Баркахъод, прекрасные, лазурные моря, золотистые пляжи с пальмами, экзотические фрукты, что растут прямо под рукой, естественно всего этого там нету, но даже так в этом прекрасном городе живётся припеваючи всем гротдорам из гильдии инженеров. Таким гротдором был и Урст Чертёжник, довольно видный деятель своей гильдии, получивший своё прозвище за то, что мог без подручных предметов прочертить идеально ровную линию на чертеже, и рука у него никогда не дрожала и перо било точно в цель. Урст происходил из довольно древнего гротдорского рода, его прапрапрапрапра-и ещё очень много пра-дед был Гарвальд Вечнопьяный, первый гротдорский инженер, который изобрёл пивопровод, за что ему была слава вечная и был почет, куда бы он не приходил. Некоторые не столь дальние предки Урста тоже что-то изобретали, но эти изобретения конечно не могли затмить пивопровод Гарвальда. Кстати сам Гарвальд от этого пивопровода и умер, спившись вусмерть, но, пожалуй, опустим детали, этот рассказ не про него.
У Урста конечно была любящая жена, как и у нормального гротдора, и детишки были. Самый маленький, Брут, родился когда старший и средний, Стут и Херд, уже работали подмастерьями у своего дяди. Брут рано научился ходить, но жрал больше кабана, впрочем не сказать, что для гротдора это было плохое качество, в этих краях поесть любили. В общем рос детина добротный, сразу была видна его порода. Когда старший и средний уже работали гильдейскими чертёжниками, младшему выпала непростая ноша – повторить путь своих братьев и тоже стать инженером осадных машин. Выбора, как может быть понятно, ему не дали, дали лишь перо и посадили за кульман. И отец не отпускал мальчика до тех пор, пока он не рисовал идеальные линии, не переставал марать бумагу, в общем пока Брут не начинал рисовать чертежи так, как нравилось отцу. Не то, чтобы Брут ненавидел своё дело, он просто делал то, что от него просили, не задумываясь, нравится ему это или нет. Но всё же мальчик мечтал совсем о другой жизни. Его ум занимали не ровные линии, а изгибистые, волнистые линии моря и бортов кораблей. Так уж выходит, 
что чтобы постичь инженерное дело, в первую очередь надо научится писать и читать, причём в очень раннем возрасте, если к своему совершеннолетию ты хочешь стать удобоваримым новобранцем в мире осадной инженерии. И потому с раннего детства любимым развлечением Брута было сидеть и вчитываться в книгу. Какое это волшебное чувство, читать интересную книгу, особенно такую, которая рассказывает о чём-то далёком, недосягаемым, но из-за этого не менее увлекательном. Такое далёкое и недосягаемое было море. Мальчик зачитывался историями о морских торговцах, капитанах и пиратах, о скрытых сокровищах и о их поиске, о морских приключениях и романтике жизни на корабле. Быт на корабле был труден и опасен, но именно он делает из мальчика мужчину, бесстрашного и трудолюбивого, по крайней мере, так думал Брут. И потому отец старался старательно выбить из него эти идеи, стать моряком и покорять моря. Выбивал не кулаком, но строгим наказом и долгими тирадами о том, что предназначение для Брута уже есть и что морская жизнь это очень сильно приукрашенная сказка, что на самом деле там страх страшный. Конечно, Урст сам никогда не бывал на флоте, даже больше, его очень сильно укачивало даже в обычном экипаже, не говоря уже о корабле. Но, впрочем, это не мешало ему додумать все те ужасы моряцкой стези у себя в голове. Сказать, что впечатления эти рассказы от отца не оставляли на сердце Брута никакого следа это ничего не сказать, а потому все эти напутствия и страшилки были проговорены за всю жизнь наверное и не два, и не три десятка раз, и даже наверное не пол сотни, а намного больше. И проговаривались они и в 10 лет, и в 20, и в 30, но мы забегаем далеко вперёд.
Как было выше сказано, рассказы отца не производили на маленького Брута никакого впечатления, да и на взрослого тоже, потому он с завидной регулярностью предпочитал рисованию чертежей более увлекательное прочтение книг про море. В конце концов, отцу, который из всех других качеств в гротдорах любил только трудолюбие и дисциплину, пришлось отдать мальчика на обучение своему брату, которому он ранее отдавал Стута и Херда на практику. Дядя Гит был человеком суровым и строгим, да и Брут ему не был ни сыном, ни даже пасынком, а потому мальчик с завидной регулярностью огребал по круглой жопе розгами. Да и книг в доме Гита, как правило, не водилось, единственное чтиво, которое любил читать дядя Гит – отсчёты и технические документации. В общем, жизнь и обучение у брата отца были не сахаром. Всё-таки, пришлось пойти на поводу и начать прилежно учится, и надо сказать, что получалось у Брута это не в пример лучше, чем у остальных детей в этом возрасте. На удивление, если учится, при этом не отвлекаясь ни на что, то можно достичь больших успехов. Так то и было, да и если лишний раз не злить дядю и не мозолить ему глаза, то возможно в конце недели тебе разрешат погулять дальше двора дома. Да и на удивление, дядя был довольно хорошим кулинаром, а потому готовил вкусно и часто, трапезой не обделял никого, всё таки для «повара» нет большего удовольствия, чем накормить голодного. Тётя, жена Гита, Фрея, была более мягкой к Бруту, а потому любила приносить в дом любимые мальчиком книжки о море, но только с условием, что читать он будет после учёбы и желательно не на глазах дяди. Так и было. С утра до вечера учёба, после свободное время, которое Брут проводил за чтением или за прогулками во дворе. В общем, не такая уж и плохая была житуха у дяди, хотя могло бы быть и лучше, но всё же такая жизнь воспитала в мальчике качество, которого ему не хватало – дисциплины. В конечном счете, пройдя учёбу и практику, Брут вернулся в дом отца уже не просто мальчишкой, а настоящим мужиком! Матушка даже сперва не узнала его, да что уж там, сам Урст с трудом узнал своего сына, уж совсем другим он вернулся в родной дом. Разве что грёз о море он не растерял, что сразу выдавало в нём того самого Брута, что несколько лет назад ушёл из отчего дома. Урст не слишком сильно был доволен тем, что у Брута в голове остались «морские бредни», но теперь они хотя бы не занимали место учёбы, а ныне и работы.
Брута сразу определили на производство, на котором работали и его братья, но в отличие от них, его отправили не за чертёжный стол, а на сборку деталей. Соответственно и компания у него была совсем другая. На сборке стояли взрослые, серьёзные мужики, любящие от души выпить, закусить и закурить. Ничего зазорного в этом нету, если ты конечно пьяным не приходишь на рабочее место, но каждый ответственно относился к работе, а потому за работу приступали максимум с похмелья. Брут тоже нахватался «вредных привычек» от «хорошей компании», а по-другому и нельзя, если не хочешь быть белой вороной. Отличало от братии Брута только то, что он был намного моложе, но то не беда, борода росла – значит всем мужикам мужик. Но за его грёзы о морской жизни не редко над ним подтрунивали, даже называли Брутом Солонобородом, впрочем это ничуть не обижало труженика, он лишь неловко улыбался себе в бороду и молчал, когда его так называли. Не нравилось это только отцу, когда он узнал о «позорном», как ему казалось, прозвище своего сына, он бранился и продолжал складывать тирады, о том, что Брут уже взрослый человек, что нельзя другим говорить такие глупости, а то тебя засмеют, что у Брута уже есть хорошая и уважаемая работа. У Урста безусловно были свои личные планы на сына, он думал, что через пару лет он сможет стать главой производства, может даже, из него выйдет видный член и деятель гильдии инженеров. В этом деле могли, конечно, помочь связи отца, но он был не такой гротдор, далеко не такой. Ему была отвратна даже мысль о том, что кто-то может занимать свой пост и статус в обществе, при этом квалификационно ему не соответствовать. Ну и конечно он был противником коррупции, а как иначе? Работал он честно и также честно заслужил каждую похвалу и лавру, а потому, хотел, чтобы и сын также честно всё это заслужил. Сын же хотел совсем другого, совсем других похвал и лавр, совсем других постов и статусов. И, кажется, в один день судьба решила толи подшутить над его отцом, толи озарить самого Брута.
В один ничем не примечательный день, на улице стояло летний, пекущий солфар, на производстве также было невыносимо жарко, что творилось у литейщиков, можно было только представить. Внезапно, к пустовавшей долгое время доске объявлений было прикреплено письмо. Кажется даже никто не видел, как это произошло, но на обеденном перерыве это объявление заинтересовало всех, из за чего вокруг доски столпилось большое количество гротдоров, заинтересованных посланием. Письмо было с дальних берегов, с Заокеанья, адресант просил прислать одного специалиста в далёкие земли для работы осадным инженером на корабле. Как позже выяснилось, адресант хорошо знал начальника производства и, так уж вышло, что обратиться за помощью с недостатком квалифицированных кадров было не к кому, так что «медвежью услугу» пришлось выполнять начальнику производства. Начальник вообще был не большим любителем усердно трудится, а потому не стал никого зазывать, а просто прикрепил прошение у всех на виду в надежде, что кто-то откликнется. Другой начальник мало на что мог рассчитывать, никто не хочет ехать чёрту на рога, бросая семью и работу, но начальнику именно этого производства было не о чем беспокоится, потому что на него работал Брут. Закончив рабочий день, и придя домой, Брут рассказал обо всём отцу за столом во время семейного ужина, о своих намереньях уехать в Заокенья, чтобы работать осадным инженером на корабле. Реакцию отца можно даже не описывать. Нужно сказать, что много ругани было в тот вечер, но в конце концов отец просто махнул рукой. Где-то глубоко в душе, он прекрасно понимал, что не сможет удержать сына тут. Даже если запрёт его дома – всё равно сбежит, чтобы свершить мечту своей жизни, о которой он так давно грезил. Чтобы остановить сына всё, что мог сделать Урст, это убить его, но он бы не за что на такое не пошёл. Урст, хоть и казался очень строгим, любил своего сына, не меньше, чем двух других. Рано утром Брут собрал все свои вещи, погрузил в сумку, вышел на крыльцо, где курил его отец. Сын тоже закурил, и хоть отец закурил намного раньше, чем сын, табак в их трубках волшебным образом закончился в один момент. Они вытряхнули пепел, попрощались, обнялись и разошлись разными дорогами. Брут не был зол на отца, он понимал, что Урст просто боялся за своего сына, что он не сможет состояться в жизни, если будет слепо следовать мечте. И задумываясь над этим, сын не раз улыбнулся себе в бороду и пустил скупую, мужскую слезу по пути в портовый Кхаридунхъор. Но, конечно, он не хныкал, какой же он мужик, если бы рыдал на виду у всех?
Дорога была далека, трудна и опасна, через горы из Баркохода в Кхаридунхъор путь шёл не близкий. Впрочем, не сказать, что он был невыносим. Когда на своих двоих, когда пользуясь услугами извозчика, Брут шёл день за днём, пока наконец не дошёл до своей цели. Город ремесленников и торговли встретил гротдора большими улицами и 
весёлым народом. Топая до порта, нос улавливал запах благовоний, смолы, дерева и подгнившей рыбы, которую торгаши на рынке толкали за полцены. В порту рядком стояли корабли, матросы быстрым шагом топали к ящикам, чтобы загрузить их в трюм. Капитаны кораблей стояли и как по команде закуривали очередную порцию заморского табака, наблюдая, как их подчинённые в поте лица грузят товар. Не трудно было найти того, кто держал путь в Заокеанье, всё-таки новые земли всегда означают новые рынки и ниши, которые можно заполнить своими товарами, а взамен они заполнят ваши кошельки своими золотыми монетами, ну разве это не прекрасно? В общем, от кораблей, что держали курс в Заокеанье не было отбоя. Брут подошёл к одному из капитанов и спросил, куда направляется его корабль. Капитан Сим закурил, покривил лицом, выдохнул дым и начал молвить. – «В Заокеанье, конечно, куда и все, ты слыхал, что там золото реками течёт?». Брут ничего не ответил, лишь посмотрел на название корабля. «Хмельной великан» было отчётливо выбито на борту. Он пожал плечами и заявил, что хочет, чтобы его отвезли на дальние земли. Сим был не только хорошим капитаном, но ещё и очень жадным капитаном. А потому стряс с Брута все деньги, что у него были и дал ему место на палубе, где он будет спать всё время поездки. Брут взошёл на борт, ему предстоял долгий путь, но разве не об этом он мечтал?
I. Имена, прозвища: Брут Солонобород
