[Гару-теург; Фостерн] Ганóхва Грязные-Лапы

​

 

[Crow]

Именно в те дни, после первого путешествия в наши ранние охотничьи угодья и путешествия в Чистые Земли, братья завоевали благосклонность духов. Младший брат сражался с Вендиго, заслужив его покровительство. Средний брат поразил Черепаху своей непреклонной волей и выносливостью. А Старший брат использовал свою мудрость, чтобы победить Великого Уктена, который согласился стать его тотемом. Так возникли три великих племени, которые процветали...
Мы всегда были здесь.

Чистые воды рек, засушливые равнины и дикие леса Предела были такими всегда, задолго до его рождения и должны быть после его смерти. Конец весны. Средь нетронутых лесов, во владениях Уктена, появился щенок. Родившись от гару и волчицы, Ган - был лишь одним из выводка, молодым волчонком, черного окраса. Первые дни, Ган ничего не видел, лишь ощущал тепло матери, звуки сердец других волков и их рыки, постоянная возня других его братьев и сестер. Прозрев через несколько дней, молодой волчонок видел лишь логово, темное, теплое и наполненное запахами. Беззубый волчонок рос средь таких же волчат, толкался, пытаясь освободить место потеплее, вместе с открытыми глазами в его жизнь влилась и иерархия стаи. Игры сменились тихими толканиями, в попытке добраться до соска матери, затем укусы и рыки. Ты должен быть быстрее и сильнее других и Ган пытался быть таким.
В возрасте нескольких недель щенки постепенно начали выбираться из логова, странный, огромный мир глядел на выводок. Выводок глядел в ответ. С матерью, иногда даже с отцом, с братьями и сестрами, Ган сделал свои шаги в большой лес. В его мир.
И первым в этом новом мире его встретило Солнце, болезненно режущее глаза, став лишь пятном, сотней запахов. Некоторые их отголоски он чуял на шерсти матери и отца, когда те возвращались с охоты. Но тут - тут совсем другое дело. Запах мокрой земли, сосновой хвои, мха, травы и кого-то ещё. Зверя?
Жук, ползущий по лапе волчика. Самый обычный жук. Ган попытался сначала скинуть того рефлекторным движением лапы, а после, ткнуть в того носом, не понимая что же оно такое - но первый же урок - всё, что может тебя укусить - укусит. Не поняв, что произошло, Ган лишь отпрыгнул от жука, тут же попытавшись наступить на того лапой и раздавать. А после нос болел, не долго. Остальные же наблюдали за этим и попытались повторить тоже самое. Вскоре это превратилось в игру, кто больше и быстрее давит жуков, но такая игра быстро наскучила и Гану, и его сестрам, и братьям, однако конкуренция стала частью жизни.
Спустя время, щенки вместе со стаей заходили дальше, и с тем учились как метить территорию, наблюдая за старшими. Ган, подобно остальным, начал тереться обо все - деревья, коряги, мшистые камни, только чтобы оставить запах, свой запах, смешавшийся с запахом стаи.

После дни полились как реки той земли, где он родился. Ган рос быстро, быстрее братьев и сестер. Дни сменялись ночами, щенок превращался в волка. Когда настало время и молочные клыки, с зудом и кровью в деснах, сменились коренными и лето уступило зимним заморозкам, мать начала отгонять того от живота. Обидно, будто она больше и не его мать. Пришло время охоты и взросления.
Первая охота. Охота за зайцем. Стая учит молодняк охотится, окружив зайца, те позволили Гану с его братьями напасть. Сорвавшись с места, началась погоня. Заяц резво и быстро ускользал от рыков волков. Свист ветра в ушах, звуки испуга мелкого существа и вот - ощущение крови на челюстях. Попытки добычи вырваться - но тщетно, волк крепко схватил зайца за круп, начинает трясти того из стороны в сторону и вот - первая кровь. Трепет проходит вместе с подошедшим вожаком. Явное нежелание делится своей добычей вырывается в рыке. Рыке на вожака. Мгновение, взгляд, и Ган опускает уши, отступая. Лучшее - вожаку, пусть даже добыча и твоя, вот что он тогда понял. Таков закон. Но он ведь достоин большего!
Теперь не осталось ни братьев, ни сестер, остались лишь конкуренты за добычу, за место, за всё. Мать более не относится к нему как к сыну, но привычка лежать средь её живота осталась, пусть даже и иногда за это могут подрать.
Во время драки за берцовую кость бизона, когда-то брат вцепился в ухо Гану, вызвав доселе невиданную боль и злость. За тем последовала реакция - жар в груди, оскаленные клыки и резкий рывок и попытка разорвать обидчика. Но он отпрыгнул, с визгом, тут же поджав хвост. Пришедшая злость и чувство в груди тут же исчезло, будто бы его и не было вовсе, оставив лишь непонимание.
Сны. Ужасные отголоски снов явились к волку лишь к 9 месяцу его жизни, неясные, туманные, запутанные. Мокрая шерсть и неспокойный сон, вот лишь что они оставляют после себя.

Лось. Таковы были следы. Один. Вожак дал простую задачу - гнать жертву с левой стороны, но не нападать, если только, тот не уйдет прямо на тебя. Не отставать, не обгонять. Роль загонщика, я справлюсь.
Охотничий азарт, глупость и рывок, снова это чувство - я метаюсь вперёд, догоняя добычу, хватаю её за копыто, чуть выше и завалил бы, но сильный удар копытом разбил все надежды. Сломанное ребро, визг и провал охоты. Гана даже не наказали, ведь впереди была куда более противная пытка - стыд, недовольные взгляды стаи и голод.
Несколько недель спустя, стая вновь выслеживает добычу, но уже оленя. Молодой самец долго бежал от волков, но теперь, зная, чем чревата спешка, Ган сделает всё правильно. Дождавшись, пока добыча начала выдыхаться - стая сблизилась. Знак, ощущение правильного момента, инстинкты сами подсказали и вот - награда! Клыки вонзаются в яремную вену жертвы, заливая рот кровью. Добыча бьется в агонии и будоражащее чувство, как жизнь судорожно уходит сквозь его клыки. Охота удалась. Место в стае, полный желудок, о чем можно ещё мечтать? – О прекращении снов. Но этого не будет. Они не проходят.

Лес приносит странную добычу и добычу ли? Некое двуногое существо, в разных цветастых шкурах, со странным запахом с горящей палкой в одной руке и железной палкой в другой шел близ их территори. Стая решила пропустить чужака и обходить того стороной. Но Ган стоял как заворожённый, не то огнем, не то самим видом человека. Страх боролся с тягой, интересом к существу, но звериный страх победил, волк ушел вместе со стаей.
Десятый месяц жизни Гана ознаменовал странный сон. Будто бы он и не он вовсе, слишком высоко он над землей, на двух кривых лапах. Подбежав к воде - в отражении совсем не его морда, а лицо, прям как у того чужака. Чужое лицо другого существа. Ночные пробуждения совсем отделили волка от его стаи. Слишком часто тот просыпался, взвизгивая, рыча, в мокрой шерсти. Его начали сторонится, может боятся? Ничего хорошего, отчужденность поселилась в его душе.
Прошёл год и пару месяцев с его рождения, за дождливой весной наступило еще более дождливое лето. Пускай его и сторонились свои же, Ган рос, рос сильнее, как выяснилось, чем его братья и сестры, выносливее их. Потому он стал одним из тех, кто шел вместе с вожаком, когда наступила пора мигрировать. Стая оставила свою территорию.
Спокойный день, каких было не так уж и много, несколько волков шли средь сосновых лесов Предела, пока Ган не учуял странное - дым. Остальные боялись огня и удушающих облаков и сразу же решили обойти за версту это место. Но Ган учуял кое-что еще, подходя чуть ближе, чем остальные. Он учуял человека, но этот запах отличался от запаха, он был похож на запах волка, но другой. Объяснить невозможно, но лапы будто бы сами вывели волка на встречу… человеку? Страх, желание узнать, почему тот так странно пахнет, почему ему снятся странные сны и он не бежит в ужасе от огня – вот что вело его в тот момент. И он вышел. Это был гару, хоть волк и не понимал этого, но вот человек явно видел что-то в нём. Краснокожий человек бросил кусок странно пахнущего дымом мяса прямо перед ним. И тот, опасливо, но съел то – и это было вкусно. Очень вкусно. А после человек жестами указал вернутся Гану обратно к стае, что он и сделал.
Они пошли дальше, но Ган понимал, что теперь они идут по территориям другой стаи. Он их видел. Пара волков лишь провожала их. Не нападала, но и не подходила. С какой-то тоской Ган всё дальше и дальше удалялся от того костра.

Равнины. Следы стада бизонов. Вожак начал выслеживать, Ган принялся вместе с ним – охота прошла хорошо, отбив молодого бизона от стада, попутно пробежав огромное расстояние, волки тут же на того набросились и начали терзать, покуда тот совсем не свалился без сил. Ган вновь был тем, кто повалил добычу. Экстаз охоты прервал рык вожака и сильный укус в бок, оттаскивание от туши, снова ему показывают “его” место. Негодование, обида и непонимание охватило Гана и оно вылилось в сжигающее чувство в груди, костях, мышцах. Кости начали надламывается, удлинятся, обратно срастаться, лапы вытягиваются в пальцы с когтями и боль. Всепоглощающая боль и ярость. Он убил вожака быстро, тот даже не успел ничего сделать. Завывая, истошно вопя, Ган начал метаться за волками, вырезая тех с поразительной легкости, как вдруг на него напали. Кто - он не успел заметить, но уже и было не важно, он и их убьет, ведь у него теперь такие длинные когти и с них так красиво капают капли крови.
Но перед ним стояли двое, огромные, похожие на него самого – завязался бой, Ган рвал и метал, но осознание своего поражения лишь пришло вместе с треском собственных костей за земле. Один повалил его на землю, пока второй ломал тому лапы, вдавливая морду в грязь. И он начал успокаиваться. Медленно пришло понимание, что он сделал. И он завыл, завыл, что есть мочи – об убитом вожаке, о братьях и сестрах, которых он успел убить и что теперь, он останется без стаи, таким существом…
Но вместо этого, один из противников подхватил его без труда куда-то понёс.

Добравшись только к ночи, Ган увидел несколько костров и странных юрт близь реки и лесов. Большего он не успел заметить, его принесли к реке, теург прошептал что-то над водой и волка тут же окунули в воду “очищая”, как позже объяснили Гану другие такие же.
Первые дни и недели в странном месте выдались тяжелыми. Гару-теург Луна-в-Воде, из септа Бурных-рек, отвечающая за молодняк, осмотрела Гану, поняв точный возраст волка, вплоть до недели, когда он родился и предположила, что перед ней – возможный будущий теург. Она то и стала той, кто ответил на множество вопросов молодого гару. О природе его и тех, кто вокруг, о племени, о мире духов и как тот связан с настоящим, о рогатом змее Уткена, в честь которого и названо племя. Вместе с тем начались и тренировки физические, превращение в кринос, хомида и глабро было болезненным, трудным, но гиспо в свою очередь, довольно легко далось люпусу. Постепенно гару привыкал к новым обликам, их удобствам и недостаткам, лазая по горам в глабро, соревнуясь и прыгая, и сражаясь среди крон деревьев в кринос форме. Но вот человеческий облик был для него самым неприятным - медленный, без шерсти, вечно вынужденный что-то мастерить для выполнения цели – одна мука. С языком же всё шло куда как хуже, язык тела волков был роднее и понятнее, универсальнее, правдивей, нежели человеческий, любой из человеческих, как оказалось к великому удивлению гару – их куда как больше. И все непонятные. Буквы, слога, слова, предложения, затем целые речи, а после и наполнение этих речей и поверх того – скрытый смысл между строк или несколько смыслов в одном слове. Ужас. Но худо бедно, постоянно повторяя, в перерывах между тренировками и привыканию к новым обликам, волк освоил высшую речь, а за той и человеческий язык – канакхонский – язык его племени и людей на их земле. С языками к гару пришло и имя – Ганохва.
Вместе с Луной-в-Воде гару впервые увидел пенумбру. Преодолев завесу с наставником гару узрел и учуял новый, ни на что не похожий мир – нет запахов леса, родичей, животных. Серый, туманный, призрачный мир, лишенный красок физической реальности. Целестин – Луна освещала своим светом здешние земли, старые деревья и камни тут виднелись четче, ярче, а молодые ростки были лишь сродни полупрозрачной тени. Заглянув в воды реки, возле которого находился септ, Ган узрел темные-темные тени на дне, мелкие тени рыб, змей и просто пятен. Отпрянув, он побрел ближе к наставнице и остальным ученикам, ведь его предупреждали, что не стоит совать нос туда, где его могут оторвать. Пока что. Всё это есть духи – сказала наставник. – Даже деревья, это природные духи, дети поляны, а вот один из них – ходячий куст с ягодами вместо глаз… Другие же похожи на сгустки света, звука или… эмоций.
Но вместе с чувством неясного страха в молодом гару затаилось и желание побольше узнать об этом странном мире, как когда-то странным и опасным казался для него мир людей, какие секреты он может скрывать, а его жители?
В подобном служении и обучении Ганохва провёл следующие 7 месяцев. Не раз проходя вместе с наставником Завесу, тот бродил по умбре, вопрошая о духах, их характерах и слабостях. Далеко не на все свои вопросы Ган получал ответы, а те ответы, ему удавалось добыть - были ветвистыми и вместе с тем расплывчатыми. Но больше всего времени Ган тратил на эту самую реку, пытаясь в тихую прикормить и понять, как можно выловить рыбу из реки, и что та может рассказать!?
– Даква. – буркнула лишь Луна-в-воде. – Отец всех рыб отказался от своего выводка и Уктена принял их себе.
– А как их пой… – не договорив, сунул руку в попытке ухватится за тень рыбы – безуспешно.
– Нет, ты не сможешь. – сразу же отрезала наставница. – Ни наживки, ни мудрости… глупец, не суйся.
Ган замолк, продолжая разглядывать тени на воде, прокручивая слова наставницы в голове “наживка, мудрость”. Хорошо. Я узнаю это сам.
И гару начал слушать и высматривать, порой даже пытался, но безуспешно, следить за действиями Луны-в-Воде. Но ничего, кроме… кроме того, что та не ела рыбы, совсем. Никакой. Лишь единицы, включая его самого ели жаренную рыбу и никто не говорит им ничего против.
– Часть шиминажа? – Предположил Ган и тут проницательный взгляд наставницы остановился на нём. Быстро отведя глаза от родича, Ган поднялся, дабы побыстрее сбежать, ибо ощущал себя пойманным, и заняться рыбалкой. И у него это получалось на славу, с копьем, голыми руками близ порогов с бурным течением и используя приманку из трав и жучков, что своими колыханиями манили рыбу.
Вне умбры, отдыхая от обучения, Ган слушал истории галлиардов у костра о трех братьях – Кроатан, Вендиго и Уткена, Пророчество Феникса, всё это стало частью жизни молодого гару.

Ганохва молча сидел рядом с другим пока-ещё-щенком, наблюдая, как раздувают костер. Темнота глуши озарилась теплым мягким светом, звуки журчания вод реки и треск огня перебили остальные звуки ночи. Раздували костер для тех, кто должен пройти обряд посвящения – для него и таких как он и он подозревал это с самого утра – предчувствие или чуйка – называйте как хотите. Переместившись в пенумбру, теурги приказали ждать и явно разглядывали щенков в ожидании чего-то. Никто не понимал чего, но Ган решил сразу же заняться своим любимым делом – глядеть в воду, на тени рыб, змей, пока что-то не щелкнуло в голове Гана и того не одолело желание нырнуть, что он и сделал и лишь плеск, будто бы и другие щенки тоже нырнули вместе с ним, ознаменовал начало испытания.
Тут же гару подхватил мощнейший водоворот, будто тот нырнул в штормовое море. Попытавшись понять, что происходит и вернуть контроль, Ган понял - бессмысленно, лишь воздуха лишусь, отдавшись потоку, который вывел его к подводным пещерам. Быстро пришлось гару определятся, куда плыть, пока тот не столкнулся с огромным змеем, преграждающими путь.
Ган ждал, глядел в змеиные зрачки хозяина пещер, ждал либо нападения, либо слов духа. И тот заговорил, содрогая воду и вызывая дрожь в теле гару.
– Ты пришёл к моим глубинам, дитя Луны. Отвечай - и, может быть, я отпущу тебя. Или научу тебя тонуть.
Ган лишь кивнул, сохраняя воздух в легких.
– Это будет просто. – змей подплыл ближе к гару, разглядывая. – Я утоляю жажду воина и храню кости труса. Я отражаю лик Луны, но не знаю её воли. Что я?
Ганохва закрыл глаза, повторяя вопрос духа, находя подсказки в самой загадке и в конце-концов подумал “Вода”.
– Правильно. Следующий вопрос. – Я так мала, что могу уместиться на кончике когтя, но когда мы собираемся вместе, то сокрушаем горы, если дать нам время. Я могу дать жизнь ростку, но могу и… утопить мир. Что я? – Нарочито долго дух выговаривал слова.
Паника начала подкрадываться к гару, потому как кислород в легких кончался, а загадки духа только набирали оборот. Посмотрев на свои когти, гару представил, что может поместиться на их концах, только вместо этого вспомнил, как также глядел на свои же когти, когда первый раз обратился и как с тех стекали капли крови вожака. Капли.
– Правильно. Сно-о-о-ова вопрос. – раззявив пасть прорычал дух. – Ты пришёл ко мне живым и тёплым. Но слышишь ли ты тут тех, кто остался в моём доме навсегда? Они тоже когда-то дышали… – вновь нарочито многословно и будто-бы специально затягивая испытания, прорычал дух, уже слабеющему гару. – Я – не враг с клыками, но нет объятий крепче моих. Я наполняю лёгкие вместо воздуха и гашу огонь в крови. Я превращаю воина в камень, а крик – в цепочку серебряных пузырьков, что поднимаются к недостижимому небу. Я дарую абсолютный покой, но прежде – дикий страх. Я – последняя колыбельная Матери-Воды для тех, кто слишком глуп, чтобы плыть. Что я?
Ганохва, панически искал взглядом, где же найти ему воздуха… пока сознание не начало постепенно покидать гару. И, уже чувствуя, как тяжелеют его лапы, а морда запрокидывается увидел за змеем, что довольно отпрянул, готовясь к рывку, чтобы пожрать противника одним укусом, свет Луны. И из последних сил, Ган, взмахнул лапами в отчаянном рывке к Луне, в голове лишь повторяя “утопление” – как ответ на вопрос или участь, которой он избежал. Вынырнув, Ган выполз на берег, тяжело дыша, задыхаясь, слыша ответ духа из воды – Правильно.
Оглянувшись вокруг себя, он увидел как добрая половина тех, с кем он явился сюда – лежат мертвыми, с них стекала вода и гару знал, что они либо пытались противится стихии течения, либо так и не поняли план духа… или не ответили на его вопросы и он их не выпустил. Другие, вынырнув из вол, пошатываясь и воя, просили их убить, молотя себя по морду, будто пытаясь выплеснуть воду из головы – их убивали наставники. Всего четверо остались в живых и вернулись с испытания в реальный мир. Не было скорби по погибшим, лишь празднества и поздравления. Так он и стал клиатом.
Но это было лишь началом. Обучение продолжилось, теперь гару нужно было получить дары и занять место в стае. Поклонившись Луне-в-Воде, гару вновь спросил у той о рыбах, на что получил такой ответ:
– Ты это заслужил. Духи рыбы теперь служат Уктена в качестве курьеров и разведчиков, путешествуя по водным путям Умбры. Дух Рыбы, отделенный от своего водного окружения более чем на минуту, впадет в глубокую дрему, от которой он не сможет пробудиться сам по себе. Такой поступок почти наверняка завоюет благосклонность духа. А вот как их ловить…- х-ха, это уже думай сам. Но не вздумай ловить чужих помощников. Ты их отличишь от свободных духов.
И тут же гару начал пытаться поймать духа рыбы и обзавестись своим первым духом-помощником. Отправившись в пенумбру, к уже знакомой реке - гару подошёл к этому заданию просто, нужна прикормка – мелкие духи жучков подойдут. Рассыпав тех по глади воды Ган начал выжидать, дабы схватить рыбину и вытащить ту на берег.
Получилось всё иначе. Поймать то поймал, но вот… а впрочем… Гару, не разжимая схваченной рыбы, несся в глубину, вернее она “несла” его за собой.
– Прыткая тварь. – подумал гару, сжимая плавники духа и тот, слава Матери, начал останавливаться, теряя силы.
– Может ты отпустишь, идиот? У меня важное послание для… мне нельзя говорить. – пролепетала рыба на языке духов. – Ты меня понимаешь, я знаю, я тебе дала возможность понимать нас и отвечать. Отпусти.
Но Ган не отпускал, уж больно сильно тому стало интересно, а что же за донесение несёт дух и почему он не может теперь служить ему, а не нынешнему хозяинут. – Я тебя поймал! Теперь ты служишь мне! Говори, что за послание!
– Служу?! Нет!
И тут, лапы гару начали гореть, пылать жаром, там где тот держал духа, оставляя характерные ожоги. Рефлекторно отпустив духа, Ган тут же выплыл и вернулся в реальный мир, стараясь регенерировать ожоги на ладонях - но всё тщетно.
Над ним насмехались, особенно Луна-в-Воде. – Я ведь велела не трогать чужое, клиат. Вот теперь у тебя грязные лапы и будут они заживать ещё о-о-х как долго, помяни мои слова. И слушай, а тебе даже имя подходит – Грязные-Лапы. Будет тебе наказание, клиат. А теперь пшёл прочь, мне ещё теперь искать этого карпа.
– Дурость сделал. Снова. – в голове лишь пронеслась мысль. – Но, рыбина научила меня языку духов, уже что-то.

Однако, эта промашка практически не отразилась на его месте в стае, в конце-концов, как понял Ган, в племени Уктена даже свои от своих скрывают секреты. К этому отнеслись как к шалости клиата, и хорошему уроку и ему, и другим. Но потом, при каждой пропаже чего либо – все смотрели на Гана. Но он совершенно ничего не делал, выжидая и служа. Я облажался когда то - да, в следующий раз стану осторожнее и хитрее, а пока пусть волны улягутся.
Обучение продолжилось. И нужно было заслужить доверие духа-наставника. Фостерн-теург, занявший место учителя предложил несколько вариантов. И Ган выбрал – Морского змея.
– Не самые… милостивые духи, но требовательные, не любят они когда их воды загрязняют. Но не бойся их, иначе быть беде. Океанические змеи любят ракушки, собери их по пути, если найдешь красивые. Вот пожалуй и все мои наставления. Собирай вещи и в путь. Мы пойдем вдвоём.
И так, в компании Серой Совы. Ган отправился по землям Черепашьего острова к океану “бескрайнему морю” – как описывали ему родичи. Полный надежд, пройдя много лесов и равнин, они явились к океану.
Серая Сова взял камень, окунул тот в воду наполовину и перешёл в умбру – Ган вслед за ним, вместе с сумкой полной разных ракушек и раковин. И дух явился. Чудовищно огромный змей, ярко-синего цвета, с шипастой головой, тот воззрился на них из приоткрытых глаз.
– Волки… Зачем вы здесь?
Ган тут же начинает выкладывать ракушки перед духом, поклонившись, и их тут же всё “подношение” смывает волной прилива в море.
– Дар-р-ы… значит хотите получить что-то, оба?
– Мы здесь, чтобы помочь тебе, великий дух. – ответил Ганохва, поднимая голову, глядя на огромную змеиную морду духа дивясь размерами существа.
– Хорошо… Люди приплыли на кораблях, южнее. Затащили корабли на землю и начали вырубать тропические леса. Прибой не может достать их на земле, а с ним и я!
– Мы избавимся от них… так или иначе, они и их корабли покинут эти берега.
Покинув умбру двое гару выдвинулись сразу на Юг. Туда, где нашли своё место на Черепашьем острове люди.
И всё было так, как говорил дух. Под ночь гару увидели мачты кораблей, костры, палатки и множество срубленных деревьев, и человеческий лепет.
Первым делом гару обступили человеческий лагерь и ночью - оба волка явились. Перво наперво было решено избавится от часовых – сонные, они так и не успели понять, что их убило. Лес забрал их тела. Следом Серая Сова решил уничтожить инструменты людей – топоры, пилы, стамески, молоты и молотки – все они были закопаны в песок.
И последние – вернуть корабли в досягаемость прибоя, дабы сам Змей взялся за корабли. Обернувшись в боевую форму гару подкопали песок под одним из кораблей, наклоняя его тем самым и, уже под утро, с помощью одного из срубленных бревен – столкнули корабль ближе к воде.
Утро явило людям картину: один из кораблей в море, постепенно начинает отплывать от берега под накатами волн, вызванными змеем. Нет ни инструментов, ни сторожей, лишь волчьи следы и кровь на песке. Страх окутал людей, более храбрые пытались образумить слабых, но тут по всему берегу раздался вой, яростный, указывающий место бледнолицых на Черепашьем острове. И они бежали, бросив свои палатки.
Они уплыли. Задача была выполнена. Змей оказался доволен и передал дары теурга клиату, став духом-покровителем Ганохвы, взамен потребовав принять личные табу, а именно: избегать убийства морских существ и поедания рыбы, змей и морских жителей. Вернувшись в септ, оба гару рассказали о бледнолицых.
Это стало проблемой. Всё больше и больше кораблей приплывали к берегам Черепашьего острова, всё больше ног и рук детей Ткачихи морали священные земли. А вслед за людьми прибыли и гару из других племен. Странные, непохожие на нас, они принесли в наши земли раздор. Младший брат – Вендиго уже сообщил, что и их разведчики увидели мачты кораблей на горизонте и, сколько те не пытались уничтожать людей, поток не прекратится. Вдобавок к тому, начались сражения за земли, что принадлежат нам и нашим братьям. “Вирмоносцы хотят отнять территории Священной земли и присвоить её себе. Этому не бывать.”. В составе стаи из пары фостернов и трех клиатов, Ганохва патрулировал земли, защищая гробницы бэйнов, границы от пришедших людей и вновь поднявших голову фомори, бейнов, что пришли вместе с Туманом. Весь остров, с приходом чужаков будто бы встрепенулся, прошлые враги вылезли из своих укрытий, духи разгневались, стада ушли.

Первые контакты септа Ганохвы с пришлыми были мирными, насколько то позволяли обстоятельства и недоверие с обеих сторон, но слова Младшего брата имели куда как больший вес, поступки пришлых гару по отношению к Вендиго были враждебны. Даров и мудрости в них было не больше, чем в младенцах, считающих себя всеведующими. Вслед за ними пришли и куда как большие беды, Танцоры Черной Спирали, их островные сородичи воспользовались хаосом и стали нападать на дальние усыпальницы духов и септы гару. Тяжелые времена наступили и стая Ганохвы ходила в ближайшие септы, выполняя поручения, помогая в борьбе с извечными врагами. Именно в этот период Ганохва обрел пару духов помощников увещеваниями, клятвами и хитростью. И добрым служением Гайе, отмыл своё имя перед родичами, став опытным клиатом-теургом, к которому приходили за советом или помошью молодые родичи. К нему стали прислушиваться, изредка ему давали проводить мелкие ритуалы, когда фостерны были заняты или ранены в стычка, обучать щенков, как когда-то это делала Луна-в-Воде. Покуда в один день к землям не приблизился туман.
Противный, удушающий туман. Но вот проблема – он также был и в умбре. Задачу узнать, что это за туман поручили теургам племени, в том числе и Ганохве.
– Этот туман мешает пересекать барьер, и вот уже духи рыб с трудом могут найти пути к нам, кто знает, что будет через несколько дней... а может это и вовсе несколько бэйнов вторглись на наши земли. – сказал один из теургов, пред тем как войти в умбру вместе с остальными.
За ним в мир духов вошёл и Ганохва. Тишина, отсутствие любых звуков и смрад, будто бы сотни костров в тисом разожгли, на траве, земле и растениях черная маслянистая пленка. Уктена разделились по группам и начали искать причину появления смрада и смога. Ган получил в помощники такого же теурга-клиата.
– Ну и вонь, да и не видно-ж нихера, как тут кого искать? – лишь успел подумать Ган, обращаясь в кринос и пытаясь чутьем, полагаясь на свои звериные инстинкты, осматриваясь вокруг и выискивая следы – но всё тщетно.
И тут, что-то темное промелькнуло средь деревьев и слишком поспешный теург метнулся за тем, полностью скрывшись в тумане. Даже звука не осталось. Ган пытался догнать сородича, но понять, куда бежит его резвый товарищ не получилось. Сплевывая противный привкус металла и серы, Ган принялся думать.
– Раз так, то попытаемся тебя заинтересовать и подать знак, может он явится... а может и дух. – оглянувшись вокруг, Ганохва сорвал ветки с деревьев и разжёг костёр, добавляя туда сушеную траву, отойдя от того подальше, к ближайшей речке. И не зря, через несколько минут налетела туша из плотного тумана, с десятками маленьких дымных щупалец, тянущихся ко всему, чему возможно, оставляя после себя черную плёнку. Бэйн сразу налетел на дым костра, всасывая его в себя, паря над огнём.
– Аг-га… – сорвав ещё несколько палок, с видом, будто несёт подношение, выкинул их в огонь, задержав дыхание.
– Вот мой дар тебе, о порождение дыма. – как можно нижайше поклонился.
– ЕЩЁ! – обдал противным смрадом и дымом тело гару дух, отвечая.
Разглядев духа поближе, Ганохва увидел в клубящемся облаке дыма человеческие лица, мучающиеся, кричащие, они переливались, исчезали и появлялись вновь. – Хоглинг или Фурмлинг? – Ган лишь задал вопрос самому себе, отходя от бэйна и думая, как с тем совладать и захватить, или изгнать. Дать знак явный знак остальным теургам и дух тут же сбежит или же задушит смрадом клиата.
И план пришёл самим собой. Пока дух пировал, Ган собрался с силами и решил провести обряд связывания Бейна, надолго вряд-ли выйдет, он клиат, но он может прицепить поганого бэйна к костру на время и подать знак более опытным теургам.
Откашливаясь, гару быстро метнулся к реке, зачерпывая воду лапами и попутно вызывая духа-помощника рыбу и шепча тому слова о том, что он собирается сделать и где он собирается это сделать.
– Я постараюсь подать еще знак, но ты плыви, плыви быстрее, к септу, к моим братьям и сестрам и веди их сюда. Поспиши!
И тут же дух потребовал снова пищи, уже тлели угли, не создавая дыма. Гару, с мокрыми лапами подкинул к костру полено и сосновые ветви, глядя как те разгораются и создает так любимый бэйном черный смог, который тут же пропадает в нем.
Гару начал с простого – очертил водой круг по периметру костра, окропил каплями воды “купол” желаемой клетки, отвлекая духа закидыванием ветвей в костёр. Начав ритуал, Ганохва начал петь, хрипло, прерываясь на кашель и рык, ходя вдоль очерченного круга. Закончил песню, к моменту когда костёр уже практически погас. Хоглинг, отпрянув от пира дымом и смрадом бросился на гару, но в считанных сантиметрах остановился “облепливая” стены своей тюрьмы. Вода закипала, создавая облачко синеватого пара, спустя считанные минуты, там где воды уж не было – выползали дымные щупальца. Гану знал, что гнозиса, чтобы захватить подобную тварь у него не хватит, а время выиграть нужно и потому пустился к реке, окропив в водах той свои лапы и когти и принялся обрубать выходившие за границы щупальца духа. Их становилось всё больше и больше, дух вырывался. Лёгкие гару обжигал ядовитый смог, пожирая жертву с каждым вздохом изнутри. И вот, когда силы и гнозис иссякли, а от круга практически ничего не осталось, пришли его родичи. Опытная стая теургов быстро совладала с бэйном, заточив того в мелком камне обсидиана. Ганохва видел это, пытаясь подняться, сплевывая собственные лёгкие, но не смог.
Его тело вытащили из умбры. Смог к тому времени начал рассеиваться, а значит они победили того, кто его создавал. Оклемавшись, Ганохву тут же повели к старейшине.
И лицо у старого Седой-Чешуи было непроницаемым. Как всегда.
– Ты это сделал один? – хриплым голосом спросил старейшина, всё так же безэмоционально.
– Да.
– Хитростью заставил бэйна быть там, где тебе нужно. Оценил свои силы и вовремя позвал тех, кто тебе помог. И в конце-концов ты был готов пожертвовать собой ради всей стаи. Похвально. – Седая-Чешуя кивнул кому-то за спиной Ганохвы. – И теперь только духам решать, достоин ли ты фостерна. Явись к морскому змею и пусть он станет мерилом твоих подвигов.
И Морской Змей, согласился с тем, что это стоящий подвиг и гару и впрямь заслужил дары духа. В учении новым дарам, гару и провел следующие недели. Вместе с тем змей рассказал о том, что всё больше и больше людей прибывает на черепаший остров, а с тем и о появлении дракона на севере, где люди возвели свои города, в землях которые Вендиго отдали на поруки пришлым гару. И духа волнуют те берега, ведь когда-то они были его вотчиной и сейчас там туман, но не такой же, как пришедший на земли его септа, а другой.
Явившись обратно и пережив празднество по случаю своего повышения, Ганохва, уже давно привыкший к своему прозвищу, продолжил служить своему септу в качестве теурга и, покуда есть время и возможность, попытался выучить язык пришлых, по крайней мере самый распространённый, но люпусу так и не удалость это толком сделать человеческий язык, мало используемый в его окружении быстро забывался и всё свелось к простым фразам, словам. Текло время, как вода, пока люпус не услышал о том, что Уктена, вместе с Младшим братом решили откликнутся на зов о помощи в противостоянии врагам Гайи от племен, что прибыли сюда на кораблях. И Ганохва вызвался сам. Жажда чего-то неизведанного, секреты других племен, тайна тумана и волнения тотемного духа питали это решение. Собрав вещи, распрощавшись с сестрами и братьями, люпус отправился в путь.

Спойлер: ООС часть 1

1. Имена, прозвища и прочее: Ганохва Грязные-Лапы.
2. OOC Ник: Ganhva
3. Раса персонажа: Гару.
4. Возраст: 7 лет, 28 в виде хомида.
5. Вера: В триат и мать — Гайю.
6. Внешний вид (здесь можно прикрепить арт): Высокий туземец в канакахонских одеждах, испещрённая разными знаками и вышивкой. Длинные черные волосы завиты в косы, карие глаза, немного красная кожа лица, плоский нос.
7. Характер (из чего он следует, прошлое персонажа): Хитрый, собственник, не погнушается украсть больно красивый или полезный фетиш, любопытный, но недоверчивый к бледным лицам гару ли то или нет, терпеливый и злопамятный, но открытый, насколько это возможно к тем, кто заслужил его доверие или родичам чистых племен, склонен к интригам.
8. Таланты, сильные стороны: Умение выживать в дикой среде, сила и ловкость гару.
9. Слабости, проблемы, уязвимости: Лунный металл, Ярость, все слабости гару. Табу, принятые от духа Морского зверя, а именно не есть ничего из моря, рек и озёр. Порой интерес к чужим племенам может стать причиной конфликта, старается разузнать побольше.
10. Привычки: Обитать у воды, всегда хранить под рукой бурдюк с водой, оглядывать одежды, талисманы, фетиши собеседника.
11. Мечты, желания, цели: Спасение Черепашьего острова от вирма. Вернуть земли обратно или найти достойных средь пришлых гару.
12. Языки, которые знает персонаж: Высшая Речь, Речь духов, Канакахонский, базовый амани.
13. Порода: Люпус.
14. Ранг: Фостерн.
15. Племя: Уткена.
16. Покровительство: Теург (шаман).
17. Дух-покровитель: Отсутствует.
18. Харно: 1/10

Спойлер: ООС часть 2

	Люпус	Уткена	Теург	Полученные дары
Клиат	Царь зверей; Приземление	Секреты; Скрытный лаз	Духовный оратор; Шаг за грань; Речь духов
Фостерн	Овечья шкура	Гадание	Ласка матери; По ту сторону
Адрен

 

[Meduzyaka]

Я как игрок не имею доверия к данной персоне, я против её игры на роли.

 

[XAP4EHOK]

мороз

 

[Crow]

Guild of Curse Обновил информацию. Завтра проверю на ошибки в пунктуации, но уже можно проверять.