Брокк Ульфар Железнорук
глубинах Звездных пещер, где свет редстоуновых жил заменяет солнце, а воздух пропитан каменной пылью и запахом серы, в 264 году Четвертой Эпохи родился кхазадский мальчик. Род Ульфаров издавна славился среди своего народа двумя вещами: умением слышать камень и дерзостью обращаться с порохом, не боясь потерять пальцы. Отец, Дорван Железнорук, был потомственным рудознатцем и подрывником, одним из немногих кхазадов, кто владел секретом гротдорского пороха - того самого, что создали на основе дартадского открытия и оставшихся фрагментов древнего Бурого Пороха шести семей. Мать, Грета Камнерезка, происходила из рода инженеров-крепостников, тех, кто поколениями возводил подземные твердыни, способные выдержать и натиск тварей из Бездны, и землетрясения, и удары вражеских осадных машин. Мальчика нарекли Брокком - именем, которое в старых кхазадских сказаниях носил легендарный строитель первого подземного моста через пропасть Гвиран.
Домом Брокку служила не отдельная постройка, а целая сеть пещер, вырубленных в толще скалы и соединенных узкими переходами. В главном зале всегда горел очаг, над которым мать варила похлебку из грибов-шваргов и вяленого мяса пауков - единственного доступного в этих глубинах провианта, если не считать привозных овощей с поверхности, что появлялись на столе лишь по большим праздникам. С ранних лет Брокк привык к гулу подземных кузниц, доносившемуся из соседних тоннелей, к дрожи пола от далеких взрывов в шахтах, к запаху серы, что въедался в одежду и волосы так, что не отмыть было и за неделю. Отец часто брал его с собой в копи, показывая, как правильно слушать камень перед закладкой заряда. "Камень живой, малец", - говорил Дорван, прижимая ухо к шершавой поверхности, - "Он дышит, трещит, стонет. Если не услышишь его дыхания - заряд рванет не туда, и будешь ты не кхазад, а кучка пыли под сводом". Брокк замирал, пытаясь уловить то, что слышал отец, и со временем действительно начал различать тонкие вибрации породы, предвещающие обвал или пустоту за стеной.
Мать учила его другому - читать чертежи и понимать язык линий и цифр. Вечерами, когда отец уходил в таверну пропустить кружку грибной браги с товарищами, Грета расстилала на каменном столе пожелтевшие свитки с планами укреплений и показывала сыну, где проходит линия напряжения, как распределяется вес свода на опоры, почему арка держит нагрузку лучше прямого перекрытия. "Твой отец умеет разрушать", - говорила она, водя пальцем по чертежу, - "А ты должен научиться строить так, чтобы никакой дурак с порохом не смог разрушить твою работу". Брокк впитывал оба знания, не видя между ними противоречия: чтобы разрушить грамотно, надо понимать, как оно построено, а чтобы построить надежно - надо знать, как оно может быть разрушено.
К десяти годам Брокк уже знал наизусть пропорции гротдорского пороха: три части дартадской основы на одну часть толченой смеси сульфата редстоуна, карбоциана и окиси серы в соотношении два к трем к пяти. Он мог с закрытыми глазами отмерить нужное количество селитры и серы, растереть кристаллы в порошок и смешать компоненты так, чтобы смесь оставалась стабильной до момента поджига. Отец доверял ему готовить малые заряды для расчистки тоннелей, и Брокк справлялся, хотя руки его еще не обрели той твердости, что приходит с годами. В двенадцать лет он впервые ошибся по-настоящему: добавил слишком много карбоциана, и смесь сдетонировала прямо в ступке, когда он утрамбовывал ее пестиком. Взрывом ему оторвало два пальца на левой руке - мизинец и безымянный. Отец не ругал, лишь перевязал рану и сказал: "Вот теперь ты понял, почему меня зовут Железноруком. Не потому что рука крепка, а потому что после таких уроков либо становишься железным, либо уходишь в предки". С тех пор за Брокком закрепилось это прозвище, и он носил его с гордостью, как знак принадлежности к ремеслу.
В пятнадцать лет Брокк уже работал наравне со взрослыми. Его ставили на расчистку новых тоннелей, где требовалось закладывать заряды в узких трещинах, куда взрослый кхазад просто не пролезал. Он спускался в самые глубокие шахты, где воздух был спертым и горячим, а стены сочились влагой, и проводил там по нескольку дней, питаясь сухими грибами и запивая их теплой водой из подземных источников. Там, в глубине, он впервые увидел то, что местные называли "слезами Бездны" - редкие кристаллы редстоуна, светящиеся тусклым алым светом в полной темноте. Это зрелище заворожило его, и он понял, что камень - не просто материал для строительства или источник руды, а нечто большее, живое и таинственное.
Отец видел, что сыну тесно в рамках простого подрывника. Брокк все чаще задавал вопросы, на которые Дорван не мог ответить: почему порох взрывается, а не просто горит, отчего сила взрыва зависит от пропорций, как рассчитать заряд так, чтобы обрушить именно эту стену, не задев соседнюю. "Тебе нужен настоящий учитель", - сказал однажды отец, отложив кружку с брагой, - "Я знаю только как делать, а тебе надо знать почему. В гильдейской части Загорья живет старый гротдор Гуннар Стальные Нервы. Он осадник, строит машины, которые швыряют камни на сотни шагов. Я договорюсь, чтобы он взял тебя в ученики".
Путь на поверхность занял три недели. Брокк шел через Звездные пещеры, мимо Царь-озера, в чьих темных водах, как говорили, обитали твари Бездны, способные утащить на дно целую лодку. Он проходил через Высокие кочевья, где встречал дикие племена ш'улов Дагирнаха, кочевавшие со стадами грибных жуков. Он видел руины древних поселений времен павшего царства Хэднишам - огромные залы, вырубленные в скале и ныне пустующие, лишь эхо шагов нарушало их вековой покой. Впервые в жизни он вышел на поверхность через Тандаркхадский спуск и увидел небо. Оно показалось ему бездонной пещерой, перевернутой вверх дном, а солнце - огромным редстоуновым кристаллом, только в сотни раз ярче. Первые дни он щурился и прятал глаза, привыкшие к полумраку подземелий, и чувствовал себя чужим в этом мире открытых пространств и ветров.
Гуннар Стальные Нервы жил в небольшой мастерской на окраине гильдейского города, заставленной деревянными остовами баллист, катапульт и прочих осадных машин. Старый гротдор, потерявший левый глаз при осаде какой-то давно забытой крепости, встретил Брокка без особой радости. "Еще один щенок, который думает, что инженерия - это просто молотком по дереву стучать", - проворчал он, оглядев кхазада с ног до головы, - "Ладно, посмотрим, есть ли у тебя голова на плечах, или только руки из задницы растут". Первый год обучения Брокк провел, выполняя самую черную работу: таскал бревна, пилил доски, месил глину для форм, чистил инструменты и слушал бесконечные лекции о физике, математике и механике. Гуннар не подпускал его к настоящим машинам, пока тот не докажет, что понимает теорию. "Осадное орудие - это симфония", - рычал старик, тыкая пальцем в чертеж требушета, - "Каждая балка, каждый угол, каждый противовес должны быть рассчитаны так, чтобы петь в унисон. Одна фальшивая нота - и твоя машина развалится при первом же выстреле, а ты будешь кормить червей под ее обломками".
Брокк впитывал знания как губка. Дни и ночи он проводил над чертежами, проверяя и перепроверяя расчеты. Он изучал устройство баллист и катапульт, принципы работы торсионных механизмов, способы натяжения тетивы и расчета траекторий. Гуннар учил его не только строить, но и разрушать: как определить слабое место в крепостной стене, под каким углом лучше всего направить снаряд, какой тип боеприпаса выбрать в зависимости от цели - камень для разрушения кладки, зажигательный снаряд для поджога построек, тяжелый болт для пробития ворот. Через три года Брокк построил свою первую баллисту - небольшую, но надежную машину, способную метать снаряды на расстояние до двухсот метров с приемлемой точностью. Гуннар лично осмотрел каждое соединение, проверил натяжение и, хмыкнув в бороду, произнес: "Сойдет. Для первого раза. Теперь разбери ее и собери заново с закрытыми глазами. Настоящий осадник должен знать свое орудие лучше, чем собственную жену".
В 287 году, когда Брокку исполнилось двадцать три, в Загорье вспыхнул очередной конфликт между гильдейскими общинами и кхазадскими сепаратистами. Молодой инженер, еще не завершивший обучение, был призван в ополчение своего клана. Ему поручили командование отрядом подрывников - тех, кто должен был прокладывать путь через вражеские укрепления и уничтожать осадные машины противника. Война стала для Брокка жестокой, но необходимой школой. В первом же бою он потерял двух товарищей, когда вражеская баллиста точным выстрелом обрушила часть тоннеля, в котором они укрывались. В ответ Брокк лично заложил серию пороховых зарядов под опоры вражеской башни, рассчитав все так, чтобы обрушение произошло не сразу, а когда внутри соберется максимальное количество вражеских солдат. Расчет оказался верен: башня рухнула в разгар вражеского совета, похоронив под обломками командование противника. С того дня к прозвищу Железнорук добавилось еще одно - Молот Горы.
За три года войны Брокк приобрел репутацию не только умелого подрывника, но и талантливого тактика. Он научился использовать порох не только для разрушения, но и для создания ловушек, засад и ложных манёвров. Его отряд стал известен тем, что мог пройти там, где другие видели лишь непроходимую скалу. Брокк лично разработал систему малых зарядов, которые можно было носить в специальном поясе и использовать для быстрого создания проходов или уничтожения вражеских укреплений в ближнем бою. Именно на войне он впервые столкнулся с дхарши - дикими морфитами, которые вели партизанскую войну против гротдоров и кхазадов. Однажды отряд Брокка попал в засаду в узком ущелье. Дхарши, прекрасно знавшие местность, обрушили на них град стрел и камней. Брокк, оценив ситуацию, приказал своим людям отступать в глубь пещеры, а сам заложил заряды у входа. Когда дхарши бросились в погоню, он подорвал свод, отрезав преследователей каменным завалом. Этот опыт навсегда закрепил в нем убеждение: правильно заложенный заряд стоит целой армии.
В 290 году, после окончания войны, Брокк вернулся к Гуннару, чтобы завершить обучение. Старый гротдор, узнав о подвигах ученика, лишь покачал головой: "Война учит быстро, но криво. Ты научился разрушать, но еще не научился созидать. Настоящий осадник должен уметь и то, и другое". Следующие два года Брокк провел, изучая не только осадное дело, но и фортификацию. Гуннар учил его проектировать крепости, которые могли бы выдержать удар таких же машин, какие он сам умел строить. Он показывал, как правильно распределять нагрузку на стены, где размещать контрфорсы, как проектировать ворота и башни, чтобы они выдерживали таранный удар и подкопы. "Разрушить может каждый дурак с молотом", - повторял старый гротдор, - "но построить так, чтобы другой дурак не смог разрушить, - вот истинное искусство".
В 292 году Гуннар признал, что больше ничему не может научить Брокка. "Ты знаешь все, что знаю я, и даже больше", - сказал он на прощание, - "Твои расчеты точнее моих, твои чертежи чище, а твои заряды мощнее. Иди и найди себе нового учителя, если сможешь. Или сам стань учителем. Главное - не останавливайся. Инженер, который перестал учиться, - мертвый инженер". Брокк покинул мастерскую Гуннара с рекомендательным письмом и твёрдым намерением увидеть мир за пределами Загорья. Он слышал рассказы о великих державах Трелива и Флореса, об Империи Дартад с ее передовыми технологиями и о далеком Владычестве Тат, где инженерное искусство достигло невиданных высот. Но больше всего его манили слухи о Заокеанье - таинственном материке, овеянном легендами и загадками, где, по слухам, скрывались древние утерянные цивилизации и неисчислимые богатства.
Следующие три года Брокк провел в гильдейских городах Загорья, работая на КСГТ и выполняя заказы на строительство укреплений и осадных машин. Он скопил достаточно средств, чтобы отправиться в путешествие, и в 295 году, в возрасте тридцати одного года, покинул Загорье. Его путь лежал через Сарихадунхъор - страну песков и кочевников, где он впервые увидел бескрайние пустыни и ощутил палящее солнце, от которого некуда было спрятаться. Он нанялся в караван, идущий к портовым городам, и там, в порту, впервые ступил на палубу морского судна. Переход через море до Флоревенделя занял два месяца, и Брокк, никогда прежде не видевший столько воды, провел большую часть времени, свесившись за борт и проклиная тот день, когда решил покинуть родные горы.
Во Флоревенделе Брокк быстро нашел применение своим навыкам. Страна вела бесконечные войны с Хакмарри, и опытные осадные инженеры ценились на вес золота. Брокк нанялся к одному из феодалов и провел следующие пять лет, участвуя в кампаниях против северных варваров. Он строил требушеты под стенами хакмаррских крепостей, закладывал пороховые заряды под воротами, проектировал осадные башни и руководил штурмами. Там же он впервые познакомился с мортирой - грозным, но капризным оружием, стрелявшим пороховыми снарядами по навесной траектории. Мортира была изобретением дартадских инженеров, но Брокк быстро разобрался в ее устройстве и даже внес несколько улучшений в конструкцию лафета. Эта работа принесла ему известность среди флорэвендельских военачальников и, одновременно, привлекла нежелательное внимание КСГТ. Гильдия давно следила за использованием гротдорских технологий за пределами Загорья, и то, что Брокк применял порох в чужих войнах, не имея на то разрешения, было прямым нарушением устава.
В 301 году, когда Брокк находился в портовом городе Мэр-Васса, до него дошли слухи, что КСГТ направила за ним отряд дознавателей. Оставалось либо возвращаться в Загорье и предстать перед судом гильдии, либо бежать еще дальше. Брокк выбрал второе. В порту как раз формировалась экспедиция в Заокеанье - несколько кораблей, набитых искателями приключений, беглыми преступниками, разорившимися купцами и прочим сбродом, мечтавшим найти богатство и свободу на новом материке. Брокк нанялся на один из кораблей в качестве инженера, пообещав капитану, что его навыки пригодятся при строительстве укреплений на новом месте.
Переход через океан занял почти четыре месяца. Корабль попал в несколько штормов, потерял часть припасов и едва не разбился о рифы у неизвестного побережья. Но когда на горизонте показалась земля, окутанная туманной завесой, Брокк понял: это именно то, что он искал. Предел, Ультрамар, Заокеанье - называй как хочешь, но это был новый мир, где не было ни КСГТ, ни гильдий, ни дознавателей, ни старых счетов. Только дикие леса, невиданные твари, руины древних цивилизаций и полная свобода.
Высадившись на берег, экспедиция быстро столкнулась с суровой реальностью. Местные племена аборигенов встретили пришельцев враждебно, крупные хищники, не знавшие страха перед человеком, нападали на лагерь по ночам, а болезни косили людей не хуже вражеских стрел. Брокк, однако, не отчаялся. Его навыки инженера-осадника и пороховеда оказались незаменимыми. Он руководил строительством укрепленного лагеря на скалистом мысу, защищенном с трех сторон морем, а с четвертой - отвесными скалами. Он спроектировал стены, способные выдержать удар осадных машин (хотя вряд ли у местных племен были такие), башни с хорошим обзором, подземные хранилища для припасов и пороховой погреб, вырубленный глубоко в скале. Он учил выживших использовать порох для расчистки территории и защиты от нападений: закладывал заряды под корни деревьев, чтобы расчищать участки под поля, устраивал ловушки с пороховыми зарядами на тропах, по которым ходили хищники, и даже использовал небольшие взрывы, чтобы отпугивать особо настырных тварей.
Со временем вокруг Брокка собралась группа единомышленников - таких же искателей приключений, беглецов и авантюристов, которые видели в Заокеанье не угрозу, а возможность. Вместе они основали небольшое поселение, названное Каменным Оплотом. Брокк стал его неформальным лидером - не потому что стремился к власти, а потому что никто другой не обладал его знаниями и опытом. К 306 году, когда ему исполнилось сорок два, Каменный Оплот разросся до нескольких десятков домов, обзавелся собственными кузницами, мастерскими и даже небольшой верфью для ремонта кораблей. Брокк продолжал совершенствовать укрепления, экспериментировать с местными материалами для пороха и обучать молодых поселенцев инженерному делу. Он знал, что рано или поздно Заокеанье привлечет внимание великих держав, и тогда его убежище может превратиться в поле боя. Но пока здесь царил хрупкий мир, и Брокк Ульфар Железнорук, кхазадский изгнанник и мастер осадного дела, был полон решимости защитить свой новый дом любой ценой.
1. Имена, прозвища и прочее:
