изменили его тело, сделав из него очередного слугу Вира — Фомору. Проклятые дары, даже мысль о таком приводит меня в ярость, заостренные когти направляются в его сторону. Не мне судить, как так вышло, но одно было ясно любому гару: единственный выход для слуг Вира — смерть. Парнишка выпил стимулирующие отвары, доводя возможности своего тела до максимума. Силы Вирма и проклятые достижения алхимиков оказались в одном теле. Интересно, во что же он тогда верил? Надеялся, что боги помогут ему, что острие его клинка сможет достигнуть моего сердца, пробить артерию, отрезать лапу, мне хватило двух взмахов своими когтями. Разделенное надвое тело упало прямо в лужу, очередной грязный тракт был запятнан кровью, но меня это мало волновало.
Нет, это было не везение, а последствие мучительного обучения в течение десятков лет в Хове. Ни один потомок Вольдра не может быть настолько слаб, дабы проиграть столь слабым и наивным прислужникам Ёрмунгандра, такими слабыми фокусами никого из нас не взять, даже рассмешить не получится. Откуда у этих Ётунов лунный металл? Кто его им выдал? Узнали, украли?! Я никогда не любил ложь, но ответы сейчас получить не получится, придется обратиться за советом, но это будет в другой раз, оставлю приспешника Вирма, он уже ничего не сделает. От одной мысли про насмешку над духом луны кровь вскипает, я едва сдерживаюсь, дабы не обрушить гнев Гару на округу, но это сейчас не самая главная нужда, смогу переждать. В этот момент раздались крики, щелчки, звуки панических попыток перезарядить арбалеты. Обычные наемники, от страха они даже сбежать не смогли. Их единственная возможность была сделать выстрел, но в таком состоянии даже прицелиться не получится, да и куда они собрались стрелять? Их головы за несколько мгновений падают на тракт, прямо рядом с телегой. Моя сестра сделала свою работу, долго, ожидал, что она будет быстрее, в ее ударах есть несколько ошибок, но это исправимо. Мы развешиваем тела мертвецов на их же кишках, сжигаем дьявольские отвары, которые они везли сюда. Странное сочетание букв, которое я вижу уже не в первый раз — ХКХС. Гильдия, что решила нарастить свое влияние в нетронутых землях Хакмарри, в доме для Гайи. Многие называют меня глупцом, отвернувшимся от истинной цели каждого сына Вольдра, но разве я делаю не больше, чем очередной сопляк?! Приспешники Вирма — они сидят не только в Умбре, они есть среди людей. Если у других нет времени, ресурсов на это, значит, мы должны забыть про них?! Мы уже упускаем шанс, как вы этого не понимаете?! Кажется, мои мысли уходят совсем не в то русло. Пора уходить, скоро наступит рассвет. Если еще раз увижу эти телеги или зелья, то вырежу каждого, кто приносит отраву на столь прекрасную и почти нетронутую землю.
Модгуд Понимающий-Рассвет-Луны в разговоре с молодыми Гару; Хакмаррский септ Потомков Вольдра: Я должен рассказать вам о тех, кто перевернет наши идеи с ног на голову. Все они предатели нашего дела, и вам следует избегать их. Я говорю о группах, известных как лагеря, о бандах Потомков, которые не удовлетворены нашими усилиями и которые стремятся увести племя в разные стороны от его истинной цели — просто сражаться с Вирмом и защищать Гайю. Все они предлагают жалкие объяснения своего существования, но не позволяйте этому вводить вас в заблуждение: они трусы, уродливые мерзости, которые просто не понимают, кто такие Потомки на самом деле. Это, однако, не означает, что они не являются частью нашего племени и что вы можете сразу о них забыть. Вы должны узнать о них, и этим мы сейчас займемся.
Среди Потомков Вольдра есть воины, а есть Рука Крина. Назвать этих Гару экстремистами — ничего не сказать; они самые фанатичные, самые безжалостные и самые дикие оборотни из всех существующих. Давайте не будем скупиться на слова: в этом лагере очень мало членов, и все они палачи, охотники, которые ищут и уничтожают врагов Гайи, с которыми у обычных септов просто нет времени или ресурсов, чтобы справиться. Ушла слава сражения с Вирмом, битвы за Гайю. Рука оставила это позади, и всё, что им осталось, — это месть. Несмотря на всю свою свирепость, Рука относительно недооценена среди Потомков. Они тихие, бдительные и безжалостно эффективные. Не вызывай у них неприязнь ни прямо, ни косвенно. Не думай, что твой статус среди Потомков дает тебе право поступать так, как ты хочешь, среди людей или Гару, или даже любого из детей Гайи — Рука наблюдает, и они уничтожат тебя, если ты забудешь свое место. Рука Крина — это примечательно ошибочный лагерь, поскольку он отвернулся от прямой борьбы с Вирмом и вместо этого сосредоточился на ужасных результатах разложения человечества чудовищем. Насильники, убийцы, педофилы и террористы — все их жертвы, и в этом они имеют много общего с представителями крайних среди Черных фурий, Теневых владык и даже Красных когтей. Хотя охота на эту чернь может показаться благородным делом, не обманывайся! Преследуя этих злодеев, Рука отвлекается от Вирма, от нашего истинного врага. Хотя это хорошо, что они напоминают нам о нашем месте в мире и о том, что мы сами не боги, факт остается фактом: они носятся, как дети, лечат симптомы влияния Вирма, а не самого Вирма. Они ошибочны, потому что зря тратят время, по одной жертве за раз.
Бескрайние равнины, густые леса, непроходимые горы — признаки чистоты нетронутого мира, но в настоящее время становится все труднее найти такие признаки первобытной свободы. При Владычестве таких мест было больше, но ныне мы уже потеряли несколько из них в угоду прогрессу. Раньше над двуногими властвовали волки, люди боялись выходить из своих домов, поклонялись духам и самим волкам, но всё изменилось. Цивилизация превозмогает первобытность, рыцарские порядки ставят свой железный сапог на традиции, вера в святого лжеца важнее уважения к предкам. Мир постепенно меняется, Темные Века постепенно подходят к концу, Вирм все еще слаб, но не настолько, чтобы постоянно скрываться в мерзких катакомбах, его отродья все чаще и чаще стали выбираться на поверхность. Нация Гару — одна из последних надежд этого бренного мира. Мы — надежда для постепенно умирающего мира, даже если этого не видно сейчас, наши ошибки приведут к гибели наших потомков через сто, двести, а может быть, тысячу лет.
На севере Хакмарри, в густых лесах недалеко от Скверноземья, находится поселение Люфтерати. Эта небольшая деревушка славится своим рыболовством, добычей пушнины и активной торговлей с флоровендельскими купцами, которые высоко ценят местную добычу. В один из осенних дней язычники проводили очередной кровавый ритуал, людские жертвоприношения во имя Исмира тоже были на месте. Голос, хотя скорее крик жертвы доносится до самого леса, но никто им не пришел на помощь. В этот же момент в небольшой пещере у стаи волков случается пополнение, рождаются три новых волчонка, Имен у них не было, никакого понимания или осознания своего места в мире не было, только инстинкты, которые помогают им начать жить, а в будущем эти инстинкты помогут им выжить в дикой среде. Материнская забота окружала этих волчат, стая была рядом, но одного у них не было в этот момент — отца, тот ушел из стаи, оставив своих детей одних. Кем же он был и почему ушел, ответа на этот вопрос ни у кого из волков не было, и думать они не могли. Без этого хватало проблем для волков, двуногие существа, именующие себя людьми, в разные времена они были друзьями волков, но иногда случалось и иначе. В последнее время шкура волков все чаще была признаком силы, а самое главное — стоила достойных денег (особенно при продаже флоровендельским купцам, что использовали данную шкуру по-разному).
В одну из ночей в пещеру пришел никому не известный волк. Он был крупнее других волков из стаи, да и в целом большинства волков Северного Хакмарри; его шкуру покрывало множество шрамов, только передняя правая лапа не имела никаких шрамов. Даже альфа стаи не смел двинуться при виде незваного гостя, а про молодых детенышей говорить не было смысла, в тот момент они ничего не понимали. Огромный волк подошел к семейству молодых волчат, применив на тех Дар Чутья Истинной Формы. Отец вернулся в семью, но всего лишь на одну ночь, проверив всех волчат, он ушел, но вернулся через несколько дней, когда на лунном небе была полная луна. В этот раз он ушел не один, а забрал одного из своих молодых отпрысков. Он забрал неслучайного волка, а, того, кто является Гару, воина, что в будущем будет сражаться ради Матери. Щенка «крестили» при свете полной луны, возле ритуального костра, где присутствовало еще несколько Гару из Племени. Оборотни смешали пепел со своей кровью, создавая некую смесь для молодого вочонка, саму же смесь нанесли на уши, нос, веки и язык младенца. Кровью с пеплом они пытались призвать Хранителя Рода. В присутствии Хранителя рода малыша выставили на лунный свет, а остальные Гару приветственно выли новому избраннику Гайи. Мастер обряда заставил Хранителя рода поцеловать младенца-волка. Этот огненный поцелуй нанес на кожу малыша духовную пиктограмму Потомков Вольдра.
Спустя одну ночь молодого волчонка вернули в его обыденность, но уже после ритуала для других волков из стали он казался каким-то иным, был изгоем. Волк рос, обучался охоте, жизни в стае, выживанию в лесу и, самое главное, тому, как правильно знать свое место. В волчьем мире всё решала не чистота крови, и не твоя красота, а умение выживать и доказывать свое право на место любыми способами, доказать, что ты достоин. Частая миграция была обыденным делом для стаи, как и охота ради пропитания, в такое безмятежное время мало что могло выбить волков из колеи, но всё же среди стаи была «белая ворона». Пока другие волки играли между собой, дитя Гайи резко мог внезапно и всерьез напасть даже на своих братьев, чувствуя странную жажду, ярость, которую он хотел выплеснуть на других, чтобы показать, что он такой же, или наказать за то, что его сторонились, и давали самую скудную добычу, но страх перед вожаком сдерживал позыв молодого Гару. После первого года жизни молодому волку стали сниться странные сны, ему всё время казалось, что он что-то забыл, что-то невероятно важное, но подъем на очередную охоту возвращал его в реальность. Молодой Гару всё еще был изгоем в своей стае, его странные действия, его необычные повадки — нападение на своих же прямо во время охоты и попытки предложить странные по меркам волков идеи вызывали не столько страх, сколько непонимание.
Его выгнали, молодого волка прогнали из стаи, словно шелудивого пса. Случилось такое несчастье ближе ко второму году жизни дитя Гайи. Он стал слишком неуправляемым: во время охоты тому подсказывали не только инстинкты, но и нечто иное, разум. Когда он заметил человеческие следы, в отличие от своих собратьев, он не стал идти за ними, тем самым сохранив свою лапу и не попав в волчьи капканы. Другие волки видели в этом волчонке некое «чумное существо», которое нельзя было оставлять рядом с собой. Ушел он не один, волчонок смог собрать вокруг себя других верных волков, которые видели в нем надежду и своего вожака. Так образовалась новая волчья стая в Хакмарри, которой, к сожалению, не удалось долго просуществовать. Все это время ярость кипела в молодняке, волчонок был кровожаден по отношению к своей добыче и даже соплеменникам, но его волчья жизнь не могла продолжаться слишком долго. Самый страшный враг для любого волка — не холод, не голод, не болезнь, а двуногие создания, называющие себя людьми. Раньше они боялись волков, но времена изменились, из добычи они сами стали охотниками, возомнили себя всевышней расой. В погоне за очередными низменными желаниями заработать они истребляли стаи волков, пытаясь добыть их шкуры. Люди напали на стаю, а если уточнять, из-за глупости, из-за ошибки молодого волка стая попала прямо в волчьи капканы, разум в этот раз подвел: было слишком мало выходов, куда идти, а искать пропитание было необходимо. Свист стрел, брюхо волчонка пробито (рана была не столь глубокой, стрела прошла по касательной), кажется, его конец настал, люди стали окружать, но ярость, кипевшая столь долго, наконец-то пробудилась. Волк прошел через свое Первое Изменение, к счастью для него, рядом находился дух — Хранитель Рода. Игривый дух отправился к Потомкам Вольдра и сообщил, что время забирать новое молодое мясо пришло.
Первое изменение было кровавым — это всегда так. Он родился с яростью, хотя и не знал об этом, и она росла с ним по мере того, как рос он. В момент, когда стаю почти перебили, его захватила жажда убийства — бешенство. Нет ничего серьезнее бешенства. Когда ярость переполняет, каждый Гару перестает управлять собой. И им хочется бежать или убивать. В таком состоянии можно убить любого, даже собственную семью. Волченко не повезло — в момент первого изменения вокруг были не только враги, но и семья. Охотники застыли в первобытном ужасе, когда увидели перед собой девятифутовую машину для убийств, но не только они стали жертвами клыков и когтей молодого Гару. Он растоптал собственную стаю, даже не замечая этого. Ошметки еще вчерашних собратьев прилипли к его ногам, но самая страшная кара оказалась для других. Охотники стояли на месте, не в силах даже пошевелить пальцами, первобытный ужас брал верх над разумом. В форме криноса Гару ломал деревья, разрывал людей надвое, кишки летали по разным сторонам. На небольшой сук рядом приземлилась чья-то печень. Гару был в крови, его ужасный вой пронзал округу. Даже когда врагов не осталось, он продолжал избивать, избивать уже сам воздух, а затем он стал бежать, бежать очень долго. Инстинкты и первобытная ярость брали верх, не один десяток деревьев срубил молодой Гару, пока не упал у могучего ствола столетнего дуба. В момент своего бешенства его нашел другой Гару, Дух Хранителя Рода подсказал им путь к молодняку.
***
Молодого волка забрала его родня, потомки Вольдра. Разум изменился, казалось, что молодой волк стал мыслить совсем иначе, его образ мышления перестал ограничиваться только инстинктами и разумом волка. Гару — существа, что живут в мире людей и в мире оборотней, но не принадлежат ни одному из них. Вместо попыток расспросить своего нового спасителя волк полез в бой, охваченный яростью и печалью от того, что потерял стаю, кою разорвал собственноручно, но против своего более сильного соплеменника он ничего не смог сделать. Ему оставалось только сидеть и слушать, тогда он и узнал свою истинную суть, он не был волком, а был он дитем Гайи. Узнал про племена, свой путь и долг, а после же отправился в Септу. Молодой волк не мог толком думать, но он понимал одно, другого выбора нет. Он потерял свою слабую стаю, но, возможно, сможет найти новую, иного выхода не было. Печаль от потери близких сломила бы многих и отправила в Харано, но только не потомков Вольдра. Молодой волк прибыл в Хов, именно так называл Септ новый знакомый.
Молодняка хватало, кроме волчонка были и другие Потомки, но большинство Гару нового пополнения были Хомидами. Он узнал про свою суть, про мир и вечную войну против Вирма, про возможность менять форму (обучение заняло какое-то время) и про племена. Необычно в этом месте было всё, молодняк словно попал в волчий мир, но искаженный волчий мир. Мир волков, куда смогли приложить свою руку двуногие существа, которыми сам Гару учился становиться. Это было не столько трудно, сколько необычно, всё было иначе: запахи, звуки, окружение. При первом переходе в другую форму появлялись только страх и непонимание, словно молодого волка достали из привычной среды и кинули на растерзание, но спустя время всё становилось столь обыденным, хотя привычки и инстинкты невозможно выбить из волка. Люпусы не привыкли много думать и говорить, волчонок не был исключением — он выбрал путь своих предков. Он — истинный потомок Вольдра и должен доказать это, он не ушел к другим племенам, а решил не забывать своих предков и свой род (про который он тоже узнал в моменте) и остался с Потомками. Многие думают, что столь опытные волки, которые с детства учились охотиться, были чуть умнее других и даже вели свои стаи, смогут здесь хорошо прожить?! Боюсь, вы сильно ошибаетесь, дабы стать Потомком, нужно доказать свое право, и «короны» падали с голов волкорожденных Гару. На этом этапе бойцовские качества не важны; большинство детенышей не знают, как сражаться, и Потомки не ждали от них чудес. Однако он должен продемонстрировать решимость, приверженность и гнев. Он должен показать, что готов сражаться с Вирмом и что готов пожертвовать всем, чтобы держать зверя в страхе и таким образом сохранить Гайю в безопасности гораздо дольше.
Издевательство — вот что встретил молодняк на своем пути. С ними не церемонились, их главная задача — сделать из них достойных воинов, научить контролировать ярость. Это Испытание Ярости или же, как говорят в других племенах, Обряд Перехода. В дополнение к прохождению испытаний ярости и решимости, детеныш должен также показать некоторый проблеск потенциала, связанный с его покровительством. На протяжении всего обряда и еще некоторое время после него детеныш постоянно подвергается испытаниям со стороны своих будущих товарищей по стае. Молодой волк видел, как многие уходили из Септа, сбегая, поджав хвост. Чаще всего такими перебежчиками были именно девушки, ведь их ломали не только морально, но и физически, они становились в том числе жертвами сексуального домогательства со стороны старших. На глазах молодого Гару одну из женщин, рожденной двуногой, уволокли к деревьям после неудачной тренировки, ее крики, стоны, плач доносились во все стороны, но никто не решился ей помочь. Кажется, такое действие сломало и ее, она сбежала к Черным Фуррям, став очередным озлобленным на мужчин созданием. Если детеныш не может выдержать насмешек и преследований со стороны товарищей по стае, как он может? Они не были трусами, просто не всем суждено было стать истинными воинами Гайи. Детеныш держался, у него была жажда мести, потеря прошлой стаи была стержнем, что держал его. Он прекрасно понимал свое место, пока другие Хомиды страдали от нового общества, для волка это было привычкой. Один Хомид первым заговорил с волком, на удивление, его речи были сладостными, как и подобает всем ротагарам (рагабаш на наречии Потомков Вольдра), но непонятными для люпина. «Имя?!» У волка не было имени, и другой детеныш дал его ему — Эгир, именно так теперь звали молодого волчонка. Ротагар совершил ошибку, он посмотрел прямо в глаза люпусу. Для Эгира это был знак, неприятный знак, инстинкты не сдержать. Эгир перешел в глабро, нанес удар прямо в живот рагабаша, повалив его на землю, и продолжал наносить удары, пока тот не решил сдаться. В какой-то момент Эгир остановился, ярость была сильна, но что-то заставило его прекратить.
Принимать благородную сдачу, один из законов Литании, такой закон через легенды молодняку внушали Скальды племени. Потомки Вольдра — самые гордые, самые свирепые и самые дисциплинированные Гару в мире, и поэтому им трудно смириться с капитуляцией врага в бою. Каждый наш инстинкт подсказывает нам разорвать его на куски, и это хорошая и справедливая перспектива в бою. Однако, когда противником является Гару, очень похожий на нас, или даже другой Фера, мы должны помнить, что все мы дети Гайи. Эгир осознал это и отбросил своего нового знакомого, убежав в другую сторону. Победа?! Но была ли это победа для Эгира? Была, ведь он впервые смог сдержать ярость, он был послушным щенком, понимал, когда стоит остановиться, понимал законы и порядки, как и учили старшие. Обучение у Потомков Вольдра было не особо долгим, но суровым: дрянная пища, издёвки, избиения, постоянные спарринги. Спартанские условия были обыденностью для Потомков, им не нужны были слабые волки на войне с Вирмом, им нужны были те, кто сможет выжить в любой схватке, при любых условиях. Настало время, когда большинство Гару Северного Хакмарри собрали вместе — на такую встречу пришел и сам Эгир, настало время Обряда Перехода. Время доказать свою настоящую ценность в глазах Вольдра и его Потомков. К моменту Обряда Перехода Эгир смог прибиться к стае из трех волков, там были собраны все породы — люпин, метис, хомид, именно ему было суждено занять место альфы в этой стае, закон силы всегда играл свою роль. Метис хоть и жил среди Гару, но ему не было места во главе, никакой метис не достоин такой награды, как быть альфой. Да, да они могут быть наравне с другими Потомками, доказать свою силу, решимость, но должны понимать свое место, их статус всегда будет ниже, они плод нарушения Литании. Не сказать, что метис был рад такому решению, ведь хотел показать свое место, тоже что-то доказать, но Эгир отвоевал свое право в поединке, избив молодого метиса; инстинкты в очередной раз помогли.
Потомки очень жестоки к своим щенкам. Они часто отбирают стаи, которые, по их мнению, недостойны быть Потомками, то есть убивают их сразу или изгоняют, чтобы те были ронинами до конца своей жизни. Стая Эгира была достойна пройти отбор, по каким именно критериям она прошла, невозможно точно назвать, но воля Эгира и других Гару из его стаи сыграли немалую роль. Даже когда старейшина смотрел в глаза волчонка, молодой Гару был готов напасть. Возможно, впечатление от такой ярости, которая относительно поддается контролю, позволило щенкам пройти дальше, а возможно, необычный феномен, разношерстность стаи помогла помог бы им выжить в любых условиях, Эгир никогда не поймет, почему же выбрали именно их. Тех, кого они не отбраковывают, они подвергают кровавым, жестоким, ужасающим обрядам перехода, которые больше похожи на сцены линчеваний, чем на что-либо еще. Именно в такой сцене линчевания оказался Эгир вместе со своей стаей. Щенков выпустили на свободу, и Потомки стали преследовать их и охотиться на них же. Стая Эгира не стала бежать далеко, ведь воинам великого Вольдра не суждено бежать, им суждено вступить в схватку, при надобности приняв свою смерть. Они решили принять бой на своих условиях, выбрав удачное место, подготовив засаду и создав ловушки из деревьев. Небольшая тропа в лесу, где впереди было достаточно пространства для маневров, а позади мало места, возможностей создать ловушки тоже хватало. Эгир не особо понимал, как бревно и веревка помогут им, но Хомид знал намного больше, все же даже самый недалекий двуногий имеет больше познаний в технологиях, чем самый умный волк. Это впечатлило Эгира, но времени на раздумья и благодарность не было.
Спустя час погони (фора у молодняка была двадцать минут) стая наконец-то встретила своего противника, хотя погоней назвать это зрелище было трудно они сидели и ждали; кровь кипела в жилах, предзнаменуя сражение. Адрен, который был послан догнать и проверить молодняк, явился перед ними прямо в том месте, где его и ожидали. Ловушки не сработали, с детской легкостью моди прошел через них, но, возможно, именно такого исхода и ждал молодняк; все же грязные приемы — последнее, на что должен полагаться истинный воин. Кровь струилась в жилах, все Гару уже были в боевой форме, но сражаться без даров против моди было почти невозможно. В бою командовал именно Эгир, он не был настолько тупым берсерком, как казалось в глазах Хомида. Используя окружение (малое пространство для маневра у Адрена) и деревья словно огромную дубину, стая попыталась свалить старого оборотня, но все было безуспешно. Эгир был ранен заостренными когтями в живот, но даже после такой раны молодой моди продолжил сражение, показывая свою ярость, свое право стать клиатом. Ярл наблюдал за всеми боями со стороны, он наблюдал всегда, духи помогали ему определиться и увидеть самые «горячие точки». Стая начала проигрывать, но ярость не уходила из разума и тел молодых клиатов, каждый из троих знал, ради чего сражается, ради чего живет и ради чего умрет. Стая прошла Обряд Перехода, хотя они сами не поняли этого. Израненные Гару упали на хладную землю, в глазах потемнело, но каждый из троих заметил фигуры старейшины и теургов, это был добрый знак. Не все стаи смогли пройти столь суровое испытание, многие пали от когтей своих же, провалив проверку, кто-то же просто не смог доказать свою решимость и был изгнан, став навсегда ронином. Никто не смог бы победить в этих боях, почти никто, цель испытания была не победа, а оценка. Стая Эгира смогла доказать свое, они заслужили право называться Потомками Вольдра, они заслужили право стать Клиатами, обучаться дарам от духов.
***
Всех выживших Клиатов собрали в одном месте, каждому из них, в том числе и самому Эгиру, провели ритуал Первой Крови, отметив становление истинным Потоком Вольдра, нанеся на кожу символические рисунки, означающие их переход на новый этап своей жизни. Радость?! Нет, она не переполняла молодого Гару, это была часть его жизни, он понимал, чего именно хотел достичь, и следовал за своей целью, но впереди был еще долгий путь. Эгир понимал свое место, он стал чуть выше, но все еще не близок к вершине. Но нужна ли ему вершина?! Низменные желания заставляли его согласиться, но память о Первом Изменении навсегда осталась внутри него, он не жаждал славы или признаний. Эгир следовал за главной целью любого Гару, защитить Гайю, победить Вирм или хотя бы замедлить его распространение. После проведения Обряда Перехода множество представителей Потомков Вольдра собрались вместе, хотя чаще всего такое действия и сборы заканчиваются не лучшим образом. Все вместе Потомки веселились, скальды (галиарды) пели и рассказывали истории про героев прошлого, множество Гару состязались в борьбе. Сам же Эгир сидел в стороне вместе со своей Стаей, стараясь ничего не обсуждать, он слишком устал, дабы участвовать в чем-то еще. Но когда подходил конец, все Потомки Вольдра побежали впереди, устраивая «гонку», сшибая все на своем пути, в такой гонке впервые поучаствовал и сам раненый Эгир, таким образом он выражал дань уважения своим предкам, хотя все еще плохо понимал такие «человеческие» празднования, он не видел смысла в том, чтобы веселиться таким образом, это была придумка двуногих, не волков.
После прохождения обряда перехода настало время обучения, как и у любого полноправного члена племени. Эгир имел право получить дары от духов-покровителей своего племени, он имел право, но не был обязан их получить. Только духи решали, заслуживает он даров или нет, получит ли Эгир их милость или вечно останется щенком, что ничего не умеет. Было два способа получить дары: напрямую от духов или обучаясь у кого-то из других оборотней. Духи, именно через них было суждено получить дары Клиату, ведь получение даров без их одобрения — своего рода воровство, никакой ребенок Матери не решится пойти на столь гнусный шаг. Теург провел обряд для Эгира, где на зов пришел Дух Камня. После общения с тем тот был готов дать дар для Эгира, но потребовал свою плату, свое подношение. От Духа Камня не было каких-либо шуток, он был весьма однотонный, как и его «плата». Молодой Клиат вынужден был таскать камни с одного места на другое без перерыва в течение одной ночи, это и стало его платой за дар — Стойкость Героев. Спина ломилась, кости дрожали, но Клиат вынужден был это сделать, никакой потомок Вольдра не сломается столь странной платой духов. Так впервые в своей новой жизни Эгир получил первый дар, он чувствовал, как научился тому, что не умел раньше, даже не научился, а скорее вспомнил. Это не было физическим умением, а скорее ментальным состоянием, переходившим в физическое. Другой же дух, которого призвал Теург племени, был Дух Льда, платой для него стал небольшой дар, который принес Вольдр. Голубой алмаз, настолько же голубой, как и кусок льда трудно сказать, что же было на уме и у столь холодного духа и почему платой он выбрал именно камень. Ради этого Эгиру пришлось спускаться в человеческую шахту, где, только полагаясь на инстинкты и свою стаю, он смог найти заветный подарок для духа, получив дар — Когти Севера. Стая всегда была рядом, он помогал им при необходимости, как и они ему. У каждого был свой путь получения даров, но если духи благоволили, стая помогала им, стая была чем-то большим, чем простая семья для человека. В это же время молодой гару учился делать шаг за грань. Его первое погружение было странным, он словно проснулся от долгого сна, но сам ничего не понимал, но это не то, что интересовало его. Он любил мир духов, другой мир, частью которого он был сам, но изучение их он решил оставить Теургам, тем, кто родился под другой луной, у него же был свой путь. Молодой люпин ждал, ждал, пока Старейшина направит его и его стаю в бой. Все они овладели нужными дарами, а сидеть без дела, без боя зазорно для Потомка Вольдра. Наконец-то время пришло.
Линнормамы — отвратительные чудовища, обитают по всему Флоресу и Треливу — точнее, под Треливом и Флоресом. Они выглядят примерно как нечто среднее между гигантским хрюком и раздувшейся змеей без кожи; у них нет глаз, только валики бледной розовато-серой плоти, окружающие длинные, похожие на барракуду челюсти. По большей части они большие, как брюхо лошади, и длинные, как две щуки, хотя ходят слухи о червях гораздо больших размеров. Они не вечны, но их численность достаточна, чтобы они могли пережить, когда несколько гнезд вырывают и пускают в ход мечи и когти. Они роют огромные туннели под землей, туннели, которые часто расширяются Танцорами черной спирали, превращаясь в лабиринты. Но они также обладают инстинктом, который станет их гибелью. По какой-то загадочной причине взрослых особей этого вида в ночь новолуния тянет на поверхность, где они питаются любыми растениями и животными, которых могут найти. Именно такие истории про Линнормамов слышал Эгир, никогда не видя отродья Вирма вживую, но недавно рядом с небольшим поселением, где проживало множество аэтлингов (родичей), разведчики Вольдров (рагабаши) обнаружили следы Вирма, черви стали вылизать на поверхность, поедая скот, наконец-то они заявили о своем пребывания, совершив столь страшную ошибку для себя же. Ярл отправил стаю на бой против столь ужасных существ Вирма. Первое кровавое путешествие начинается.
Стая спустилась в глубокие пещеры, частично искаженные вирмом. Туннель шел только вперед, рядом никого не было, звуков шагов, движения не исходило. Неприятный запах бил в ноздри волков, особенно страдали люпусы, но потомок не может быть настолько слабым, чтобы не выдержать запах гнили. Эгир шел впереди, прямо в центре авангарда, как и полагается любому моди. Инстинкты подсказывали, что рядом кто-то есть, но разум отказывался верить, ведь до середины было еще далеко, звуков наких тоже, как и любых следов, казалось, что эту часть туннеля давно оставили. Эгир доверился своим инстинктам, обратившись в боевую форму. Это не было ошибкой, из-под земли резко появился Линнорамм, те устроили некую засаду, лишь благодаря вере в инстинкты волк смог выжить и спасти свою стаю. Эгир сразу же схватил отродье Вирма, начав рвать того своими когтями, заостряя их. Плоть существа и кровь разлетались в стороны; червь быстро замертво упал на землю. Позже появился еще один, но когда он попытался сбежать, осознав смерть своего соплеменника, было слишком поздно. Молодой Клиат выпустил из рта пар, преобразовав его в ледяной шип, тот сразу же попал в брюхо червя, заставив его оцепенеть. Другие члены стаи быстро добили червя, враг был уже слишком близко, времени думать не оставалось, из ямы внизу полезли оставшиеся. Бой продолжался почти целую ночь. Все в крови, потомки покинули пещеры, убив всех червей (сами же пещеры были засыпаны метисом через дар «землеройка»). Слава и почет ожидали стаю по возвращении: они смогли доказать, что хоть чего-то стоят. Доказали не только своему племени, но и духам, пройдя первое боевое крещение.
***
Спокойные дни — это не то, чего мог желать любой потомок Вольдра. Хоть Эгир рос и обучался, он никогда не мог «жить спокойно». В какой-то момент вместе со стаей он решил получше узнать людей (ведь из всех Гару в стае был один хомид, и то проживший среди людей довольно мало, он был из племени Аскалов), именно хомид предложил такую идею, раз мы — создания двух миров, нам суждено понять и увидеть всё. Перед походом в поселения двуногих Эгир и его стая провели Обряд талисмана, привязав свою одежду, сделав ее рисунками на теле. Оборотни исполнили обряд при полной луне, имея при себе все нужные вещи. На протяжении ночи они медитировали близ источника воды так, чтобы в водной глади отражался сам оборотень с вещью, когда стояла полная луна. По истечении медитации оборотень перешел в кринос, не сводя глаз со своего отражения. Эгир плохо понимал мир двуногих, но всё же он должен был это сделать. Инстинкты даже в деревнях работали плохо, он чувствовал себя неуютно, чужим. Он не понимал культуру людей, странная одежда, странные вещи, готовность предать своего товарища за горсть монет, это больше всего выводило из себя молодого воина Матери. Почему люди такие странные создания? Они ведь охотятся, убивают, но делают это не только ради пропитания, не ради жизни, но и ради развлечения. Первое знакомство с миром двуногих вызывало у Клиато странные чувства, он чувствовал, что они являются источником многих бед, но другие из его стаи почему-то не смогли это понять, возможно, он просто ошибается. Однако родичи, даже простые люди, были теми, кто так же, как и они, старался помогать Гайи, не всё было потеряно в людях. Во время своего ознакомительного путешествия молодой Клиат искал врагов Гайи, искал монстров Вирма. Казалось, сам Змей оказывает услугу Вольдрам, есть несколько тварей, которые прячутся под мерзлой землей, извергаясь только для того, чтобы убить и осквернить. Раньше по этим землям ходили великие гиганты, и некоторые говорят, что они до сих пор поднимаются снова и снова — огромные фоморы в три раза выше человека и вдвое выше самых крепких криносов. Не то чтобы Вольдра это беспокоило; на самом деле, они, кажется, довольны многочисленными возможностями доказать свою мощь. Именно про таких фоморов узнала стая, слухи ходили сразу в нескольких местах, ошибки быть не могло, тварей Вирма не стоит пускать на эту «святую» и чистую Хакмаррскую землю. Моди был слаб в сборе информации, но благодаря рагобашу-метису всё вышло, слухи среди двуногих всегда будут ходить, этим и нужно пользоваться, уметь заговаривать людей, вынуждать сказать то, что тебе нужно. Эгира противили такие идеи, но он не мог не признать, что рагобаш сделал всё верно, он смог добыть нужную для них информацию.
Найти фомору было довольно легко, такие существа всегда оставляют характерные черты, даже если не сегодня, не завтра, рано или поздно они выдадут себя. Нужно было всего лишь пройти по следу из слухов, затем найти деревню, где разговоров про монстров всё больше и больше, а затем выйти на след из крови (слухи про который ходили по всей деревне, торговец рассказывал, они всегда любят рассказывать необычные истории), а дальше запах вирма ударил в нос, упустить уже было почти невозможно. Гигант сидел один в пещере, там было достаточно много драгоценностей, трупов и разделенного мяса, скорее всего, человеческого. Видно, этот гигант отбился от стаи своих же, везение или нет, но эта добыча останется на потом. Скорее всего, этот гигант когда-то был человеком, вся его жизнь была грабежом, насилием, убийствами — Бэйны даровали ему силу продолжать нести хаос на эту землю. Эгир не смог сдержаться, ярость вырвалась наружу, он самостоятельно вступил в бой против гиганта, оставив стаю позади, решение, продиктованное яростью и желанием доказать что-то не только племени, но и самому себе. В этом гиганте он видел проблему прошлого, тех же охотников, которые однажды напали почти на его волчью стаю. Бой с фоморой был кровавым, змей даровал гиганту прочность тела, которой могла позавидовать кринос-форма Гару, но у потомков были свои силы, дары духов. Выпустив изо рта хлад, Эгир преобразовал его в шипы, используя то как копье, дабы парализовать гиганта, а после пробить артерию на его шее при помощи заостренных когтей. Гигант упал, фомора была повержена лично Эгиром, но тот тоже был ранен, от поединка с гигантом у него остались шрамы. Этот бой стал доказательством, неким негласным испытанием, а уже и гласным испытанием для Эгира. Такое испытание принял даже Ярл, видного старейшину обрадовала информация про гигантов, ведь это новая возможность испытать молодое пополнение, но больше всего его обрадовала голова одной из фомор. Вместе с такими «подарками» скальд стаи принес балладу о победе Эгира, он не врал в этой песне, духи бы не дали соврать. Два подвига Эгира доказали не только племени, но и духам, молодой Гару достоин получить новый «ранг», стать Фостерном.
Прежде чем стать истинным Фостерном, Эгиру необходимо было пройти Обряд Войны. Этот обряд — наглядная иллюстрация высоких ожиданий Вольдра. После того как Моди успешно прошел испытание на получение второго ранга, но до того, как ему официально присвоили этот ранг, он должен пройти ритуальный бой с двумя коллегами-Арунами. Он не может использовать никакого оружия, кроме своего тела, в то время как нападающим разрешается использовать оружие по своему усмотрению (приверженцы традиций всегда вооружают нападающих серебром). Молодой Арун не обязательно должен победить двух бойцов (если двое других более высокого ранга, у него даже не должно быть шансов); он должен просто хорошо сражаться. У Эгира не было шанса победить, против него вышли два адрена, у одного из них было серебряное оружие. С криками и воем молодой гару сразу же перешел в боевую форму, он не думал про шансы, про смерть, ведь смерть в достойном бою была честью для Потомка Вольдра, такой бой можно было назвать достойным. Сражаясь шипами из хлада, Эгир отбивался, но его соперники были слишком быстрыми, у них было оружие из серебра, их ранг был выше, шансов на победу не было. Волк был ранен, всё его тело ломило, раны ныли. Впервые Потомок Вольдра почувствовал силу лунного металла. Единственное, что он смог сделать за весь поединок, — ранить одного из Адренов, оставив серьезные раны на его ногах, и доказав, что он не совсем слабак. Обряд был пройден. Израненный Эгир сидел на земле, а Мастер обряда окрашивал раны, полученные во время ритуала, красителями из различных растений, и шрамы стали постоянным напоминанием об успехе Аруна.
***
Зима сменялась зимой, Эгир взрослел, набирался опыта. Он стал всё чаще покидать Септу и путешествовать по людским деревням, лесам, но Фостерн всё ещё не мог понять природу людей, их необычную жестокость. Они отличались от волков. Однажды в ходе такого путешествия они встретили разбойников, те ради какой-то добычи решили убить стаю. Глупая ошибка — от первобытного ужаса разбойники даже сдвинуться не могли. Почему?! Эгир не понимал их, они совершали столь ужасные поступки не ради выживания, не ради высокой цели, а ради своей прихоти. Таких людей Эгир ненавидел. Картина повторялась из раза в раз, среди людей были и те, кто могли легко перейти на сторону Вирма, стать врагом Гайи, его собственным, но он встречал и прекрасных созданий (особенно среди друзей Хомида из его стаи), чаще всего это были язычники либо человеческие шаманы, что чтили лес и природу наравне с детьми Гайи. Там же во время своего путешествия он заделал несколько детей, большинство из них было именно от волчиц. Эгиру не особо нравилась компания двуногих женщин, но он считал это необходимостью, так как ему стоило познать мир, увы, этим детям не придется узнать своего отца. Как и сделали когда-то с ним, Фостерн вместе с Теургом использовал Дар Чутья Истинной Формы на предполагаемых своих детях, из четырех детей только один должен был стать Гару. К несчастью для самого Люпуса, это был ребенок одной из немногих двуногих женщин. В итоге втайне от матери Эгир выкрал дитя, подняв переполох в деревне, сделал он это тайно, обратившись за помощью к Раогбашу. Даже если это был ребенок от женщины, он все еще был Гару, детенышем. Проведя ритуал вместе с Теургом, Эгир обратил взор на этого ребенка со стороны Духа Хранителя Рода, отец был готов забрать дитя в нужный час, но пока он должен расти среди людей, понимать их мир. В другое время, помимо походов по лесам и деревням, вместе с теургами Фостерн совершал вандринг, пробивая барьер и попадая в Умбру. Первое путешествие в Умбру он совершил еще давно, но неважно, первое это или десятое погружение, каждый раз любой Гару чувствует себя странно. Словно он наконец-то пробудился от глубокого сна. Эгир не был исключением, вечно он словно нырял в колодец с ледяной водой, но вода была настолько приятной, что не хотелось выходить. В мире духов Эгир находил себя, осознавал нужность своего пути, избавлялся от Харно, хотя ему так казалось. Всё это время оборотень чувствовал, что он делает верные вещи, защищает Гайю, но ступает не совсем нужным путем. Правда ли его поступки спасают от Вирма и не засел ли Вирм в тех местах, про которые потомки Вольдра постоянно забывают?
Люди — эгоистичные животные, они ради своих мнимых целей готовы пойти на многое. Хакмаррские земли, что всегда были лакомой целью для близлежащих государств, не стали исключением, был лишь вопрос времени, когда такие дикие земли подвергнутся нападению. Начался первый крестовый поход на Хакмаррские земли, защитники Гару не могли оставаться в стороне. Особенно Вольдры, часть из которых сражалась среди людей, стараясь сохранить вуаль, но нет, они тоже ошибаются, истинным врагом в этой войне были не люди, а Вирм. Среди потомков ходило множество идей, кто был инициатором этой войны, но чаще всего все склонялись именно к пиявкам. Эта война была не войной людей на людей, а скорее войной цивилизаций над обычаями. Стая Эгира открыто не участвовала в этой войне, это не был их долг, они выполняли свои истинные обязанности, защищали святые места для Гару. Множество священных мест уничтожалось крестоносцами, рощи сжигались, капища падали под напором рыцарских налетов, деревни язычников вырезались под корень, сама земля плакала от их невежества, плакали и сердца Гару. Двуногие создания, они делали это со своими благими целями, попытка принести образование, понимание, истинную веру дикарям. Кто здесь дикари?! Люди, что хотят жить спокойно, не трогая чужие границы, или те, кто несет хаос и разруху. Сам Эгир несколько раз впадал в ярость от ужаснейших действий крестоносцев, самостоятельно разрывая на куски рыцарей Ордена Святого Флоренда. Фоморов тоже хватило среди войска людей, именно они ввели людей на уничтожение таких священных мест, немного меняя изначальный план. Искаженные Бэйнами разумы крестоносцев — ужасное зрелище, но именно против таких чудовищ приходилось сражаться другим чудовищам. Сам же Фостерн самостоятельно пронзил своими когтями несколько фомор, среди них был один особенный, он умел управлять кислотой, буквально выбрасывать ее из себя. Одна ошибка могла стоить Гару жизни, только боевая стратегия спасла Эгира, тот использовал природные укрытия, полагаясь на чутье. Тело искаженного человека попало прямо на когти Фостерна, он пробил легкое отродья Вирма, после же крепко сжав кулак разорвал и сердце.
Фоморы не были единственными врагами для гару в этой войне, не стоит забывать, кто ведет войска вперед. Возможно, гару и не могли что-то полномасштабно изменить в этой войне, но они могли защитить то, что дорого их сердцам, — Каэррны, родичей, дома духов, святые места, леса, поля, свободу. Родичи были важны для гару не только как ресурс для продолжения рода, но и как те, к кому можно вернуться после войны, они были одними из немногих, кто понимал гару, помогал им, но их жизнь тоже оказалась под угрозой. Эгир занимался защитой небольших деревушек ближе к границам с Южным Хакмарри. Скучная работа, чаще всего сидеть по домам, налаживать связи с родичами отвратительное занятие. Нет, ему было приятно вести беседу с теми, кто его понимает, но «завоевывать» доверие нужно делом, а не словом, однако не зря же ярл направил стаю на столь необычное дело. Несколько молодых пиявок возрастом едва больше десяти лет решили пойти в деревню, где жили родичи, у тех был с собой отряд людей, среди которых были и гули. Не рыцари, а простые разбойники, наемники, дезертиры, всякое отребье, что пользовалось возможностями войны — они хотели немногого: разграбить, убить всех мужчин, изнасиловать женщин, зарубить скот, а вампиры же хотели пополнить запас своего витэ, сохранив маскарад под видом нападения разбойников. Для них это было ошибкой, пиявки пали под клыками Фостерна, они ничего не смогли противопоставить разъярённому гару, ярость которого питала идущая война людей. Эгир вновь приказал не вмешиваться, это был его бой, он винил в проблемах Крестового похода именно пиявок. Кровососы сражались, использовали небольшие силы своих дисциплин, но всё было тщетно. Какие-то силы Вирма, попытка использовать свое бессмертие, глупые создания, их тела были разодраны, как и тела их помощников, но разве это была победа?! Фостерн всё ещё не понимал многое, он не понимал, что же он делает не так?! Он винил в проблемах Вирма людей, но разве среди них нет достойных двуногих? Владычество, может, это всегда было верным решением?! Даже сейчас есть те, кто готовы их принять, а есть те, кто готов идти за отродьями Вирма, почему мы не занимаемся такими?
Эгир совершал очередную вылазку вместе со своей стаей. Пока большая часть волков была занята сбором информации, а другая помогала «восстанавливаться» местным после кровопролитной войны, восстанавливая святые места (рощи, памятные камни, курганы), Моди занимался другим делом, у него была другая война. В этот раз он искал фоморов, червей, пиявок и иных слуг вирма. Рагобаш добыл возможное местоположение укрытия одного из них, это были разбойники, послухи, которые владели странной магией, либо это были колдуны, либо вирманутые существа, нужно было проверить. Чаще всего именно рагобаши занимались разведкой, но в этот раз пошел Моди, один. Он не видел в этом какой-то проблемы, для него это была возможность отточить инстинкты и умения, в которых он был слаб. При надобности Эгир мог взять бой и решить всё любым своим любым методом, но, на удивление для гару, в предполагаемом месте обитания фомор вместо слуг змея гару обнаружил кровавую резню, множество убитых, но при этом были и выжившие. Другой гару, тоже из числа потомков, сидел рядом с трупами, кровавой лужей и какими-то ящиками, он был в форме глабро, когда Моди же был в хиспо. Их взгляды сошлись в моменте, когда потомок сжигал проклятые отвары зелье алхимиков. На теле дитя Вольда была выбита особая руна, такую он никогда не видел. Два гару довольно долго кричали, это был своего рода разговор, хотя скорее попытка понять, почему кто-то забрал чужую доблесть и славу. Лишь спустя продолжительное время Эгир осознал, что перед ним стоит отступник, человек из лагеря. Он был из лагеря, не из тех, кто славит силу, и не из тех, кто славит женскую силу, а из тех, кто ищет врагов среди людей, из тех, кто карает, из тех, перед кем даже гару равны, он был из Руки Крина.
Эгир редко слышал про «лагеря» от потомков, особенно про Руку Крина, чаще всего она действовала среди людей, ища проблему вирма там, тратя свои ресурсы на бесполезное занятие. Он слышал рассказы скальдов, слышал истории, как потомки из этого лагеря отвернулись от истинных целей всех гару, но разве отвернулись?! Эта мысль питала разум люпуса, словно некий наркотик для него, они ищут проблему вирма там, где другие просто решают умолчать. В голове вновь всплывает трагический момент при первом изменении, виной ей были не вирм, не волки, а люди, что пошли против него. Два гару договорились встретиться позже, в небольшом лесу. Эгир совершенно не думал о предательстве со стороны неизвестного гару, он чувствовал нечто родное в этом хомиде. Даже если это был подлый Танцор Черной Спирали, моди это не волновало, он никогда не боялся засады и смерти, если всё это обман, то он готов принять бой и свою смерть. К счастью, а может, и к сожалению, их встреча состоялась, из уст своего нового знакомого Эгир услышал идеи, которые терзали разум молодого гару тоже. Разве проблема вирма внутри общества двуногих не существует? Почему мы так часто закрываем на нее глаза, ища противников в другом месте?! И нету ли среди нас тех, кто идет против закона? Что есть законы для людей, они ведь существуют, как и наши, тогда почему они их не соблюдают? Предательство, распространение вещей, что вредят природе, убийства волков — всё это грех. Эти двуногие, они не могут соблюдать даже собственные законы, именно из-за этого их догоняет вирм. Охота за такими созданиями не приносит славы, идет чистка мира, но мало какая слава или почет будет от этого, но мы хотя бы помогаем замедлить вирм среди человечества. Рука наносит единичные удары, останавливая вирм в зародыше. Если люди не будут грешить, если они будут жить по заветам и совести, не проиграет ли тогда вирм?! В голове Эгира вновь заиграли воспоминания из первого обращения, жадность людей, которые охотились на волков ради их шкур (спустя время Фостерн смог осознать истинную причину нападения на его волчью стаю, сделав выводы, побывав в мире двуногих). Перед потомком встал тяжелый выбор, следовать зову сердца, следовать за своими идеями по спасению Гайи или следовать за общепринятыми нормами потомков. Люпин последовал за зовом сердца, он видел в своих действиях только праведность, для него это был свой способ спасти Гайю.
***
Предать племя, стать изгоем, отказаться от собственной стаи, он не был столь мерзким предателем, как те оборотни, что встали на сторону Вирма, но разве все думали именно так?! Чувствовать себя изгоем, чувствовать себя чужим Эгиру казалось, что все специально желают ему неудач, или так ему казалось, но на деле он все еще преследовал общую цель каждого Гару — борьбу с Вирмом, но выбрал для этого свой путь. Столь ожидаемая, но трудно принимаемая реакция от других Потомков Вольдра (Эгир не скрывал свою принадлежность к лагерю, ведь скрывать что-то от своих братьев и сестер могли только трусы и лжецы) нанесла огромный урон Фостерну. Это была не физическая боль, которой за десяток лет уже смог «насладиться» Фостерн, это было терзание души, терзание самого себя. Эгир впал в Харно, ему казалось, что сила мимолетно покидает его, что он ошибся, что он скоро сломается, но цель и желания, они были намного сильнее. Потомки Вольдра, они сильны, они должны быть готовы оставить всё ради будущего, ради спасения Гайи, именно. Однажды Эгир смог доказать, что он чего-то достоин, так и сейчас он должен доказать, что его выбор правилен. Несколько месяцев Эгир жил среди Руки Крина, он смог найти для себя здесь новую стаю, найти свой собственный выход из Харно, ответ он нашел в том месте, которое любой Гару назвал бы своим вторым домом — Умбре. В очередной попытке найти себя Гару при помощи Теургов совершил очередное погружение, оказавшись в Умбре. Он бродил там несколько дней, иногда он видел столь прекрасные места, которые нельзя было описать одними словами, настолько чистые реки, вода из которых словно сама заживляла раны, дубы, что своими корнями могли защитить целые поселения, но Эгир шел по своей собственной тропе, пока не нашел ответы. Предки, он смог получить знак, в моменте казалось, что Предки стояли перед Гару и благовалили, в конце своей тропы, по которой пошел Гару, он нашел меч, это был знак того, что он нашел ответ. Меч, знак воина, что должен рубиться вперед, оказавшись в материальном мире, Гару уже знал ответы на свои вопросы, он не ошибся с выбором, предки благоволили ему, он получил меч. Эгир, как и многие здесь, верил в праведность своих целей. Фостерн учился, опять учился жить по-иному, ведь большая часть его задач теперь была связана с людьми.
Рожденному волком было трудно понять природу людей, причину их выбора встать на сторону Змея, а самое главное, как отличать правду от лжи. Только благодаря поддержке таких же идеалистов, как и он сам, Эгир смог справиться, он наконец-то стал осознавать, насколько все же странным и необычным (со стороны закона) является общество людей. Они готовы переступить свои собственные законы, и не только свои, ради столь малых вещей, как побрякушки, они намного хуже волков. Наконец-то, спустя несколько месяцев, он стал участвовать в операциях Руки, карая тех, кто, по их мнению, должен получить кару, они вырезали гниль человеческого (и не только человеческого) общества на корню, убивая Вирм в зародыше, ведь если ему не будет чем питаться, разве он может хоть как-то стать сильнее?! Почему же другие этого не понимают, почему братья такие непонимающие? Даже те, кто рожден для решения споров, смотрят на нас как на изгоев, опять не было времени, шея насильника хрустнула. Эгир не останавливался ни перед чем, находя свои «цели» даже сквозь толпу, сквозь любые преграды, он не будет обходить их, он будет ломать их, как и полагается истинному Аруну, он следует за зовом ярости правды, за зовом своего сердца. Для кого-то могло казаться, что он совершает бесполезные действия, лечит симптомы Вирма, а не его причину, но не для самого Фостерна. Он видел все совершенно иначе, словно в других красках. В тех, в которых видел смерть своей самой первой стае.
Продолжая охотиться вместе с Рукой Крина, люпус учился «выживать» в человеческом мире. Для него всё было слишком необычным, но он всё ещё помнил свою главную цель: спасение людей от вирма, вымирания, влияния змея на корню, кара для тех, кто заслуживает эту кару. Среди людей было много преступников, но не все из них заслуживали смерти. Если человек пошел на преступление, пошел против законов своего «племени», украв что-то или будучи вынужденным грабить ради куска мяса в холодную зиму, то это не ошибка, это не вирма, это «волчьи» законы, по которым когда-то доводилось жить волку, он прекрасно понимал их и даже, наоборот, помогал тем, кто попал в столь трудную для себя ситуацию, когда между жизнью и смертью был всего лишь один шаг. Но чаще всего они не сами попадали, в неё: были и те, кто вынуждал людей страдать, склоняя их на самое дно, приближая к влиянию змея, словно заманивая в его лапы; обычно это были те, кто уже невольно был искажен вирмом, но не от влияния Бэйнов, а от своих собственных поступков, немало таких людей пало от клыков Гару. Были среди людей те, кого особенно не любил Эгир: клятвопреступники и те, кто наносит вред окружающей среде, из последних наибольшую опасность представляли алхимики, они за последние годы всё сильнее и сильнее стали стекаться в Хакмарри. Используя свои опасные ингредиенты, они травят реки, деревья, людей, и всё это ради желания найти ответы на свои вопросы. Мало кто из таких существ получал пощады от Руки Крина, если ты захотел использовать токсические дурманы для усиления своего тела, то ты должен понимать все последствия своего выбора. После войны и захвата южных Хакмаррских земель всё чаще стали появляться агенты ХКХС. Для них Хакмаррская земля была полем экспериментов, но в глазах Гару они были лишь преступниками, которые решили положить свой глаз на Гайю. Эгир всячески срывал поставки ХКХС, уничтожал их людей, проводил ритуалы (вместе с другими Гару) для спасения лесов и рек. В ходе одной из таких битв Эгир и его сестра (одна из немногих, кто поддержала решение своего брата и пошла за ним) сражались против фоморов. Они были даже среди ХКХС, возможно, это последствия усиления своих тел алхимией, но гадать времени не было, ярость переполняла жилы Гару. Не все люди столь страшные создания, как казалось из рассказа. Мать детей Эгира, она подарила очередного воина Гару, хотя и сама не представляла, что создала такое чудо. Он любил многих людей, любил как тех, кто тоже мог пойти по заветам Матери (нужно всего лишь избавиться от гнили внутри), но членов Руки Крина было слишком мало для такого желания. Защищая Хакмаррскую землю от вирма, спасая землю, воды, рощи, Гару зарабатывал почёт, уважение, мудрость, славу, хотя он и был чужим для Племени, изгоем, но в глазах духов он всё еще был важен, они внимательно наблюдали за Эгиром.
Прошла очередная зима, настала весна. Почти всю зиму Эгир, получивший от своих же прозвище Разрывающий-Мрак, занимался одним делом, фанатично искал среди людей преступников, тех, кого в будущем мог коснуться вирм. Но иногда он заходил к своей семье, ненапрямую, он наблюдал, как растет его сын среди двуногих существ. Насколько же ему было тяжело понять их! Наверное, он уже привык быть изгоем, так даже лучше, ведь изгоем ему придется быть и в Септе, так как его отец был из лагеря. Но в глубине души волк все же желал лучшего для своего потомства, как и любой родитель, но сделать он ничего не мог, только наблюдать. Лишь проведя жизнь среди двуногих, тот сможет понять их мир, тому еще рано быть среди потомков. Массовое убийство в небольшой крепости на юге Хакмарри встряхнуло местных и переселенцев. Большинство тел буквально были прилеплены друг к другу, они были не столько пришиты, сколько натурально слеплены, словно живая многоножка. У кого-то была зеленая кожа, у кого-то белая, но это не играло роли — от всего этого происшествия пахло влиянием вирма. Это была проделка либо колдунов, либо вампиров, что осмелились зайти так далеко. Многие гару из лагеря были уверены, что это влияние пиявок, но не всегда враг настолько очевиден, как кажется, жестокость людей никогда не знала границ. Другим гару не было интересно это дело, их ресурсы уходили на другое, на поиск врагов, которых они могли обнаружить. Такое происшествие для них было всего лишь симптомом, но не главной причиной вирма, они винили в этом человеческое общество, но предпочли не вмешиваться, очередной подземный червь был важнее, Рука Крина вмешалась, они сразу поняли, что это было деяние не пиявок, а нечто иное — темная магия. Культисты-маги были одной из гнилей человеческого общества, они еще хуже тех, кто гонится за деньгами, ибо они гонятся за темными знаниями, которые сами по себе несут частичку змея в этот мир. Потратив несколько недель на сбор слухов и подслушивание разговоров (чаще всего этим занимались рагобаши, пока моди ожидали своего часа), гару узнали правду. Это было жертвоприношение. Узнать больше не получилось, видно, кто-то заставлял местных молчать, но влияние темной магии было рядом.
Моди уже сжимал клыки от нетерпения, ярость кипела в жилах, тот дожидался, когда наконец-то выпадет его роль. Время пришло. Ротогары смогли узнать об истинной природе жертв, они прибыли из трудовых колоний, куда ссылали пленных Хакмарри, а правили там люди из Флороведеля, и среди офицеров были заклинатели. Тела хотели использовать для запугивания, обмана или какого-то темного ритуала в соседней крепости. Точных ответов потомки не смогли получить, но разве это так важно? Для гару это был знак, зеленый свет к тому, что пора действовать. Гару ворвались в колонию, встретив вооруженное сопротивление. Эгир шел в первых рядах, сражаясь против самих колдунов и людей, что от страха могли только впадать в состояние берсерка. Люди, они были теми, кто продал свое право, свою жизнь за горсть монет, если они были готовы сражаться за отродье вирма, то и должны быть готовы погибнуть прямо здесь от клыков гару. Заклинатель был опытен, силен, умел манипулировать тьмой и плотью, но, кажется, колдун еще не полностью осознал свою участь при встрече с гару, он преобразуел одну из пленниц в клинок, буквально сделав ту частью себя, мерзкая мерзкое зрелище. Все же отношение к колдунам никогда не изменится. Да, среди них есть те, кто может помогать Гайе, помогать нам, но сами по себе они отродья, готовые продать других людей ради обычного клинка, никогда не стоит подпускать их слишком близко, давать свободу. Другие гару были заняты стражниками, никто не мог помочь моди, но это и не требовалось. Бой длился несколько минут, и когти люпуса разорвали тело колдуна. Неважно, какую темную магию он использовал, не было разницы, кто он и какая у него сила, даже его странный кристалл, который он принял в середине боя, став сильнее. Он мог только откладывать свою гибель, когда моди из числа потомков Вольдра выходит вперед, судьба поединка чаще всего уже предрешена. Однако Эгир потерял в этом бою левый указательный палец, достойная жертва и достойный шрам, напоминание об истинной природе колдунов. Рука Крина смогла сбежать, выполнив свою основную цель, они посеяли хаос среди захватчиков Хакмарри, но самое главное — наказали виновных, вновь уничтожив, как они считали, корень вирма среди людей.
Волк взрослел, он продолжал жить с Рукой Крина, но, кажется, наконец-то настало его время, духи признали достижения Эгира, теперь он был не Фостерном, а Адреном, воином Вольдра. Хотя для многих он был изгоем, выбравшим ошибочный лагерь, ошибочные идеи вместо великой цели, для самого себя он всё осознавал. Через Теургов Разрывающий-Мрак получил новые дары от духов, пройдя их испытания. Старые шрамы и прошлое все чаще стали напоминать о себе, дабы избежать Харно - Адрен часто совершал Шаг за Грань вместе с Теургами. Он искал ответы на свои вопрсоы не в мире людей, а в мире Духов. Он видел (или там ему казалось), что духи одобряют его выбор, его действия. Он все еще были рядом, не ушли слишком далеко. Всё чаще и чаще Эгир сталкивался с вырубкой лесов на Южных Землях Хакмарри, как бы он ни пытался остановить, всё было тщетно, убийство десятков рабочих только приносило боль на душе. Если бы они вырубали деревья ради своих домов, но нет, жадные люди делали это ради монет, ради желания утолить свое бессмысленное эго. Цивилизация приходит даже в столь дикий край.
Новые земли?! Про них почти ничего не было слышно первое время, но совсем недавно пошли неприятные слухи, особенно про тварей из туманов, о побеге множество людей туда (в основном маргинальных личноти) Достаточно много целей Эгира, тех, кого Хакмаррская Рука Крона должна была покарать многих, но было множество людей и нелюдей, что сбежала именно туда. Моди не стал это терпеть, он собрал несколько Гару и отправился на новый свет. Разрывающий-Мрак чувствовал, что духи благоволят ему в этом походе, одобряют его выбор, а может ему просто казалось. Слишком нехорошие слухи идут об том месте, куда направился Эгир. Вирм силен в тех местах, люди помогают ему, никто не хочет их остановить, но продлится ли такое достаточно долго?!
1. Имена, прозвища и прочее: Эгир Разрывающий-Мрак
2. OOC Ник (посмотреть в личном кабинете): -
3. Раса персонажа: Гару.
4. Возраст: 64.
5. Вера: В мать вся сущего — Гайю и свой долг перед ней.
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Выглядит как самый обыкновенный мужчина средних лет, хакмаррец-дикарь из племени Исмира. Бледноват, имеет длинные черные волосы, собирающиеся в косу, при выбритом затылке и висках. Лицо и часть рук украшает руническая вязь, сакральные рисунки, нанесенные теургами племени. Небольшая щетинка на лице; отсутствует указательный палец на левой руке, множество шрамов на груди и несколько видных на руках.
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Верный, справедливый, эмоциональный Гару, ревностно следующий за собственными идеями и взглядами. Как и любой волк ценит свою свободу превыше всего. Грубый, самоуверенный.
8. Таланты, сильные стороны: Физическая сила, некоторые познания в ритуалах. Умение выживать в дикой среде. Охота.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Лунный металл, Ярость. Своеобразный взгляд на проблему Вирма. Ненавидит, когда ему смотрят в глаза.
10. Привычки: Носить оружие и доспехи. Хоть он и гару, не всегда стоит обращаться в девятифутовое чудовище ради убийства очередного изгоя общества. Наблюдать за языческими обрядами, кулачными поединками, Хольмгангами.
11. Мечты, желания, цели: Уничтожение вирма, защита Гайи.
12. Языки, которые знает персонаж: Высшая Речь, Хакмаррский, Амани.
13. Порода: Люпус.
14. Ранг: Адрен.
15. Племя: Потомки Вольдра.
16. Покровительство: Моди (Арун).
17. Дух-покровитель: Отсутствует.
18. Харно: 0/10
Кровь стынет в жилах от очередного лязга серебряного клинка в мою сторону. Старый человек, уже ветеран, занес меч, его некогда точные движения притупили годы, раны ныли у старика, мешали сосредоточиться. Был бы он чуть моложе и был бы я чуть моложе — ему бы удалось поразить мою правую ногу, но не сегодня, не в этой жизни: с легкостью мне удалось отпрыгнуть в сторону. Кажется, у этого старика был сын или, может быть, внук, а может, ученик. В тот момент никто не думал об этом, у меня была одна цель — наказать тех, кто решил пойти против Гайи, пойти против праведных устоев. Молодой парнишка не боялся меня, смотря прямо в глаза. Тому понадобилось всего несколько мгновений, дабы совершить желаемое; заостренные когти были заняты его старшим собратом. Охотник вытащил какие-то склянки, взгляд не уводил от меня, словно парнишка не боялся ярости потомка. Делирием не возымел эффекта на эту двойку. Глаза парня менялись в моменте, больше напоминали кошачьи; мне удалось приглядеться, даже в темноте новолунья заметил — не только заметил, но и почувствовал. Ужасный запах исходил от его тела: он уже давно перестал быть человеком. В этого человека уже вселились проклятые духи — Бэйны. Они изменили его тело, сделав из него очередного слугу Вира — Фомору. Проклятые дары, даже мысль о таком приводит меня в ярость, заостренные когти направляются в его сторону. Не мне судить, как так вышло, но одно было ясно любому гару: единственный выход для слуг Вира — смерть. Парнишка выпил стимулирующие отвары, доводя возможности своего тела до максимума. Силы Вирма и проклятые достижения алхимиков оказались в одном теле. Интересно, во что же он тогда верил? Надеялся, что боги помогут ему, что острие его клинка сможет достигнуть моего сердца, пробить артерию, отрезать лапу, мне хватило двух взмахов своими когтями. Разделенное надвое тело упало прямо в лужу, очередной грязный тракт был запятнан кровью, но меня это мало волновало.
Спустя одну ночь молодого волчонка вернули в его обыденность, но уже после ритуала для других волков из стали он казался каким-то иным, был изгоем. Волк рос, обучался охоте, жизни в стае, выживанию в лесу и, самое главное, тому, как правильно знать свое место. В волчьем мире всё решала не чистота крови, и не твоя красота, а умение выживать и доказывать свое право на место любыми способами, доказать, что ты достоин. Частая миграция была обыденным делом для стаи, как и охота ради пропитания, в такое безмятежное время мало что могло выбить волков из колеи, но всё же среди стаи была «белая ворона». Пока другие волки играли между собой, дитя Гайи резко мог внезапно и всерьез напасть даже на своих братьев, чувствуя странную жажду, ярость, которую он хотел выплеснуть на других, чтобы показать, что он такой же, или наказать за то, что его сторонились, и давали самую скудную добычу, но страх перед вожаком сдерживал позыв молодого Гару. После первого года жизни молодому волку стали сниться странные сны, ему всё время казалось, что он что-то забыл, что-то невероятно важное, но подъем на очередную охоту возвращал его в реальность. Молодой Гару всё еще был изгоем в своей стае, его странные действия, его необычные повадки — нападение на своих же прямо во время охоты и попытки предложить странные по меркам волков идеи вызывали не столько страх, сколько непонимание.
